История болезни/Медкарта/病案本

Хотя Чэнь Мань не успокоился, однако он никогда не смел противоречить Се Цинчэну, поэтому ушел. Мужчина приблизился к дверям и остановился прямо перед Хэ Юем. После получения награды, тот все еще был в университетской форме со знаком отличия на ней. Се Цинчэн окинул его взглядом: «Мне нужно тебя поздравить, студент-глава студсовета». — … — Тебе еще нечего мне сказать? А что ему еще говорить? Он определенно не мог вести себя, словно старая дева* и требовать объяснений, почему этот человек удалил его из друзей. *怨妇 yuànfù — вдова, старая дева, вечно ноющая женщина. Но, пораскинув мозгами, он так и не смог найти ни один подходящий аргумент. Хэ Юй не ответил, а Се Цинчэн медленно прищурился и осторожно посмотрел на него. Этот взгляд заставлял юношу чувствовать раздражение и напряжение — с самого детства, когда бы он ни врал Се Цинчэну или что-то утаивал от него, тот одаривал его вот таким взглядом. Хэ Юю редко доводилось получать от кого-то подобный ответ, который ощущался так, будто его пронизывали лучи рентгена. Он неосознанно занервничал. Парень проследил глазами от лица мужчины до ворота его халата, а затем посмотрел на капельки воды, стекающие с его мокрых волос. Чэнь Мань не знал, зачем Се Цинчэн вернулся домой и принял душ. Но Хэ Юю было все понятно. Из-за этого он почувствовал дискомфорт. Мужчина уже ответил ему согласием, поэтому у них не должно быть никаких разногласий в будущем. В таком случае, почему же он так спешил, чтобы смыть все следы, оставленные Хэ Юем на его теле? Кроме того, Се Цинчэн вернулся домой с Чэнь Манем. Он даже… даже относился к нему настолько спокойно и безразлично, что мог пойти в душ в его присутствии. Се Цинчэн вообще не поверил словам Хэ Юя. «Чэнь Мань» — два иероглифа, внезапно превратившиеся в болячку*, мучающую Хэ Юя, которая заставляла его глаза краснеть: «А с ним что? Зачем он был здесь?» *附骨疽 fùgǔjū эмпиема бедра, пиогенная инфекция костей — охватывает гнойный остеомиелит и туберкулёз костей. Се Цинчэн почувствовал досаду и гнев. На самом деле единственная причина, по которой Чэнь Мань пришел к нему, это то, что прежде он оставил у него свои материалы по работе. Мужчина переживал, что парень заметит отметины на шее, ведь площадь его жилища была слишком маленькой, чтобы находиться на далеком расстоянии друг от друга. Поэтому, несмотря на его присутствие, Се Цинчэн настоял на том, чтобы сперва принять душ. Тогда почему же со стороны Хэ Юя это все звучало слишком грязно? Глаза мужчины источали холод. — В чем твоя проблема, Хэ Юй? То, что он пришел сюда, вообще тебя не касается. — Как это не касается? — Кто он для меня, а кто ты? — …Ты не знаешь его… — промолвил парень через некоторое время. — Но я… — лицо Хэ Юя потемнело. Радость, которую он ощущал полчаса назад, будто была в прошлой жизни, так как безумие в глазах Се Цинчэна, снова всплыло в его памяти. — Ты помылся и все забыл? Ты сам согласился быть со мной, буквально только что согласился. Мужчина уставился на него, его взгляд был лишен всякого тепла. После первого раза с Хэ Юем он пережил слишком сильную физическую нагрузку. Однако он не был слабым, ведь как только мужчина все переосмыслил и изменил свое отношение к происходящему, то боль больше не могла влиять на него. — Послушай, я согласился быть с тобой только в постели. За ее пределами, можешь больше ни на что не рассчитывать. Между нами ничего нет. Пока он говорил, ткань халата слегка распахнулась, открывая взор на его прозрачную, как тонкий слой льда, кожу, где остались следы от поцелуев, словно цветки персика, замерзшие под снегом. Прекрасный, но совершенно холодный. Безжизненный. Капля воды скатилась по изгибу лица Се Цинчэна, проскользнув по его челюсти, прежде чем сползти к шее. Хэ Юй, не моргая, проследил за ней весь путь. Влажный след остался вплоть до ключицы… Се Цинчэн поправил халат, прервав разглядывание парня. Хэ Юй вновь посмотрел ему в лицо, встречаясь с его холодными глазами. — Если тебе больше нечего сказать, можешь уходить. Ты попробовал что-то новое, но это не значит, что теперь нужно вечно за этим гнаться, — каждое слово мужчины ощущалось острее ножа. — Ты совсем не отличаешься от животного. Это делает тебя… — он на секунду замялся, — … очень неопытным. Хэ Юй нахмурился. C одной стороны, он не хотел признаваться, что ему не хватает практики, поэтому лгал Се