Кто ты, чёрт возьми?

      Следующая неделя пролетела под эгидой организации банкета. Так как Киллиан работал без отдыха, стараясь быстрее доозвучить мультик перед отлётом и, скорее всего, подписанием нового контракта, весь кошмар свалился на плечи Эммы. Если Румпель и хотел нагадить и на некоторое время испортить ей жизнь, то ему это удалось.       Никогда в жизни больше! В первый и последний раз!       Кто бы мог предположить, что это настолько муторное и сложное дело: сначала напиши и созвонись со всеми родственниками, согласуй время, ведь не все свободны. Отбейся от незваных гостей, выбери меню и проконтролируй это, а вдобавок чуть ли не каждый приглашённый считает нужным высказать своё мнение и сказать, как должно быть правильно. К тому же, отдельно пришлось заказывать торт. В этой бешеной круговерти милый семейный праздник и посиделки дома превратились в организацию настоящего королевского торжества. Несколько раз Свон пришлось мотаться в Дублин, чтобы осмотреть залы и договориться с рестораторами. Создавалось ощущение, что они готовятся к самой свадьбе, а не к её десятилетию.       Эмма и Киллиан уже десять раз успели пожалеть об этой затее, ведь его неуемные родители (в частности, мать) постоянно совали носы туда, куда не следует, и навязывали свои идеи. Ох, ну и конечно, куда же без тамады! Они просто не представляли праздник без этого ведущего выскочки. Джонс избегал их ещё со своей свадьбы, куда (вот удивительно!) тот попал по воле Алисы. И на десятилетие их брака он точно ни под каким предлогом не позвал бы тамаду!       Да, всё это казалось сложным, зато Свон была с Киллианом! С каждым прошедшим днём, просыпаясь по утрам, она всё сильнее осознавала, что время неумолимо бежит вперёд, утекает сквозь пальцы, и момент, когда она в последний раз коснётся губ Джонса, приближается. Билеты были куплены на восьмое августа.       И больше не увидит его. Всё забудется, как сон… В лучшем случае, она просто очнётся в новой реальности, полной боли, и сможет ходить, а не окажется прикованной к коляске после аварии. Долгое восстановление, огромные суммы на лечение, а ещё суд с ублюдком Нилом и Голдом. И ни единой души, кроме Руби, рядом.       Один на один с проблемами. Впрочем, как и всегда.       А в худшем, Свон никогда не вернётся в своё тело и просто сгинет, как будто её и не бывало. Тело отключат от аппаратов ИВЛ, и врач озвучит время смерти, пройдут похороны, все немного погорюют и забудут про неё.       Стоило такой волне понимания нахлынуть на Эмму, как ей хотелось свернуться клубочком и плакать от ужаса и безысходности, прижаться к Джонсу и просить не покидать её. Никогда. Но даже этих эмоций она показать не могла, чтобы не вызывать лишних подозрений. В такие моменты Свон изливала душу Руби, а та поддерживала и успокаивала её, как могла.       В ней боролись множество чувств: и желание остаться в теле Милы, продолжить эту жизнь рядом с Киллианом, тоскливо осмысливая, что он любит не её саму, а про свою обожаемую профессию она может забыть, так и желание вернуться обратно. Возможно, они бы и встретились когда-нибудь снова, или она смогла бы найти ещё кого-то…       Наступило воскресенье, и не успел ещё начаться праздник в шесть часов вечера, как Эмма и Киллиан уже выдохлись, а погода даже не думала радовать — с самого утра полил дождь. Они какое-то время пытались подбодрить друг друга для ещё одной «смены» общения с людьми, а после оделись уже более официально, если так можно было выразиться: Джонс надел свой любимый полностью чёрный костюм, а Свон остановилась на облегающем бархатном красном платье с бретельками и тёмным пиджаком. Они приехали в Дублин едва ли не после обеда, задолго до начала, чтобы проконтролировать сервировку столов и другие важные мелочи.       