История болезни/Медкарта/病案本

— Се-гэ, ты ведь так меня не ненавидишь, что хочешь убить прямо на месте? — Убить тебя? Се Цинчэн прошипел каждое слово сквозь плотно стиснутые зубы. — Разве ты не самый умный? Поэтому сбежал? Хэ Юй не ожидал, что он ответит нечто в подобном роде. Мрак мгновенно проявился в его беспечности, в то время как беспощадная ярость, которую он лишь недавно подавил, раскрыла разочарование молодого человека. Его улыбка мгновенно померкла, а лицо побледнело. — Я не убегал! — Не убегал? — …Это был не побег, я просто… я… — Ты просто что? — Се Цинчэн прищурился, приближаясь к Хэ Юю все ближе с каждым новым шагом. — … — Ты просто рано проснулся, натянул штаны и, несмотря на то, что погода была хороша, и самочувствие у тебя было отличное, ты решил отправится на пешую прогулку? И поскольку тебе не хотелось тревожиться из-за вчерашнего, ты заблокировал мой блядский номер и WeChat и подумал, что все в порядке? Покинув номер, у тебя было такое хорошее настроение, что ты, блядь, забыл оплатить счет? Да? — … Хэ Юй так скривился, словно его только что отравили. — Ты просто кусок говна, Хэ Юй. Кусок говна, который только и знает, как убегать после того, как облажался. Парень покраснел, смущение и злость смешались c некоторым негодованием и даже с крохой унижения. — Я сказал, что не сбегал! После твоего звонка я вернулся и все оплатил, разве нет?! Се Цинчэн утратил терпение. — Ты настолько бесстыдный? Думаешь, я хотел, чтобы ты заплатил? Слушай, если бы не… Мне бы хотелось больше никогда с тобой не пересекаться! Его слова не были ложью. Если бы он мог себе позволить такую сумму на карте, он бы действительно заплатил сам и даже не побеспокоил бы этого ублюдка Хэ Юя звонком. Се Цинчэн тоже был мужчиной, неужели нужно, чтобы Хэ Юй платил за номер? Мужчина выпустил поток ненависти на юношу. Тот разбито взглянул на него в ответ. Несмотря на то, что они оба подсознательно пытались не кричать, было нереально скрыть враждебную атмосферу между ними. Когда девушка, принявшая оплату, посмотрела в их сторону с ресепшена, она не удержалась и вновь закатила глаза при виде Се Цинчэна. — Что за черт, этот мужик потратил 1.68 миллиона из кармана молодого господина за одну ночь и все еще чем-то недоволен? Разве может быть кто-то более бесстыдным, чем он? После их перепалки Хэ Юй сдержал свою злость и решил больше не разговаривать с Се Цинчэном обо всем, что случилось. Приведя дыхание в норму, он принудил себя остыть. — Ладно, что же ты хочешь теперь сделать? — пренебрежительно бросил Хэ Юй. — Раз уж я уже пришел, почему бы тебе не попросить у администраторов нож и не убить меня прямо здесь? Он смотрел на мужчину, его голос был пропитан сарказмом. — Убить тебя? — Се Цинчэн горько усмехнулся. — Ты слишком наивен. Я хочу искромсать тебя на кусочки, пока ты еще дышишь! Услышав это, Хэ Юй улыбнулся, ведь он ожидал такой ответ, однако его глаза все еще были покрасневшие, а лицо — бледным. — Хорошо….Хорошо. Ладно. Он вновь повторил про себя: «Ладно». — Что бы ты не сказал, Се Цинчэн, мне все равно. Хочешь, чтобы я умер от тысячи порезов или желаешь порвать меня на лоскутки, — плевать. На самом деле, меня не волнует умру я или нет, мертв я или жив, я просто мусор, который никому не нужен. Было трудно сказать, улыбался ли Хэ Юй, произнося эти слова, было ли ему весело или же больно. — Ты знал… раньше я верил во всю ту ложь, которую ты мне внушал. Я был идиотом очень долгое время, а сейчас моя вера разрушилась всего за одну ночь, спасибо тебе за это. — Вообще, мне бы хотелось, чтобы Лу Юй Чжу целилась чуть лучше, когда в ее руках оказался пистолет. Мне бы не пришлось чувствовать такое отвращение сейчас, если бы я откинулся. Его взгляд медленно прошелся по телу Се Цинчэна, в то время как в голосе подавлялась боль. — Вы желаете того же, не так ли? Я бы ничего не понял, если бы умер тогда, а вы бы не попали в такую отвратительную ситуацию. — … Се Цинчэн резко и со злостью выставил палец, указав на молодого человека. Но когда Хэ Юй