История болезни/Медкарта/病案本

Се Цинчэн лишь услышал, как у него в голове что-то грохнуло. Будто что-то сломалось и взорвалось. Мужчина широко распахнул глаза, в тот момент остатки рациональности покинули его. Он не мог поверить, что Хэ Юй сделал это. Тому не нравилось, когда его называли геем. В средней школе он сломал какому-то парню челюсть, когда он признался ему в своих чувствах. Однако теперь все смотрели на них — посетители, официанты, бармены. Хэ Юй поцеловал его у них на глазах. Правда в том, что Се Цинчэн всегда оставался спокоен, но происходящее оказалось за пределами его терпимости. Мужчина выглядел удивленным. Но Хэ Юй совсем спятил и грубо сминал его губы. Их влажные рты крепко соединились друг с другом. Се Цинчэну не хватало опыта в подобных делах и в бесстыдности, он все еще был ошеломлен, переживая жесткий и страстный момент. Их губы и языки издавали влажные звуки, когда они прервались на какой-то момент. Се Цинчэн хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы отвернуться, но Хэ Юй, держа его за волосы, вновь набросился на него с новым, еще более глубоким поцелуем. Когда мужчина наконец смог сделать вдох, то его легкие наполнились дыханием молодого человека. Поцелуй был очень непристойным и горячим, заставляя Се Цинчэна думать о том, что он никогда в жизни не целовал никакого так сильно, тем более на публике. И не говоря уже о том, что его принудил это сделать студент университета. Когда он пришел в себя, то был готов взорваться от гнева, его глаза вмиг покраснели. Но люди вокруг думали иначе. Они не были такими же, как зрители в кино. Они оказались более открытыми и в тот момент уже поднялись со своих мест и начали аплодировать им. — Браво! Однако некоторые разгильдяи выкрикнули: «Эй, парни, наверху есть отель! Можете подняться и расслабиться, мы уже достаточно насмотрелись* на вас двоих». *狗粮 gǒuliáng дословно «корм для собак», но на сленге означает проявлять чувства на публике, иногда еще говорят «есть собачий корм», то есть наблюдать за тем, как кто-то c кем-то обнимается или целуется, например, в общественных местах. Мужское достоинство Се Цинчэна имело свои границы, поэтому он тут же начал яростно отбиваться от Хэ Юя, когда увидел, что тонкие губы парня все еще влажные и находятся неприлично близко к его рту. — Ге, не переживай. Все в порядке, в барах это обычное явление. Он нежно прикоснулся к кончику его носа. — Мы просто отдыхаем, но если вы* продолжите клоунаду, то это уже будет похоже на шутку, хотите, чтобы люди смеялись над вами? *您 nín — уважительное обращение, «вы». -… — Мне не страшно опозориться, я сделаю все, что захочешь. В баре было тусклое освещение, но разноцветные лазерные лучи оказались настолько яркими, что даже когда лицо Се Цинчэна попадало под свет, никто не мог увидеть, что он был бледный как смерть. Хэ Юй вновь нежно к нему прикоснулся. — Но если ты пообещаешь пойти со мной, я сразу отпущу тебя. — Я просто хочу, чтобы ты сдох. В глазах юноши плескалось безумие, но улыбка не сходила с его лица. Однако она была слегка страшной и раздражительной. — О… Тогда продолжим. Давай закончим вечер прямо здесь. — … Если тогда лицо Се Цинчэна было бледным, то теперь оно полностью побелело. Так как состояние Хэ Юя утратило адекватность, его мышление отличалось от мышления обычных людей. Теперь он сдерживался и никто не знал, в какой момент все выйдет наружу. Когда мужчина заглянул в его красивые глаза, ему было трудно понять, шутит он или нет. Но теперь, смотря на них прямо сейчас и находясь так близко, он ничего не заметил. В его глазах будто осел туман, сквозь который нельзя было разглядеть того ребенка, которого он раньше так хорошо знал. Хэ Юй настолько обезумел, что уже нащупал его пуговицу на рубашке. Шум в зале стал громче, некоторые люди достали телефоны, чтобы добыть парочку фотографий. Однако молодому человеку на тот момент было все равно, успеют