История болезни/Медкарта/病案本

С того дня Хэ Юй стал еще более настойчивым. Се Цинчэн действительно не знал, что сказать, когда смотрел на этого молодого человека. Честно говоря, за все свои тридцать три года жизни ему еще не приходилось сталкиваться с такими методами ухаживания. Как в детском саду. После того, как их перерыв от работы и учебы закончился, они оба вернулись к делам: один приступил к занятиям на факультете искусств, а второй — к преподаванию медицины. И, как только у Хэ Юя появлялось свободное время, он забегал в медшколу, чтобы навестить Се Цинчэна. Раньше мужчине приходилось заставлять его делать презентации в PowerPoint, но теперь ему даже не нужно было просить — Хэ Юй сам составлял презентации, изучая учебный материал, затем парень ходил за Се Цинчэном с ноутбуком, чтобы тот помогал ему исправить ошибки. — Профессор Се, у вас новый ассистент? — преподаватели в учительской начинали завидовать ему. — Этот молодой человек такой полезный. — Если хочешь, можешь забрать его, — предложил Се Цинчэн. — Этот славный парень не станет мне помогать, — c обидой промолвил коллега. Се Цинчэн вел немного занятий, но постепенно начали ходить слухи, что красивый юноша, учащийся факультета искусств, видимо, приметил какую-то девушку из группы профессора. Должно быть, эта студентка неотразимо красива*, раз затмила луну и посрамила цветы*. Скорее всего, она талантлива и может завоевать страны и покорять города*. * 沉鱼落雁 chényú luòyàn — букв. рыбы (завидев ее) погружаются, дикие гуси падают; ослепительно красива, неотразимая красота. * 闭月羞花 bìyuè xiūhuā — затмить луну и посрамить цветы (обр. о красавице). * 倾国倾城 qīngguó qīngchéng — завоевывать страны и покорять города, обр. несравненная красота, красавица. Это заставило всех задуматься о том, кто же так страстно завладел вниманием юноши. Девушки одна за другой начали посещать занятия профессора Се, также, помимо учебы, они начали следить за модой. Как только студентки медшколы перестали носить повседневную одежду, они стали похожи на жемчуг, с которого смыли всю пыль. Парням была нанесена душевная травма, ведь они, черт возьми, не подозревали, что девушки их факультета выглядят так привлекательно! Зная, что Хэ Юй в кого-то влюблен, они тут же начали пытаться завоевать расположение однокурсниц. К концу семестра большинство студенток, посещающих занятия Се Цинчэна, вступили в отношения и нашли себе пару. Молодой господин Хэ подобно Лунному старцу* становился свидетелем того, как влюбленные начинают ходить на свидания. Превратившись в одинокую собаку*, он не мог не бросить косой взгляд на сосредоточенного на работе профессора Се. *月老 yuèlǎo — миф. Лунный старец (божество брака), перен. сват. *单身狗 dānshēngǒu — холостяк, одиночка, бобыль. Парень вздохнул. Чем дольше он преследовал Се Цинчэна, тем больше понимал, что мужчина живет невыносимой жизнью. Он коротал дни в подготовке к занятиям, затем проводил их, а потом занимался сбором материалов для исследований. Или мужчина мог просто куда-то исчезнуть и его нигде не удавалось найти. Хэ Юю это показалось чем-то странным. Он не знал, куда девался Се Цинчэн, в свою же очередь, тот никогда особо ничего ему не объяснял, он просто говорил, что у него деловая встреча и он будет занят. По возвращении он всегда выглядел довольно уставшим. Хэ Юй думал, что Се Цинчэн, вероятно, работал над каким-то очень важным проектом, поэтому расспрашивать его об этом было бы неуместно. Таким образом, юноша гадал, как бы снять с его плеч часть бремени и облегчить ему задачу. Тук-тук-тук. В тот день, во время обеденного перерыва, дверь кабинета Се Цинчэна была открыта. Хэ Юй подошел ко входу, заглянул