К счастью, к вечеру дождь закончился, и тучи разошлись. В лучах яркого, багряного садящегося солнца ресторан казался ещё восхитительнее и эстетичнее. Не зря его аренда стоила столько денег. Он находился почти в центре. Гигантские панорамные окна выходили на набережную, дорогу и реку Лиффи, потрясающе красивые и стильные, современные многоэтажки, вдалеке виднелись верфи и выход в море. Дыхание перехватывало от этих видов и медленно загорающихся огней порта. Бордовые бархатные диваны с подушками и столики тянулись вдоль окон, другие же, полукруглые для больших компаний стояли чуть дальше и создавали приватную зону. Тёплое освещение только помогало этому, как и фоновая музыка.       В другом зале расположилась огромная и длинная барная стойка, отделанная деревянными панелями, диваны уже были обиты не бархатом, а охристой кожей, и в целом он отдалённо напоминал корабельную тематику и кубрик.       Живот Эммы уже начинал урчать, когда она увидела, как официанты выставляют холодные закуски, разные бутерброды, террины с ветчиной, шампуры с хрустящими креветками и канапешки на столы, и не могла дождаться гостей. В ход пошли бутылки с дорогим алкоголем: вино, виски, ром, джин и ирландское пиво, а также соки и газировки. Но так как Свон — победительница по жизни, ничего из этого, кроме соков, она не могла даже попробовать. Ох, она уже представляла вопросы родственников из разряда «Ты что, беременна, раз тебе нельзя спиртное?», на что сто процентов ей бы захотелось удариться головой об стену.       — Да, это определённо стоило своих денег, — довольный, как кот, заявил Киллиан, уже поедая за обе щеки канапе с креветками и сыром.       — Хомячок мой, смотри не съешь всё до прихода гостей, — шутливо возмутилась Эмма и тоже взяла бутерброд с лососем.       — Тут еды на пятьдесять человек! В меня столько не влезет! И машину поведёшь ты. Я хочу отбить цену за алкоголь! Что предпочтёшь: «Kilkenny», Шардоне или «Бунратти», виски, может быть, колу? — подразнил её Джонс, уже схватившись за бокал с медовым вином.       — Эй, я не рассчитывала на это! Водку, блин… Вот зараза!       — Жизнь не всегда справедлива, душечка. Будешь пить сок с детьми, — съехидничал он, сделав глоток. Что ж, насчёт племянников она не волновалась, ведь общий язык нашла с учениками. Значит, и с ними тоже отыщет.       — Здоровее буду, — фыркнула Свон, закатив глаза, и услышала шум за дверями.       И спустя несколько мгновений в зал вошла чета Джонсов старших, как всегда, выглядевших сногсшибательно элегантно. Алиса не поскупилась на украшения из чёрного камня, сочетавшиеся с насыщенно синим платьем-футляром и шикарной меховой опушкой. Даже в шестьдесят с лишним лет она сумела сохранить аристократичную красоту, чему Свон могла только поаплодировать. На её фоне Бреннан в коричневом костюме не выделялся.       — Папа, мама, привет! Я так рад вас видеть, — сразу оживился Киллиан и подбежал к ним, чмокнув родителей в щёки. — Как добрались?       — Кое-как через вечерние пробки, — усмехнулся Бреннан, с восхищением осматривая зал.       — Ох, ребята, ну вы, конечно, на широкую ногу решили отметить юбилей. Великолепный ресторан! Ого… и еды-то сколько будет. Я так понимаю, ведущий отменяется? — лицо Алиса комично вытянулось, и она присвистнула, поглаживая опушку.       — Да… Не переношу их на дух после нашей свадьбы, — нервно прыснул Джонс, вспоминая тот ночной кошмар.       — А родственники, в особенности, моя кузина Сьюзи, до сих пор вам её припоминает! Кто ж мог додуматься сбежать со своей же свадьбы? До неё, конечно, долго доходило, что кража невесты уже прошла, — наигранно пригрозила ему пальцем Алиса.       — Ну, мама!.. Тогда в неудачное время улетал самолёт, мы и так чуть не опоздали на него, — рассмеялся Киллиан.       — О, здравствуйте, я тоже рада вам! О чём речь? Это я выбрала ресторан, — гордо улыбаясь, Свон подошла и обнялась с ними, попутно изумляясь новым подробностям личной жизни Джонсов. Сбежать со свадьбы… Оригинально! — Киллиан сам нас развлекать будет, — она заговорщически ухмыльнулась и посмотрела в его сторону.       — И как же? — поинтересовался отец.       — Я привёз гитару, она лежит в машине. Спою для вас песни, я даже «плейлист» собственный подготовил. Вы же любите это, каждый раз умоляете спеть на бис, — Джонс засиял от радости, как полярная звезда, приобнимая Эмму.       — Надо же! Я думаю, гостям понравится. Всегда знал, что ты у нас талантливый сын, — воскликнул Бреннан и погладил того по голове.       — Ой, мы совсем забыли, поздравляем вас с юбилеем! Подарки сейчас вручить или позже, когда все будут? — спохватилась Алиса и рассмеялась из-за своей забывчивости.       — Да, с праздником вас, дорогие. Десять лет вместе — это очень много, не каждый вынесет, а вы даже любовь не потеряли. Ай, я вижу, Киллиан, как твои глаза горят, когда ты смотришь на Милу, — перенял её смех мистер Джонс, засмущав пару. Если честно, то Киллиан уже и не надеялся вернуть самостоятельно былой запал в отношениях.       — Некоторые и пяти лет не проживают вместе — разводятся, — как ни в чём не бывало добавила его жена, за что получила едва ощутимый тычок в бок. Похоже, Бреннан вспомнил секрет сына и рефлекторно среагировал.       — Спасибо вам огромное! Давайте вы всё потом подарите, — пролепетала Эмма. — Вы прекрасно выглядите, я глаз оторвать не могу, — от чистого сердца сказала она, и Алиса явно польстилась, довольно улыбнувшись.       — Мила, твой наряд тоже хорош, прямо-таки на красную ковровую дорожку!       — Благодарю. Пойдёмте, я покажу вам ваши места, — она подхватила свекровь за руку и, словно на крыльях, пролетела к столику.       — Много гостей будет? Кого пригласили? — полюбопытствовала миссис Джонс, уже пробуя закуски       — Легче перечислить, кого не пригласили. Мы хотели устроить домашний праздник… Но, как всегда, всё пошло не по плану, и мы оказались в ресторане, — неловко усмехнулась Свон.       — Лиам и Фиона с Милли и Эваном должны скоро подъехать. Также где-то потерялись родители Милы, Дэвид, Робин с жёнами и Грэм. Белль Френч — соседка наша и подруга Милы. В общем, сегодня будет шумно и жарко, — вроде бы никого не забыв, вздохнул Киллиан. — Давно мы не собирались всей огромной семьей.       Вскоре, как и ожидалось, приехал брат с Фионой. Их появление началось с того, что пятилетний Эван, шатен с зелёными глазами и веснушками, с телефоном в руках ворвался в зал, а вслед за ним и девятилетняя Милли, пытающаяся отобрать его.       — Мама, он забрал мой телефон! Я хочу первая поиграть в Angry Birds! Эван, а ну верни мне телефон, — разозлённо воскликнула девочка с медно-рыжими волосами, такими же глазами морской волны в нарядном, под стать им изумрудном платье. Она сразу вызвала у Свон умиление, настолько чудесной она была.       — Эван, верни Милли телефон. Тебе было бы приятно, если бы она отобрала у тебя игрушку? — вслед за ними влетела Фиона, поразив Свон ещё сильнее. Мать казалась копией дочки: канапушки, рассыпанные по такому же миловидному, аккуратному личико, курносый нос, зелёные очи и почти огненно-красные волосы. Издалека она даже смахивала на Мериду из «Храбрая сердцем». Белое длинное платье в пол в греческом стиле, подпоясанное под грудью, как никогда шло Фионе.       — Конечно, неприятно, — буркнул мальчик и нехотя протянул смартфон сестре.       — К тому же, дети, вы находитесь на празднике, и никому из вас бы не понравилось, если бы ваши гости всё время торчали в Интернете, — вкрадчиво и строго добавила она, приструнив отпрысков. — Привет всем! Мила, Киллиан, с праздником вас! — Эмма поздоровалась с ней и обняла, будто они всю жизнь были лучшими подругами. Чёрт подери, почему она не пошла в актёрский?       — Поздравляю вас с круглой датой! Потрясающий ресторан, конечно, — расплылся в улыбке Лиам и заключил в объятия Киллиана.       — Как жизнь, Милли, Эван? О, вы так выросли с нашей последней встречи, — Свон дала пять маленьким бесятам.       — Это тебе, смотри я сам нарисовал! — протянул ей малыш рисунок с детскими каракулями, где был изображён домик и их семья.       — О, бабушка, почему ты перекрасилась? Синий цвет тебе очень шёл! — удивлённо воскликнула Милли, заставив покрыться пунцовой краской, казалось бы, стальную леди Алису, а остальных рассмеяться.       Гости постепенно приходили, зал наполнялся шумом, поздравлениями и болтовнёй. Кто-то первым делом ринулся в столам, разбирать закуски и напитки. После подоспел Дэвид и Мэри Маргарет, переживающая насчёт фасона своего сарафана. Ей всё казалось, что оно недостаточно красивое и праздничное. Следующими прибыли Робин с Реджиной, которая могла посоревноваться в элегантности с Алисой. Из друзей Киллиана Грэм завалился последним, сразу же вручив им конверт с подарочным сертификатом на сеансы у психотерапевта. О, боги! Лучше подарка и не придумаешь! Оба были готовы расцеловать догадливого друга.       Все уселись за столы, и официанты потихоньку начинали выносить блюда. Алиса и Бреннан не могли нарадоваться внукам, расспрашивали их обо всём на свете, и, пожалуй, более милую картину сложно было представить. Эмма только и успела поприветствовать всех, спросить «Как дела? Всё ли нравится?», как приходили новые люди. Она с Киллианом даже ни разу не присела! Однако эта суета почему-то вызывала у неё эйфорию предвкушения. Никогда в жизни Эмма не устраивала чего-то подобного.       Запыхавшись, в зал наконец-то явилась Белль, в скромном нежно-жёлтом платьишке по колено.       — О, привет, красавица! Чудесно выглядишь, — первый подлетел к ней Джонс, а вслед за ним и Эмма.       — Приветик. Я так соскучилась по тебе, — полезла обниматься Свон, от чистого сердца радуясь появлению подруги. — Я уж думала, ты забыла и не придёшь.       — Ох, простите, я кое-как успела доехать. Долго возилась в полиции… Чуть позже обо всём расскажу. Извините, что не гигантский подарок, но большего сейчас не позволяет моё финансовое положение, — неловко улыбнулась Френч и протянула им конверт с деньгами.       — Без проблем, мы всё понимаем. Главное, что ты пришла, — подбодрил Киллиан и отправился провожать её к свободным местам.       Отовсюду божественно пахло едой, а столы ломились от яств: салаты, домашняя картошка, приготовлённая разными способами, основные блюда, стейки, супы и морепродукты. Абсолютно все расселись по своим местам, но не хватало пары человек — родителей Милы… Прошло уже полчаса с начала, а они так и не соизволили приехать. Хоть они и не были близкими людьми Эмме, но это отчего-то сильно укололо её. Почему? Неужели и у Милы имелись проблемы с родителями? Они позвонили ей всего один раз, не интересовались здоровьем и самочувствием…       — Ну что, рассказывай! Посадили этого гада? — с мстительным огнём в глазах выпалила Свон, плюхнувшись рядом с Белль и доедая очередную закуску.       — О да, его заключили под стражу и — аллилуйя! — на следующей неделе состоится суд — его посадят на пять лет. Пусть знает, кретин, как руку на девушек поднимать. Был его бизнес — и нет! Спасибо вам огроменное! Я не знаю, что делала бы без тебя и твоей поддержки… Наверное, так и осталась бы с Гастоном, — она смаковала каждое слово, наслаждаясь победой.       — Я просто не могла тебя бросить. Как же сестринство? Я в шоке от того, что эта мразь заявилась в школу, тебя искала, — возмутилась Эмма и закатила глаза.       — Да уж… — промямлила без энтузиазма Белль, как вдруг Бреннан постучал по бокалу, привлекая внимание.       — Итак, дорогие дамы и господа. Я думаю, уже большинство собралось, и мы можем поздравить наших юбиляров с такой важной и круглой датой — десять лет брака. Помните, как праздновали их свадьбу? Желаю вам несколько раз прожить ещё столько же счастливых лет вместе! Давайте же поднимем за них бокалы! — продекламировал отец, и Киллиан засиял от счастья, кажется, даже слегка смущаясь, когда Свон пересела к нему.       По залу разнёсся громкий звон бокалов и смеха — все одновременно чокнулись и полились один за другим нескончаемые тосты. Эмма застыла, любуясь тем, как в полутьме на лице Джонса играли тени, как он медленно отпивал вино и облизывал губы.       — Давайте, поделитесь, в чём секрет вашей долгой любви? Девятнадцать лет — это не хухры-мухры, — с лукавой улыбкой спросила Реджина. — Как вы не прибили друг друга ещё? Мне порой хочется треснуть этому охламону, — беззлобно пригрозила она Робину и рассмеялась, поцеловав того в макушку.       — Редж, тебе не кажется, что секрет на то и секрет, чтобы никому его не рассказывать? — ухмыльнулся Киллиан.       — Не будь жадиной, давай расскажем! И вообще, с чего ты решила, что мы иногда не хотим друг друга придушить? — подбодрила его Эмма.       — Ладно, уговорили. Во-первых, обсуждать все проблемы и ничего не замалчивать. Общие интересы, уже выработалась привязанность, быт налажен, поддержка тоже важна. Мне просто хорошо с Милой! Мы даже одинаковые сериалы любим! — перечислял Джонс, разгибая пальцы.       — Эй, помедленнее, я записываю! — откуда-то с галерки крикнул уже поддатый Грэм.       — Подписываюсь под каждым его словом. Мы уже как самые близкие и лучшие друзья! Мне кажется, очень важно доверие, на одной страсти долго не протянешь, — добавила Эмма.       — А ещё я слишком долго добивался её расположения! — заявил Киллиан, усмехнувшись.       — Ой, не преувеличивай, всего лишь месяц. Мила игнорировала тебя месяц, а потом сдалась и пришла на свидание, — с ехидством напомнил ему Дэвид, скрестив руки на груди.       — Господи, люди, я вас боюсь, это было девятнадцать лет назад, будто в прошлой жизни, а вы до сих пор это не забыли, — фыркнула Эмма, с ужасом понимая, что тогда ей только стукнуло шесть лет!       — Киллиан, мне тут птичка нащебетела, что ты новый мультик озвучиваешь, это так? Какие планы на год? — поинтересовался Лиам, поедая кусок жареного стейка. Тот неудобно улыбнулся, совсем не желая раскрывать планы, но всё-таки ответил:       — Да, «Через галактики». В планах у меня есть несколько проектов, о которых пока не буду распространяться. А Мила, кажется, хотела поучаствовать в конкурсе «Учитель года» после того, как выйдет из отпуска.       — А ещё мы улетаем в Нью-Йорк восьмого августа! — гордо заявила Эмма, улыбаясь по все тридцать два зуба, и Киллиан чуть не подавился кусочком креветки.       — Решили повторить свадебное путешествие? — задорно спросила Фиона.       — Что-то типа того, там больше по работе: у меня будут конференции, потом встречи с продюсерами и кастинг-директорами, возможно, я подпишу контракт, — через силу процедил Джонс и пихнул Эмму в бок, шепнув: — Не нужно им ничего говорить.       — Почему? Билеты уже куплены, ничего сорваться не может, — искренне не понимала та.       — Ты что, не знаешь моих родственников? Да через полдня весь город будет об этом знать, к тому же, всё может сорваться, — недовольно прошипел он.       — Киллиан, будь к ним снисходительнее… Они же любят и гордятся тобой, я не вижу в этом ничего плохого… Да я бы всё отдала даже за таких родителей… — сердце снова заныло, когда Эмма заговорила о семье. Похоже, не только ей было не сладко, но и Миле тоже…       — Но это не отменяет то, что они не умеют держать язык за зубами, — на лице Джонса промелькнуло замешательство, а после он вздохнул, нежно взяв её за руку. Наверняка слова Свон заставили его задуматься и пересмотреть точку зрения.       Благо ситуацию спасли непоседливые Эван и Милли, предложив поиграть в настольные игры. Например, в «Крокодила»! Мелкие достали коробку с карточками и раздали всем, мгновенно зарядив гостей позитивом. Стоило только видеть, как пытается показать своё животное Алиса. Эта затея сплотила коллектив, и даже Киллиан снова хохотал, пытаясь угадать, кого же изображает Реджина. Более нелепую картину было сложно представить. Однако Эмму всё ещё мучило отсутствие родителей Милы, и она отошла на пять минут позвонить им.       