История болезни/Медкарта/病案本

Цинь Цыянь был заведующим нейрохирургического отделения в Первой больнице, которая также относилась к филиалу Шанхайского университета. Как для врача, то тогда мужчина еще считался довольно молодым. В возрасте сорока пяти лет он уже накопил опыт* и осмелился пробиться вперед. Цинь Цыянь мог выполнять операции, на которые не решались другие доктора, брался за такие тяжелые случаи, o которых остальные врачи не смели даже думать. *厚积薄发 hòu jī bó fā — тщательно подготовиться, накопить опыт. Тогда в Яньчжоу он был лучшим в своей сфере. Однако шестидесятилетний Цинь Цыянь не слишком отличался от сорокапятилетнего, который уже имел репутацию того, кто «не соблюдает правила». Хотя Се Цинчэна и записали в больнице как сироту, его медицинская страховка не покрывала все лечение, травмы оказались такими тяжелыми, что Цинь Цыянь, так же, как он поступил потом в будущем с матерью И Бэй Хая, наполнился решимостью позаботиться об умирающем ребенке. У юноши на тот момент насчитывалось около двадцати переломов, самые серьезные относились к позвоночнику и ногам, нервы в его спинном хребте были почти полностью разрушены. Врачи из других отделений интенсивной терапии говорили: «Даже если за него возьметесь вы, Профессор Цинь, выздоровление этого пациента невозможно». Се Цинчэн не мог пошевелиться и просто лежал на больничной койке с трубками, вставленными по всему телу. Находясь где-то между сном и явью, он услышал, как родственники, которые приходили навестить соседнего пациента, говорили: — Как жаль… — Это так грустно, в его теле есть хоть одно целое место? — Слышал, его родители погибли, а в семье нет других родственников, с которыми можно было бы связаться, поэтому Профессор Цинь оплачивает его больничные счета. — Профессор Цинь хороший человек. — Этот ребенок страдает, он все равно останется парализованным, лучше было бы убрать кислородную трубку и дать ему уйти… На самом деле, я говорю это не потому, что мне его не жалко, я просто вспоминаю о нашем дедушке, который примерно за месяц до смерти от рака легких даже не мог заснуть, каждый вдох давался с трудом. Жить таким образом слишком больно… Пакет с раствором качался перед его глазами, а звуки от оборудования рядом заполняли уши. Се Цинчэн ненадолго пришел в себя, а потом уснул. Каждый раз, когда он бодрствовал, то изо всех сил пытался не отключиться, потому что боялся, что больше никогда не сможет открыть глаза. И каждый раз юноша засыпал глубоким сном, а его подсознание боролось, пытаясь вытащить душу мальчика из долины смерти. «Я не могу умереть…» Его сухие губы много раз то открывались, то закрывались. Когда он, наконец, вновь пришел в себя, увидел рядом со своей кроватью доктора, который в своем защитном медицинском костюме выглядел так же, как и все остальные врачи, но в тот день Се Цинчэн посмотрел на него и почувствовал, как тот проверяет его реакции тела и тогда, словно ощутив благословение в своем сердце, он сказал: — Доктор Цинь… Мужчина на мгновение остолбенел, его лицо в маске повернулось к мальчику, а наполненные состраданием глаза встретились с отчаянным взглядом ребенка. Се Цинчэн никогда не видел его, но слышал, как другие говорили о нем. Тогда юноша впервые встретился с этим человеком и понял, что это он. Смертный, тверд, как камень, сострадателен, как земля, нес на себе тяготы жизни и погибели. Подросток посмотрел на него и попытался протянуть руку, но не мог двигаться. Когда он увидел доктора, по его лицу, покрытому шрамами, потекли слезы. — Доктор Цинь, спасите меня… Поможете мне? Я еще не могу умереть… — Я еще не могу умереть… Голос мальчика был похож на плач котенка, который находился на грани жизни и смерти из-за своих повреждений, он казался несчастным и жалким, однако было в нем что-то, чего не было у других неизлечимо больных пациентов. Именно из-за этого сердце Цинь Цыяня с силой сжалось. Он понял, что ребенок говорил не «я не хочу», а «я не могу». Однако, у него не было времени на раздумья. Мужчина беспокоился, что состояние пациента ухудшится, поэтому поспешил утешить его: — Все хорошо, мальчик, все в порядке. Ты должен думать о жизни, остальное оставь мне. Я собираюсь спасти и защитить тебя. Он держал Се Цинчэна за холодную руку… Юноша внезапно закрыл глаза, в то время как его слезы полились на подушку. «Я собираюсь защитить тебя…» «У тебя есть я…» Рука мальчика держалась за ладонь доктора, словно его отец вернулся к нему после затяжного ливня, чтобы поддержать сына, который все еще боролся за правду в этом мире. Сколько же прошло времени… Се Цинчэн вспомнил, как офицер Чжэн и его команда сообщили ему о том, что случилось с его родителями, а затем поехали на место происшествия. Это произошло рядом с его школой. Когда они добрались туда, судмедэксперт еще не успел взять образцы с тел погибших. Чжэн Цзинфэн попросил накрыть их, но тот так и не успел этого сделать к их прибытию. Таким образом, Се Цинчэн воочию увидел трупы своих родителей, их тела были раздавлены, а кости — сломаны. Именно тогда он с шоком осознал реальность происходящего. Его отец и мать погибли. Они никогда больше не вернутся. Он потерял контроль и обезумел, хотя коллеги родителей и остановили его, помешав подбежать к их телам, мальчик рухнул на колени