внутрь и спросил: — Профессор Се, можно войти? Мужчина проигнорировал его. Хэ Юй зашел без разрешения. Кроме Се Цинчэна, в помещении никого не было. Тот сидел в очках и просматривал информацию на компьютере. Парень поставил на стол запакованный обед. Се Цинчэн все еще не обращал на него внимания. Он понял, что возиться с ним бесполезно. После того признания, Хэ Юй часто занимался подобными делами. Вместо того, чтобы провести день с пользой, он считал, что таким образом выражает уважение к старшему* и избавляется от неприятностей. *孝敬 xiàojìng — почтительно преподносить (старшим), чтить (уважать) [старших]. Хэ Юй смотрел на Се Цинчэна, пока накрывал ему на стол. На самом деле, он планировал отправиться на его поиски еще вчера вечером, так как того не обнаружилось ни на рабочем месте, ни дома. Он не знал, куда запропастился Се Цинчэн, так как он отправил ему всего одно смс, сообщив, что навещал Се Сюэ. Однако, увидев мужчину сегодня, Хэ Юй снова заметил, что он выглядит слишком измучено. Неужели визит к Се Сюэ сделал его таким? Почувствовав пристальный чужой взгляд, Се Цинчэн принялся расправлять рукава на рубашке и спросил: — Что такое? — Ты выглядишь таким уставшим из-за того, что ходил к Се Сюэ и узнал что-то плохое? — Ты слишком переживаешь, с ней все в порядке, — услышав вопрос Хэ Юя, мужчина обратил внимание на монитор и начал набирать текст. — Единственное, чего ей не хватает — особого лекарства. — Тогда я как-нибудь навещу ее. — В последнее время в той клинике все очень строго, так что тебе лучше туда не ходить, — Се Цинчэн щелкнул мышкой и продолжил печатать. — Если хочешь, я могу ей что-то передать от тебя. Хэ Юй на мгновение задумался, но не мог придумать, что сказать Се Сюэ, поэтому парень просто покачал головой в стороны: — Забудь. Давай сперва поешь. Молодой человек не умел готовить, но у него были деньги, поэтому он попросил повара из соседнего элитного ресторана приготовить специально для него. Казалось бы, обычная домашняя еда, однако процесс приготовления весьма тщательный. В основе каждого блюда была свежая сочная зелень, а также — шанхайский пак чой, кроме того, свиную просоленную грудинку прокоптили и обжарили на кипарисовых дровах высшего качества. Даже простые рисовые пельмени со специями были приправлены свежим перцем, собранным в Ханьюани (провинция Сычуань) в тот же день, а тофу по-сычуаньски был украшен икрой белой рыбы. Все ради улыбки наложницы*. *фраза также имеет значение и другое значение: 妃子笑fēi zi xiào — улыбка наложницы (сорт личи). Но у Се Цинчэна, похоже, не было аппетита. Исследования Хуан Чжилуна еще не приносили особых результатов, а состав того лекарства, дозу которого Се Сюэ получила в лечебнице Чэнкан, все еще был неизвестен, поэтому даже самые лучшие блюда казались совершенно безвкусными*. *嚼蜡 jiáolà — жевать воск; безвкусный (обр. о неинтересном, скучном) Передвинув тарелку с мясом несколько раз, Се Цинчэн вдруг стал выглядеть так, будто его сейчас стошнит. Он прикрыл рот рукой, побледнел и отложил палочки для еды. — Что с тобой? — …Мне не по себе. Я буду в порядке, когда немного отдохну. — Тогда я вечером приду к тебе в общежитие и помогу подготовиться к занятиям, — Хэ Юй заметил, как мужчина ест, полностью погрузившись в свои мысли, и взял на себя инициативу произнести это. — Сегодня у меня нет времени. Я должен встретиться с другом, чтобы обсудить кое-что связанное с расследованием. Кстати, Хэ Юй, ты можешь перестать уделять мне столько внимания? В последнее время он себя не только не очень хорошо чувствовал, но и был в плохом настроении. — Хотя мне без разницы, но если ты продолжишь в таком духе, тогда это будет слишком