Тонущие в бездне

Курительные салоны всех трех классов кипели на всю катушку и испускали густой, непроницаемый пар, словно чайник Розэ. Они всегда были полны, обычно и мужчинами, и женщинами, а сегодня, в день прибытия и сразу же отправления из Ирландии, салоны и вовсе кишел всякими людишками, начиная аристократами и заканчивая бедняжками-беженцами. Помните, как ребята пытались отгадать, где Чонгук валяет дурака? Кто-то упомянул как раз курительную комнату, и этот вариант, как ни странно, был верен, несмотря на то, что Юнги и Тэхена с ним не было. Последние прохлаждались в своих богатеньких салонах и курили богатенькие сигары, а Чонгук, с недавнего времени полюбивший средний класс, сейчас преспокойно наблюдал за дракой каких-то алкашей в курительной комнате 2 класса. Бармен, маленький, щуплый человечек лет 35, выскочил из-за стойки и метнулся к виновникам шума, дабы их разъединить. — Поганая ты сволочь, посмей, посмей только тронуть мою жену! — прогремел один из мужчин, отходя от обидчика. — Хьюго, Шон, успокойтесь, пожалуйста! — Кому нужна твоя мерзкая шлюшка, идиот. Хьюго, не сдержавшись, ударом почти снес Шону лицо. Из носа последнего хлынула кровь, он громко чертыхнулся и крепко взялся за рану, после чего и вовсе ушел на палубу. Чонгук успел еще на самую начальную стычку двух этих джентельменов, которая, в конце концов, и породила эту разруху. Вглядевшись в молодое лицо Хью, отныне обрамленное большими шрамами и кровоподтеками, он тяжело вздохнул. Вот, во что может превратиться человек, если же задеть его за живое. И все же Чонгук его уважал. Даже очень, пусть он даже не голубь мира. А другой же, Шон, приятными чертами лица и молодыми годами не отличался. Это был крупный, до ужаса высокий и зрелый мужчина с оскаленным лицом и глазами, полными ненавистью. Не успел Чонгук и дальше провести свое расследование, как вдруг в комнату вбежала симпатичная девушка в не менее красивом, пусть и потрепанном платье. Она бросилась на шею Хью и громко разрыдалась, коря его за непредусмотрительность и глупость. Но муж, крепко обнимая свою любимую жену, лишь ласково приговаривал слова нежности и прощения, целуя ее и не обращая внимания на свои раны. Вскоре, когда пара удалилась, зал взорвался аплодисментами и криками восхищения этим пареньком, так храбро вступившимся за честь своей любимой. Чонгук мягко улыбался вслед влюбленным, пока не заметил некую особу, облаченную в черную мантию с капюшоном, устроившуюся рядом с ним на диване. Парень одарил ее изучающим взглядом, после чего провозгласил: — До чего же сильна любовь, а? — Ох, сэр, вы даже не представляете, каковы мощь и сила любви! Они так необъятны, что поражают и восхищают, а сейчас мы с вами лицезрели сцену, подтверждающую мои слова. — Но казалось бы, что это всего лишь глупые, сами себе навязанные чувства. Я не слишком верю в любовь, хоть и часто вижу ее перед своими глазами. Это, скорее, лишь симпатия или больная привязанность. Настоящих чувств, подобных этому, мне еще не приходилось видеть. — Любовь ведь может быть разной. Сестринской, братской, родительской, дружеской… Ее-то уж можно ощутить на своей же шкуре. В большинстве случаев. — Да, здесь вы правы, мисс Манобан. — Черт! Что меня выдало? — Считайте, что все, — засмеялся Чонгук, увидев, как обиженная Лиса убирает капюшон. — А вообще перчатки. Вы бы их сменили, быть может, я бы вас и не узнал. Взглянув на свои элегантные черные перчатки с металлической эмблемой Chanel, девушка улыбнулась. — Вам не в певцы надо было поддаваться, а в детективы. Держу пари, вы стали бы отличным Шерлоком Холмсом. — Я просто запомнил их со вчерашнего вечера. Чудесный аксессуар, мисс! — Благодарю. Можете просто Лалиса или Лиса. Мы, все-таки, не в Англии с ее холодными манерами, и англичанами даже не являемся. — Тогда просто Чонгук, тоже не переношу этого официоза. Лиса вынула из своей микроскопической сумки позолоченный портсигар. — О, так вы все-таки курите? — Иногда. — Давно ли? — С 15 лет. Это, конечно, плохо и все дела, но на тот момент курение представлялось мне чем-то изысканным. Тем более, что тогда, что сейчас, женщины и мужчины только и делают, что выпускают пар изо рта. Я решила, что не стану исключением, да и случай удобный был: родители