История болезни/Медкарта/病案本

Хэ Юй вошел в ванную, затем взял гель для душа, которым пользовался Се Цинчэн, и тотчас же почувствовал неизбежное легкое волнение. Очень приятно пахнет… Именно этот аромат исходил от тела зрелого мужчины. Горячая вода стекала по широкой спине молодого человека, в то время как из-за высокой температуры внутри ванной комнаты запотело матовое стекло душевой кабинки. Хэ Юй растерялся, когда внезапно поверх него обнаружил отпечаток руки — вероятно, Се Цинчэн случайно оставил его, когда мылся, но теперь этот отпечаток стал немного размытым. Разгоряченное сердце юноши пустилось вскачь, тогда как он приложил ладонь на отпечаток. Хэ Юй не мог не сделать этого. Он представил, будто пересекся с Се Цинчэном во времени и пространстве. Молодой человек бы накрыл его влажную ладонь, встав позади него и удерживая руку с красивой татуировкой вокруг его запястья, пока на них лилась горячая вода. Из-за этого он почувствовал безнадежность. — Се Цинчэн, — Хэ Юй тяжело дышал, его голос казался тихим. Открыв глаза, он ощутил слабый, но стойкий аромат геля для душа, и это будто бы вернуло Се Цинчэна в его объятия. Он принимал душ намного дольше, чем обычно. Если бы парень не взглянул на часы, он бы мог остаться там подольше. Собираясь мокрым выйти из ванной комнаты, ему вдруг стало неловко. — С-Се-гэ! Мужчина был занят, но, услышав его крик, он повысил тон, нахмурился и спросил: — Что случилось? — У меня нет полотенца и одежды. Блядь. Се Цинчэн потер лоб, у него не было выбора. — Подожди! Он отправился в спальню, чтобы принести ему сменную одежду и чистое полотенце. Касательно нижнего белья… Все равно, наденет или нет, так или иначе Се Цинчэн на него не посмотрит. Он подошел к двери в уборную и постучался. Хэ Юй открыл. Парень был очень послушный, поскольку не осмеливался показаться мужчине на глаза в неглиже. Он только высунул влажную голову в дверной проем и прошептал: — Спасибо, гэгэ. Юноша спокойно протянул руку, чтобы забрать одежду. Хэ Юй выглядел, как безобидный маленький дракончик, выглянувший из своей пещеры. Се Цинчэн не подозревал, что этот сукин сын только что думал о нем, пока принимал душ. Он передал ему вещи и, надев очки, вновь вернулся к работе за компьютером. Парень оделся, высушил волосы, а затем вышел из ванной комнаты и встал сзади Се Цинчэна. Он обнаружил, что мужчина, кажется, что-то искал в интернете, но поиски были безрезультатны, поэтому юноша спросил: — Гэ, что ты ищешь? — Информацию о компании Хуан Чжилуна. — Тогда ты мог бы попросить меня это сделать, — Хэ Юй пытался уговорить его, поскольку чувствовал вину из-за сегодняшних событий, и решил обратиться к своему прекрасному гэгэ: — Я хакер, мои услуги бесплатны. Прекрасный гэгэ ответил: — Я не нуждаюсь в помощи. Хэ Юй послушно сел рядом и стал наблюдать за тем, как он продолжает поиски, спустя некоторое время, он поинтересовался: — Это то, о чем ты сегодня разговаривал с Чэнь Манем? Се Цинчэну было нечего скрывать от Хэ Юя. И теперь, когда тот спросил об этом, он подумал и рассказал о том, что узнал. — Ты уверен, что видео настоящее? — молодой человек нахмурился после услышанного. — Нет, хотя, на вид той записи более десяти лет, но в этом нет смысла, — Се Цинчэн замешкался, а затем сказал: — Все-таки меня больше интересует «вода повиновения», о которой упомянула Чжао Сюэ, похоже, это какой-то наркотик, который случайно приняла Се Сюэ. Если видео настоящее, компания Хуан Чжилуна на протяжении многих лет использовала эту сыворотку, чтобы