безответственно по отношению к тебе. — … — Разве у тебя в университете нет всяких клубов и вечеринок? Прогуляйся, познакомься с веселыми девушками — это именно то, чем должен заниматься парень твоего возраста. На Хэ Юе не было лица. Се Цинчэн надел пальто, взял ноутбук, посмотрел на юношу и ушел. Человеком, c которым он собирался встретиться, был Чэнь Мань. Тот сперва не сообщил ему, где они увидятся, но позже отправил адрес. Прочитав сообщение, Се Цинчэн потерял дар речи. Оказалось, парень выбрал то же самое место, что и Хэ Юй — ресторан на набережной в Шанхае (Вайтань). Неужели вкусы молодежи так похожи? Се Цинчэн ответил ему: «Давай сходим куда-нибудь еще. Вот сюда. Я тебя приглашаю». История повторялась вновь: радушная дама средних лет с изумлением наблюдала за тем, как этот высокий привлекательный мужчина уже второй раз приходит в ее вегетарианский ресторан в сопровождении молодого и красивого паренька. К тому же на этот раз у него уже был другой любовник*, поэтому здесь и гадать не нужно. Какой же он кобель! Настоящая шлюха! *小白脸 xiǎobáiliǎn — молодой любовник, красавчик, хорошенький, женственный, смазливый, жиголо, альфонс, фаворит, содержанец. Се Цинчэн и не задумывался о том, как все выглядит со стороны, ему просто не нравилось место на набережной, куда любили ходить милующиеся парочки. Он был слишком ленив, чтобы найти какое-то другое заведение. — Вам то же место, что и в прошлый раз, господин? — Да, пожалуйста. — Хорошо. Прошу, сюда. Осторожнее на ступеньках. Мужчины сели в отдельном ложе. Они давно не виделись, а Чэнь Мань, казалось, о чем-то переживал. Се Цинчэн взглянул на него и обнаружил, что состояние юноши даже хуже, чем у него самого. У маленького полицейского появились темные круги под глазами из-за недосыпа, а на подбородке выросла щетина. — Что случилось? — Гэ, — Чэнь Мань заколебался. — Я… Я узнал от дяди Чжэна, что ты недавно расследовал дело, связанное с компанией Хуан Чжилуна. Мужчина был застигнут врасплох и рассердился: — Этот Лао Чжэн… — Не злись. В последнее время я не мог с тобой связаться, поэтому спросил у него, — ответил юноша. — Мне нужно было встретиться с тобой, потому что у меня есть кое-что, что относится к Хуан Чжилуну. Я подумал, что должен тебе рассказать об этом. Услышав его слова, Се Цинчэн замер. — О чем ты? — Недавно… я получил загадочное видео, — Чэнь Мань, казалось, не знал, с чего начать. — Ах, давай я сначала покажу тебе его. Звукоизоляция в ложе не была надежной, поэтому Чэнь Мань дал Се Цинчэну наушники, а затем нажал на кнопку воспроизведения. Сперва экран был просто черный, поэтому можно было увидеть отражение юноши, который держал телефон. Спустя некоторое время, изображение начало мигать, показывая помехи, как в старом телевизоре, а после появилась картинка. На видео была девушка. Она сидела перед камерой, но, несмотря на низкое качество записи, Се Цинчэн смог узнать ее по острому подбородку, красивым глазам и высокому носу. Она… Это была приемная дочь Чужан Чжицяна, местонахождение которой оставалось неизвестным и по сей день! Чжао Сюэ! Се Цинчэн сразу напрягся всем телом и захотел узнать, откуда у Чэнь Маня взялось это видео, однако мужчина сдержался и продолжил смотреть, переводя дыхание. Лицо Чжао Сюэ выглядело слишком бледным и истощенным, практически неузнаваемым. Ее губы были обескровлены, а в глазах отражались паника, волнение и страх. Она очень сильно чего-то боялась. Через несколько секунд девушка заговорила: — Это моя десятая запись. Голос Чжао Сюэ звучал подобно напряженной струне, которую натянули до самой крайности и которая в любой момент могла оборваться. Девушка говорила очень высоко и