Сноходец

Посыпались ли вы когда-нибудь в холодном поту, посреди ночи от кошмара, причем от такого, какого бы вы ни за что не согласились увидеть заново? Хотя, не могу быть в этом совсем уж уверенным: во время сна глаза обычно закрыты, так что технически вы ничего не видите. Если, конечно, этот кошмар был сном. Сразу после пробуждения глаза не могут различать объекты; на то, чтобы привыкнуть к темноте требуется определённое время, а потому в больничных сумерках я не увидел почти ничего, хоть и отчётливо понимал, что слева от меня лишь стена, лежу я на ржавой кровати, а под моей головой подушка, по консистенции своей напоминающая скорее бетон чем пух. Гипотеза Касси изначально казалась мне предельно странной, но если подумать, то гораздо легче было принять существование параллельного мира, чем существование Нечто. По этой же причине основной целью стал поиск информации об этом страшном создании - ведь если я не буду знать об этой твари достаточно, то мои шансы выжить при следующей встрече чертовски быстро стремятся к нулю. Отчего-то я точно знал, что встреча будет. Часы, висевшие на стене палаты в гордом одиночестве, издавали такой полутреск-полухрап, что едва напоминал обычное тиканье. Через некоторое время глаза привыкли к темноте, и я смог наконец различить время - циферблат гордо показывал 15:26. Очевидно, часы сломались, но тогда кто пытается повторить их звук? Тик-Так. Несмотря на то, что предыдущие несколько часов я точно должен был спать, конечности предательски ныли, поэтому мне стоило нечеловеческих усилий просто встать с кровати, прислонить ухо к стене, от которой исходил звук, и начать искать злополучные псевдо-часы. - Эй, Ди, чего ты там ищешь? - голос Анны неожиданно окликнул меня, так что поиски пришлось ненадолго прервать. - Пытаешься найти чью-то заначку? - Нет, можешь не беспокоиться, я просто искал потайной выход. - Нашёл? - Как видишь, нет... - Ну, можешь не расстраиваться так сильно, - смягчила тон синеволосая, - сегодня у тебя ещё будет время обдумать побег... Последние слова собеседница сказала заметно тише, после чего поманила пальцем, призывая подойти ближе: судя по всему, далее информация была куда более важной. - Слушай, - прошептала Анна, - сегодня, как и в каждый вторник, у нас в качестве лечебной процедуры назначен "творческий день". - Надеюсь, ты понимаешь, что эта информация ничего мне не даёт? - Да ты просто слушай и не перебивай! Нас вчетвером отведут в отдельную комнату и дадут нам листы бумаги, карандаши и прочие бесполезные в нашей ситуации безделушки. - И как это поможет нам уйти отсюда? - Тем, что на время "творчества" врачи выходят из комнаты и оставляют нас наедине с нашими мыслями. - Звучит как хороший план. - Я рада, что тебе понравилось! - после этой фразы лицо моей собеседницы слегка покрылось румянцем. Судя по внешнему виду, наш диалог заметно поднял настроение Анны (да и моё тоже, чего уж тут скрывать). Моя собеседница начала улыбаться, - причём именно той самой, до боли мне знакомой заразительной улыбкой. "Синеволосая бестия" безумно напоминала мне о Касси, и потому я всё больше и больше проникался ею. - А если не врать, то чем ты занимался, когда слушал звуки у стены? - Посмотри на часы. Ничего странного не замечаешь? - Они стоят? - Верно, а теперь послушай, тишина ли в комнате. Слышишь что-нибудь? - Я тебя поняла, - далее Анна с завидной прыткостью перемахнула через кровать к стене и попыталась определить, где находится источник звука, - Ди, я, кажется, что-то нашла! Сама стена была монотонно серой, но на одном из её кипичей чёрной точкой обозначалось едва заметное отверстие. Заметив это, Анна распустила волосы, по-видимому, достав из тех шпильку. Аккуратно придерживая кирпич, девушка применила навыки медвежатника. Что-то издало звук, похожий на щелчок замка, после чего замаскированная под цвет стены дверца открылась. Внутри "сейфа" лежали две вещи: старые наручные часы и коробочка в форме сердца. Снаружи стенки были покрыты красно-жёлтыми звездочками, но, к несчастью, от времени узор неизбежно пострадал, кое-где виднелись просветы старой, уже почти ржавеющей жести. И если от знакомой коробки я в очередной раз впал в ступор, то часы не навевали мне каких-либо воспоминаний и эмоций. Зато на Синеволосую часы произвели большее впечатление: Анна резко выхватила их из моих рук, после чего спрятала в карман. Внутренняя часть меня хотела расспросить девушку об этой вещице, но выражение лица подруги словно так и говорило: "Если ты попытаешься задать хоть один вопрос, то твоё тело скорее всего найдут бомжи в мусорном баке у ближайшего сквера. Почему скорее всего? Потому что есть шанс, что твоё тело вообще не найдут". По причинам личного характера мне не хотелось с ней спорить, по крайней мере в этот момент, так что впервые за долгое время появилась возможность просто лечь на кровать и подумать: о смысле жизни, о взаимодействии в новом коллективе, о побеге и, наконец, об этой чертовой коробке. Внешний вид её нисколько не изменился с нашей прошлой встречи, где-то внутри я также осознавал, что коробка в моих руках и коробка, которую я держал ночью в парке, - это один