ли заснять его. Он свободной рукой скользил по лицу Се Цинчэна, от лба до бровей и до кончика его носа, затем провел пальцами от тонких и слегка приоткрытых губ до подбородка. Когда Хэ Юй заметил, что мужчина замер, он улыбнулся и вновь произнес: — Се Цинчэн, пойдем. Мужчина задавался вопросом, боялся ли он когда-нибудь чего-то, но в тот момент ему реально стало страшно из-за этого человека. Безумие. Хэ Юй не от мира сего? У него есть хоть какой-то здравый смысл? Парень закрыл глаза и опять поцеловал его. Се Цинчэн не желал этого и просто перестал ему отвечать, позволяя Хэ Юю сминать его холодные губы. — … Его целовал мальчишка. Он прошелся рукой по линии его челюсти и сказал: — Гэ, если будешь игнорировать меня, то я могу это принять за согласие. Его глаза оставались закрытыми, когда он говорил это, но затем парень внезапно раскрыл их и всмотрелся в лицо Се Цинчэна, которое он держал в своих руках. Юноша уставился на его губы. И прежде, чем они открылись и сказали «нет», он вновь их грубо поцеловал. Хэ Юй не знал, что ему настолько противен гомосексуализм, ему не нравилось, когда с ним обращаются в подобном роде, но пока он находился рядом с Се Цинчэном, он продолжал делать эти вещи с ним и ни о чем не задумывался. И как это можно назвать? Мужчина не раз сопротивлялся. Край барной стойки, за которую он вцепился, уже начинал трещать. В какой-то момент ему действительно захотелось убить Хэ Юя. Но в итоге он сдержался. Парень долгое время не получал явного отказа от Се Цинчэна, потому что тот был охвачен гневом, он никогда не испытывал таких эмоций, которые бы действовали ему на нервы. Он впервые в жизни не знал, что с этим делать. Однако Хэ Юй видел в этом согласие. Поэтому он, в конце концов, отпустил Се Цинчэна с удовлетворенной улыбкой на лице и заключил его в объятия, чтобы посетители вокруг не смогли сфотографировать мужчину. Несмотря на то, что его глаза источали мрак, на самом деле они выражали радость. Он протянул руку и мягко коснулся края уха Се Цинчэна, хотя тот все еще оставался холодным и неприступным в его тисках. Приобняв его, Хэ Юй осторожно повел его на танцпол, словно юноша, наконец, получил долгожданный кусок пирога. Он опустил голову и прошептал: «Гэ, ты такой послушный. Ты же обещал мне быть таким». — … — Тогда я не посмею тебя смущать. Если будешь хорошо себя вести, я останусь твоим Чертенком. От его нежности мороз по коже пробежался*. *毛骨悚然 máo gǔ sǒng rán волосы встали дыбом [от страха]. — Теперь я хочу, чтобы ты нормально ко мне относился. Не нужно мне больше врать, ладно? В баре всегда было суетливо, все могли наблюдать за происходящим, а затем просто продолжать заниматься своими делами. Постепенно Хэ Юй и Се Цинчэн перестали быть в центре внимания. Парень отпустил его, после чего мужчина успокоился и, кажется, совершенно не хотел ни с кем разговаривать. Даже самый спокойный человек, может быть холоден к последствиям от таких действий. Хотя люди больше не доставали свои телефоны, Хэ Юй оказался человеком, который беспокоится о своих личных границах. Ему было все равно, что другие люди снимали его на камеру, но он переживал о том, что человек, к которому он прикасался и спал, попадет на фото, поэтому зверь вернулся обратно в свою пещеру и попытался быть очень предусмотрительным, чтобы закрыть лицо Се Цинчэна от посторонних глаз. Хэ Юй снял бейсболку и надел ее на голову мужчине, после чего опустил козырек вниз. Казалось, его настроение улучшилось. — Подожди меня минутку. Се Цинчэн взглянул на него холодным взглядом, будто он и вовсе не живой человек. Парень лишь улыбнулся ему. Подойдя к работникам бара, он что-то сказал им и те кивнули. Иногда посетители подходили к барной стойке и договаривались о том, чтобы выйти на сцену и выступить. Некоторые поднимались в центр, чтобы признаться в чувствах или просто пофлиртовать, другие делали это от скуки, а мальчишки-подростки