История болезни/Медкарта/病案本

Се Цинчэн не думал, что, задав этот вопрос, получит подобный ответ. На мгновение он почувствовал, будто его ударила молния. В голове загудело, а морские волны накрыли его сердце, не позволяя заговорить. Хэ Юй крепко обнимал мужчину, словно все в нем — глаза, органы, кости и жизнь, принадлежали только ему. Он удивился, ведь человек, который по своей натуре был таким спокойным, теперь не знал, что делать. Честно говоря, Се Цинчэн часто получал признания в любви. В детстве или даже будучи взрослым ему хватало ухажеров в лице мужчин и женщин. Однако те люди замечали только его красивое лицо, думая, что он изящен* и с ним бы было хорошо поразвлечься. *味儿 wèir — красота, изящество, очарование. Ему признавались со всей страстью и лили слезы … На самом деле… На самом деле, Ли Жоцю, была единственной, кто… Се Цинчэн женился из-за того, что она со всех сил старалась ухаживать* за ним, до тех пор, пока его терпению не пришел конец. Тогда его болезнь находилась под контролем, он мог продолжать жить и не бояться преждевременной смерти, поэтому мужчина, наконец, согласился начать отношения с Ли Жоцю. *追求 zhuīqiú — преследовать, ухаживать, добиваться. Было нетрудно понять, что Се Цинчэн являлся тем, кто не хотел ранить чувства других людей. В то время он не мог оборвать старания Ли Жоцю резкими словами, и по итогу у него не осталось шансов отвергнуть ее. Наконец, мужчина согласился пойти с ней на свидание, а затем она шаг за шагом вовлекла его в эти отношения, пока они не поженились. Теперь перед ним был Хэ Юй, который также признался ему в любви, не желая выпускать из объятий. Несмотря на то, что Се Цинчэн не мог принять этого, он также не мог всерьез ответить ему взаимностью. Он настолько удивился, что на миг замер на месте, не зная, что делать. Через некоторое время мужчина пришел в себя и с трудом промолвил: — Хэ Юй, ты…сперва отпусти меня. — … — Отпусти и мы поговорим, хорошо? Блядь, он говорил так, будто бы это рабочая встреча! Се Цинчэн чувствовал напряжение из-за своей растерянности. Раньше он никогда не обращал к Хэ Юю такие слова, как «блядь», никогда не командовал и не говорил ему, что-то вроде «кончи три раза за пятнадцать минут». Потому что Се Цинчэн знал, что юноша не серьезен. Но сейчас он сказал ему абсолютную правду о любви к нему, это неизбежно заставило мужчину с чувством родительского долга развить в себе чувство вины и ответственности за него, поэтому он внезапно начал аккуратно подбирать слова, которые хочет сказать ему. Хэ Юй уперся подбородком на его плечо, с его длинных ресниц капали слезы. — Нет. Се Цинчэн, не издевайся. — … — Наверное, тебе смешно. — … — Давай, смейся. — …Я не буду смеяться. Пожалуйста, отпусти меня. Хэ Юй некоторое время размышлял, а когда вновь заговорил в его голосе послышались нотки обиды: — Ты, ты. Почему ты со мной так любезно разговариваешь? Се Цинчэн совсем не понимал, как справиться с этим. Он чувствовал, что Хэ Юй — кристалл стоимостью сотни миллионов юаней, и что ему он не по карману. Он опасался, что может сломать его, поэтому у мужчины не хватило смелости двигаться с места. Какое-то время он обдумывал свои слова, прежде чем заговорить: — Все в порядке… Не мог бы ты отпустить меня? Когда Хэ Юй все-таки отклонился от него, Се Цинчэн просто молча смотрел на юношу, чувствуя неловкость. Он действительно даже и подумать не мог, к чему могут привести их отношения. — Хэ Юй, ты пошутил? — Думаешь, я шучу? Се Цинчэн провел рукой по лбу, казалось, он пытался принять полученную от него информацию. Он не смеялся над ним и не ругал его. Но был немного сбит с толку. Он нравится Хэ Юю… Блядь, как это случилось? На самом деле, раньше, когда молодой человек обнимал его, целовал и спал с ним, Се Цинчэн ни разу не думал о том, что мог ему нравиться. Тогда они оба были гетеросексуалами, а развитие их отношений в постели изначально случилось из-за