Время погладить Акулу

— Ты думаешь, будет слишком, если я предложу тебе вместо шлема свою каску? — наконец, решившись, Майкл подкатил к молодому коллеге. Подкатил в буквальном смысле, направив к нему свой резвый мотороллер. — Мы были знакомы ранее, сержант Кристенсон? — Джеймс озорно и загадочно улыбался ему. — Дай-ка подумать, рядовой Миллер… Я обыграл тебя в футбол? — Что-то не припоминаю, — Джеймс наморщил нос, — зато припоминаю, как я обыграл тебя. Тебя в этой форме не отличить от янки. — Серьезно? — Честное слово, я узнал тебя только по ирландскому акценту. И ещё эта малышка… — Нравится? — Зачётный драндулет! — Садись, покатаю, — Майкл, рисуясь, эффектным жестом снял очки и указал подбородком на место позади себя, аккурат для одного компактного пассажира. — Ну, я прямо и не знаю… — Джеймс бросил взгляд назад, на съемочные павильоны, — в казармах меня ждёт кошмарно жёсткая койка, пресная похлёбка и покер в компании бравых парней. Привык я, знаешь ли, к спартанским условиям. — Прикалываешься? — Ни разу. Ты же помнишь, я мечтал о настоящей карьере военного, а не о реконструкции, но и так сойдёт. — И что, мне теперь тебя уговаривать? — Ну, ладно, если только один кружок по окрестностям… — Или два? — Сколько прошло? — шепнул Джеймс, крепко обхватив своего водителя за талию. — Целая вечность! Четыре года? — Пять. — Да, конечно, пять… я знаю, что пять. — Я все думал, когда мы пересечёмся? Ни на одном кастинге тебя не видел. Все высматривал… — И я тебя высматривал… Увези нас отсюда. — Куда? Есть предложения? — Туда, где будет нормальный человеческий душ и огромная кровать. Туда, где уровень тестостерона вокруг снизится с критического до тебя одного. — Боже… ты имеешь ввиду?.. — Ага. Если ты не против. Майкл молча завел мотор, мучительно вспоминая, где в этом крошечном городке может быть ближайшая гостиница. Едва за ними закрылась дверь номера, Джеймс запрыгнул на него, как тогда, на озере, и присосался к его губам, уже как вполне опытный любовник. А ещё выпендривался… Майкл уже привычно поймал его под ягодицы, и они вместе повалились на застеленную кровать. — Да господи! — Майклу даже смешно стало, — ты всегда это будешь вытворять со мной? Набрасываться, как нетраханный крольчонок? — Конечно, — кивнул МакЭвой, посмотрев на него очень серьезно. — Завтра мы отбываем в Арденский лес. Ты с нами? — Майкл набросил на бедра простыню и за плечи теснее прижал к себе Джеймса. — Мои съёмочные дни закончились, — огорченно вздохнул тот, и обратно откинул простыню, мешающую ему разглядывать голого любовника, сколько он пожелает. — Вот черт… если бы я знал, я бы подошёл к тебе раньше. — Я с вами… С тобой. — Уверен? — Как никогда. Я прямо чувствую, тебе понадобится моя поддержка. Слышал, там будет жарко. — Ужасно холодно, ты хотел сказать? — Мотор! Снимаем! Твою мать! Стоп мотор! Что здесь делает рядовой Джеймс Миллер? Уберите его, нахуй! — Рядовой Миллер, почему все еще на площадке? — грянуло из режиссерской палатки. — Ты убит или не убит? — Да, сэр, убит, — бойко проорал Джеймс через все заснеженное поле, безупречно копируя солдатскую манеру, — попал под обстрел и бесславно сдох в окопе! Но я согласен побыть в массовке, слышал, вам людей не хватает! Поморожу зад в окопе с сержантом Кристенсоном, — Джеймс подмигнул Майклу, — никто не заметит! — Ну ты наглый! — Майкл одновременно восхитился и сдрейфил. Захотелось отодвинуться подальше от Джеймса, настолько безупречно сержант Кристенсон вел себя весь съемочный процесс, и дальше нарушать дисциплину не собирался. Навлекать на себя режиссерский гнев в его планы определенно не входило. — Во- первых, сдох ты не бесславно! — возмущенно гаркнул мегафон, — на поле боя важен каждый боец! Во-вторых, уйди, с глаз моих, нам не нужны случайно попавшие в кадр мертвецы, мы не «Властелин колец» снимаем! А ты — слишком заметный мертвец! — Он, наверное, имеет ввиду, что ты слишком яркий, красавчик, — сконфуженно хмыкнул Майкл. — С твоими глазами и все такое… Не для массовки твоя фактура. Правда, свали, а то рискуем оба оказаться без работы. — Я найду тебя, — шепнул Джеймс, — глаз с тебя не спущу. Просто улучи момент между дублями, прогуляйся где-нибудь в лесу, отдельно ото всех. Все равно тебя не скоро хватятся, сержант Три секунды в кадре. — Ну, спасибо, сучка! — хохотнул