занимались этим, чтобы просто похвастаться перед всеми. Хэ Юй не собирался относить себя к какой-то из этих категорий, он просто знал, что хочет сделать это. Юноша поговорил с музыкантом и вышел на сцену с одолженной гитарой в руках. Парень прикрыл глаза и заиграл мелодию, которую Се Цинчэн еще не слышал. Текст был на английском языке, а сама песня оказалась прекрасной и очаровательной. Хэ Юй улыбнулся, сверкнув острыми клыками, когда медленно перебирал струны. Он выглядел спокойным и нежным, когда выступал. Парень прикрыл глаза и заиграл мелодию, которую Се Цинчэн еще не слышал. Текст был на английском языке, а сама песня оказалась прекрасной и очаровательной. Хэ Юй улыбнулся, сверкнув острыми клыками, когда медленно перебирал струны. Он выглядел спокойным и нежным, когда выступал. Казалось, юноша непреднамеренно бросил взгляд на Се Цинчэна, лицо которого было наполовину скрыто в темноте. Он смотрел на него издалека и чувствовал себя удовлетворенным, хотя мужчина не придал этому особого значения. Ближе к концу выступления молодой человек опустил голову и сосредоточился на струнах, после чего он оторвался от гитары, в то время как на его лицо упал яркий свет. Люди зааплодировали. Хэ Юй чувствовал себя комфортно, намного комфортнее, чем раньше, когда он был младше. Теперь же он думал, что если ему чего-то хочется, то нужно просить об этом напрямую. Даже если он не получит желаемое, он все равно попросил бы об этом. Раньше Хэ Юй был слишком вежливым и мягким, какой смысл в похвале и одобрении, когда в итоге он ничего не получит за свою усердную работу? Отныне, пока он не беспокоится о том, что сам облажается, ему не о чем переживать. Он получит все, что захочет. К сожалению, это удовлетворение не продлилось долго. Спустя несколько дней Хэ Юй все подготовил и даже сам убрал в гостевой спальне, где раньше жил Се Цинчэн. Затем, убедившись, что мужчину все устроит и ему будет удобно, парень с радостью позвонил ему, чтобы узнать, когда он придет. Однако постепенно улыбка сошла с его лица. Лед окутал уголки его губ. Юноша понял, что Се Цинчэн все-таки отказался от этой затеи. Когда он услышал его безразличный голос через трубку, на его лице можно было разглядеть осевшую после уборки пыль. Мужчина четко произнес: «Это невозможно». Хэ Юй хотел упомянуть фото Се Цинчэна, но тот оказался проворнее и, не дожидаясь, пока он что-то ответит, заявил: «Можешь выкладывать их. Черт тебя дери, опубликуй, если хочешь. Но если посмеешь отправить их Се Сюэ, мы больше с тобой не увидимся, наши отношения закончатся. Подумай об этом». Волнение рассеялось, оставив лишь покрасневшее и в то же время побледневшее лицо парня. Смысл слов Се Цинчэна был очевиден, они должны сделать шаг назад и забыть о сексе. Все, что, казалось, мужчина понял тогда в баре, было пустой тратой времени. Он равнодушно отнесся ко всему, и Хэ Юй не мог причинить ему боль, используя свои уловки, не говоря уже о том, чтобы чего-нибудь от него добиться. Теперь создалось впечатление, что Хэ Юй жалок. Потому что он облажался. Но не Се Цинчэн. После первой проведенной с ним ночи, парень больше не мог не думать о нем. Мужчина привык к таким отношениям, иногда даже считал Хэ Юя за девушку легкого поведения*, которая явилась к нему под дверь. Но он не нуждался в подобных услугах и не хотел эту барышню*. Менталитет позволил ему вернуться обратно на свой высокий пост, к которому он привык. *小姐 xiǎojiě — девушка, вежливое обращение, но в также есть другое значение: проститутка. Но не в качестве личного лечащего врача. Речь шла о социальном статусе, работе, и если бы он согласился на это, то потерял бы свою силу и сердце из-за Хэ Юя. Это было бы пустой тратой его драгоценного времени. Поэтому мужчина отказался. Это и следовало бы ему сказать. По правде говоря, когда дело касалось контроля, то Се Цинчэн был в этом гораздо опытнее Хэ Юя. Он прав. В их отношениях