Ludos fati

Амелия очнулась, лёжа на холодном каменном полу. Бедро и рука, которыми она стукнулась при падении, напоминали о своём существовании, слегка побаливая. Девушка хоть и была в некотором смысле избалована, но не из тех, кто будет жаловаться на небольшую боль, её она привыкла игнорировать. Она всегда боялась выглядеть слабой в чьих-то глазах, а тем более — в своих. Поднявшись на ноги, Амелия оглядела место, где очутилась. Оно безоговорочно являлось тюремной камерой, так выходит, Судьба забросил её в Азкабан? Или, быть может, в какую-то другую тюрьму? Как бы то ни было, что за глупости? Находясь в Азкабане, каким образом она способна спасти Магбританию от Лорда Волдеморта, если отсюда выхода нет? Конечно, Амелия знала о четырёх случаях побегов из Азкабана, но все они были весьма особенными. Первый — бывший глава магического правопорядка сперва осудил своего сына-пожирателя смерти (в те далёкие времена являться таковым считалось нарушением закона), а затем вместе со своей женой, которая подменила сына в камере, помог ему бежать. Через несколько лет этот сын способствовал возражению Лорда Волдеморта, короче говоря, глава магического правопорядка облажался по полной. Эта мысль заставила Амелию ухмыльнуться, однако затем она вспомнила, что вообще-то отныне её задачей является устранение Тёмного Лорда, а не насмешки над этими идиотскими промаггловскими чиновниками. Так что она продолжила вспоминать случаи побега из Азкабана в надежде подчерпнуть оттуда идеи. Второй — этот чувак, которого все считали соратником Лорда Волдеморта и предателем этой их светлой стороны, он ещё в собаку мог превращаться — так в облике собаки и сбежал. Анимагией Амелия не владела, так что этот способ, как и первый, который невозможно провернуть без посторонней помощи, ей не подходил. Третий побег из Азкабана был куда более масштабным по сравнению с первыми двумя. В тот раз с помощью Лорда Волдеморта побег совершили одиннадцать его сторонников. В четвёртый же раз все заключённые были освобождены по причине перехода дементоров на сторону Тёмного Лорда. Сделав вывод, что лучший способ побега из Азкабана — помощь Лорда Волдеморта, Амелии оставалось лишь горько вздохнуть. Она не знала, кто она, почему здесь находится, какой сейчас год... Вдруг в голову ворвалась мысль, мигом подарившая девушке надежду — быть может, время приближается к 1996 когда Тёмный Лорд вернётся и освободит свою армию? Однако она не могла быть в этом уверена, а сидеть в ожидании казалось не очень хорошей перспективой, так и скончаться в этом Азкабане можно. Нужно было действовать каким-то иным образом. Ко всему прочему, сама не понимая почему, Амелия решила, что сейчас начало семидесятых. Всё-таки, должен же быть какой-то способ узнать хотя бы некоторые детали? Амелия принялась осматриваться. Камера была совсем крошечной — пять-шесть квадратных футов. Три каменные стены безо всяких отметок будто бы пытались сдавить девушку. В одной из них имелось крошечное окошко, через которое в камеру попадал свет луны и звёзд — без этого тут была бы тьма кромешная. Роль четвёртой стены играла железная решётка, закрытая на замок. Возможно, его и можно было как-то расковырять, однако это не принесло бы много пользы — что делать потом? Азкабан находился на острове, окружённым холодным Северным морем, а также должен был кишить дементорами. "Кстати, где они?" — не успела подумать Амелия, как две чёрные твари пролетели по коридору прямо перед её камерой, к счастью, не сочтя нужным задержаться, тем самым заставив девушку облегчённо вздохнуть. Она знала, что влияние дементоров быстро приводит к помутнению рассудка и с этим тоже нужно было что-то делать. Родители... Когда она теперь