Переступив черту

Утром, после очередного худого завтрака, мы с отцом пошли в его мастерскую, которая раньше называлась чердаком. Вообще, было запрещено хранить книги в доме, даже это каралось казнью, но книг у нас было полно. С того дня, как целый стеллаж книг появился в нашем доме, я жду, что вот кто-то придет и расстреляет нас на месте, за хранение этих книг. Инструменты также были запрещены в нашей стране, но отец-строитель просто не мог прожить без подручных инструментов. Он всегда что-то строил, но когда по секрету он сказал мне, что мечтает построить нечто огромное и парящее в воздухе - именно так он назвал свое будущее творение - я, конечно же, обезумела. Отец строго запретил говорить об этом матери, потому что та бы пришла в ярость, а после опять заплакала, но, что я могу сделать? Я не могу помочь своей семье, как бы сильно я этого не хотела. - Василиса, принеси отвертку, - чисто приказным тоном проговаривает отец, и вновь уходит в себя. А точнее - в свою новую работу. Кажется, - это будущий планшет для рисунков моей сестры. Она давно просила его об этом, да времени не было. Было бы проще купить, но денег нет совсем, да и не ищем мы легких путей. - Хорошо, отец, - отвечаю я, и как можно быстрее несусь к крошечной коробке, в которой и хранятся наши инструменты. Искать отвертку долго не приходится. Грязная, старая, пыльная отвертка, с черной ручкой, с которой неплохо поиграло время, уже в моей руке, осталось лишь донести ее до отца, пока он не начал злиться и говорить о моей растерянности. - Возьми, пожалуйста, - прошу его я, передавая отвертку. Он кивает и быстро берет инструмент, а после вновь отворачивается, погружаясь в работу. Сегодня выходной день и можно, наконец, отдохнуть, но обычно в выходные дни отец просит меня помочь ему. И пусть я почти все время сижу на чердаке, редко передавая ему какие-либо инструменты, выходной день нельзя назвать выходным. Скорей, - день помощи старшим. Я младшая дочь в семье, однако выполняю работу старших. Дейлу отец не беспокоит вообще, разрешая ей рисовать круглыми днями. Достать бумагу практически невозможно, но еще один наш сосед - Маркус Ляхтич, в свои восемнадцать работает на заводе изготовления бумаги, и время от времени носит пару листочков Дейле. Если кто-нибудь об этом узнает - его убьют. И тогда я буду вынуждена ненавидеть Дейлу до конца своих дней. - Василиса, если хочешь, то иди. На сегодня достаточно, - вновь говорит отец, и я не отвечаю, сломя голову несусь к выходу. На кухне стоит Норт и ест украденное у соседки тетушки Анны, яблоко. Но она вроде бы не против, чтобы мы их брали, а потому украденным его назвать нельзя. - Он еще не пришел, - говорит мне Норт, и я отвечаю ему кивком. Норт, в отличие от Дейлы, старается быть настоящим братом. Выходя на улицу, я вижу козу тетушки Анны. Видимо тетушка только что привела ее обратно. Рядом с привязанной козой, стоит кошка - Виля, недовольно махая хвостом. Из будки весело вылезает пес Тимофей Иванович, получивший свое имя только благодаря возрасту. Пес оглядывает все вокруг и, остановив свой взгляд на мне, весело бежит и прыгает на меня. Я достаю из кармана бутерброд, который мама давала мне сегодня на обед и отдаю его Тимофею Ивановичу, - тот быстро проглатывает его и весело виляет хвостом в знак благодарности. Где-то совсем близко я слышу приближающиеся шаги и бегу к забору, дабы подглядеть, кто там может идти. И хотя время уже подошло, и скорей всего это Марк, я не тороплюсь его встречать, потому что присмотревшись, я понимаю, что это совсем не Марк. Это - люди, подосланные властями.