контролировать своих артистов. — И в самом деле, пока мы будем расследовать это дело, можем быть уверены, что видео — не подделка. Как только получим немного «воды повиновения», состояние Се Сюэ должно улучшиться, но… — Нам будет угрожать опасность. — Да, но мне интересно, не является ли это видео приманкой? Вдруг нас заманивают в ловушку? Кто на самом деле предоставил эту улику? Когда они вместе брались за решение проблем, между ними возникало необычное безмолвное взаимопонимание. Сперва Хэ Юй опустился на колени рядом с Се Цинчэном, чтобы заглянуть в монитор компьютера, но потом подвинул себе стул и присел, наблюдая за тем, как мужчина ищет информацию о всех, кто работал в компании Хуан Чжилуна. Первое, что бросилось в глаза, так это то, что некоторое интернет-пользователи упомянули, якобы артисты данной развлекательной компании часто и по необъяснимым причинам пропадали после выезда из страны, но Се Цинчэн не очень хорошо умел отслеживать достоверность подобных фактов. Хэ Юй посоветовал ему поискать подробности на различных форумах и проверить имена знаменитостей, которых обсуждали комментаторы, но ему не удалось найти много информации о «воде повиновения». Впервые об этом заговорили в 2002 году, то есть двадцать лет назад. — Гэ, можешь в следующий раз попросить Чэнь Маня, чтобы он передал видео тебе? Я хочу посмотреть. — Хорошо, я скажу ему, чтобы он показал тебе его. — Нет, — сразу запротестовал Хэ Юй. — Почему? — Мне не нравится Чэнь Мань, у нас с ним не получается поладить. Поверь, лучше мне с ним не встречаться. — Он просто покажет тебе видео, ничего такого. Хэ Юй стоял на своем: — Нет, я просто не хочу с ним видеться. Се Цинчэн решил не продолжать этот разговор. Через некоторое время почти наступила полночь. Они уже убедились, что «вода повиновения», о которой говорила Чжао Сюэ, действительно существовала и что в последние годы этот препарат стал для Хуан Чжилуна мощным инструментом для совершения преступлений против многих молодых артистов. — Восемь, девять… где-то в районе десяти. Я пытаюсь придумать, как получить доступ к внутренним данным компании Хуан Чжилуна, — Хэ Юй отвечал Се Цинчэну и печатал информацию о пропавших артистах. На этот раз мужчина заговорил не сразу. Казалось, он о чем-то задумался, его темные брови сошлись на переносице. Оптимизм Хэ Юя внезапно испарился. Прозвучал щелчок. Последний лист вышел из принтера. Се Цинчэн все еще был погружен в свои мысли, когда с улицы внезапно донесся шум, который походил на звук гитары и студенческий гомон. Услышав это, Хэ Юй поднял руку и посмотрел на время. Уже было 23:55, поэтому юноша перевел взгляд на мужчину. Тот почувствовал себя тревожно из-за внезапного шума, поэтому встал и направился на балкон, чтобы подойти к окну. — Не может быть, опять? Хэ Юй последовал за ним и осторожно спросил: — Что «опять»? — Кто-то из студентов снова решил публично признаться в своих чувствах. Все преподаватели наблюдают подобное более десяти раз за семестр. Даже не знаю, какому мудаку пришло в голову делать это под окнами общежития. — … Се Цинчэн вышел посмотреть. Они не знали, кто готовился признаться. На земле расставили свечи в форме сердца, огонь которых мерцал на ветру, в то время как музыканты пели серенады. Полночь — это не такое уж и позднее время для медшколы, многие студенты только возвращались со своих вечерних занятий и останавливались неподалеку, чтобы понаблюдать за развернувшейся сценой. В общежитии для преподавателей также находилось много молодых