упомянул Лу Юй Чжу, его сердце в одно мгновение стало биться чаще. Он не знал, сказал ли парень это специально или нет, но ситуация с этой женщиной заставила его почувствовать, что он все-таки задолжал Хэ Юю. Ненависть завладела сердцем мужчины, но в его ушах послышалось эхо того самого выстрела из архива. Бордовая кровь, вытекающая из плеча парня была такой красной, что обжигала его глаза. В один миг звук выстрела трансформировался в звук льющегося вина, что заставило Се Цинчэна остановиться, перед тем как он чуть не ударил Хэ Юя по лицу. — …Хэ Юй. — В конце-концов, мужчина четко произнес каждый звук. Его голос стал невероятно хриплым после бессмысленных препираний с ним, чувства дискомфорта в его теле и терзаний разума. Слабый и бесстрастный. — Хочешь еще поговорить? — Ладно. Тогда послушай, если бы я ошибся, если я не хотел рисковать и продолжать быть твоим лечащим врачом, даже если я ушел от своих учителей и получил презрение со стороны коллег… — Я не заслужил таких пыток. — Возможно, я не идеален и сам заставил тебя причинить мне боль, но когда я лечил тебя, мне никогда не приходилось делать то, за что следует просить прощения. — … — Подумай, разве с твоей стороны это не было подло? Он глубоко вздохнул. Несмотря на головную боль и головокружение, он мягко промолвил: «Подумай об этом». Если их предыдущий разговор заставил Хэ Юя чувствовать смущение… То сейчас его слова ранили его сильнее всего. Он не планировал разговаривать с Се Цинчэном дольше, чем требуется и не хотел затрагивать тему с Се Сюэ, но внезапно Хэ Юй больше не смог сдержаться. Под пристальным взглядом многочисленных пар глаз он потянул мужчину в уборную и запер дверь. — О чем же ты хочешь, чтобы я подумал? М? Се Цинчэн, о чем мне подумать?! — Тебе все еще кажется, что я ни о чем не знаю? Хэ Юй начал раздражаться еще сильнее. — Позволь сказать тебе, я обо всем знаю! Я все понимаю! Маниакальное расстройство личности, самозащита, нигилизм — все те вещи, которые делала Се Сюэ в моих воспоминаниях, все это просто причуды моего воображения, я хотел иметь то, чего на самом деле не существовало. Я все понимаю! Лицо Се Цинчэна побледнело, что сделало его похожим на заблудшую душу. — Я все знаю… Взгляд Хэ Юя казался неуравновешенным. Хотя его голос был мягок, каждое слово резало лицо мужчины, словно нож. — Доктор Се, вы тоже обо всем осведомлены, но вы ничего мне не рассказывали. Вы просто стояли и наблюдали за моим дурацким поведением, потому что у вас были опасения, что я могу привязаться к ней, что мне будет не под силу принять правду, поэтому вы так и ничего мне не рассказали, все время напоминая ей держаться от меня подальше. — На протяжении семи лет даже мой отец знал, что единственный друг на которого я мог полагаться, был плодом моего воображения, в то время как я ничего не знал об этом! Я втягивал себя в это все глубже и глубже, вам было весело наблюдать за этим? — Было весело, Се Цинчэн? Не думаешь, что с твоей стороны это было слишком жестоко — никогда не воспринимать мои чувства всерьез? Как я выгляжу в твоих глазах? Даже если мне и хотелось чуть-чуть комфорта, мне приходилось полагаться на свое воображение! В мире никогда не существовало человека, который меня действительно любил и хотел бы заботиться обо мне. Даже свой день рождения я провел в одиночестве, так и оставшись в неведении о несуществующем торте и загаданном желании. Смотря на Се Цинчэна, Хэ Юй схватил его за шею. Несмотря на то, что лицо мужчины было бледное, однако его кожа пылала. Юноша мучил его всю ночь, и хотя Се Цинчэн все еще мог держаться на ногах, Хэ Юй знал, что у него поднялась температура, когда он прикоснулся к нему. Жар достиг его пальцев, когда парень смотрел на него сверху вниз. Спустя долгое время, он услышал, как Се Цинчэн говорит: «…Даже если бы ты дал мне второй шанс, я бы поступил так же. Я бы все равно заставлял Се Сюэ держаться от тебя подальше и не сказал бы тебе правду». Обезумев, Хэ Юй прижал его к стене, покрытой черной плиткой; её цвет контрастировал