История болезни/Медкарта/病案本

Голос Се Цинчэна дрожал от гнева, и даже если мужчина всё ещё чувствовал вину, его глаза налились кровью от ярости: «Как ты посмел это сделать…» — Гэ, не неси чушь, — Хэ Юй поднёс палец к губам, а затем убрал его с улыбкой на лице. — Это всего-навсего пара бокалов вина, какие наркотики? Тебя же никто не заставлял пить, ты сам захотел, так почему обвиняешь меня? Услышав его ответ, мужчина разгневался ещё больше. — Это бред… Хэ Юй, как ты можешь такое говорить… — … Парень тихо усмехнулся, сохраняя мягкость на лице, но это продлилось всего несколько секунд, и он, похоже, достиг точки невозврата, когда до него дошли слова Се Цинчэна. Ему не хотелось притворяться. Поэтому нежность испарилась. Хэ Юй повернулся и неожиданно набросился… Прежде, чем остальные успели заметить, он вдруг схватил Се Цинчэна за волосы и с силой толкнул! Бах! Тело мужчины уже ослабло, и когда парень начал действовать, Се Цинчэн упал и ударился затылком о край мраморного стола. Боль заставила его задержать дыхание, а из раны в один миг потекла кровь. — Ах! — одна из девушек, испугавшись, из-за того, что может случиться что-то плохое, выкрикнула, словно хищная птица. Рана выглядела ужасно, но не смертельно, однако запах крови приводил Хэ Юя в большую ярость, его лицо оставалось всё таким же холодным, но глаза загорелись, как пылающий огонь. — Послушай, Се Цинчэн. Больше никогда не читай мне нотаций, — он схватил его за волосы и заставил смотреть на себя, а затем поднёс руку к его рту и медленно провёл большим пальцем по губам, прошептав: — У тебя нет на это права, и ты не в том положении, чтобы указывать мне, что делать. Губы мужчины оказались прохладными, а большой палец юноши — горячим. Но жар не может растопить холод, поэтому Се Цинчэн всё ещё не промолвил ни единого мягкого слова в ответ. Они смотрели друг на друга. Затем, словно в огне, Хэ Юй внезапно настолько разозлился, что выпрямился и нанёс сильный удар в солнечное сплетение мужчины, из-за чего кофейный столик отодвинулся ещё дальше. Бах! Бокалы разбились… Девушки испугались и отошли в сторону, сбившись в кучу, как всполошившиеся птицы. Они забились в угол, наблюдая за двумя клиентами, между которыми вспыхнуло недоразумение. Хэ Юй взглянул на человека на полу и с негодованием, просочившимся наружу, промолвил: «Я ненавижу, когда ты читаешь мне нотации этим лживым ртом. Теперь, когда твои ноги ослабли и у тебя нет сил стоять, ты должен научиться сидеть на коленях, поэтому заткнись. Тебе это к лицу». Он опустил взгляд миндальных глаз и, поправляя свою одежду, без какого-либо выражения на лице, вновь сел на кожаный диван. Се Цинчэн слегка облокотился о журнальный столик, удар в грудь был таким сильным, что он не смог сдержать тихий кашель. Его редко били, а когда он был помоложе, то обычно был тем, кто бьёт других. Став старше и получив стабильность в жизни, мужчина больше не нуждался в насилии, чтобы решить проблемы. Это впервые он ударился головой и оказался на полу, не говоря уже о том, что человек, сделавший с ним это, студент. Се Цинчэн вовсе не чувствовал боли, он поднял руку, чтобы прикрыть рану, его ладонь испачкалась кровью, но он ощутил только прилив гнева. Мужчина выглядел слабым, но больше всего его пугала тревога*, поселившееся в его теле. *骚 sāo — беспокоиться, волноваться, тревожиться; сущ. смута, волнение, беспорядок; но также в роли прил. распущенный, беспутный, развратный; секси, горячая штучка. Он прежде никогда не испытывал этого чувства, он всегда был тем, кто не очень хорошо реагировал на сексуальное желание, однако переизбыток афродизиака начал действовать на его организм спустя некоторое время. Зажмурившись