Майкл. — Да, пожалуйста, — окинув его жадным озорным взглядом, Джеймс пожал плечами. — Ну что, идет? — С режиссерским огнем играешь, рядовой. Увидит тебя ещё раз возле меня — придется мне тащить тебя с позором перед всей ротой. — А ты что, выслужиться решил ради пары лишних реплик? — Ха-ха, иди ты нахрен, Монти Пайтон! — сквозь зубы пробормотал Майкл, хлопая себя по карманам в поисках сигареты. Его накрыло головокружительное чувство, будто Джеймс держит его яйца в тисках своей вышедшей из-под контроля непокорностью режиссеру. Он начинал нервничать — Джеймс все не уходил с площадки, подставляя их обоих, но одновременно Майкл никак не мог перестать обмениваться с ним остротами. Словно прирос к хрусткой заснеженной прогалине, на которой они стояли. — Слушайся младшего по званию! — не отставал напористый МакЭвой. — Да с хера ли? — возмутился Майкл. Голос предательски подрагивал от предвкушения, воображение рисовало совсем неуместные и крайне пошлые картины. — Ты хочешь повеселиться или нет? — Рядовой Джеймс Миллер, пошел вон из кадра! — прогремели из палатки. — Уже испарился, сэр! — отрапортовал Джеймс. Ловко выхватив из чужих пальцев последнюю сигарету из пачки, он дразняще помахал ею перед носом у Майкла и спрятал в свой карман. — Хочешь ее получить, сержант? Я буду неподалеку. Он захотел, потому что, вообще-то, на нервной почве, курить хотелось немилосердно — в перерыве пошел за Джеймсом, прогуливающимся неподалеку, как Алиса за Белым Кроликом. Вместо волшебной норы — волшебный заснеженный лес с мерцающей в морозном воздухе позёмкой, куда МакЭвой уводил его все дальше, пока позади не стихли глухое гарканье мегафона и голоса съемочной группы. — Отдай сигарету-то, — тёплым, пьяным голосом умолял Майкл, пока Джеймс забавлялся с ним у какого-то дерева. Джеймс, тесно прижавшись, буквально вдавил любовника в старый ствол лопатками и насиловал его шею. Рванул узкий воротничок униформы американского солдата и целовал, вылизывал, лакал, нападал, больно кусался, чертов ненасытный зверек. — Я ее выкурил… ждал тебя слишком долго. — Вот дерьмо… Майкл любовался им из-под ресниц — юный и прекрасный, со своими раскрасневшимися щёчками, влажными порочно-красными губами, огромными чистыми глазами, потемневшими от безумной страсти… — Ты со мной? До конца? — нежно-интимно выдохнул МакЭвой ему в ухо, словно доверил свой самый важный секрет. — Так у нас все серьезно? — Я не о том тебя спросил! — Ты же в курсе, что мы не можем… — Заткнись, — резко вскинулся, злобно прошипел ему в лицо Джеймс, вцепившись холодными пальцами в горло и натурально придушив. Майкл закашлялся и инстинктивно схватил его за запястье, не ожидая от парня настолько агрессивной прыти, — не говори мне, что мы можем, а что нет! До конца или нет? Со мной? — Джеймс любовно потерся об него щекой, все еще не отпуская. — Ты со мной? — Ты чего, обкурился без меня? Парни там наркотой промышляли, признавайся, принимал? — Сука! — Джеймс отвесил ему пацанскую оплеуху и Майкл среагировал — отбросил от себя его кулаки и оттолкнул, но драки не случилось — Майкл пребывал полностью в чужой власти и парировал слабо. Джеймс насильно цапнул его за армейский ремень и грубо залез к нему в штаны, опустился в снег на корточки и заставил его между стонами повторять снова и снова… «С тобой… ну конечно, детка, я с тобой, до конца…» Легкий морозец не успевал жалить чувствительную кожу, Джеймс жалил сильнее своим горячим, грубо и быстро трахающим его ртом. На протоптанной развилке они расстались. Расставаться было невыносимо, но перекур давно закончился, и Джеймс обещал ждать его вечером в номере местной гостиницы. Майкл возвращался на площадку в одиночестве, все еще чувствуя на истерзанной шее каждый жаркий поцелуй и болезненный засос, то и дело нервно проверяя тесный воротничок и кроша в кармане блядскую сигарету, на которой отпечатался вкус чужого порочного рта. До смерти напуганный случившимся — шальными, близкими к безумству, повадками Джеймса и своими лихорадочными обещаниями, в которые совсем не верил, но очень хотел бы… Он был уверен лишь в одном — этот до одури красивый, талантливый и наглый мальчишка приведет его карьеру к краху. Сам продолжит блистать в главных ролях, а его потопит. И Майкл решительно не собирался ему уступать.