уехали, а я осталась наедине с папиными сигаретами, — таиландка усмехнулась, затягиваясь и выпуская струю пара. — Что предпочитаете курить? — О, мне по душе обычные сигары, но дорогие, другие даже не пробовала. Увы, у меня очень продажная душа, которая жаждет лишь роскоши и богатства. А вы курите на постоянной основе? — Дымлю как паровоз. — Ваши друзья знают об этом? — Они думают, что я делаю это лишь редко, но это далеко не так. У нас не все курят, только Юнги и Тэ. Остальным больше по душе здоровый образ жизни. — Я люблю здоровый образ жизни. — Я тоже. Они переглянулись и расхохотались. — Пора бросать курить, Чонгук. Наши головы затуманены дымом. — И алкоголем, — не успела Лиса возразить ему, как вдруг Чон схватил ее за руку и повел к центру комнаты. Заиграли мягкие, приятные звуки новой песни. «Can’t take my eyes off you» заполнила все помещение, отдаваясь даже в самом далеком уголку. You’re just too good to be true Can’t take my eyes off of you You’d be like Heaven to touch I wanna hold you so much… Лиса и Чонгук крепко прижались к друг другу и медленно вальсировали под ритмичные хлопки леди и джентельменов. — Лиса. Девушка подняла большие карие глаза на улыбающегося Чонгука. — Да? — Я не могу отвести от тебя глаз. Лиса тихо хихикнула и снова уткнулась в плечо парня. Чонгук прокрутил в голове воспоминания того самого дня, когда они только встретились. Какой любезной и приятной была она тогда при встрече, и какой безбашенной девчонкой оказалась. В ней таился не потухающий огонёк, который мог зажигать и отжигать по полной. Это невероятная, может, с виду и хрупкая, но сильная женщина, которой ничто не помешает добиться своего и быть счастливой. И делать других счастливыми и радостными при виде этой веселой девушки. Она была тем человеком, который притягивал к себе магнитом. И с которым хотелось быть сутки напролёт. Лиса сильнее сжала крепкую мужскую руку и вспомнила, как открылась этому человеку и поведала о самом сокровенном. И ей было ни чуточки не жаль, хоть они и знакомы от силы два дня. Какая, к черту, разница? Это ведь просто невероятно интересный человек, в обществе которого чувствуешь себя так комфортно и расслабленно, что хочется лишь общаться с ним каждые сутки. Он мог радоваться и плясать, шутить и веселиться, в общем, делать все, чего требует душа. Он близок ей как никто другой. И за это можно его полюбить, пусть даже и незнакомца. Хотя… Можно ли назвать человека, которому ты готов открыться со всех сторон, незнакомцем? Музыка ускорилась. Хлопки, свист и голоса людей в баре стали громче и ритмичнее. — Кажется, все на нас смотрят. Они ловко отдалились, держась за руки, и снова примкнули к друг другу. I love you, baby And if it's quite alright I need you, baby To warm the lonely night I love you, baby Trust in me when I say Oh, pretty baby Don't bring me down, I pray Oh, pretty baby Now that I've found you, stay And let me love you, baby Let me love you. Чонгук взглянул в сторону окон, чей вид открывался на пустую палубу и улыбнулся. — Тебе не кажется, что здесь неимоверно душно? — Как точно подмечено. Ещё крепче схватившись за руки, они убежали к выходу, прямиком к холодному морскому воздуху. Аплодисменты и возгласы остались позади. И вот, они уже в центре палубы, танцуют обнявшись друг с другом. Ледяные порывы ветра заставляли их кожу покрываться мурашками. Или это не из-за ветра? Она была для него самым интересным на свете человеком. Он был для неё самым интересным на свете человеком. Они могли рассказать друг другу уйму историй и обсуждать их часами, танцевать польку глубокой ночью и просто быть самим собой. Вчера они были незнакомцами, а сегодня уже как родными. Они ощущали себя максимально комфортно и любили друг друга за это. И как только начался припев, Лиса внезапно прижалась пухлыми губами к губам Чонгука. Парень страстно и отрывисто поцеловал ее, крепко сжав руки на тончайшей талии. — Черт подери, кажется, я тебя люблю. — Это вполне взаимно, мой милый друг, — улыбнулась Лиса и со всей пылкостью поцеловала его ещё раз. Oh, pretty baby Don't bring me down, I pray Oh, pretty baby Now that I've found you, stay… А музыка все играла и играла, но этой парочке, целующейся на борту Титаника глубокой ночью, было не до неё.