История болезни/Медкарта/病案本

Хэ Юй использовал губительную кровь на нем всего несколько раз. Это случалось так редко, что Се Цинчэн начал забывать, что у юноши есть такие острые клыки и когти. — Хэ Юй, ты… — Я говорил тебе прекратить приносить себя в жертву. Ты меня не послушал. Ты вынудил меня. Теперь мне остаётся только заставить тебя подчиниться мне, Се Цинчэн, — тихо промолвил Хэ Юй. — Ступай. Он не собирался больше спорить с ним, но, увидев его взгляд, остановился и добавил: — Не переживай, я жертвую собой не потому, что люблю тебя. А потому, что у меня и так нет особого желания жить… Мне нечего терять. — Ты только что сказал Чэнь Маню, что если с ним что-то случится, его родители будут страдать. А как же ты? Неужели Се Сюэ не будет убита горем? Молодой человек слегка усмехнулся, его улыбка была полна гордости и холода, совсем не похожа на улыбку человека, идущего на смерть. — Со мной всё иначе. — … — Если умру я, никто не станет горевать. — … — Ты же разумный человек, можешь все просчитать наперед, тебе ведь известно, что я стану наименьшей жертвой в этой ситуации. — Уходи, Се Цинчэн, не стоит совершать ошибку. Сказав это, юноша нажал на аварийный рычаг на панели управления. Мужчина был подавлен силой губительной крови, боль терзала его душу и тело, слова Хэ Юя словно невидимыми нитями проникали в самое нутро, окутывая кости и суставы, подчиняя своей воле. Он мог только следовать указаниям молодого человека и шаг за шагом подниматься по опустившейся лестнице. Жаркий пот пропитал спину Се Цинчэна, он хотел оглянуться, но на этот раз Хэ Юй передал довольно много крови, а его приказ был непоколебим. Мужчина не смог сразу освободиться от контроля юноши, который стоял на месте и смотрел, как он поднимается наверх к Чэнь Маню. Хэ Юй не был великодушен, он не хотел, чтобы Се Цинчэн остался с Чэнь Манем. Даже умерев, парень желал, чтобы он всю жизнь провел только с ним одним. Стоило ему подумать о том, что у Чэнь Маня появится возможность поцеловать эти холодные, как лед ранней весной, губы, или что кто-то другой увидит Се Цинчэна таким прекрасным в постели, как Хэ Юй тут же испытал невероятную ревность и был готов затащить Чэнь Маня обратно в ад. Поэтому он был холоден с ним и сказал, что Се Цинчэн никогда его не полюбит. Се Цинчэн — натурал. Он никогда не полюбит мужчину. Эти слова стали шипами, вонзёнными в сердце Хэ Юя, одна мысль о них причиняла боль. Но тогда он понял, что эти шипы не бесполезны, по крайней мере, после его смерти они сделают жизнь Чэнь Маня невыносимой. Хэ Юй был уверен, что Чэнь Мань не выдержит этих мучений и сдастся. За всю свою жизнь человек испытывает ограниченное количество чувств, которые делятся между родителями, детьми, братьями, друзьями и… возлюбленными. Чэнь Мань вырос в обществе с общепринятыми моральными нормами, и сколько бы сильных эмоций он не испытывал к Се Цинчэну, это всё равно будет лишь часть его чувств. С Хэ Юем всё иначе. У Хэ Юя есть только Се Цинчэн. Всё, что у него есть в жизни, все его чувства сосредоточены только на нем. Поэтому, если Чэнь Мань не сможет сойтись с ним, он будет страдать. А если Хэ Юй потеряет Се Цинчэна, он умрёт. — Иди, — юноша еще раз обратился к силе губительной крови. — Уходи отсюда. — И потом… — Хэ Юй словно собирался наложить чары на всю оставшуюся жизнь Се Цинчэна. — Забудь обо мне. Его последние слова вызвали у мужчины такое возмущение, что он в одно мгновение освободился от оков губительной крови. Се Цинчэн закашлялся, его чёрные брови поднялись в гневе, тело задрожало, и он резко развернулся! Взгляд Хэ Юя потемнел, и он хотел ещё раз усилить действие своего приказа, но в этот момент откуда-то сверху послышался жуткий скрип. Парень поднял голову