с бледной кожей мужчины. Если бы не жар, накаляющий его руку, он бы подумал, что Се Цинчэн был сделан из снега, который запросто может растаять. Се Цинчэн слегка закашлялся, но его взгляд был холодный и острый, как и в то время, когда он впервые встретил Хэ Юя. — Хэ Юй. — … — Я так поступил, потому что знал, что ты не вынесешь этого. — … — Это был лучший выход. И не важно, что ты думаешь, я не чувствую себя виноватым. — … Изначально Се Цинчэн хотел сказать: «Я задолжал тебе. Я задолжал тебе искреннее отношение, Хэ Юй. Ты решился отдать мне свое сердце, ты взял его в руки и, стоя на цыпочках, протянул мне его, но я относился к тебе, как к пациенту, не видя отчаяния в твоих глазах, не замечая желания быть рядом с тем, кто бы мог вести тебя по жизни». Мое отношение было к тебе не лучшим. Это правда. Такого больше не повторится. Я действительно не знаю, как смягчить свои слова, скорее всего, я вновь буду упертым и холодным с тобой, но я бы хотел стать твоим мостом. Потому что когда я был беспомощным и одиноким, ты был единственным, кто помог мне. В обмен на поддержку, которую я дал тебе, которую я никогда и не считал добротой, ты чуть не пожертвовал своей жизнью. Наверное, у меня не получится отплатить тебе сполна, но я могу перестать быть Доктором Се и стану обычным Се Цинчэном. До тех пор, пока ты этого хочешь. Это были мысли, которые он держал в голове до событий прошлой ночи. Но теперь все изменилось. Се Цинчэн больше не собирался говорить Хэ Юю подобные слова. Жар в его теле, боль между ног и пелена перед глазами — все это было знаками унижения, которые молодой человек оставил на его теле. Словно та горстка чувств, которыми обладал Се Цинчэн, была уничтожена за одну ночь. Даже когда Хэ Юй обхватил его лицо, взгляд мужчины все еще оставался таким же пронзительным, как и раньше. Он оттолкнул Хэ Юя и прикурил сигарету прямо стоя перед ним. Затянувшись, он почувствовал легкое раздражение, затем затушил сигарету о стену рядом с молодым человеком. Се Цинчэн пристально смотрел на него покрасневшими глазами. — За все семь лет я выполнил всю ту работу, которая требовалась от врача. Но из-за того, что ты натворил прошлой ночью, позволь тебе сказать, — ты, блядь, хуже зверя, хуже свиньи или собаки. Промолвив это, он выпрямился и, подавив свой дискомфорт, обошел Хэ Юя, чтобы приблизиться к двери. Но не успела его рука коснуться ручки, как парень тут же прижал его на месте. — Ублюдок, что же ты еще от меня хочешь?! Хэ Юй пригвоздил его к двери уборной, в то время как глаза ошеломленного Се Цинчэна ожесточились. — У меня нет ни времени, ни энергии, чтобы тратить все это на тебя. Дома что-то произошло, мне нужно вернуться! Отвали от меня! В какое-то мгновение парень серьезно хотел задушить его. Изначально он предположил, что, поскольку он уже побывал в теле Се Цинчэна, то он будет уже намного слабее и мягче, когда снова столкнется с ним, но все оказалось иначе. Немыслимо, но он стал более безэмоциональным, чем прежде, словно осадочная порода, замерзшая под слоем льда, — от каждого его слова разило холодом. Такое отношение заставило Хэ Юя почувствовать раздражение, кровожадные и жестокие мысли вновь вспыхнули в его сердце, точно буря. Он не понимал, что ему хочется сделать, но если бы у него под рукой оказался пистолет, он бы мог пристрелить Се Цинчэна и оставить безвольный труп, который бы никогда не сопротивлялся. Но, схватив его и потащив обратно, чтобы прижать к двери, юноша заметил, как их дыхание слилось воедино и, услышав приглушенный стон от боли, Хэ Юй вновь замер на месте. Фрагменты прошлой ночи вспыхнули перед глазами, будто фонарь. — … — Отпусти меня…. ебаный ты… ублюдок! Тело Се Цинчэна лихорадочно горело и боролось под ним, но после нескольких мгновений тишины Хэ Юй обнаружил, что он… на самом деле…возбужден. — … Се Цинчэн еще не понял его реакцию тела, однако парень заметил и это полностью повергло его в шок до глубины души. Встревоженный, он тут же выпрямился и, широко раскрыв глаза, действовал так, будто