Прохлада коридора освежила её, и наконец-то настала тишина. Казалось, ещё чуть-чуть, и у Свон затрещит по швам голова от невыносимого шума. Но не успела она достать телефон из сумки, как на лестничной клетке послышалось цоканье каблуков, а через мгновение появилась пара. Эмма была готова дать на отсечение руку, что это были блудные родители — Гвендолин и Артур О’Хара.       Явились не запылились! Жуткая злость распирала Свон: как они могли опоздать почти на два часа, приехать к концу торжества? Какое неуважение! Крашеная блондинка с морщинами вокруг глаз, в официальном чёрном костюме и начищенных до блеска туфлях на плоском ходу. Эмма не могла сказать, что Гвендолин была красоткой, во стократ менее симпатичная, чем дочка. А в её холодном взгляде совсем не читались ласка и забота, как в глазах Алисы (от которой Свон, между прочим, не услышала ни одной гадости за сегодня!) и Бреннана, готовых до смерти затискать Киллиана.       Отец был на полторы головы выше, чернобровый, с седыми волосами, лет шестидесяти, в белой рубашке и простых брюках. С лишним весом и стальным взглядом. От него мурашки бежали по коже.       — Мама, папа, почему вы опоздали?! Ещё пара часов, и все разойдутся! — с искреннем гневом воскликнула Эмма, чему сама удивилась. Вот точно театральный по ней плачет.       — Милочка, прости нас, мне очень жаль, — лисьим голоском начала Гвендолин, строя самый жалобный вид. — Твой дядя попросил свозить его собаку в ветеринарную клинику. Мы туда-то с трудом успели, только что с рейса.       — То есть, для вас собака важнее? — шокированно вздохнула Свон. Сочувствие к Миле волной накатило на неё и понимание, что она оказалась в полном одиночестве. Мужа вечно нет, родителям не нужна, мечту не исполнила, даже детей не родила! А ещё и свекровь донимает. Наверняка поэтому и пошла изменять.       — Ну, понимаешь, собака сама себя не вылечит, ты же тоже возишься со своей животиной. Главное, что мы успели, — безразлично хмыкнул отец. Чёрт подери, почему Эмма не расспрашивала Киллиана про родителей Милы?       — Действительно, — сердито буркнула она под нос.       — М-да… Видали и получше, — фыркнул Артур, войдя в зал, наполненный уютом и разговорами.       — Вот у Мишеля было другое дело, — подтвердила Гвендолин, и Свон в край опешила, а на языке крутился один вопрос: «Вы совсем охренели?!»       — О, смотрите, кто пожаловал! Сама чета О’Хара, — усмехнулась Алиса и махнула рукой. — Нашли с кем сравнивать, с Мишелем! Я считаю, мой сын и Мила прекрасно постарались, шикарный ресторан, — внезапно нахохлилась она и встала на защиту невестки.       Неодобрительно глянув на опоздавших, гости продолжили играть в настольные игры, переключившись на «Криминалиста». Эмма в душе не чаяла, что происходило между Милой и её семьей, но задницей чувствовала, что всё было очень плохо.        О’Хара держались отстранённо, лишь беспрестанно поедали запасы еды. Создавалось ощущение, что они реально вечно «в небесах»! Именно этого Джонс и ожидал: холодности и абсолютного безразличия. Наверное, они вообще пришли сюда чисто ради бесплатной еды. Конечно, ведь Мишеля, младшего брата Милы, они любили в тысячу раз больше, да и он был желанным.       После того как убийцу нашли, Киллиан вспомнил, что хотел спеть для всех. Не все об этом знали и, мягко говоря, удивились сюрпризу, когда он принёс акустическую гитару из машины.       — Ого, да ты сегодня решил одарить нас возможностью послушать твой чудесный голосок, — елейно, но без злобы сказала Реджина, наблюдая, как он расчехляет инструмент и раскладывает перед собой листки с нотами и аккордами.       — Да, представляете!       — Какая песня будет первой?       — Простой круг «Доказательство». Не удивляйтесь странным названиям, сама песня завораживающая, — усмехнулся Киллиан, взял в руки плектр, зажав аккорд.       Со звонких, плакучих струн слетели первые мятежные звучания, и пальцы сами собой заиграли взволнованный перебор, тотчас захватив внимание сердец зрителей. Несколько секунд — и ворвался напористый, даже грубоватый бой, продирающий, как зверь, молчание, но почти сразу плавно вернулся, давая волю словам:

Мне больше нравилось, когда это не стоило невинности,

Я потерял себя в свершении

И видел всё то, что должен был увидеть,

И я скажу:

Теперь судья и суд присяжных сидят и смотрят,

Я здесь один, без тебя.

Просто выслушайте меня и оглянитесь вокруг.

      Джонс осмотрел зал, как и герой песни, и пронзил взглядом Свон. Глубокий, чарующий и бархатистый, но при этом очень сильный голос мгновенно проник в душу, одновременно смягчая ритмичность и быстрый темп льющихся слов. И каждый божий раз, когда Эмма слышала его пение, её сердце пропускало удары и трепетало. Его руки творили чудеса, заставляя разум растворяться в магии вибрирующих на особенно глубоких нотах звуков.

Я отпускаю, но всё, что я вижу, — это доказательство

Того, что я знаю,

Всё вокруг просто не имеет смысла.

Мне больше нравилось, когда я думал, что свободен.

Один на один, а не двое против меня.

Это слепое правосудие, похоже, уже действует.

И я скажу:

Я предвижу, что меня ждёт, и принимаю вызов.

Прежде чем стать жертвой кого-то другого,

Я сейчас же изменю финал

И вырвусь на свободу.

      Стоило Киллиану произнести последние слова, как все гости разразились бурными аплодисментами, осыпая его комплиментами.       — Это прекрасно! Почему ты так редко поешь мне? — наигранно обиженно надула губы Эмма.       — Так ты и не просишь, — насмешливо хмыкнул Джонс. — А теперь песня специально для Милы. SYML «Лучше», — он погладил гитару и вновь прошёлся по струнам.       Ручейком потекла совсем другая музыка: уже не надрывистая, разрывающая сердца, а мягкая и нежная, как самые чувственные объятия. И голос Киллиана, как никогда, идеально подходил под неё:

Ты вошла в мою жизнь лёгким шагом,

Я не ждал твоего появления, оно заставило меня задуматься о душе.

Не хотелось бы этого признавать, но, должно быть, это судьба,

И я не в силах ей противиться.

      Он пел так чисто и искренне, отдавая всего себя. Последние лучи заката заливали реку малиново-багровыми красками, проникали через огромные окна и играючи скользили по стенам зала ресторана и, кажется, танцевали в такт песни. Они застыли на лице Киллиана и засияли, словно, сами того не ведая, отразили его чувства.

И я знаю, знаю, эта любовь — особенная.

Я знаю, знаю, что ты делаешь меня лучше.

За нашу любовь я буду держаться,

И я знаю, наши отношения будут становиться только лучше со временем.

Я вошёл в твою жизнь разбитым идиотом,

Миллионом осколков смотря на тебя.

Поверь, я чуть было не опустил руки,

Но твоё появление меня спасло.