в попытке подавить это ужасное чувство, он потерпел поражение. Даже его дыхание стало более глубоким, а одежда накаляла кожу, и, казалось, всё его тело окутало желание, практически сжигающее заживо. — Хэ Юй… Ты, блядь… — У тебя ещё хватает сил ругать меня? Неужели вино здесь разбавляют водой? Хэ Юй небрежно подтолкнул к нему дрожащую девушку. — Ты. Помоги гостю подняться. Несмотря на то, что она была в ужасе, у неё не оставалось другого выбора, кроме как подойти к Се Цинчэну и, бледнея, опуститься вниз, чтобы помочь ему. Мужчина почувствовал нежный, сладкий запах, подобный «59 ароматов слив», который лишь усилил его, поэтому Се Цинчэн поспешил оттолкнуть её от себя. — Отойди. — … — Я сказал, отойди от меня! Она так испугалась, что не выдержала и с тихим всхлипом отдалилась от него, будто хотела забиться в угол. Однако Хэ Юй схватил её. Он взглянул на Се Цинчэна своими красивыми глазами, и его рука потянула девушку вниз, и он жестом велел ей сесть на колени рядом с мужчиной. Когда она опустись и свернулась у его ног, парень погладил её по голове, но так, словно касался какой-то кошки или собаки. — Се Цинчэн, — обратился к нему Хэ Юй, — однажды ты уже развёлся, так почему всё ещё так неблагодарен? Тот поднял на него взгляд пылающих красных глаз. Перед ним стоял молодой человек, смотрящий на него сверху вниз. Это казалось странным и пугающим одновременно. В течении многих лет Хэ Юй был драконом с рогами, клыками и свирепым хвостом, он жил в пещере, но всё ещё мог различать малейшие эмоции на человеческих лицах, и прежде чем его острые когти коснулись бы их щёк, он знал, что нужно делать, чтобы вызвать страх. Вот только сегодня он уже больше не хотел притворяться. Парень увидел обиду Се Цинчэна, отразившеюся в его глазах, но сердце юноши молчало. Разве он не жесток и не бесчувственен? Хэ Юй быстро налил красного вина перепуганной девушке, и она, задыхаясь и кашляя, выпила его со слезами на глазах, в то время как он нежно и заботливо водил рукой по её спине. — Всё хорошо. Затем парень обратился к Се Цинчэну: «Только посмотрите на себя, вы всех распугали. Если она вам не понравилась, вам следовало бы сказать мне. Я попытаюсь всё исправить, пока мне не удастся угодить вам». — … Мужчина промолчал и дрожащей рукой взялся за лоб. Афродизиак заставлял его тело гореть, и из-за этого его сознание начало затуманиваться, и ему казалось, будто кровь в его жилах закипает. Он облокотился о журнальный столик, хватая ртом воздух, его глаза покраснели, а всё тело неконтролируемо сотрясала дрожь. Человек необычайно слаб перед необузданным желанием, даже Се Цинчэн, который казался спокойным и сдержанным, не мог остановить проснувшееся из-за афродизиака возбуждение. Пальцы Хэ Юя кружили по длинным волосам девушки, когда он указал на другую и произнёс: «Твоя очередь, хорошенько позаботься о нём. Будь умнее». Се Цинчэн: «…Не подходи». Она остановилась меж двух огней: «…» Молодой человек с лёгкостью промолвил: «Делай, как я сказал». Девушка набралась смелости, поддержала Се Цинчэна и отвела к дивану. У неё не было много сил, а мужчина оказался тяжёлым, поэтому она рухнула в его объятия. — Аа-а… — тихо вскрикнула она. У Се Цинчэна разболелась голова, у него уже давно не было ни с кем интимных отношений, он не проявлял особого желания, когда был с Ли Жоцю, а после неё оставался холоден и даже редко занимался самоудовлетворением. И теперь его трясло, а афродизиак закипал внутри, когда мягкое тело прикоснулось к нему. Это чувство было ему до смерти ненавистно, ведь он реагировал так, как совсем не хотел. Девушке и вправду понравился Се Цинчэн, он красивый, высокий и мужественный, от него веяло особым гормоном, который