перед ними и расплакался. Это был последний раз, когда он дал слабину. Позже Се Цинчэн больше никогда так не плакал. Даже во время кремации, даже когда он прощался с ними на похоронах, юноша не проронил ни слезинки. Потому что знал, что в его семье нет больше того, кто позаботится о нем. Отныне, он был вынужден первым сталкиваться со страданиями, опасностью жизни. Се Цинчэн — старший сын своей семьи и должен был защищать людей, которые с ним остались. До этого момента, когда он, казалось бы, наконец-то получил дар небес, этот ребенок вновь стал тринадцатилетним мальчиком, слезы которого не переставали струиться по его лицу. Прошло полгода со смерти его отца и вот теперь кто-то снова взял его за руку и сказал, что ему всего лишь тринадцать. «Я собираюсь защитить тебя». Се Цинчэн задыхался от боли, но мягко промолвил: — Папа… Ты вернулся… — Ты не можешь уйти… Не выходи наружу… Там ливень… — Дождь такой сильный… Папа, не уходи… Не уходите с мамой… — Умоляю тебя… — Возвращайтесь домой… Услышав эти слова, Цинь Цыянь застыл на месте, в то время как Се Цинчэн продолжал бормотать невнятные фразы, пока постепенно не потерял сознание. Он тогда не увидел, но глаза доктора повлажнели. Перед Новым годом состояние Се Цинчэна, который каким-то чудом боролся за жизнь более десяти дней, внезапно резко ухудшилось. Перед тем, как его отвезли в операционную, он смотрел на ночь за окном. Шел снег. Снежинки были такие же крупные, как гусиные перья, они проплывали по воздуху вниз. Раньше он никогда не видел такого снега в Цзяннане. — Мою сестру зовут Се Сюэ… — пробормотал он. — Ей чуть больше пяти. После операции жизнь Се Цинчэна была продлена на некоторое время. Однако управляющий больницей Яньчжоу не считал, что ребенку следует продолжать лечение. Он был пациентом, который мог умереть в любой момент. Ему нужно было вернуться домой. Уходить из жизни вдалеке от дома грустно. Тогда Цинь Цыянь не мог ничего сделать. В конце концов, управляющий поговорил с ним и сказал, что смерть этого мальчика неизбежна. Се Цинчэн был вынужден покинуть больницу Яньчжоу, Цинь Цыянь связался со знакомыми коллегами и ребенка приняли в частную клинику. В день переезда мужчина постоянно находился рядом с ним. Он не знал, почему уделяет так много внимания этому юноше. Может, потому что его сила воли была настолько мощной, что мужчина восхищался этим, а, может, потому что он чувствовал больше жалости к нему, после того, как мальчик назвал его «папой», прежде чем потерять сознание. Это напомнило Цинь Цыяню, что он тоже был отцом. Если однажды он умрет, а его дочь останется одна в этом мире, сколько же страданий выпадет на ее долю? Он больше не думал об этом, потому что подросток внезапно спросил его: — Профессор Цинь, смогу ли я жить…? Се Цинчэн лежал на кровати в частной клинике Хучжоу. Он был настолько худым, что его тело, казалось, потеряло форму и выглядело истощенным. Лишь его темные, но все еще такие яркие глаза смотрели прямо на мужчину. — Я не хочу, чтобы моя сестра осталась сиротой. — … — Я не хочу, чтобы ее отправили в детдом. — … — Можете меня спасти? Не важно, сколько это будет стоить… Можете… Пожалуйста… Цинь Цыянь долго боролся с собой и, наконец, принял решение, что хочет попробовать одну вещь. Почти никто об этом не знал, кроме него и Се Цинчэна. Даже его жена и дочь оставались в неведении. Когда он ездил в США, то встретился с некоторыми экспертами в области научных исследований. Среди них был его одноклассник, с которым Цинь Цыянь сохранил хорошие отношения. Он являлся ученым в Американской академии наук и отвечал за исследовательскую работу по регенерации клеток. Это было порогом, который человечеству только предстояло преодолеть. Когда они прогуливались по улицам Бруклина, ученый вдруг заметил: — Мы продвинулись в своих наработках намного дальше, чем любой другой исследовательский проект. Тогда этот человек хотел, чтобы Цинь Цыянь остался в США и продолжил с ним работать, так как в их центре несколько лет назад умер хороший врач во время одного из экспериментов. Его заменили другие доктора, но, к сожалению, все они были не такими компетентными. Старый одноклассник хотел предложить эту работу Цинь Цыяню, но тот не рисковал проводить подобные рискованные научные исследования и несколько раз отклонял это предложение. Однако перед отъездом Цинь Цыянь попросил разрешение на посещение лаборатории. Там находились пациенты, которые страдали от злокачественных опухолей. Им предлагали принять тестовые препараты, тогда Цинь Цыянь убедился в удивительной силе восстановления лекарства под названием RN-13. Когда он наклонился поближе, чтобы изучить регенеративное действие препарата на коже пострадавшего от сильных ожогов, его коллега с улыбкой спросил: «Ты еще не передумал? Вдруг это изменит историю медицины? Цинь Цыянь, ты хороший человек, но разве тебе хочется работать врачом всю свою жизнь?» Мужчина поправил очки и выпрямился. — …Мне не по душе такой метод. Хотя, возможно, при таких условиях, подобный эксперимент можно считать за законный. — Затем он любезно улыбнулся своему другу: «Я просто трус, обычный человек. Мне больше нравится разрабатывать лекарства, придерживаясь общепринятых норм. У меня не получится быть таким, как ты… Извини, я уже все решил».