мести, хотя позже и этот повод тоже исчез. Се Цинчэн рассматривал их связь, как неудержимое желание молодого человека, который только недавно вкусил запретный плод. Мужчина считал, что Хэ Юй просто немного запутался. Даже если в канун Нового года они оба делали это с настоящим желанием и энтузиазмом, Се Цинчэн все-таки был напуган и разочарован в себе из-за такой сильной физической реакции собственного тела. Он думал, что если продолжит заниматься сексом с Хэ Юем, то потеряет над собой контроль и потянет парня за собой. Конечно, Се Цинчэн знал, что Хэ Юй был полон страсти, но он не догадывался, что это и есть настоящая любовь. Страсть и любовь — это разные понятия. Кто-то ищет тело, а кому-то нужно сердце. В конце концов, Хэ Юй в расцвете сил, он все еще учился в университете, чего ему только бы не захотелось? Находясь на вершине, всегда хочется достать звезду с неба, но, опустившись на землю, приходят сожаления, заставляющие искать так называемое «настоящее счастье». Увлечения молодых людей постоянно менялись и, добившись успеха, они тут же бросали свою игрушку. Разве Ли Жоцю поступила не так? Вот почему, когда два молодых человека обсуждают любовь, это кажется фарсом. Лучистость взгляда и слова — все это не нужно воспринимать всерьез. Касательно Хэ Юя, который всегда жаждал прикоснуться к нему, поцеловать и обнять, то это больше было похоже на зависимость. Се Цинчэн не хотел спорить с ним, в любом случае, чем больше он сопротивлялся, тем больше интереса это вызывало у Хэ Юя. До тех пор, пока они не покончили с их связью, лучше оставить все как есть и не давать ему ответ, тогда парень просто устанет от этого. Но Се Цинчэн не ожидал, что Хэ Юй не забудет его. Он не только скучал по нему, но и горько плакал. Слова парня светились истиной, он пытался подавить себя, а затем, находясь под давлением, все-таки признался ему. Сказал, что любит. Вот и все. Се Цинчэн подумал: «Черт возьми, и что мне теперь с этим делать?» Он был растерян, не знал, как смотреть ему в глаза. Мужчина всегда сохранял спокойствие, но, столкнувшись с такой ситуацией, он даже немного занервничал. На его лице не дрогнул ни единый мускул, но сердцебиение ускорилось. Он быстро все обдумал и вдруг зацепился в мыслях за то, что по его мнению, казалось довольно правильным ответом… Да, должно быть, это оно. Сперва он облегченно вздохнул, а затем серьезно посмотрел на Хэ Юя, как делал это раньше, когда тот еще был ребенком. Словно доктор вел беседу с пациентом. — Хэ Юй, мне действительно кажется, что… ты неправильно понимаешь собственные чувства. Парень молчал. — Послушай, — терпеливо продолжил Се Цинчэн. — Я старше тебя более, чем на десять лет. Даже твоему отцу в этом году исполнится сорок один. Между мной и Хэ Цзивэем не такая уж и большая разница в возрасте. Как я могу тебе нравиться? — Да, ты на тринадцать лет старше меня, но ты и на восемь лет моложе моего отца. Если сравнивать с ним, получается не много. — Восемь и тринадцать — не одно и то же. — В чем разница? — …Восемь — это не более десяти лет. — Но восемь — это всего-то на пять лет меньше, чем тринадцать. У Се Цинчэна ужасно разболелась голова. Почему этот диалог внезапно стал таким ребяческим? Он бы перестал обсуждать математические вычисления уровня начальной школы, но собрался с мыслями и ответил: — Хэ Юй, я не могу тебе нравиться, понимаешь? Ты должен сам нести за себя ответственность, не стоит обманываться. Еще раз все детально обдумай, разве ты смог бы полюбить женщину, которая старше тебя на тринадцать лет? Нет. Тогда, тем более, ты не полюбил бы такого мужчину. Подобная разница в возрасте — абсурд. Даже если я моложе твоего отца, я принадлежу к поколению твоего дяди, как думаешь, это нормально? Хэ Юй отрицательно покачал головой. Но прежде чем Се Цинчэн смог бы с облегчением выдохнуть, юноша кивнул: — Но если речь идет о тебе, то все в порядке. — … — Если бы ты был