учителей, которые еще не легли спать, поэтому они с интересом выглядывали из окон на улицу. — Как романтично… — Кто это? Кто-то признается в любви? — Где главные виновники торжества? Почему здесь одни музыканты? Некоторые студенты не могли не поинтересоваться у них о том, кто же собрался признаваться в чувствах. — Не знаем, клиент сделал заказ анонимно. Ах, точно… Парень достал телефон и заглянул в переписку с загадочным заказчиком, затем он откашлялся и, дождавшись, пока его товарищи закончат песню, взял микрофон, чтобы продолжить свою работу. Подняв голову, молодой человек выкрикнул: — Песня «My heart will go on» — подарок господина Хэ его госпоже Роуз на день рождения. Счастливого дня рождения, Роуз. Се Цинчэн закрыл окно и угрюмо промолвил: — Эти студенты становятся все более и более невежественными. Они пускают деньги на ветер. Стоило ему обернуться, как он неожиданно столкнулся с Хэ Юем, вдруг который оказался очень близко. Мужчина не знал, когда тот успел подойти. — Ты… Юноша опустил взгляд и взял Се Цинчэна за руку: — Прости, гэгэ, кажется, тебе не понравилось. Се Цинчэн потерял дар речи и некоторое время не знал, что сказать, пока до него, наконец, не дошло. Он был слегка удивлен, ему даже хотелось ударить Хэ Юя, однако внешне мужчина оставался спокоен. Молодой человек видел, что Се Цинчэн вполне равнодушен к его выходке, его состояние ничем не отличалось от обычного. В этот момент за окном хлопнул фейерверк. В небо поднялись несколько золотых искр и рассыпались. В Хучжоу не запрещали взрывать фейерверки, это выглядело очень романтично. Свет отразился в глазах Хэ Юя. — Но я… Я долго к этому готовился, поэтому мне очень хотелось быть с тобой, чтобы провести этот вечер вместе. — Гэ, с днем рождения. Се Цинчэн выбрал самый нейтральный ответ среди множества резких: — …С тобой все в порядке? Мой день рождения не сегодня. Хэ Юй прижался своим лбом к его лбу, когда за окном балкона расцветали огни фейерверка. Никто не знал, кому он предназначался, но собравшиеся студенты испускали вздохи от такого прекрасного вида. — Верно, но я говорю о том дне, когда ты в тринадцать лет победил смерть и вернулся домой. Се Цинчэн замер. — Я специально поговорил с тетей Ли. Даже если она не знала, через что тебе довелось пройти, вспомни тот день, когда тебя выписали из больницы после автокатастрофы. Никто не знает, что ты тогда пережил, но я всегда буду хранить это в своем сердце. Никто не поприветствовал тебя, когда ты вернулся, но я хочу… Я хочу, чтобы ты знал, несмотря на то, что Цинь Цыяня больше нет в твоей жизни, я полностью тебя понимаю. — Гэ, — Се Цинчэн не знал, то ли это звуки взрывающихся фейерверков были слишком громкими, то ли голос Хэ Юя слишком смягчился, когда он прижался своим лбом к его и взял за руку. — Этот день рождения можем праздновать только мы вдвоем. Я знаю, что нас ждет много трудностей, нераскрытых дел и опасностей, но, как видишь, снаружи все еще есть прекрасный фейерверк… и у тебя все еще есть я. — Не вини меня за то, что я хожу за тобой и не даю тебе покоя… Просто мне страшно, что ты забыл о том дне, и я очень хочу тебе сказать… — …Се Цинчэн, двадцать лет назад, спасибо за то, что ты был достаточно сильным и все выдержал, потому что это дало мне возможность встретиться с тобой. — … Се Цинчэн еще никогда в своей жизни не сталкивался с таким абсурдом. Однако Хэ Юй, несомненно, был искренен и заботлив, когда произносил свою речь. Мужчина не мог злиться на него. Его не слишком заботили собственные