***

Когда Хэ Юй услышал о RN-13, он тут же поменялся в лице. Этот препарат принимала Люй Чжи Шу во время беременности. Хэ Цзивэй говорил, он был разработан для регенерации клеток, что в каком-то смысле можно считать панацеей для умирающих людей. Однако современная медицина еще не развилась до такой степени, чтобы сделать подобное лекарство безопасным. RN-13 нестабилен и еще не был официально утвержден, никаких испытаний на животных не проводилось и на людях препарат еще официально не тестировался. Красота Люй Чжи Шу начала увядать, после того как она начала принимать RN-13, также у нее изменился характер, а ребенок, который на то время находился в ее утробе, принял на себя серьезные последствия. Хэ Юй родился с неврологическими отклонениями, и когда он вырос, было подтверждено, что у него редкая форма Психической Эболы. Он не мог не спросить Се Цинчэна: «Ты…» «Ни один нормальный человек не выжил бы после такой аварии. Мой внешний вид восстановился, а клетки регенерировались», — ответил мужчина. — …Да, Цинь Цыянь нарушил собственные принципы ради моего спасения… Он воспользовался RN-13… В тусклом освещении было видно, как Се Цинчэн медленно закрыл глаза. — Я принял лекарство. — RN-13? Ты… Ты… — голос Хэ Юя дрожал. Слова, которые однажды сказал ему Хэ Цзивэй, всплыли в памяти юноши: «RN-13 суждено стать непризнанным препаратом, его амбиции слишком велики. Возможность регенерации клеток является трудно досягаемой с нашими современными технологиями. Да, лекарство оказывает такой мощный восстанавливающий эффект, что даже органы, которые уже отказали, могут заново регенерировать и заработать. Однако побочные эффекты можно увидеть на тебе и на твоей матери, несмотря на то, что ей тогда дали небольшую дозу препарата и мы были осторожны в его использовании…» «Твоя болезнь вызвана RN-13». Хэ Юй внезапно принял вертикальное положение и схватил Се Цинчэна за руку. До потолка им уже оставалось около полуметра. И только теперь мужчина был готов рассказать ему правду. Парень чувствовал, что промерз до костей, но не из-за неизбежности смерти. — Ты… Се Цинчэн все еще не смотрел на Хэ Юя, его голову и лицо покрывали прозрачные капли воды, в то время как некоторые покатились из уголков его глаз, проскользив по влажным вискам. — Мне дали максимальную дозу RN-13. Ты, номер четыре, остальные — один, два и три, — вы пострадали от препарата и у вас проявились психические нарушения… Но, Хэ Юй, ты когда-нибудь думал об этом? Все заболевания начинаются с нулевого пациента. Хотя я и не был первым, на ком испробовали RN-13, но я первый, кто прошел полное лечение. В тот момент казалось, что земля вот-вот расколется пополам. Зрачки юноши сузились, он слышал речь Се Цинчэна откуда-то издалека. — Я тоже болен Психической Эболой, как и ты. Я единственный, кто все еще жив и мне под силу контролировать свое психическое состояние. Я нулевой пациент. Хэ Юй внезапно побледнел. — Ты… Первый император? Примечание от переводчика: В оригинале говорится: 《我的编号是，初》, что дословно переводится, как «Мой номер один», потому что 初 chū означает начальный, первый, сперва. Но, как уже было сказано, болезнь выявляется по нулевому пациенту. То есть Се Цинчэн был первый, кто вообще прошел весь курс лечения и выжил. Можете еще раз просмотреть 73 главу, там объясняется, что есть некие данные Первого императора, якобы «ненастоящего» человека, модели, которая взята за основу регенерации клеток.