быстро, словно торопилась. — Я не знаю, какой сегодня день. Меня здесь заперли, поэтому единственное, что я могу делать — записывать видео. Мне удалось спрятать камеру под половицей этого подвала. Если полиция найдет ее, надеюсь, это послужит доказательством в суде и поможет наказать демона. Она, как обычно, сглотнула, когда говорила об этом на камеру. Закончив говорить о своем положении, девушка продолжила: — Место, где я сейчас нахожусь, — это подвал главного офиса телекомпании Хуан Чжилуна. Он здесь устроил настоящую лабораторию, в которой находятся множество пропавших без вести мужчин и женщин, участвующих в биохимических экспериментах. — В предыдущих записях я назвала имена всех людей, которых знаю, надеюсь, в будущем их семьи узнают, что с ними случилось, — Чжао Сюэ замешкалась, когда произнесла: — Я также надеюсь, что мой отец после просмотра этого видео… Что он узнает, где я… Я… Не знаю… будет ли еще возможность встретиться с ним… Она опустила голову вниз, вытирая слезы и сдерживая боль, но затем продолжила: — …Мне страшно давать кому-то еще эту камеру, потому что здесь могут быть предатели, они выдадут нас, чтобы остаться в живых. Я украла камеру и пока что ее никто не обнаружил, иначе они бы уже уничтожили все улики. Я должна сохранить ее, пока еще жива. — Но камера скоро разрядится, у меня нет возможности зарядить ее. Не знаю, когда она перестанет работать, но я постараюсь оставить столько улик, сколько смогу… Сегодня у меня есть новая информация, которую нужно записать… Се Цинчэн не отводил взгляда от экрана. Он слегка наклонился вперед, ожидая, пока Чжао Сюэ продолжит рассказ. Однако в этот момент помехи на записи стали еще хуже и часть видео будто исчезла. Се Цинчэн посмотрел на Чэнь Маня. — Фрагмент видео был вырезан. Я не знаю, что она сказала дальше, поэтому послушай то, что есть. Чжао Сюэ заговорила, в очередной раз опустив голову: — …Здесь держат в неволе очень много людей, особенно молодых девушек. Се Цинчэн понял, что какую-то часть видео перед этим предложением вырезали. Видимо, кто-то не хотел, чтобы эта информация стала достоянием общественности. — Со мной была заперта еще одна девушка. Три дня назад ее забрали на медосмотр, вчера по возвращении утром она была еще жива, у нее на теле не было никаких повреждений, но… Чжао Сюэ выглядела напуганной, на ее лице отразилась ненависть, однако в то же время, все эти эмоции смешались и девушка стала похожа на восковую фигуру. — Но потом я поняла… Нижняя часть ее тела была полностью разорвана… Сначала мне стало очень страшно и плохо, но затем что-то пошло не так… — Эта девушка долгое время находилась взаперти. Пережив такое ужасное насилие, она была очень зла, поскольку не могла сопротивляться, когда с ней это делали. — Проснувшись, я попыталась поговорить с ней, но она будто и не слышала меня и долгое время оставалась в отрешенном состоянии. — Затем ей внезапно стало плохо, у нее пошла кровь из носа, начались судороги, она не переставала кричать… В какой-то момент она просто замертво упала на пол и больше не вставала. Губы Чжао Сюэ задрожали. — Я слышала, как человек, пришедший за ее телом, сказал, что хотя действие «воды повиновения» лечебницы Чэнкан и было эффективным, оно все еще оставалось нестабильным и могло нанести непоправимый ущерб здоровью. Из-за того, что у некоторых людей наблюдалось слишком много тяжелых побочных эффектов, формулу лекарства пришлось менять. Сказав об этом, Чжао Сюэ внезапно замерла, затем оглянулась и показалось, что ее щеки выглядят еще более впалыми, чем прежде. Она была так сильно напугана и истощена, что силуэт ее головы походил на обтянутый кожей череп. — Кажется, кто-то