страдания. Он долгое время был тем, кто не боялся боли. Юноша сделал это, чтобы облегчить его шрамы, которые достались ему двадцать лет назад, но Се Цинчэн чувствовал, что в этом нет необходимости. Даже если и так, он не придает этому большого значения. В тот момент у него возникло одно не очень приятное ощущение — не по отношению к себе, а по отношению к Хэ Юю. Внезапно он почувствовал жалость. И это чувство было намного тяжелее, чем когда-то к Ли Жоцю. Она добивалась его и это сделало Се Цинчэна посмешищем для всех его коллег в больнице, он не мог этого терпеть и решил согласиться на ее ухаживания, но что насчет Хэ Юя? Хэ Юй мужчина, он не понимал, какой смысл во всем этом. Потому что его действия никогда не принесут желаемого результата. Се Цинчэн уже дал ему ясный ответ, но юноша все еще упрямился. Он действовал, словно спортсмен, который знал, что занял последнее место и проиграл, но настаивал на том, чтобы добраться до финиша. Мужчина чувствовал нехватку воздуха из-за этой наивной привязанности. — Ты… Его беспомощный вздох показался Хэ Юю нежным. Молодежь не нужно было убеждать, ведь они способны убедить самих себя. Хэ Юй услышал «ты», а когда увидел, что в его ответе нет упрека, его глаза вдруг загорелись и он вспотевшими ладонями крепко сжал руки Се Цинчэна. — Так тебе понравился мой сюрприз? — … Мужчина не хотел нести бред. Ему не двенадцать, конечно ему это не понравилось. В то же время снаружи раздался еще один хлопок, а ночное небо засияло золотом. Он заглянул Хэ Юю в глаза и увидел, что в них отражается его собственная фигура. Юноша смотрел на него с ожиданием ответа. Се Цинчэн знал этого мальчишку более десяти лет, он редко видел блеск в глазах изнуренного болезнью ребенка. Его спокойное, каменное сердце неожиданно пропустило удар. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что это чувство зовется жалостью. Парень держал его за руки и был так взволнован, будто вот-вот получит результаты важного экзамена. — Се Цинчэн, тебе нравится? — … Конечно, не нравится. Только детям бы понравилось. Но было кое-что странное, после его вопроса, он не мог негативно дать негативный ответ. Неужели это правда — когда становишься старше, твое сердце смягчается? Се Цинчэн отвернулся, не желая ранить искренность Хэ Юя. Юноша смутился, покраснел и повернул голову в сторону, его глаза загорелись еще ярче. — Тебе правда нравится? — … — Правда? — … — Гэ, я очень рад. — … Все почти закончилось. Се Цинчэн обернулся и просто собирался закончить разговор. Но вокруг вдруг потемнело. Хэ Юй с радостью подошел к нему ближе, опустил голову и накрыл его губы своими. Оказалось, он уже был готов сделать это. Столкнувшись с невероятной самоуверенностью юноши, Се Цинчэн какое-то время не мог ничего произнести. Черт, ему было немного жаль Хэ Юя. Тот явно вел себя слишком самонадеянно, однако поцелуй уже случился. Он не был грубым, казалось, мужчине не нужно было сопротивляться, иначе он бы признал, что не смог справиться с этим студентом. Хэ Юй стоял на балконе и держал Се Цинчэна за руки. Он прикрыл глаза, склонил голову и нежно коснулся его губ. Между ними редко случались спокойные поцелуи, несмотря на то, что для юноши это действие было односторонним, ведь мужчина не ответил ему. Но тогда Хэ Юй, казалось, что-то понял. Он почувствовал, что тот, кого он целовал, уже не был таким холодным, как раньше. Се Цинчэн ощущался, как слегка прохладная вода, он был таким же равнодушным, но, по крайней мере, теперь мог затечь в его сердце. Он