и увидел горящую балку! Дерево обуглилось и было готово рухнуть, и как только Хэ Юй заметил это… Балка с треском упала вниз… Раздался громкий удар! — Хэ Юй! Не обращая внимания на ужасную боль, словно тысяча невидимых нитей разрывались в его плоти, Се Цинчэн полностью освободился от контроля губительной крови и бросился на Хэ Юя. Бах! Се Цинчэн сбил Хэ Юя с ног, когда горящий стройматериал посыпался с потолка. Это произошло в считанные секунды, мужчины покатились в угол, и обугленная балка, к счастью, не задела их, но она ударилась о пол, а стальные прутья, находившееся внутри, разлетелись во все стороны. Один из них попал в спину Се Цинчэна. Тот застонал и начал кашлять кровью. Хэ Юй не ожидал, что всё выйдет из-под контроля. Он быстро потянулся к лицу мужчины: — Се Цинчэн, ты… как ты… Се Цинчэн ударил его по щеке настолько сильно, что у Хэ Юя зазвенело в ушах. — Какого чёрта ты несёшь! «Забудь обо мне» — ты что, пересмотрел сериалов?! Вставай, мать твою! Его губы запачкались в крови, на щеках была грязь, а на лбу выступил холодный пот от усилиий, которые он приложил, чтобы освободиться от давления губительной крови. Однако Се Цинчэн по-прежнему настаивал на своем — он схватил Хэ Юя за воротник и поднял его. Его спина была сильно повреждена как раз в области лёгких, и при каждом движении боль простреливала все тело, из-за чего лицо мужчины бледнело, а дыхание затруднялось, когда он заходился в новом приступе кашля. Видя, как Се Цинчэн продолжает защищать его, Хэ Юй не мог сдержать слёз. Он крепко обнял его, и, почти рыдая, прошептал: — Се Цинчэн… ты… почему ты так… ты ведь не любишь меня… ты так ненавидишь меня… почему… Мужчина ткнул в его лоб пальцем: — Хватит болтать. Поднимайся. Я буду держать аварийный рычаг. Быстро! — Я не уйду. — Если ты уйдёшь, я найду другой выход. Если нет, мы застрянем здесь вместе! Времени почти не осталось, ты правда хочешь спорить со мной?! — Се Цинчэн угрожал Хэ Юю так же, как и Чэнь Маню. На кону были их жизни. Он всегда отличался решительностью, никто из младших не мог устоять перед его упорством. Но Хэ Юй был исключением. Парень смотрел на покрытое ссадинами лицо Се Цинчэна, окруженное светом пламени. Дышать становилось труднее, их одежда уже потрепалась. — Если я уйду, что ты будешь делать? Ты просто пожертвуешь собой! Огонь отражался на лице Хэ Юя, придавая ему яркость. Его взгляд был полон страсти, решимости, нежности и безумия. — Если не уйдёшь, я тоже не уйду. Се Цинчэн, я говорил тебе тогда, что не боюсь смерти. — Если умрешь, у меня в этом мире никого не останется. Я не знаю, сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты поверил. Ты небезразличен мне. Я не могу без тебя. Я могу потерять жизнь, но не хочу потерять тебя. — Се Цинчэн. Если умирать, то вместе, я не оставлю тебя. Мужчина смотрел на Хэ Юя, слушал его эмоциональное признание, а его сердце неистово колотилось. Эти слова о безумной любви… касались самых уязвимых мест в сердце мужчины. Больше всего он не выносил слов: «Я не могу без тебя». Попав в аварию в средней школе, его жизнь держалась на привязанности Се Сюэ. Когда он терпел бесконечную боль во время лечения, то часто вспоминал похороны родителей, на которых его младшая сестра ещё не понимала, что такое смерть, она послушно смотрела, как Се Пин и Чжоу Муин провожают в последний путь, не проявляя сильных эмоций. Она всё ещё не понимала, в чем заключается «смерть». Через несколько часов, когда они с Се Сюэ пошли забрать «родителей» домой, сотрудники, наконец, вынесли две урны с прахом. Девочка стояла на месте и не хотела уходить. Она ошеломленно спросила: — А где мама и папа? Се Цинчэн, сдерживая боль, сказал ей, что это они и есть. Этот ещё тёплый прах, который