пробуждал желание, но при этом мужчина вёл себя сдержано. Когда её сердцебиение ускорилось, она обвила его руками и, взяв инициативу, намеревалась прижаться к нему поближе… Се Цинчэн увернулся. — Уходи, — хрипло промолвил он. — Гэ… Мужчина грозно выкрикнул: «Я сказал тебе убираться, слышишь?» Взгляд Хэ Юя, направленный на него через всю комнату, похолодел. Ему казалось, что у этого человека действительно было чертовски много терпения и он хорошо умел притворяться, раз зашёл так далеко, но смог сдержаться и остаться таким же серьезным, сдержанным и не иметь ни малейшего желания прикоснуться к девушке в его руках. Наверное, ему пришлось долго жить в человеческой шкуре, и теперь он не хочет её снимать, не так ли? Некоторые из персонала казались робкими, а некоторые — смелыми. Когда девушка заметила, что Се Цинчэн даже и не смотрит в сторону женщин, ей пришла в голову одна замечательная идея — нужно добиться расположения Хэ Юя, поэтому она, горе-советчица*, прошептала ему: «Молодой господин Хэ, взгляните, ваш уважаемый друг…» *狗头军师 gǒutóu jūnshī — стратег с собачьей головой (обр. в знач.: горе-советчик). «Может быть, он…» Парень не отреагировал, но нахмурился. — Он? Девушка не сказала напрямую, но ответила: «Молодой господин Хэ, у нас здесь также есть и симпатичные мужчины». Прошло три секунды, прежде чем Хэ Юй понял, о чём она говорит. «…Нет. В этом нет надобности». Се Цинчэн действительно являлся настоящим натуралом. Его бы стошнило, услышь он что-нибудь о геях. Однако по выражению лица официантки было понятно, что она считала, будто парень не мог знать наверняка. В этом заведении происходило много странных и нелепых вещей. Молодой господин Хэ ещё слишком молод и ему не хватало воображения. Конечно, такие дерзкие мысли могли прийти в голову лишь ей, но так как юноша отказался, она не стала настаивать. Но из-за её слов Хэ Юй вдруг подумал о том блокноте, который видел на «Неверленде». Там было много пассивов, которые жаждали Се Цинчэна и говорили, что его характер в духе настоящего мужчины, что его внешность идеальна*. *零圈天菜 líng juān tiāncài — 零 líng (ноль, также в значении принимающей стороны, пассив), 圈 juān круг, в кругу, окружность, 天菜 tiāncài (идеал, мечта — о внешности человека). Также дословно 天菜 tiāncài — небесное/божественное блюдо. А что насчёт него самого? За ним никогда не ухлёстывали мужчины, а эти ослепшие псы в блокноте даже хотели трахнуть его. Вспомнив об этом, Хэ Юй разгневался ещё пуще прежнего. Если сравнивать с Се Цинчэном, те люди ставили его в невыгодное положение. Он уступал ему. Но теперь, кто же из них более беззащитен? Парень взглянул на раскрасневшуюся кожу мужчины и нахмурился. В действительности он выглядел довольно хрупким. Хэ Юй посмотрел на Се Цинчэна. Ему следовало бы позволить остальным называть его Гэ и думать, что он такой крепкий и несгибаемый, а потом посмотреть, реально ли он идеал для пассивов? Он больше тянет на того, кто снизу! Эта мысль заставила Хэ Юя содрогнуться, но не знал почему. Словно представление того, что Се Цинчэна кто-то трахает, стимулировало нервы в его голове и било током. С небес на землю его вернул внезапный шум! Бах! Юноша пришёл в себя, а девушки перепугались, когда Се Цинчэн, испытывающий такую сильную физическую боль, что не мог больше терпеть, внезапно раздавил толстый стеклянный фужер в форме ветви, который стоял рядом с журнальным столиком… Мужчина перекатился по полу от боли, его руки покрылись синяками и слегка задрожали… Рядом находились девушки, которые могли бы утолить его страсть, но ему было проще истязать себя до самой смерти, чем прикасаться к ним и смотреть на них. Раньше им встречались разные подонки, от