женщиной, я бы тебя полюбил, даже если бы ты был моим дядей или отцом, я бы все равно тебя полюбил. — … Этот бред сумасшедшего возмутителен. Се Цинчэн чувствовал, что Хэ Юй обезбашенный, все молодые были такими, их маленькие лица покрыты медом, и они говорили пчелам все, что только приходило на ум. Выслушав точку зрения Хэ Юя, он только почувствовал, что этот человек еще менее надежен, чем Ли Жоцю. Теперь Се Цинчэн уверился в том, что юношей управляло лишь желание, он не мог понять свои эмоции и сошел с ума, продолжая говорить ерунду. Мужчине придется набраться терпения и детально все разъяснить ему. — Сперва внимательно послушай меня. То, что ты только что сказал, называется инцест. Хотя я не твой дядя и не отец, это неправильно. У тебя не должно быть в голове таких мыслей. Волосы Хэ Юя были в беспорядке, когда он смотрел на него. Во взгляде молодого человека отражалась сосредоточенность. Хотя он серьезно пытался вникнуть в слова Се Цинчэна, ему все еще казалось, что над ним смеются. — Видишь, я так и думал, ты мне не веришь. Мужчина проигнорировал раздражающий взгляд юноши, ведь Хэ Юй серьезно признался ему в любви, поэтому отвечать тоже нужно было серьезно. Итак, профессор Се продолжил объяснять свои 1+1 = 2: — Во-вторых, ты в курсе, что такое любовь? На ресницах молодого человека, все еще оставалась влага, он приподнял голову и, не думая, сказал: — Это мои чувства к тебе. — … Се Цинчэн некоторое время не смел держать с ним зрительный контакт. Когда парень произнес это, казалось, его глаза стали настолько горячими, что могли сжечь его. Мужчина уставился вниз, помолчал и выдохнул. — Ты просто ребенок… Любовь — это ответственность, жертвенность, семья. Хэ Юй, между нами такого не будет. Выплеснув сильные чувства к Се Цинчэну, Хэ Юй, на самом деле, больше не чувствовал сильного эмоционального давления. Это позволило ему молча слушать слова мужчины, а затем ответить: — Хм, я согласен с первой половиной того, что ты сказал. Се Цинчэн удивился. — Согласен? — Согласен. Я тоже думаю, что любовь — это ответственность, жертвенность и семья, — промолвил он. — Но, Се Цинчэн, ты кое-что упустил. — Что? Сперва Хэ Юй не хотел отвечать, но вдруг он подумал и спросил: — Что я тебе сегодня сказал? Мужчина нахмурился, однако вскоре вспомнил: — Ты мне нравишься? Хэ Юй сразу горько улыбнулся и уткнулся лбом в лоб Се Цинчэна. — Мм, ты мне тоже. — … — Ты тоже мне нравишься. Только тогда Се Цинчэн понял, что над ним издеваются. Юноша не был похож на Ли Жоцю, он не прислушивался к нему, спорил с ним и даже смог заманить его в свою ловушку. Мужчина почувствовал, что начинает злиться, из-за того, что повелся на этот трюк. Он отклонился от него, промолвив: — Я же с тобой серьезно разговариваю, почему ты валяешь дурака? — Но я тоже серьезен, — Хэ Юй вытер слезы, после чего попытался успокоить свое сердце и спокойно ответил: — Я не валяю дурака. Я согласен с твоими словами об ответственности и жертвенности, но, что насчет чувств? А как же любовь? Почему ты не упомянул об этом? — Ты… — Ты всегда ставишь меня в неловкое положение из-за моего молодого возраста. Говоришь, что мне девятнадцать, но мне уже двадцать, забыл? Почему ты так обходишься со мной только из-за того, что я юн? Думаешь, что я ничего не понимаю, думаешь, что я не могу понять, что чувствую, но я не дурак. — Се Цинчэн, я все прекрасно понимаю. — Самое главное в любви — чувства, без этого ничего не получится. Ты должен любить, прежде чем говорить об обязанностях, иначе как быть? Когда ты был с Ли Жоцю, ты же не любил ее. Ты ошибался и чувствовал себя виноватым, поскольку тебе пришлось остаться с той, кого ты не любил. В конце концов, ты причинил боль и ей, и себе. Ты превратил свой брак в акт благотворительности. Кем ты себя возомнил, раз говоришь, что я не знаю, что такое любовь? Эти слова, несомненно, принесли Се Цинчэну боль. Мужчина, наконец, изменился в лице и