Мне так нравится запах его худи

— Нет, — удивлённо сказал Щербаков. Что уже мог придумать преподаватель? — Я, вроде бы, неплохо разбираюсь в математике. Раз у тебя нет подработок — предлагаю свою помощь. Могу забирать тебя к себе. Или приезжать к тебе на дополнительные. Как минимум на протяжении месяца по времени. Подходит? Лёша кивает. Что может не подойти? Он целый месяц будет заниматься математикой с Нурланом! Ещё и один на один! Не будет никаких бесячих девок, других преподавателей. Только они вдвоём. Это же так романтично. И он сможет любоваться своим Нурланом не стесняясь никого. — Эй, Щербаков, отомри, — слегка повышенным тоном сказал казах и махнул рукой, якобы выводя из транса, — Ты домой пешком? — Ага. И блондин смотрит в окно. За это время погода заметно ухудшилась. Лёша вроде уже говорил, что это не похоже на весну? Так и есть. Ливень идёт во всю и даже не думает останавливаться. По улицам вода течёт бесконечным потоком, размывая землю и превращая её в грязь. Голубоглазому уже стало не по себе от предстоящей картины. В голове он уже прикинул это. Мокрые блондинистые волосы липнут ко лбу. Тонкая джинсовка насквозь промокла, намочив и футболку, которая теперь мерзко липнет к телу. Низ джинсов мокрый от кроссовок, и сама обувь, позавчера начисто вымытая Лёшей, безнадёжно заляпана грязью. После такого парень точно заболеет. — Лёха! — вновь повысил голос мужчина, — Что-то мне не нравится твоё состояние. Натягивай куртку, пошли, довезу тебя до дома. Парень опять замирает. И какой уже раз? Мужчина что-то ищет на столе, пока Лёша стоит на месте в ступоре. Нурлан поворачивается и слегка закатывает карие глаза. С Щербаковым однозначно что-то происходит, только что конкретно он пока не знает. Он пару минут смотрит на своего студента. Блондин просто молча стоял и хлопал глазами. Преподаватель выдохнул и потянулся за джинсовой курткой. — Выровняй руки, Лёш, — молча парень делает сказанное казахом. Нурлан аккуратно натягивает на руки парня куртку. Тот мелко вздрагивает, когда тёплые большие ладони разглаживают на его плечах помятую одежду. Дыхание на секунду прервалось. Его учитель сейчас стоял не слишком близко, тем не менее у Лёши уши окрасились в ярко-красный, благо, отросшие волосы скрывают это от чужих взоров. Глаза заметались по всей аудитории. Сабуров поднимает взгляд на смущённого Щербакова и по-кошачьему улыбается. А студент и вовсе опускает глаза. Рука с плеч переходит на затылок, потом на макушку и ерошит волосы. А Лёша ещё больше сгорает от стыда, ведь казахские глаза на секунду метаются на почти бордовые уши и возвращаются обратно с немым вопросом, который исчезает так же быстро, как и появился. — Так, Лёш, бери рюкзак и пошли, — мужчина подхватывает с кафедры телефон и документы, — Давай-давай. Блондин без лишних слов берёт свои вещи и выходит из аудитории. Нурлан Алибекович захватывает с собой толстовку. По дороге к выходу мужчина пару раз похлопывает по карманам в поисках ключей от сто четвёртой, по пути находя ключи от новенького автомобиля. Ключи нашлись быстро и уже через минуту проворачивались в замке под наблюдением голубых глаз. Лёша после последнего поворота разворачивается и идёт к выходу. Казах направляется за ним, толкая в сторону парковки. Щербаков только хочет спросить, какая машина у преподавателя, как на парковке приветливо моргает фарами огромный чёрный Кадиллак. Мужчина рядом усмехается. Машина ему явно нравится. Он так же довольно открывает дверь на пассажирское и усаживает студента на сидение. Сам быстрым шагом обходит капот крупной машины и падает на своё сидение. Лёша завороженно смотрит, как те же тёплые руки, которые недавно покоились на его плечах, заводят мотор машины и чёрный эскалейд с рыком выезжает за территорию парковки. На то, как его преподаватель ведёт машину можно смотреть вечность. Большие ладони медленно обхватывают кожаный руль, правая рука меняет передачу на более быструю и жмёт ногой на газ, пролетая перекрёсток на жёлтый. — Нурлан Алибекович! — строгим голосом, но потом выпустив смешок сказал Щербаков, — А если бы вы своим грузовиком в другую машину