мужчина перед ним был пропитан каким-то афродизиаком — отошел назад и не осмелился подойти. Инцидент прошлой ночью — просто несчастный случай. Более того, он ведь сам пил вино. Таким образом, молодой человек не думал, что у него могут возникнуть подобные мысли о Се Цинчэне после того, как все закончится между ними. Их сексуальная связь была следствием того, что он ошибся и налил ему не то вино, ту ночь даже нельзя было считать преднамеренной. Почему же он все еще реагирует на Се Цинчэна? Мужчина понятия не имел, что творится в голове Хэ Юя, но так как он сразу же отпустил его, то все в порядке. Он вздохнул и бросил яростный взгляд на юношу, поправляя вывернутый воротник рубашки, который оказался в беспорядке. Эта рубашка на самом деле оказалась немного маленькой, так как в клубе имелось только несколько запасных комплектов простой одежды, да еще и не в полном наборе размеров. У них не оказалось рубашки для Се Цинчэна, рост которого составлял 180 см, поэтому рукава были слишком короткими. Се Цинчэн редко надевал подобные вещи, даже в жару он всегда был одет с иголочки и носил рубашки с длинными рукавами. В правильно подобранном костюме обычно было трудно увидеть запястья мужчины, поэтому Хэ Юй редко обращал внимание на эту часть рук Се Цинчэна. Даже когда они провели вчера ночь вместе, парень был настолько возбужден и затерян в своих чувствах, что его взгляд в основном задерживался лишь на лице Се Цинчэна, так как он не хотел упустить ни единого момента, когда тот проявит слабость и отчаяние. Тогда казалось, что существование Хэ Юя сошлось на удовольствии, которого он никогда прежде не испытывал. Это чувство было слишком сильным, поэтому он не заметил другие области тела Се Цинчэна. Даже сплетя с ним руки ближе к концу, он был настолько сосредоточен, что не обращал внимания на его запястье. Только сейчас он заметил, что там виднелась татуировка, которую он видел очень давно. Именно в тот момент Хэ Юй вновь уставился на светлую кожу левой руки Се Цинчэна. Чуть выше этого тонкого, бледного запястья находилась длинная линия из букв мягкого пепельного цвета. Здесь покоится тот, чье имя начертано на воде. Хэ Юй уставился на тату. Прошло так много лет… Если бы не их случайная встреча, парень бы и никогда не вспомнил об этих словах на его теле. Тем временем Се Цинчэн поправил рубашку. В итоге он бросил на юношу осуждающий взгляд, прежде чем развернуться, открыть дверь и выйти. Дверь в уборную хлопнула и закрылась. Хэ Юй еще долгое время пытался успокоить свое сердце и остудить абсурдное желание. Эти слова продолжали мелькать перед его глазами… Голос Се Цинчэна, такой ледяной, даже несмотря на то, что он, казалось, подавлял свои эмоции, отразился эхом в его голове… «За все семь лет я выполнил всю ту работу, которая требовалась от врача. Но из-за того, что ты натворил прошлой ночью, позволь тебе сказать, — ты, блядь, хуже зверя, хуже свиньи или собаки.» «Подумай об этом». «Подумай…» Так, словно страницы прочитанной главы, взбунтовавшиеся от порыва ветра, злой дракон вдруг вспомнил то, что случилось во времена его детства. Это было связано с тату Се Цинчэна. Автору есть, что сказать. Почти забыла сказать, что слова: «Здесь покоится тот, чье имя начертано на воде» — это эпитафия Джона Китса. Счет Хэ Юя и Се Цинчэна за вечер в клубе 25-го октября: Золотая башня из шампанского (80 бутылок) — 700 000 юаней. Коньяк Людовика XIII (10 бутылок) 300 000 юаней. Вино «Аромат сливы 59» (3 бутылки) 270 000 юаней. Коньяк Hennessy XO (15 бутылок) 50 000 юаней. Коньяк Remy Martin (1 бутылка) 100 000 юаней. Коньяк Мartell Blue Swift (10 бутылок) 110 000 юаней. Аренда номера 60 000 юаней. Обслуживание 50 000 юаней. Компенсация за ущерб мебели в номере 40 000 юаней. Смазка и презервативы 1000 юаней. Рубашка и сигареты 5000 юаней Счет вежливо предоставленный девушкой из клуба, которая неправильно обозначила кто есть пассив, а кто — актив. Если все сложить и округлить, то получается 1.68 миллиона… Мы даже не посчитали остаток… хе-хе-хе.