проговорил сквозь зубы: — Да что ты можешь знать, сукин сын? Но Хэ Юй все еще смотрел на него. Пара глаз формы цветка персика уставилась на него. — Я тоже взрослый, Се Цинчэн. Ты не заметил? Каждый раз ты высмеиваешь меня из-за юного возраста. Должно быть, в древние времена, все бы так и было, но даже тогда я бы уже мог заключить с тобой брак и иметь детей. Уже конец года, мне уже двадцать. — …Ты ошибаешься, твой день рождения еще не наступил. Хэ Юй посмотрел на него покрасневшими глазами: — Даже если бы мне было тридцать, ты бы все равно считал меня ребенком. — …Я больше не буду обсуждать с тобой возраст, но ты должен быть разумным. Я действительно не могу тебе нравиться. — Ты — не я, откуда ты знаешь, какие у меня к тебе чувства? Икра не рыба, откуда же ему знать, когда она счастлива? * Продолжая обсуждение этой темы, Хэ Юй подбирал разные аргументы. *子非鱼，焉知鱼之乐 zǐfēi yú yānzhī yú zhī lè — досл. ребенок/икра не рыба, почем знаешь, что эта рыба радуется? Се Цинчэн чувствовал, что с ним в сто тысяч раз сложнее, чем с Ли Жоцю. Он никогда не собирался размышлять о различии полов, но на данный момент мужчина мог объяснить сложившуюся ситуацию так: — Хэ Юй, ты — как птенец. Я все понимаю, первые отношения у тебя случились со мной. — … — Даже если ты говорил, что до меня у тебя был секс со многими людьми, я знаю, что это — ложь. Потому что, на самом деле, твое поведение говорит о неопытности. По выражению лица Хэ Юя было сложно сказать, о чем он думает. Юноша посмотрел в сторону. Се Цинчэн, наконец, немного пришел в себя, выпрямился и ответил: — Я понимаю, что у тебя есть некоторое неправильное представление обо мне. С точки зрения человеческой природы, я могу это понять. — Жажда заполучить чье-то тело — это не любовь. Это физиологическая потребность. Возможно, тебе будет не очень приятно, но я приведу несколько примеров: некоторые любят определенный жанр кино, потому что их тянет к определенным типам персонажей или же они просто хотят посмотреть на игру одного из актеров. Это можно считать любовью? Нет, это чистое сексуальное желание, это то же самое, что ты чувствуешь ко мне. — …Я не вижу в тебе Юи Хатано*. * 波多野结衣 bōduōyĕ jiéyī — Юи Хатано (японская порнозвезда). — Вот! Ты инстинктивно подумал об актрисе. Твоя сексуальная ориентация совершенно нормальная, тебе нравятся женщины. Помнишь, что ты говорил мне, когда был в Ханчжоу? В университете тебе понравилась девушка, но ты так и не смог ей признаться. Теперь уже у самого Хэ Юя разболелась голова. — Тогда я еще не осознавал своих чувств. Он знал, что не стоило этого говорить, поскольку Се Цинчэн спросил: — А сейчас ты уверен в том, что осознаешь их? Тебе всего девятнадцать лет. — Двадцать… Мужчина проигнорировал его, поднялся, положив одну руку в карман, а второй коснулся лба Хэ Юя. — Ты… еще очень молод, не трать свое время на неправильного человека, попытайся понять себя. Тебе просто хочется спать со мной, вероятно… это способ компенсировать отсутствие отцовской любви. Мы оба мужчины… Думаю, это плохо. Хэ Юй промолвил: — Мы с тобой совершили ошибку, за которую могут приговорить к смерти восемнадцать раз. — Тогда не позволяй, чтобы нас приговорили девятнадцатый раз, — ответил Се Цинчэн. Парень промолчал, но, словно раненый, поднял взгляд на мужчину. Тот и не думал насмехаться над ним, а, наоборот, пытался поговорить и вернуть его на правильный путь, однако даже такое поведение Се Цинчэна разочаровало Хэ Юя. — Пусть нас приговорят к смертной казни бесчисленное количество раз, — упрямо заявил он. — Се Цинчэн, если перерождение существует, я бы умер за тебя десять тысяч или даже сто миллионов раз, пока ты хоть единожды не поверишь, что я действительно люблю тебя. — … Это было чересчур. Теперь уже нельзя говорить о пчелах и меде. Как этот мальчишка пришел к таким выводам? Хэ Юй подумал: «Это меня убивает. Как, черт возьми, мне излечиться от этой болезни?»