Цинчэну, говоря, что это не его первый раз, что у него бывали партнеры и получше. Однако, с другой стороны, его уже раскусили, ведь тогда в клубе он был настолько растерян из-за того, что не мог войти, что даже весь вспотел и напрягся, потратив много времени, чтобы сделать это. А Се Цинчэн уже не был девственником, поэтому было понятно что этот молодой человек пытается восстановить разрушенную гордость. — … Хэ Юй пристально посмотрел на капельки воды на лице мужчины и гневно промолвил: «Я пришел к тебе не за обсуждением этой темы». — Удивительно. Тогда почему ты здесь? Однако парень не мог признать то, что он явился, чтобы упрекнуть его в удалении из друзей в WeChat. Это было бы очень смущающе. Поэтому он начал говорить то, что пришло на ум. — Потому что я болен. — … — Я болен и хочу, чтобы ты лечил меня. — … — Разве не помнишь? Ты был доктором Се Цинчэном. Все было бы в порядке, если бы он вообще ничего не сказал, но когда Хэ Юй выложил это, мужчина крайне разозлился. Если бы он действительно не помнил об этом, он бы определенно разорвал бы отношения с Хэ Юем и держался бы от него подальше, насколько это возможно. Не было бы никакого шанса на то, чтобы он позволил этому беспорядку продолжаться. Таким образом, спустя некоторое время Се Цинчэн облокотился одной рукой о дверную раму и уставился на юношу. Он, наконец, утратил долю своей безразличности, показывая фрагменты злости, просвечивающиеся сквозь разбитую маску льда. — Я все очень хорошо помню. Подавляемая им на протяжении долгого времени ярость, внезапно освободилась. Се Цинчэн резко схватил Хэ Юя за лицо, привалившись вторым локтем к дверной раме. Его голос сделался чрезвычайно низким, но каждое его слово было наполнено такой силой, что ее бы хватило, чтобы оторвать кожу от тела этого монстра, а затем отбросить ее на землю. — Но я так же надеюсь, что ты помнишь о моем увольнении четырехлетней давности. — Поэтому даже если ты и болен, ко мне это не относится, — его тон был пропитан жгучим огнем, когда он говорил это на ухо Хэ Юю, а каждое предложение было покрыто осколками льда. — Но если ты умрешь, можешь сообщить мне об этом в одном из моих снов, и если у меня будет хорошее настроение, я приду на твою могилу и зажгу для тебя ладан. Скотина. Затем он выпрямился и похлопал парня по щеке. — Теперь катись отсюда. Но прежде, чем он успел договорить, этот студент внезапно сократил между ними расстояние. Застигнув его врасплох, Хэ Юй яростно укусил его за кончики пальцев — в его рту появился вкус крови… — Се Цинчэн, — он неподвижно смотрел в лицо мужчины, облизывая его пальцы языком. Хэ Юй взглянул на татуировку, которая продолжала появляться в его весенних снах, словно проклятие, а затем облизал кровавые губы, прежде чем заставить Се Цинчэна испытывать еще большее отвращение: «У тебя вкусная кровь». Мужчина чуть не дал ему пощечину, но не хотел привлекать внимание соседей и устраивать сцену, поэтому тихо сказал: «Отпусти». Парень не послушался. Он еще крепче ухватился за него и использовал всю силу, чтобы заставить его поднять запястье. Хэ Юй наклонил голову, в то время, как его взгляд устремился вверх. В довольно тусклом освещении старого дома, он внимательно смотрел на лицо Се Цинчэна. Казалось, юноша намеревался избавиться от всех обид и тепла, которые таились внутри него, и яростно выплеснуть их в тело этого человека. Он поднял его запястье, заставив показать татуировку вдоль внутренней стороны руки, затем безжалостно укусил за нежную кожу, словно впуская в него яд. Се Цинчэн напрягся. Его рука онемела от боли, но он не издал ни звука, а лишь продолжал со злостью смотреть в глаза Хэ Юя в сумраке. — Запомни это, Се Цинчэн, — Хэ Юй, наконец, разжал зубы и отодвинул его руку. — Ты старый друг моего отца, мой лечащий врач, тот, кого я трахнул. Для тебя я должен быть особенным. Поэтому в будущем не позволяй мне слышать, как ты снова спрашиваешь: «Кто ты такой?». Эта кровь, казалось, приносила ему удовлетворение, но в то же время, заставляла его жаждать большего. — И еще кое-что — держись подальше от Чэнь Маня. Он отвратительный гомик, у него уже имеются грязные мысли о тебе. Мужчина какое-то время смотрел на него, после чего разгневанно спросил: «Хэ Юй, думаешь, у тебя есть право говорить так о ком-то?» — Почему нет? — Ты не чувствуешь? Пахнет лицемерием. Кто здесь гей? Разве не ты? Какое ты имеешь право так выражаться