страдал именно он, однако молодой человек был тем, кто действительно запутался в этом всем. Мужчина оставался тем же спокойным и безжалостным доктором Се. Получив явный отказ от него, Хэ Юй почувствовал грусть, словно тепло весны покинуло его и началась холодная зима. Он был уверенным в себе и ожидал возвращение человека, который бросил его четыре года назад. Вместо этого он получил громкую пощечину. Его мечта вновь разрушилась. Хэ Юю пришлось остаться дома и снова принимать лекарства. Люди легко начинают болеть, когда их одолевает печаль. Приступ «Психической Эболы» оказался сильнее, чем раньше. Парень чувстовал холод, но температура его тела превышала 40 градусов. Он распахнул глаза, будто они горели изнутри. Юноша лег в постель и написал Се Цинчэну: «Я заболел, Се Цинчэн». «Доктор Се, я болен». Ответа так и не последовало. Мужчина мог бы подумать, что он лежит и умирает, но на самом деле он не имел к этому никакого отношения. Так или иначе, Се Цинчэн не отреагировал, в то время как Хэ Юю становилось все хуже и хуже, пока он ждал ответ. Тому было все равно. Врачи продолжали то приходить, то уходить, но никто из них не помогал облегчить симптомы. В конце концов, Хэ Юй просто перестал позволять им беспокоить себя. Но чтобы попытаться преодолеть желание причинять боль другим, он заперся в своей комнате, где у него на полке находилось несколько книг, посвященным редким заболеваниям. Парень достал одну из них. В этой книге описывался случай под названием «Окостенение», который когда-то впечатлил его. *骨化病 gǔhuà bìng дословно — болезнь окостенения. Иными словами фибродисплазия (ФОП, параоссальная гетеротопическая оссификация) — редкое генетическое заболевание, при котором возникают процессы патологического окостенения сухожилий, фасций, межмышечных перегородок и других структур, состоящих из волокнистой соединительной ткани. Речь шла об обычном ребенке, который жил где-то за границей. В шесть лет он сломал ногу, когда играл в футбол. Ему сделали операцию, но после лечения мальчику не полегчало, воспаление становилось серьезнее и развился гиперостоз*. *骨质增生 gǔzhì zēngshēng — гиперостоз — патологическое увеличение содержания костного вещества в неизмененной костной ткани. Мальчик перенес более тридцати разных операций, но затем врачи довольно сильно удивились, обнаружив, что мышечная ткань ребенка имела некоторые проблемы. Когда он травмировался, его тело активировало особый механизм защиты и места ранений затвредевали, превращаясь в кости, чтобы противостоять внешним раздражителям. — Это похоже на атаксию Фридрейха*, бояться не стоит, — объяснял Се Цинчэн. — Он не выдерживает никакого воздействия, даже самого незначительного. Если кто-то ударит его, то появится синяк, однако позже это место зарастет костной тканью. Постепенно, все тело мальчика затвердеет и он не сможет двигаться. *渐冻症 jiàndòngzhèng — атаксия Фридрейха — аутосомно-рецессивное заболевание, которое характеризуется дегенеративным повреждение нервной системы из-за нарушений в генах пациента (ген FXN, который кодирует белок фратаксин) (Се Цинчэн говорит не бояться, так как заболевание передается по наследству, а не каким-то еще другим путем). Болезнь мальчика была долгой, его плоть постепенно черствела и превращалась в кости. Он умер в возрасте тринадцати лет. — Из-за окостенения врачи не могли брать у него анализы и тщательно проводить исследования, так как малейший ущерб кожи приводил к трудным последствиям. Поэтому перед смертью он пожелал, чтобы доктора в будущем смогли детальнее изучить его недуг, если вдруг кто-то тоже страдает от такой же болезни. Поэтому он завещал свое тело науке. Его скелет все еще находится в музее. В книге также были фотографии сгорбленного тела мальчика, а внизу под экспонатом выведено его имя, дата рождения и смерти. Также виднелась фраза: «На момент смерти его тело закостенело на 70%». Однако внимание Хэ Юя