и тот же объект. Единственное, что изменилось в коробке, - надпись на её внутренней стенке. У тебя осталось два пробуждения Сказать, что я испугался, - ничего не сказать; сердце учащенно забилось, отчего стучала кровь в висках, но, несмотря на это, я в оцепенении уставился на надпись. Навряд ли это было заметно со стороны; поскольку я не мог издать ни звука, Анна не замечала изменений в моём поведении. Судя по всему, та вообще отвернулась в угол и жадно рассматривала часы. Едва мои глаза смогли отцепиться от страшных слов, я близоруко взглянул вперёд. Напротив меня снова стояло Нечто, на этот раз в чуть более человеческом облике, если это вообще можно так назвать: Создание сильно потеряло в росте, конечности Его стали гораздо более короткими и тонкими. Когти Существа обернулись человеческими ладонями, с той лишь разницей, что если правая ладонь действительно была кистью, то левая состояла лишь из костей, поверх которых мерцал едва заметный синий огонёк. Окружающая Его пустота слегка развеялась, дав наконец рассмотреть лик Нечто в деталях. Лицо. Та самая часть конечности, на которую люди ранее всего смотрят при встрече, была у Существа сильно повреждена: посередине лица, от глаза до противоположной ему щеки простиралась рваная рана, и, если судить по чёрной запекшейся на ней крови, достаточно давняя. Но, даже если бы на лице Его не было этих полос, оно все равно выглядело бы устрашающе - большая часть кожи и находящейся под ней плоти перегнила и теперь цветом напоминала о мёртвых. От самого Создания смердило трупом, что не могло не сказаться на моём к нему отношении. Но более всего с нашей встречи изменились глаза Его, из змеиных те обратились в некоторое подобие людских, но на деле были маленькими светло-синими огоньками. Несмотря на их страшную природу, глаза казались в Существе наиболее живой частью; они буквально искрились, бегали взором по комнате, словно Нечто невероятно соскучилось по видам больничных стен. На этот раз Оно говорило чистым человеческим голосом; хотя и мир вокруг застыл, мы с Ним могли общаться: - Ну, здравствуй, Ди! - Мелодично протянула фигура напротив; я даже усомнился, то ли Существо напротив меня, - Не узнал меня? - Что ты такое?! - Немного погодя, я добавил, - И какое я к тебе имею отношение? Гримаса на лице Нечто стала чуть менее озлобленной (но даже сейчас вызывала рвоту), по-видимому, второй вопрос Ему понравился сильно больше первого. - На первый твой вопрос я не смогу ответить, по крайней мере не сейчас. - А на второй? - Отчего-то с искренней надеждой спросил я. - Скажем так, отношение ко мне ты имеешь непосредственное, а на самом деле ответ на этот вопрос будет вытекать из ответа на первый. - Что ты, чёрт возьми, имеешь в виду?! - Позже ты всё поймешь, но, пока что тебе стоит задуматься о теории твоей подруги. Хоть гипотеза и абсурдна, в чём-то твоя избранница права: тебе необходимо будет проверить оба мира на правильность, я не думаю, что это составит тебе сколько-нибудь затруднений. - Окей, а с чего бы мне вообще тебе верить? Я даже имени твоего не знаю! - Лично мне без разницы, в ближайшее время я буду говорить только с тобой, так что, ты вполне можешь называть меня так, как тебе заблагорассудится. В пределах разумного, конечно. Комната, и без того не слишком освещённая, была окончательно заполнена темнотой, так что во время беседы я мог наблюдать лишь за собеседником и, как ни странно, настенными часами: те, как назло, теперь исправно работали. - Ладно, Нечто, зачем мне верить тебе? - Скажем так, у меня достаточно силы, чтобы сломать твою тоненькую шею как соломинку, а потом выдирать твои ногти по очереди, стараясь доставить тебе как можно больше боли. И, - как же я мог это забыть, - я специально для тебя, родного, остановлю время вокруг, чтобы мучиться ты мог бесконечно. - Звучит убедительно... А что конкретно будет, если я соглашусь? - Я буду время от времени навещать тебя и при необходимости подсказывать, как правильно поступить. - А в противном случае? - Я сломаю тебе жизнь. - То есть, ты вынуждаешь меня принять твою помощь? - Говоря понятным тебе языком, да. Если согласен, то пожми мою руку. - От безысходности я начал протягивать свою правую кисть, но Нечто лишь проговорил, - Не эту, Ди, пожми мою левую руку... Едва Создание довело последнюю фразу до конца, огонь, ранее тлевший в костлявой ладони, начал увеличиваться в размерах, как будто к едва дышащим углям добавили стопку хвороста. Протянув в ответ уже левую руку, я заметил ещё одну странную деталь: пламя было холодным. - Вот и славно! - вскрикнуло Существо, импульсивно сжимая мою кисть в своей, - До скорой встречи! Как только наши руки соприкоснулись, огонь перешёл и на меня; медленно поднимаясь, он всё более и более казался мне притягательным, интересным, игривым. Несмотря на то, что с каждым новым охваченным пламенем сантиметром по моей спине бегали всё больше мурашек, я не считал уже этот огонь своим врагом, мне он казался старым другом, которого я по неизвестной никому причине умудрился забыть. И вот, теперь, я вместе со своим старым другом всё сильнее успокаивался и погружался в сон... Или просыпался?