увидит своих родителей? Серьёзный чиновник-папа, но на деле совсем не строгий и любящий отпускать всяческие шутки за семейным ужином. Любящая и понимающая мама... Её у Амелии больше никогда не будет? На голом каменном полу не было не то, что кровати, даже коврика там не было. Вот так эти "хорошие" волшебники относятся к заключённым. Ладно ещё грязнокровок держать в таких условиях, но не чистокровных волшебниц же. Хотя... Вот Поттер! Что если она оказалась в теле какой-то мерзкой грязнокровки? Это было ещё противнее, чем оказаться жирной ведьмой. Амелия принялась судорожно себя осматривать в надежде найти какие-то доказательства того, что она — не грязнокровки. Взглянув на руки, они были самыми обычными руками, кожа была такой же светлой, как и была у Амелии прежде. Ноги тоже были самыми обычными, не считая того, что босыми, и это при том, что стоять приходилось на холодном полу. Ах, хорошее, доброе промаггловское правительство. В семидесятых же вроде тот министр магии-маггл всем заправлял? Единственное, что было надето на девушке — тюремная роба в чёрно-белую полоску длинной до колен. Продолжая исследовать своё новое тело, Амелия обнаружила то, что заставило её искренне порадоваться за всё её недолгое время пребывания в этой камере, — у неё была грудь примерно третьего размера. В прошлой жизни девушка всегда комплексовала по поводу отсутствия груди, хотя и это не должно было быть важным для порядочной ведьмы. Длинные светлые волосы спускались ниже попы, тогда как раньше Амелия была обладательницей тёмно-русой шевелюры, доходившей немного ниже лопаток. Интересно, интересно. Вдруг послышался чей-то крик, истошный вопль, раскатывающийся громом по всему Азкабану. Это было жутко, однако подарило Амелии идею. — Эй, кто-нибудь! Какой сейчас год? — громко, хотя и гораздо тише визга того сумасшедшего, спросила она. — 1981, — ответил ей чей-то голос. Амелия оказалась почти права в своём предположении по поводу семидесятых. Однако 1981 был не просто годом из начала восьмидесятых — это был тот год, в который Лорд Волдеморт был повержен мальчишкой Поттером. Год, после которого пройдут ещё долгих четырнадцать лет перед тем, как он вернётся. — А Тёмный Лорд уже развоплотился? — Амелия задала следующий вопрос в неизвестность и незамедлительно получила оттуда неоднозначный ответ: — Ты что, с дубу рухнула? После этого Амелия услышала, как кто-то обсуждал то, что она, бедняжка, сошла с ума из-за влияния дементоров, и с тех пор страшилась задавать вопросы, дабы не вызвать подозрения. Ведь Саюри сказала, что никто не должен знать о том, кто они на самом деле. *** Амелия сидела, обняв колени, на полу, ей уже давно было плевать на то, что он холодный. Или не давно?.. Амелия понятия не имела, сколько времени прошло с тех пор, как она здесь оказалась. Девушка смотрела в боковую стену, однако боковым зрением всё равно улавливала покачивания дементора, который повадился зависать около её камеры. Время от времени дементор приносит ей жестяную миску с чем-то, что могло быть названо едой лишь с очень большой натяжкой. Правильнее было назвать это помоями, так что за всё это время в Азкабане Амелия ни разу к ним не притронулась. Она видела, как с каждым днём худела и осознавала, что без пищи долго не протянет, однако пересилить себя и съесть это не могла. Амелия пыталась считать дни, но скоро сбилась со счёта. Она не видела в этом смысла — какая разница за сколько именно дней, проведённых тут, она умрёт? Она не верила в то, что исход может быть иным. Она не достойна чего-то лучшего. Она не выполнила и не сможет выполнить то, для чего выбрала её Книга Судьбы. Вот те все глупости о том, что Книга уже написана, отчего шансы на провал у