вскоре остынет, их разбитые кости, некоторые из которых остались почти целыми… Это были их родители, которые когда-то смеялись, обнимали их и защищали. Ему потребовалось много времени, чтобы объяснить Се Сюэ, что их мама и папа ушли. В конце концов, девочка что-то поняла, поскольку её глаза наполнились слезами. Она внезапно испугалась, заплакала и схватила брата за руку, а затем бросилась в его объятия. — Гэ, ты тоже однажды уйдешь? Я не хочу! Я не могу без тебя, гэ, — она продолжала кричать. — Я не могу без гэгэ! Гэ, не уходи! Гэ, будь в безопасности! Не оставляй меня! Плач Се Сюэ стал словно заклинанием, выгравированным на сердце Се Цинчэна. Позже, даже будучи практически живым мертвецом, этот звук мог разбудить его и заставить вернуться из глубин ада обратно в апрельскую жизнь*. *四月人间 sìyuè rénjiān — существует стихотворение китайской писательницы и поэтессы Линь Хуэйинь «你是人间的四月天» («Ты — апрельский день среди людей»). «Апрель» здесь как метафора к пышущей энергией жизни, когда наступает весна и просыпается любовь. Именно эти слова призвали его покинуть преисподнюю: «Я не могу без тебя». Они заставляли его чувствовать, что, несмотря на то, что он был искалечен, кто-то всё ещё нуждался в нём. Он всё ещё был полезен. У него… все еще была цель. Но вот уже долгое время он не слышал этих настолько искренних слов. По мере взросления, у Се Сюэ появились свое мнение. Она хоть и уважала брата, но считала, что он слишком сильно её контролирует и чрезмерно строг с ней. Её привычная фраза «я не могу без тебя, гэ» изменилась на «я сама могу решить, что делать». Се Цинчэн понимал, что она права, но ему было трудно отпустить её. Однако, подобно цветам, отношения между людьми похожи на цикл цветения и увядания. Цветок, листья и плод не могут существовать на одном стебле одновременно. Он постепенно научился отпускать и понимал, что ему пора уйти из её жизни. Это изношенное тело, казалось, выполнило большую часть своей задачи. Никто теперь так настойчиво не нуждался в нём. Старый плюшевый медведь, подлатавший сам себя и вернувшийся к нуждающемуся в нем человеку, больше не был чем-то незаменимым, чем-то, что обязательно должно было остаться в этом мире. Пока покрытый сажей и ссадинами Хэ Юй не промолвил: «Я не могу без тебя, гэ». Се Цинчэн ощутил, как-то заветное, почти потускневшее заклинание на его сердце вновь крепко-накрепко ухватилось за новую жизнь. Хэ Юй не позволял этой важной для его дыхания мантры исчезнуть. Глядя на измождённого и истерзанного в душе Се Цинчэна, юноша сказал: — Я не уйду. Пламя потрескивало, заключая этот договор в огненное заклинание. Они стояли в самом его центре, юноша обнимал мужчину. Своей жизнью он говорил Се Цинчэну: «Ты — единственный*». *唯一 wéiyī — единственный, неповторимый, уникальный; «Се Цинчэн». «Ты — единственный». «Я готов доказать это своей жизнью и смертью, что мои слова искренни, я не лгу». «Я готов жить и умереть с тобой, без сожалений». Се Цинчэн молчал. Эта никому ненужная старая игрушка просто безмолвно смотрела на Хэ Юя. И затем, возможно, молодому человеку лишь показалось… Глаза Се Цинчэна, обычно холодные и безжалостные, которые могли лишь иногда стать немного затуманенными в момент глубокой страсти, слегка покраснели. Мужчина внезапно закрыл глаза, его голос стал низким и хриплым, невозможно было определить его эмоции: — Хэ Юй… Парень, кашляя, поднял руку, чтобы пригладить прядь волос на лбу мужчины. — Се Цинчэн, если ты не уйдёшь, я тоже не уйду. Я уже много раз делил с тобой жизнь и смерть, и сегодня — не исключение. Я говорил, что каждую секунду буду любить и защищать тебя. Я сдержал своё слово. — … Хэ Юй обнял его. — Я сдержал своё слово, перестань думать, что я молод и