идет, — прошептала она. — Я больше не могу ничего рассказать. Не знаю, будет ли это моя последняя запись, но они говорили, что им нужен другой человек, которого отправят в лечебницу Чэнкан… Здесь у каждого человека есть номер. У моей соседки был двадцать третий, мой — двадцать четыре… Это и в самом деле моя последняя запись, поэтому… На испуганном лице Чжао Сюэ отразилась сильная обида. — Вы… должны отомстить. Не приближайтесь к лечебнице Чэнкан. Они все в сговоре с Хуан Чжилуном, отомстите ему за нас! — Мы будем наблюдать с небес! Через несколько секунд видео оборвалось. Се Цинчэн медленно снял наушники, кончики его пальцев были слегка холодными. Он посмотрел на Чэнь Маня и, наконец, задал интересующий его вопрос: — Чэнь Мань, откуда у тебя это видео? Выражение лица молодого человека сделалось еще бледнее, чем когда он только рассказал о находке, но парень знал, что Се Цинчэн обязательно спросит его об этом, поэтому Чэнь Мань все-таки достал из сумки, которую принес с собой, кассету. На кассете было написано: «Доказательства, запись Чжао Сюэ». Предложение выглядело так, будто его писали от руки. А под этой строкой была еще одна, которую напечатали на принтере и приклеили: «Предназначено для просмотра на старом телевизоре». Чэнь Мань заметил, что Се Цинчэн выглядел также шокировано, как когда впервые посмотрел видеозапись. — Гэ, тебе это показалось знакомым? Разве Се Цинчэн мог не узнать? Почерк явно принадлежал Чэнь Лишэню, старшему брату Чэнь Маня. Чэнь Мань стал бледный, как мел, его глаза покраснели, он не был уверен, но не мог не надеяться. — Се-гэ, это написал мой брат… И тот неизвестный человек, приславший мне видео, на самом деле знал, что у меня дома есть старый телевизор, который сможет воспроизвести кассету. — Итак. тогда, возможно… Этот человек, он может быть моим братом? Голос Чэнь Маня слегка дрожал и звучал напряженно: — Вдруг он еще жив? Может быть, он все еще работает под прикрытием? Автору есть, что сказать: Мини-театр: «Я разочарован в человечестве» Работник ночного клуба на анонимном форуме. Я встретил парочку геев, это так возмутительно. Один мужик был старше другого, мне показалось, что он второму в отцы годится! Отвратительно! Это общество уже ничего не спасет, я разочарован в человечестве! Обслуживающий персонал мотеля на анонимном форуме. Я тоже видел такую пару с большой разницей в возрасте. Той ночью молодой человек и мужчина средних лет заселились в один из номеров. Парень был нетерпелив и взволнован. Он взглянул на меня и даже не дал посмотреть на удостоверение личности. Какой высокомерный! Позже я понял, что они находились в номере всего пару минут, даже полчаса не прошло, как недовольный юноша вышел наружу. Позже тот, что старше, последовал за ним и накинул на него пальто. Боже! Тот парень был так красив, неужели его может удовлетворить такой старик? Он не может задержаться с ним надолго! Вы же не ляжете в постель с кем-то только из-за внешности? Ох, человечество действительно потеряно, я тоже разочарован! Работник ресторана на набережной. Какое совпадение! Я тоже видела пару геев! Ох… Даже не только одну, мужчина приводил с собой разных парней! Не знаю, кто те мальчишки, которые были рядом… Но они оба были в нем заинтересованы. Да, общество действительно потеряно, я разочарована в человечестве! Се Цинчэн находился дома и вдруг чихнул. Хэ Юй подошел к нему сзади и обнял. — Замерз? Я тебя согрею. Мужчине было скучно, поэтому он читал переписки на анонимном онлайн-форуме. Заметив приближение Хэ Юя, он заблокировал экран и сказал: — Я читал одно обсуждение про скрытых геев. Это общество действительно потеряно, я разочарован в человечестве.