Амелии якобы отсутствовали, являлись лишь выдумками Саюри, дабы воодушевить неудавшуюся избранную. Она подвела их — Судьбу и Саюри. Впрочем, она же и не желала справляться с этим заданием, не желала мира без Тёмного Лорда, в котором являлась привилегированной особой... Тогда почему же она чувствовала себя виноватой за то, что не справилась с этим? Кажется, ответ скрывался в том, что она не смогла выполнить это, а не в том, что она не смогла выполнить это. Она привыкла всегда из всего выходить победительницей, а тут просто-напросто сдалась. Хотя, как она могла не сдаться, если, находясь в Азкабане, процент вероятности успеха её миссии стремился к нулю? *** — Зачем ты так жестоко с ними обратилась? — спросил Юъуйь (эти буквы больше всего подходят для выражения его имени земным языком), хранитель одной из двенадцати цивилизаций у Саюри. — Очень противная девчонка, — ответила Саюри. — Азкабан может помочь ей измениться. — А парень? Его-то за что? — За компанию. Но вот он там не пропадёт из-за одной особенности... — Знаете, я вообще в шоке с того, что у вас, на Земле, существуют такие твари, как дементоры, — заметил Ши, хранитель другой цивилизации. — У нас, на Земле, и не такое встретишь... — И тем более я в шоке с того, что волшебники их используют в качестве наказания. Тот, кому пришло это в голову, был настоящим несексуальным извращенцем, — продолжил Ши. — Да это население Земли вообще все чудаки, что с них взять? — перебила его Саюри. —Мои тоже чудаки, — заметил Юъуйь. — Почему Судьба никогда не задумывался о том, чтобы закинуть кого-то в прошлое для устранения дементоров? —спросил тогда Ши. — Насколько я помню, они появились в следствии экспериментов какого-то Экс.. Экзриса... — Экриздиса, — поправила его Саюри. — И таким образом, не являясь природой заложенными существами, разве не относятся они к дисгармонии? Разве не является то, что они появились, одной из шалостей Большого Зла? — продолжил свою мысль Ши. — Понятия не имею, — сказала Саюри. — Может быть, так и должно быть, а может быть, у Судьбы просто пока что руки до этого не дошли. — Ты со своими землянами переобщалась, кажется, и забыла, что у Судьбы нет рук, как и у всех нас, — рассмеялся Ши, а за ним и Юъуйь, заставив Саюри чувствовать себя неловко. — В любом случае, если речь идёт о волшебниках Соединённого Королевства, я предпочитаю сперва засовывать их в Азкабан, — сказала она. — Происходит переоценка ценностей. — Жестокая ты, — шутливо сказал Юъуйь. — Да с ними никак иначе. Знал бы ты эту девчонку, — сокрушилась Саюри. — Она заявила, что считает Волдемортовский режим правильным, потому не видит смысла в его устранении. Ей, видите ли, дядюшка Драко пообещал должность в министерстве магии по окончании школы, а важнее на свете ничего не существует. — И её выбрала Книга Судьбы? — удивился Ши. — Такая ведь ничего не исправит... — Не волнуйся, исправит, — заявила Саюри. — Чего же ты ей наобещала? — спросил Ши. — Что если они справятся, она станет хранительницей земной цивилизации, — из-за абсурдности этих слов Саюри залилась хохотом, Ши и Юъуйь к ней живо присоединились. — А что сказал на это парень? — через смех спросил Юъуйь. — Чувак очень классный, — заканчивая смеяться, сказала Саюри. — Его родители погибли в Битве за Хогвартс, где, ясное дело, были на стороне Света. Вырастила его бабушка, бабушка у него замечательная. Так как отец Эдварда был оборотнем... — Что? Где это видано, чтобы оборотень на стороне Света? — удивился Юъуйь. — Дело в том, что Ремус Люпин относил себя не к оборотням, а к людям. Он считал себя человеком с особенностью, с ужасной особенностью, которой он жутко стыдился. А ещё у него были хорошие друзья. Грустная это история.