неопытен, не говори, что я заблуждаюсь в своих чувствах. Я люблю тебя, ты мне нравишься, ты мне нужен… и я умру вместе с тобой. Мое обещание не нарушено, — вопреки всему, у Хэ Юя перехватило дыхание, словно от большой обиды. Его голос дрожал: — Се Цинчэн… я… я не нарушил своего обещания! Мужчина почувствовал, как некое сильное чувство, наконец, пробудилось от безумной любви этого человека, и его руки охватил легкий трепет. — Хэ Юй… Дым уплотнялся, и им становилось всё труднее дышать. Хэ Юй начал ощущать головокружение, но продолжал говорить: — Се Цинчэн… если после смерти есть жизнь, помни — я никогда не буду против того, что ты старше или, что ты уже был женат… Правда, если в конце пути нас ждет другой мир, ты останешься со мной? Вдруг… вдруг мы снова оживем… Пойдешь со мной на свидание? — … — У тебя… у тебя никогда не было нормальных отношений, верно?.. Я очень хорош в этом… Тебе обязательно… тебе обязательно понравится… Мы будем вместе, я сделаю тебя счастливым… я… Молодой человек зашелся в кашле. Все вокруг нагрелось, казалось, воздух начал идти волнами. Хэ Юй хотел продолжать, ему не хватало кислорода. Именно в этот момент, из жалости, одиночества или из-за нежности, которую они испытали после множества раз, столкнувшись с бедами, или, может быть, из-за той эмоции, которая только что пробудилась в сердце Се Цинчэна. Он внезапно запустил свои длинные пальцы в черные волосы Хэ Юя. Затуманенный взгляд юноши встретился с глазами мужчины. И тогда… Се Цинчэн наклонился, закрыл глаза и впервые, не будучи в постели, сам проявил инициативу и искренне поцеловал Хэ Юя в губы! Парень моментально сжал его рубашку, ощутив нечто большее, чем удушье от отравленного дымом воздуха. Все его тело задрожало, он не мог поверить своим глазам. Се Цинчэн… поцеловал его? Се Цинчэн действительно поцеловал его?.. Пальцы Хэ Юя дрожали, он был хорош в поцелуях, но в этот момент стал словно деревянный, как марионетка на нитях, которую нужно было заставить двигаться. Он почувствовал, что что-то теплое на своей щеке, словно капля дождя. Но здесь его быть не могло. Через некоторое время юноша понял, что это его слезы. Хэ Юй пришел в себя и начал целовать в ответ, в то время как его слезы даже затронули Се Цинчэна, упав ему на плечо. Мужчина впервые схватил его за волосы… Он не знал, почему делал это с такой силой, с таким искренним чувством, с таким теплым и страстным поцелуем, но именно в этот момент, это было то, что он хотел сделать. Се Цинчэн взял весь свой жизненный опыт, неудачи, страдания, всё, что они пережили вместе, и вложил в этот поцелуй. Бах! Еще один кусок металла расплавился, оторвался и упал с потолка. Мужчина прижал Хэ Юя к стене, удерживая его в углу. — Се Цинчэн… Он успокаивающе погладил его по голове. Все вокруг становилось слишком нечетким, но он ответил: — Все в порядке, Хэ Юй, все будет хорошо. Я здесь. За их спинами раздавался грохот, когда металлические обломки летели вниз. Се Цинчэн обнял его, защищая и закрывая ему обзор на происходящее рукой, и их лбы соприкоснулись. — Не бойся… — Я здесь. — Я с тобой. Я не могу заставить тебя уйти, я понял, что это твой выбор. И мой выбор — быть рядом с тобой до конца. Это все, что я могу тебе предложить… Хэ Юй… Ресницы юноши дрожали под его ладонью, Се Цинчэн почувствовал, что его кожа повлажнела. Еще один кусок металла обрушился на пол, на этот раз прямо на пульт управления, разбив его на куски, как лед под давлением. Се Цинчэн на мгновение замер, смотря на разбитый экран. Он вдруг кое-что осознал. — Подожди! Мужчина опустил руку, которой прикрывал глаза Хэ Юя. — Что такое… Се Цинчэн смотрел на разбитый экран, его глаза засияли, и он сказал: — …Раздевайся, скорее. Хэ Юй был сбит с толку.