которых хотелось лишь бежать, но такого джентльмена ещё не видели. Они были настолько в шоке, что им стало его жалко. В конце концов, главный из них заговорил: «…Хэ …Молодой господин Хэ, почему бы нам не подумать над другим решением». «Если между вами есть какая-то недосказанность, давайте вы потом обсудите это наедине. Просто забудем обо всём, что здесь происходило сегодня, хорошо?» Этот человек был совестливый и мужественный, и если бы случившееся в заведении перешло определённую грань, полиция бы точно так просто всё не оставила. Увидев, насколько всё плохо с Се Цинчэном и как яростно он сопротивляется, парень так опечалился, что набрался смелости и прошептал: «…У нас небольшое заведение, мы не можем сделать что-то незаконное, пожалуйста, поймите…» Хэ Юй ничего не сказал и уставился на Се Цинчэна, сжимающего в руках фужер, из-за чего вены на тыльной стороне его ладони вздулись. Неужто он настолько лицемерен? Несмотря на то, что у юноши не получилось раскрыть его истинный уродливый лик, так он ещё и повёл себя так, что весь персонал теперь смотрел на него с долей восхищения и жалости. Хэ Юй встал и медленными шагами приблизился к мужчине. После недолгого молчания он сказал: «Забей. Так и есть, проблема только между нами двумя, можете все уходить». Девушки почувствовали облегчение, так как боялись думать о том, что может произойти этой ночью, если вдруг всё продолжится, поэтому сразу же убежали. Некоторые из них перед уходом окинули Се Цинчэна грустным взглядом и понадеялись, что с ним всё будет в порядке. В номере остались только двое. Хэ Юй посмотрел на страдающее от боли лицо. И всё же, это ведь провал, да? Или он просто опять выставил себя шутом, а Се Цинчэн остался разодетым в пух и прах* благородным джентльменом*? *衣冠楚楚 yīguān chǔchǔ и платье, и головной убор в полном порядке (обр. безукоризненно одетый, нарядный, разодетый в пух и прах, принарядиться). *正人君子 zhèngrén jūnzǐ человек высокой морали, благородный человек; джентльмен. Ему до сих пор не удалось заставить его показать своё уродство, должен ли он проявить к нему милосердие? Хэ Юй взглянул на этого человека в рассеянном свете, посмотрел на его широкий лоб и точеную линию челюсти, спустившись ниже, парень мельком увидел движение кадыка в горле Се Цинчэна и… И даже сейчас он выглядел опрятно. Его самодисциплина и самомнение были неимоверно высоки. Дрожа от жгучего желания, мужчина всё ещё осознавал, что происходит. Он медленно поднял взгляд и обратился к стоявшему перед ним юноше: «…Наигрался?» — … — Если да, тогда ты должен пойти со мной. — … — Хэ Юй, ты проиграл. — … — Ты… Похоже, Се Цинчэн хотел сказать что-то ещё, но его захлестнула новая волна эмоций, заставив закрыть глаза и вцепиться окровавленными пальцами в край журнального столика. Ему было очень тяжело… Каждая секунда являлась большим испытанием, и он должен был держать себя в руках, чтобы не совершить перед Хэ Юем ничего, чего не должны делать взрослые. Он сдерживался. Он не мог… Пот стекал по его заалевшему лицу, а в его горле словно встал ком. Взгляд Хэ Юя поднялся и опустился вместе с его кадыком, прежде чем он вновь посмотрел в глаза Се Цинчэна. Глаза цветка персика повлажнели под его длинными, слегка трепещущими ресницами, но он всё ещё оставался спокоен. Хэ Юй ощутил жаркий огонь, разрывающий его сердце. Он действительно не мог пробраться под глубины доспехов этого человека и проверить, насколько он слаб и прикоснуться к его истинному лицу… Нет… Он обязан заставить его за всё заплатить. Потому что Се Цинчэн лгал ему. …Лжец. Лжец! Хэ Юй пришёл в ярость и, ухмыльнувшись, схватил бокал вина, а затем немного наклонил его, чтобы увидеть, как алкоголь, будто