о Чэнь Мане? Просто подумай об этом, как ты смеешь говорить подобные вещи? Хэ Юй словно получил пощечину. Его желваки заходили, когда он плотно сжал губы, все еще вымазанные кровью. Лицо юноши побледнело. Он хотел сказать Се Цинчэну, что это не совсем одно и то же. «Я трахнул тебя не из-за симпатии, а только потому что мне было хорошо. Ты мне не нравишься, это нельзя считать влечением, поэтому я и не являюсь геем». Но стоило ему открыть рот, как Се Цинчэн толкнул его к двери. — Проваливай, убирайся. — Нет, ты уже согласился на продолжение… — Верно, согласился. Но я устал, мне нужно отдохнуть, в твоих ночных услугах сейчас нет надобности, уяснил? Не строй из себя невесть что. — …Что за ночные услуги! Это взаимное лечение. Выражение лица Се Цинчэна стало еще серьезнее. — Тогда на сегодня лечение окончено. Я отлично себя чувствую, мне действительно хорошо, так что можешь проваливать. Затем он попытался закрыть дверь. Мужчина собирался это сделать прямо перед лицом Хэ Юя. Но молодой человек воспрепятствовал ему. — Се Цинчэн, не толкайся… Тот со всей силы прижал дверь так, что защемил пальцы юноши, оставляя красные следы. Старая металлическая дверь по краям имела некие неровности, из-за чего в ходе их бессловесного противостояния тыльная сторона руки молодого человека начала кровоточить. Но, похоже, Хэ Юй даже ничего не почувствовал и продолжал смотреть на Се Цинчэна. Он был терпелив в этой борьбе, но сейчас находился уже на грани безумия. Все его уговоры и убеждения оказались бесполезны, ведь мужчина отказался от него и обругал в ответ, тогда как же ему нужно было действовать? Хэ Юй мог только снять маску, открывая свои уродливые зашитые драконьи шрамы. Он изменил тон голоса и нежно проговорил: «Отлично, просто чудесно. Ты реально доверяешь ему — этому копу, да?» — По крайней мере, он адекватный, а не такой, как ты. Парень неожиданно согнул руку, подставляя локоть, чтобы раскрыть дверь. Затем он прижал кровоточащие пальцы к груди Се Цинчэна. Хэ Юй наклонился к нему и прошептал на ухо: «Это нормально, если ты думаешь, что я сумасшедший, пусть так и будет. Я уже к такому привык. Мне уже довелось познать твою искренность в том видео и пережить твой обман много лет назад, поэтому все равно, что ты думаешь обо мне. В конце концов, никто никогда искренне не любил меня и не считал меня равным… ” Тон его голоса смягчился, словно превращаясь в шелковые мягкие нити, но в то же время они норовили обвиться вокруг шеи Се Цинчэна. — Я привык ко всему. Он внезапно толкнул его внутрь комнаты. Двери за ними захлопнулись. Хэ Юй даже не забыл запереть ее изнутри. Затем он прижал к ней Се Цинчэна и поцеловал его, словно таким образом хотел выразить свои эмоции. Мужчина не ожидал, что он настолько силен. Сколько прошло времени с того момента в раздевалке? — Хэ Юй! Здесь нельзя! Се Сюэ может прийти в любой момент… Даже если девушка больше не являлась стоп-словом для Хэ Юя, он на одно мгновение остановился. Прежде чем ответить, парень прижал его к столу, смахнув все записи на пол. Зачем говорить именно о Се Сюэ? Глаза Хэ Юя стали отрешенными и безразличными, когда на сердце вновь открылась старая рана. Так, он еще яростнее впился в шею Се Цинчэна, словно искал лекарство, которое могло бы остановить его кровотечение. И вправду, этот человек всю жизнь был похож на лекарство, которое всегда могло подавить некоторые вещи, словно протез, который мог заполнить пустоту. Раньше Се Цинчэн уделял ему внимание, которого никогда не получал. Теперь же Хэ Юй может наполниться любовью, которую желал. И несмотря на то, что мужчина не был похож на партнера, которого он себе представлял, ведь он был человеком с не очень хорошим к нему отношением и не показывающим нежность. Однако когда Хэ Юй был с ним, то чувстовал, будто нашел кого-то, кому удалось дополнить его, например, как зубной протез или металлическая конечность, заменяющая потерянную руку — и хотя эти вещи не совсем удовлетворяли потребности людей, они могли взять на себя часть этой ужасающей пустоты. Это всегда лучше, чем ничего. — Се Сюэ занята, она не придет, — промолвил Хэ Юй низким голосом. — Поэтому останься со мной. Его голос был спокойным, но звучал безумно и одиноко, будто он сошел с ума, умоляя об этом. За окном еще было светло, однако молодой человек сказал: «На улице темно, Се Цинчэн. Не прогоняй меня. Мне больше некуда идти».