привлек другой снимок. Это был стенд рядом со скелетом мальчика, на котором лежали похожие останки, но значительно меньшие по размеру. Все ребра этого ребенка срослись в сплошную кость, это было ужасно. — Это еще одна девочка, — Се Цинчэн проследил за взглядом Хэ Юя. — Тогда технологии не были настолько развиты, чтобы узнать о похожих случаях. Она из другой страны. Хотя мальчик и переживал все в одиночку, но на другом конце света нашелся ребенок, который тоже страдал от этой болезни. Девочка узнала о его существовании только после его смерти. — Но она была оптимисткой и не позволяла болезни портить ее жизнь. Она сосредоточилась на моде и сшила множество нарядов, чтобы участвовать в разных мероприятиях, но позже сделала тот же выбор, что и мальчик. После смерти ее останки поместили в медицинском музее рядом с телом мальчика. — Они не были знакомы при жизни, но, возможно, теперь смогут поддержать и утешить друг друга. Похоже, это была главная идея директора музея. Се Цинчэн закрыл книгу и сказал Хэ Юю, что у него жар и ему нужно отдыхать. — Может, кто-то еще в этом мире страдает от той же болезни, что и ты? Просто ты не знаешь об этом. Может, этот человек также стремится к жизни. Хэ Юй, не нужно меняться ради других людей. Юный мальчишка переживал лихорадку и жаждал крови, но был слабым, когда ложился в мягкую постель и не четко видел перед собой лицо Се Цинчэна. — Когда я умру, кто будет рядом со мной в музее? — Боюсь, с твоими костями все в порядке, поэтому советую тебе думать о том, как хорошо прожить свою жизнь. Но в чем смысл? Некоторые живут ради денег, некоторые — ради власти, другие — ради славы и успеха или ради любви и семьи. Но ничто из этого, казалось, не имело отношения к Хэ Юю. Либо его просто выбросили за борт*, либо он не проявлял к этому никакого интереса. *抛弃 pāoqì отбросить, разорвать (отношения), вышвырнуть за борт (в переносном значении: оказаться не при делах). Парень перебирал пальцами кухонный нож и принял лекарство, ожидая эффекта. Он сидел у окна, наблюдая за работниками дома, которые занимались своими делами внизу. Вскоре он перестал смотреть на них и отвернулся. Его руки дрожали, зрачки были сильно сужены, а на лице отсутствовали какие-либо эмоции. Хэ Юй прижал лезвие ножа к запястью, как и раньше, пытаясь перенести желание причинить вред другим на себя. Шрамы и татуировка на его руке были едва заметны. Он на мгновение склонил голову и сделал ленивый надрез… Ни-че-го… Голос мастера из тату-салона, казалось, снова прозвучал у него в голове: «Эта надпись немного длинная, будет очень больно. Почему бы тебе не выбрать что-то другое?» «Ничего страшного». «Ничего страшного, я хочу эту». Nothing of him that doth fade, But doth suffer a sea-change, Into something rich and strange. Он смотрел на слова в то время, как кровь стекала вниз, словно паутина. Хэ Юй подумал, может быть, это то, что хочет увидеть Се Цинчэн, его воздаяние за проделанную работу*. *业报 yèbào — будд. карма. Даже если бы молодой человек сейчас умер, то Се Цинчэн запустил бы парочку фейерверков, чтобы отпраздновать это событие… Юноша молча сидел на подоконнике второго этажа виллы. Снаружи виднелся яркий ореол вокруг солнца, который оказался настолько ослепительным, что Хэ Юй не мог открыть глаза. Он был заворожен и начал дрожать еще сильнее, а затем… Внезапно пришло облегчение. Вечерний ветер обдувал его лицо, одаривая его мягкими прикосновениями. Хэ Юй наклонился вперед и упал… Бах …… — Молодой господин! Господин выпал из окна! — Господи! Помогите! — Быстрее, вызывайте скорую помощь, быстрее!!! Автору есть, что сказать: Фибродисплазия — очень редкое заболевание, которое действительно существует в реальности. Эти два пациента, о которых шла речь в главе, являются не выдуманными случаями. Хотя их история кажется довольно необычной, однако в этом мире существует много вещей, находящихся за гранью нашего воображения.