кровь, капает и просачивается под слегка расстегнутую рубашку мужчины. Он специально провоцировал его и играл с ним. Да. Разве он не готов это сделать? Разве он не отпустил тех девушек? Ему хотелось увидеть, сколько ещё продержится Се Цинчэн. Сможет ли он оставаться в себе до самой смерти? Холодное вино струилось по его горячей коже, заставляя хватать ртом воздух и испытывать волны дрожи. Се Цинчэн встретился взглядом с Хэ Юем, и у него перехватило дыхание. Красное вино быстро пропитало ткань рубашки, словно нарисовало поверх его груди цветок или стало похожим на пятно крови. Постепенно бокал опустел, в итоге вся жидкость разлилась по телу мужчины, пропитывая воздух горьким ароматом танина*. *单宁 dānníng — порошок из коры растений напр. дуба, употр. в медицине как вяжущее средство и в технике как дубильное вещество). Хэ Юй так разозлился, что схватил Се Цинчэна за шею, смотря на него сверху вниз. — Ты притворяешься! Притворяешься! Как долго ты ещё будешь это делать?! У мужчины настолько сильно поднялась температура, что ладонь Хэ Юя начало покалывать. — Твоё сердце погибло, но я… Я человек, а не животное… Ты знаешь, в чём разница между людьми и животными? — Человек может себя контролировать, — губы Се Цинчэна немного дрожали, когда он произносил эти слова, заставляя Хэ Юя чувствовать разочарование. Тот, кажется, обжёгся его речью и взглядом. Се Цинчэн откинулся назад, и в тот момент парень понял, что он вернулся в своё прежнее положение и смотрит на него сверху вниз. Хэ Юй был слишком расстроен, обида, которую он только что изрёк, быстро вернулась к нему обратно. Мужчина едва не довёл его до сумасшествия и смерти, до страдания и хаоса. Лишь потеря сознания и кровь Се Цинчэна могли его спасти. Но как ещё он мог унизить этого человека? Как ему заставить его потерять самоконтроль? Даже после стольких бокалов вина, никто из девушек не смог его соблазнить. Думая о них, он всё ещё злился. Более того Се Цинчэн даже пристыдил их. Всё бесполезно. Просто бесполезно. Похоже, если хочешь сделать лучше — сделай сам. — Нужно полагаться на себя. Довериться себе. »…у нас также здесь есть и симпатичные мужчины». «Там было много пассивов, которые жаждали Се Цинчэна и говорили, что его характер в духе настоящего мужчины, что его внешность идеальна». «Молодой господин, он №1 среди пассивов, с ним все хотят переспать…» Фразы смешались воедино. Хэ Юй гневно подумал: «Почему все считают Се Цинчэна лучшим?» Даже в таком аспекте он оказался слабее, но теперь этот человек беспомощен перед ним, и его можно было бы трахнуть в любое время! Он же так чист и идеален! Будет ли какое-то отличие между ним и женщиной, если переспать с ним? Все знают, что Се Цинчэн притворяется! «Настоящий мужчина переспал с другим мужчиной!» Подумав об этом, Хэ Юй ощутил отвращение к себе. Абсурд. Бред. Как ему могло такое прийти в голову? Они оба мужчины и оба натуралы, он не может так поступить. Делать это с человеком своего же пола отвратительно. Однако… Ему придётся признать своё поражение перед Се Цинчэном? После всего произошедшего и этого вина он проиграет ему? Тогда всё, что ему остаётся, это всю жизнь исполнять роль собаки перед ним и не сметь поднять голову. Он не думал, что напоить Се Цинчэна будет легко, да и вывести его из себя трудно. Хэ Юй медленно подошёл к нему, наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. Мужчина ощутил неловкость, он был не в силах что-то изменить и предпочитал умереть, чем издеваться над бедными девушками. Парень устремил взгляд на его затуманенное страстью лицо… И принялся наблюдать за слегка приоткрытыми губами. Его совершенно не привлекали мужские тела. Но он обдумывал единственный