врезались? — Так, ну, во-первых, вне универа я просто Нурлан без всяких «Вы», а то я чувствую себя старым, — не отвлекаясь от дороги говорил физик, — А во-вторых, мой автомобиль не на столько большой. — Ну да да, это же буквально Миникупер! — сарказмом, но не меняя весёлой интонации отвечал Лёха, — А сколько вам лет? — Мне? Мне двадцать шесть — на секунду педагог кинул взгляд на студента и тут же приковывал его обратно к дороге. Алексеевы глаза заметно округлились. — Извините, но я думал, вы старше, — неловко улыбнулся блондин, на что Нурлан улыбнулся, — Кстати, а что за марка вашего камаза? Откуда такая тачка? Ой, прости, забыл, непривычно. — Кадиллак Эскалейд. Дорогой, — Сабуров погладил руль, обтянутый кожей, — Работал много, Лёша, есть такая штука. Щербаков посмотрел на казаха и вернул обратно взгляд. В огромном сидении было невероятно удобно сидеть. Вообще весь кадиллак в компании с её хозяином создавали гармонию. Оба таких солидных, огромных, элитных. От каждого исходил свой приятный запах. Только вот запах Нурлана -, кофе, сигареты и мята,- он знает, а запах автомобиля голубоглазый ещё не разобрал. Лёша глубже вдыхает, дабы уловить необходимый аромат. Теперь он чётко слышал отпечаток какого-то дорогого алкоголя, судя по всему — виски, перегара и самое странное — апельсина. Необычно, но прекрасно. Парню было интересно рассматривать машину. Тем более, она такая огромная. Под подлокотником был спрятан ручник, а рядом несколько вместительных ящичков. В них достаточно ровно лежали две пачки дорогих «Captain Black», чёрная зажигалка, пачка салфеток, маленькая аптечка и три связки ключей. Одна из них, как понял Алексей, от ещё одной машины. О ней он как-то позже спросит. Сейчас его глаза поднимаются на лобовое стекло. Оно было идеально чистое, даже без всяких наклеек и прочего, не учитывая видеорегистратора, закреплённого на самом верху стекла. Дворники были мирно сложены. Дождь закончился скоро, и оставались лишь грязные лужи на дорогах и тротуарах. Машины то и дело расплёскивали воду, проезжая на огромной скорости по ним. Недовольные, снова обляпанные пешеходы что-то кричат вдогонку за машиной, а водители просто ехали дальше, не обращая внимания на вопли. Поверьте, каждый день отгонять машину на автомойку у всех не хватает ни терпения, ни денег. — Лёш, куда тебя довозить? — резко, по мнению Лёхи, прозвучал вопрос. — А вон, два перекрёстка вперёд и направо метров двести, — инструктировал Щербаков. — Снимаешь квартиру? — Ну да, — уныло пробормотал парень. Нурлан опять кидает тёплый взгляд на Лёшу. Белёсые волосы красиво отблёскивали под красно-оранжевыми лучами закатного солнца. Розовые покрасневшие щёки от улыбки почти прикрывали прекрасные небесные глазки, в которых отражались сиреневые облака на горизонте. Студент увлечённо рассматривает пейзаж за окном. А Сабуров пролетает все перекрёстки ни разу не останавливаясь на светофорах, и уже заезжает в нужный двор. Обычный тихий дворик: бабушки у подъезда, бельё на верёвках, дети играют в мяч. Казах по-быстрому паркует машину и тут же все бабули начинают перешёптываться, глядя на дорогой автомобиль. Щербаков уже быстрей хочет домой, поэтому впопыхах ищет ручку на двери, под тихие смешки преподавателя. Нурлан выбегает из машины, открывает дверь и протягивает руку. Младший неловко поднимает глаза и так же неловко опирается на предложенную руку. Кареглазый тихо смеётся от умиления. Не повышая голоса ни на децибел, он говорит: «До завтра, Лёш» и садится обратно в машину и вскоре вовсе уезжает, пару раз моргнув фарами «на прощанье». Лёша в тумане доходит до квартиры, открывает дверь и падает на кровать. — Я вообще поехал… Я смущаюсь от обычных взглядов! Как десятилетка какая-то краснею от каждого слова, какой кошмар! — парень руками закрывает лицо, — А если честно… Нурлан такой красивый… Щербаков думает о тёплых ладонях, об острых коленях, о прекрасных бездонных карих глазах, обрамлённых чёрными ресницами, о накачанных руках, о низком голосе и невольно улыбается. Всё же это не просто влюблённость, это любовь… Под такие сладкие мысли Лёша так же сладко и заснул.