      Эмма настолько заслушалась, что не заметила, как песня закончилась. Пожалуй, это было самое лучшее и оригинальное признание в любви. Не такое наигранное и лощёное, как раньше, а самое откровенное и драгоценное. Свон порывом прижалась к Киллиану, крепко обнимая его и довольно улыбаясь до ушей, со смешком шепнув ему:       — Я тоже очень люблю тебя, самокритичного романтика, разбитого идиота, — так тихо, чтобы слышал только он и никто больше, а после коснулась его губ, растворяясь в нежном, сладком поцелуе. Это было больше, чем просто слова. Гости вновь поаплодировали ему, умиляясь. Все, кроме О’Хара, которые со скучающими лицами сидели за дальним столиком и о чём-то беседовали. Хотя… чего следовало от них ожидать? Примерно около тридцати минут Джонс исполнял песни по «заказу», а после уже выпившая Алиса поднялась с места и громко заявила:       — Итак, я хочу наконец-то преподнести подарок нашим не молодожёнам! — пошутила она. Очень смешно. Киллиан от души заценил! — Занести в «студию» я его не смогу, зато я подарю вам сертификат на… гроб! — громко и с пафосом заявила она, поаплодировала самой себе и осмотрела родственников с таким выражением лица, будто только что объявила о рождении второго Иисуса.       Абсолютно все выпали в осадок, ошарашенно переглядываясь и пытаясь понять, не послышалось ли им это! Киллиан подавился, да так сильно, тоже от души, и мгновенно протрезвел! Он думал, что этот праздник уже ничем его не удивит, но нет — убили, причём с одного выстрела. Нет, это слишком! Он, конечно, знал, что Алиса недолюбливает Милу, но чтоб настолько!       — Что, простите?! — выпалила жена, вытаращившись на свекровь гигантскими глазами.       — Но не для того, о чём вы подумали, а для того, чтобы в нём вы похоронили все свои ссоры, недомолвки, недопонимания во время специального ритуала. И когда вы захотите поругаться, то обязательно сначала подойдите к надгробию на заднем дворе и дважды подумаете, стоит ли это делать. — От её объяснения легче Джонсу не стало, и волосы встали дыбом, а он сам вспомнил все матерные ругательства, которые только знал.       — Твою ж налево, я поражен твоей чёртовой оригинальностью! Я надеюсь, папа не подарит нам услуги могильщика?! — воскликнул Киллиан, хватаясь за голову и переглядываясь с Милой. Он догадывался, что его мать — женщина с большой такой придурью, но чтоб настолько! Бреннан знаками указал на Алису, показал крест и провёл пальцем по горлу, по всей видимости, намекая, что находится у неё в заложниках.       — Нет, сын, до такого даже я не додумался. Копать могилу вам придётся самим, — брякнул он.       — Я просто в шоке… Мама, папа, а вы что подарите? — буквально с мольбой спросила Эмма, пытаясь захлопнуть рот. Те мигом растерялись, вывалившись из прострации…       — А-а-а… Кружку с «Девой» и сертификат на… — её аж дрожь пробила от этого слова, — номер в любом отеле из перечисленных на сайте, который можно использовать в течение двух лет! — закончила Гвендолин и протянула им пакет с коробкой и конвертом. Свон с облегчением выдохнула. Без путёвок на кладбище, и слава Богу!       — Спасибо… Только почему с «девой»? Среди нас нет дев: я — водолей, Мила — телец, — опешил Джонс.       — Ах, это обозначает плодородие, благородство, олицетворение женственности и красоты, женского начала. Я так думаю, этот подарок больше для Милы, — с полной искренностью рассказал Артур, и Киллиан заскрипел зубами уже после первого слова. Его чуть ли не корежило от таких неприкрытых намёков, но он, как актёр, мастерски натянул улыбку и вежливо поблагодарил родственничков.       К тому моменту, когда подали торт, ни у кого уже сил не было, а особенно — у Эммы и Джонса. Больше всего им хотелось сбежать отсюда домой, в тишину и покой. К великому счастью, скоро гости начали расходиться. Последней уходила Алиса и перехватила Свон в коридоре.       — Останься на минуточку, я хочу кое-что сказать тебе, — она схватила её за рукав и отвела в тёмный угол.       — Что такое?       — Знаешь… Я давно хотела поговорить с тобой на эту тему, но никак не решалась. Я вижу, как Киллиан любит тебя, души не чает… И ты тоже отвечаешь ему взаимностью, поэтому я сомневаюсь в своих доводах. Просто честно признайся, ты изменяла ему? Я видела тебя в кафе с белобрысым незнакомцем, как ты целовалась с ним. — Слова Алисы словно пригвоздили Эмму к стене, и всё мгновенно встало на свои места: теперь понятно, почему Миле так доставалось. Свекровь просто знала об изменах. Какой кошмар!       «Свон, ты в полной заднице!»       — Что?! Конечно, я люблю его больше жизни! Тот парень был моим троюродным братом, который был проездом в нашем городе! И мы поцеловались в щёки как родственники. Как вы вообще могли подумать о таком?! — яростно возмутилась Свон, моментом выкрутившись из ситуации. Считай, Мила у неё в долгу!       — Боже, прости, пожалуйста… Как я могла подозревать тебя в этом? Помутнение рассудка… Ты никогда даже намёков на измену не подавала! Я правда прошу прощения за все те неприятности, которые причинила тебе, — Алиса ужаснулась и покраснела от пожирающего стыда. Она не знала, куда себя деть.       — Ладно, можете считать, что между нами ничего не было. В следующий раз не будете так голословны, — как королева положения заявила Эмма, фыркнула и, вздёрнув подбородок, направилась на выход.