вариант — вариант, который может раскрыть слабость Се Цинчэна. Именно с этим чувством он рассматривал его и вдруг осознал, что эта ситуация дала ему ответ, на давно волнующий юношу вопрос… Как же всё-таки Се Цинчэн выглядит в постели? Бывало, он смотрел на Ли Жоцю, на их кровать в доме, и любопытство не оставляло его ни на секунду. Хэ Юй никогда не понимал, как можно представить другого мужчину в постели в какой-нибудь пошлой позе, если ты действительно натурал? Но он слишком часто думал об этом. Парень осознал, что Се Цинчэн чересчур равнодушен, серьёзен и аскетичен, поэтому попросту не мог себе вообразить, каким он был в сексе с женщиной. Однако теперь Хэ Юй, наконец, получил ответ. Увидев его измученное желанием лицо и тело, согретое вином, он и вправду… Понял, что хоть и все остальные мужские тела казались ему отталкивающими, но сдержанный Се Цинчэн отличался от тех женатиков, которых он помнил. Грешный и прекрасный. Словно божество, обвитое змеёй. Он смотрел на одновременно знакомое и незнакомое ему тело, на человека, который всегда был сильным и недосягаемым, размышляя о своих чувствах в замерзшем сердце. Хэ Юй наткнулся на нечто большее, чем любопытство, было что-то ещё, что-то безумное, что наталкивало его на возмездие. Он действительно сошёл с ума. Лишился рассудка. Всё прошлое уничтожено — Се Сюэ оказалась фальшью, а срок действия контракта — подделкой. Слова Се Цинчэна тоже были ложью, и мир перевернулся с ног на голову. Раньше Хэ Юй считал, что мужчины неприкасаемы. Но сегодня вечером. Се Цинчэн разрушил одиннадцать чёртовых лет убеждений. Все его моральные устои исказились. Чего ему не хватает? Каким должен быть секс? Он дал себе волю, сделал то, чего не делал раньше, удивил всех, погубил этого невежественного Хэ Юя. Что бы могло быть более сумасшедшим, кроме посещения ночных клубов и секса с женщинами? Ответ, кажется, уже ясен. Чем больше Хэ Юй думал об этом, тем взволнованнее становился. Он чувствовал трепет из-за того, что поступает против своего прежнего «я», трепет от полного уничтожения самого себя. Он хотел разрушиться. Но в то же время желал стереть с лица земли несчастного Се Цинчэна, который постоянно ему лгал. Взгляд парня блуждал по его лицу с долей подавляемой похоти. Блеск в его глазах начал постепенно меняться. Хэ Юй понимал, что любой мужчина будет чувствовать отвращение от связи с другим человеком своего же пола, но в этом случае он был агрессором, и всё ещё следует своему мужскому инстинкту. Что насчёт Се Цинчэна? Поскольку он натурал, но не может переспать с женщиной, он бы чувствовал, что происходящее здесь неприемлемо, ему было бы неловко. Но если Хэ Юй и в самом деле трахнет Се Цинчэна… Тогда… если поставить себя на его место, разве это не будет большим ударом для этого старика? Немного поразмыслив, к нему внезапно пришло озарение — он просто глупец, извращенец. Каким путём ему пойти, чтобы уничтожить других и самого себя самым что ни на есть возмутительным и жестоким образом? Разве обязательно использовать женщин для соблазнения? Тем более Се Цинчэн сейчас сгорает от желания. Было бы забавно, если бы он смог возбудить Се Цинчэна и тот бы сказал ему, что хочет Хэ Юя. Эти слова бы убили его! Хэ Юй так разозлился, что задрожал, он вёл себя безрассудно… Хлоп! Парень внезапно схватил Се Цинчэна за запястье. В тускло освещённом помещении мужчина услышал его низкий голос, когда юноша наблюдал за ним, нависнув сверху и угрожая ужасающей аурой. — Ещё рано говорить проиграл я или нет, — Хэ Юй приблизился к его шее, и его нежное дыхание обдало артерию Се Цинчэна. Голос парня звучал опасно и соблазнительно, как у змеи: «Се-гэ, вы и я, давайте сегодня обсудим это».