не знал, было ли это иллюзией, но влага будто бы коснулась его ресниц. На глаза молодого человека навернулись слезы, когда он посмотрел на Се Цинчэна с небольшого расстояния. Хэ Юй боялся, что тот заметит, и хотел защитить свою гордость, поэтому вновь закрыл глаза и углубил поцелуй. На этот раз он действовал настойчивее и сильнее, пытаясь найти то, что могло бы удовлетворить желания его сердца. Хэ Юй хотел отдать Се Цинчэну все, что было в его теле, чтобы он продолжил жить, ощущая себя полноценным человеком. Его любовь была безумна. Его любовь была нежна. Его любовь была мучительна. Во время поцелуя он вдруг почувствовал, как у него заболело сердце. Хэ Юй осознавал, что Се Цинчэн принес ему много радости, но он никогда не хотел что-то принимать от него. Он не знал, было ли это милосердием или же жестокостью. Одна третья доза лекарства — это яд. Се Цинчэн не осознавал, что используя себя в качестве лечебного средства, он достигнет его костей*, и начнет разрушать душу. *鹤顶红 hèdǐnghóng — красная макушка головы журавля (будто бы ядовита). Полюбив его до безумия, Хэ Юй позволил яду проникнуть в свою кровь и бесконтрольно распространиться по всему телу. — Се-гэ. Поцелуй оборвался, но их дыхание все еще не восстановилось. Адамово яблоко Хэ Юя перекатилось, когда он посмотрел на Се Цинчэна уже не влажными, но покрасневшими глазами. Но это тоже было неплохо, поскольку его чувства можно было назвать «желанием», а не «болью». — Се-гэ, — он вновь позвал его, смотря на него и обводя взглядом сначала его нос, а затем губы. Юноша не мог этого вынести, искушение росло, он опустил голову и опять поцеловал его, а затем позвал еще раз: — Се-гэ. Он действительно очень его хотел. Особенно, когда Се Цинчэн равнодушно заявлял ему: «На самом деле, я не нравлюсь тебе. Ты мне тоже не нравишься. Между нами разница тринадцать лет. Это неправильно». Такие ответы еще больше заставляли Хэ Юя взять этого мужчину строгих правил и прижать к кровати, стулу или подоконнику, а затем дать ему понять, что он ошибается. Пронырливый Хэ Юй долго размышлял об этом, прежде чем торжественно заявить: «Я буду как следует ухаживать за тобой». Он был глуп и не мог проглотить свои слова, у него только оставалась возможность соблазнить Се Цинчэна, чтобы повторить все, что случилось в канун Нового года. Казалось, сейчас самое время для этого, поэтому он притворялся послушным. — Се-гэ, если тебе понравилось, тогда я очень рад. Ты можешь поцеловать меня, чтобы поблагодарить за сюрприз? Я не стану доставлять тебе проблем. Если бы Се Цинчэн это сделал, он бы проявил инициативу. Его пытались сбить с пути и соблазнить. Мужчина, естественно, не испытывал искушения, но он чувствовал, что Хэ Юй напоминал ему большую собаку, которая лежит на полу и катается из стороны в сторону. Ее шерсть щекотала ему нос, заставляя отстраняться. Какое-то время ему это показалось даже забавным. — Се-гэ, Се-гэ, Се… — Сколько раз я говорил! Осторожнее с огнем! Кто запускает фейерверки, чтобы признаться в любви? Мог бы начаться пожар! — внезапно снизу послышался крик. Оказалось, пришел охранник общежития, чтобы всех разогнать. Сотрудники безопасности не поощряли подобное поведение, представляющее скрытую угрозу безопасности кампуса. Сперва мужчина взял ведро с водой, чтобы потушить все свечи, а затем гневно закричал: — Кто это сделал? А? Какой поганец это устроил? — Дядя, мы тоже не знаем! — один из студентов подал голос. — Как это не знаете? Где тот человек, который хотел признаться? — голос охранника звучал сердито. — Кто вас нанял? Это возмутительно! Три года назад пожарная безопасность вообще не обсуждалась на уроках, да? Кто он, черт возьми?! — Дядя, не переживайте. Мы действительно не в курсе. Нас попросили здесь выступить, я договаривался о встрече в интернете. Никто еще не пришел, может, это шутка, — ответил лидер музыкальной группы. — Да, наверное, это ошибка. Охранник стиснул челюсти: — Уходите! Все уходите! Уже двенадцать часов, а вы все еще играете? Давайте, проваливайте! — Ах, но нам еще нужно сыграть пару песен из заказа, — ответил музыкант. — Разве вы не говорили, что тот человек не пришел?! — Брат, мы добросовестные люди. Если клиент платит нам, мы должны завершить выступление, независимо от того, пришел он или нет. Дядя, не сердитесь, присядьте, послушайте песню. — Не буду я ничего слушать! Уходите! Внизу становилось шумно, зеваки с интересом наблюдали за происходящим. Се Цинчэн холодно отступил. — Смотри, это все из-за тебя. — Несколько дней назад кто-то из студентов устроил признание прямо на спортивной площадке, почему же все из-за меня? — Уже поздно, а ты расставил свечи под окнами общежития и устроил концерт. — Разве кто-то спит? — Пусть музыканты уйдут. Хэ Юю пришлось с мрачным лицом зайти в переписку и попрощаться с группой. После нескольких сообщений парни остановились. Се Цинчэн закурил, он встал у окна и наблюдал за тем, как толпа постепенно расходится. Охранник ушел последний. Прежде чем покинуть двор общежития, он заметил в окне мужчину с сигаретой. — Прошу прощения, профессор Се, я потревожил ваш сон, — извинился он. — …Ничего страшного. Когда все ушли, вокруг воцарилась тишина. Се Цинчэн посмотрел на Хэ Юя, который угрюмо сидел за обеденным столом. — Повеселился? — … — Ты слишком незрелый. — … — Завтра тайно купи охраннику фруктов за то, что он наведет порядок во дворе. Хэ Юй разозлился. — Фруктов? Я куплю ему лезвия! Мужчина взглянул на него, как на ребенка, после чего развернулся с сигаретой в руке. — Вот так ты ухаживал за девушкой, которая тебе нравилась? Юноша ничего не мог поделать, когда услышал о своем темном прошлом. — Можешь не напоминать об этом? Се Цинчэн стряхнул пепел и хотел сказать: «Неудивительно, что у тебя ничего не получилось». Однако, тщательно все обдумав, он понял, что слишком устал и поэтому снова затянулся, а затем промолвил: — Иди отдыхать. Хэ Юй оперся на стол и какое-то время буравил его взглядом. Он внезапно выдернул сигарету изо рта Се Цинчэна. — Хватит курить. После этого молодой человек заявил: — Нет, я хочу поделиться с тобой тем, что будет только для нас двоих. — В этом нет необходимости, я не в настроении… Прежде чем продолжить, юноша обернулся и достал торт из бумажного пакета, который он принес с собой. У Се Цинчэна была психологическая травма из-за лакомств, приготовленных руками Хэ Юя. Тогда он уже съел пирожки в Неверленде, получив в подарок аллергию, поэтому мужчина хотел отказаться, но вдруг удивился, когда заметил название кондитерской: «Рубин». Автору есть, что сказать: Мини-театр под названием «Разрыв поколений между учителем и учеником» Самое ненавистное для Се Цинчэна событие в кампусе: Признание со свечами. Способ Хэ Юя признаться Се Цинчэну: Признание со свечами. То, чего Се Цинчэн никогда не поймет во время ухаживаний: Серенады под окнами общежития. То, что Хэ Юй считает самым романтичным во время ухаживаний: Взять гитару и исполнить песню о любви под окном возлюбленного. Се Цинчэн (замер). Пусть Се Сюэ накажет тебя. Хэ Юй. QAQ