Тонущие в бездне

— Ну все, я пошла. — Хорошо повеселиться, Розочка! — подруги отправили Розэ воздушный поцелуй, а сами продолжили болтать. Джису все поглядывала на настенные позолоченные часы, и когда они пробили 20:55, она встала и сказала: — Так, девочки, у меня встреча. Оставляю вас вдвоем. — Куда ты? — нахмурилась Дженни. — Лиса, у тебя найдутся какие-нибудь юбки к моему верху? — Конечно, я тебе сейчас принесу. Как только Лиса удалилась из каюты, Дженни бросила вопросительный взгляд на сестру: — И где же ответ на мой вопрос? — Иду гулять. — На корабле? — усмехнулась старшая сестра. — Снова будешь шататься с тем мальчишкой? — Ты мне не мамочка, Дженни. — Я хочу знать, где искать тебя с твоим голубком. — Пока что я в состоянии добираться из одного пункта в другой. — Не забывай, кто из нас старший, дорогуша. Тут уже терпение Джису лопнуло, и она зло воскликнула: — Знаешь, меня это уже бесит. Я взрослый человек, а за мной следят как за годовалым ребенком. Я имею полное право гулять где угодно и с кем угодно, поэтому оставь свои притязания и приступы гиперопеки при себе. — Не смей повышать на меня голос. Можешь орать на своего недопевца сколько хочешь, но на меня — нет. — О боже, какой же невыносимой ты стала после смерти мамы. Дженни яростно впилась пальцами в мягкую обивку кресла, да так, что костяшки пальцев побелели. — Потому что вся ее ответственность теперь на мне. Я — это она в каком-то смысле. — Ты никогда не будешь такой, как мама. Принцесса яростно хлопнула дверью и вышла из каюты под полный презрения взгляд сестры. — О, Джи, я нашла тебе тут немного платьев. Сначала я искала юбки, но нашла потрясающие платья, которые тебе точно не подойдут, — Лиса как раз только выходила из своих комнат. — Спасибо, Лис. Можем примерить их у тебя? — Хорошо. После недолгих размышлений выбор Джису остановился на вишневом платье с белым подъюбником и кружевными манжетами. Девушка восхищенно посмотрела на себя в зеркало, любуясь идеально сидящим на фигуре тканям. Черные смоляные волосы Лиса собрала в милый пучок, а на ногах красовались туфли на небольшом каблуке. — О боже, Джису, это платье просто создано для тебя. Бери его насовсем. — Что? Насовсем? — Ну да. На самом деле, на мне выглядит не очень, так что я его практически не носила. А тебе оно идеально подходит! Так что бери, возражений не хочу и не буду слышать. — Спасибо, милая. Джису чмокнула подругу в щеку на прощание и ушла, предвкушая скорую встречу с Джином. ————————————— Дженни все так же сидела в кресле, испепеляя своим взглядом пол в комнате. «Чертова девчонка, нет бы хоть раз в жизни меня послушать. Если она будет проводить много времени с тем пареньком, хорошим это не кончится. Джису увивает за ним, как собачонка!». Она тяжело вздохнула и закрыла глаза. Будучи несколько раз покинутой и разочарованной в существовании истинной любви, Дженни с усмешкой и презрением относилась к пылкости подобного рода. Список тех джентельменов (если я имею право называть их таким образом), сумевших уничтожить веру и наивность девушки ещё в далекой юности был необъятным. Джису не влюблялась в каждого встречного, как делала это Дженни. Да, Дженни была поистину самым доверчивым, наивным и влюбчивым существом. Она не верила в предательства и ложь, поэтому любила, любила без конца, ожидая взаимный всплеск страсти. Но, видимо, жизнь ее не научила абсолютно ничему, ведь она снова влюблялась по уши и пьянела от этой зависимости. Дженни думала, что это любовь. Взаимная, трепещущая, пылкая любовь. Но это было привязанностью. Обычной, никчемной привязанностью, которая уничтожала ее с каждым днём, забирала всю ее былую веру в хорошее. Это происходило до тех пор, пока не стало ее семьи. Королева Мин, бабушка Дженни и Джису, была поистине величайшей женщиной. Угрозы сыпались с каждой стороны, но она стойко занимала свою позицию в политике и всегда руководствовалась решениями Империи. Отношения с Японией становились все напряженнее. Корея лишилась юридических прав, было очевидно, что вскоре скоро страна превратится в японскую колонию. Мин застряла в политической неразберихе, но она всегда находила время для любимых внучек. Они могли часами играть с бабушкой, придумывать собственные сказки и разыгрывать небольшие пьесы. Дженни до сих пор помнит, где они хранили свою книжечку с историями. Уже потрепанную, старую, но такую любимую. Каждый рисунок в ней был сделан вручную, каждая страничка пропитана чудесами и сказочными героями. И они все были безумно счастливы, ведь рядом с ним один из самых родных и любимых людей — бабушка. И все бы было хорошо. Пока однажды не убили королеву. Японцы пробрались в спальню Мин и убили ее. Джису и Дженни тогда спали, но Дженни, услышав крики мамы, побежала в покои бабушки. Их мама встала на защиту своей свекрови, но ее грубо оттолкнули, и в сердце королевы вонзили меч. Дженни было всего 7 лет, и она помнила абсолютно все детали того ужасного октябрьского утра. Тот уют, который привносила бабушка в жизнь своих внучек, был прекрасен и невероятно нежен. Теперь они не могут сыграть пьесу как в былые времена, не могут придумывать невероятные сказки, не могут вновь услышать нежный голос бабушки. Для Дженни бабушка была более особенным человеком, нежели для Джису, хотя они обе обожали Мин. Часть Дженни разбилась и увы, теперь ее уже никогда не восстановишь. Спустя 9 лет погибла мама девочек, императрица Сунмёнхё. Дженни отчётливо помнила тот день, когда они с Джису смеялись и дурачились в своей комнате, но вдруг послышались выстрелы и пронзительные женские крики. Они побежали на крики, сердце ушло в пятки. Дженни никогда так стремительно не бежала. В тот момент они буквально не жили. Мольбы за жизнь дорогой и милой мамы были самыми сильными и яростными за всю жизнь девушек. Но когда они пришли в спальню матери, обнаружили лишь ее тело, изуродованное выстрелами. Выстрелами из японских пистолетов. Их отец, император Сунджон, после смерти любимой жены не мог прийти в себя и закрылся от мира, покорно ожидая своей кончины. А Япония тем временем оккупировала Корею. Дженни с самого детства была умна не по годам, а Джису, появившаяся на свет через год после рождения сестры, была невероятно активным ребенком. Активным и любопытным. Девочек скрывали от людских глаз, никто, абсолютно никто не знал о существовании детей императора Сунджона. Кроме обитателей дворца, конечно же, с которых взяли вечную клятву. Если бы тайна раскрылась, Джису и Дженни убрали бы так же, как и уберут в будущем Королеву Мин и Сунмёнхё. Родители опасались за жизнь своих детей и будущее Кореи, посему и было принято в строгой тайне и неведении растить и воспитывать девочек. Жизнь корейской принцессы была неимоверно тяжела и сложна, ведь с самого детства Джису и Дженни окружали ряды учителей и воспитателей, которые прививали им ненужные знания. Когда няни исчезали, они из наследниц престола превращались в беззаботных маленьких девочек, которые могли играть сутки напролёт. Они никогда не выходили за пределы дворца вот уже на протяжении 20 лет. Джису мечтала всем сердцем побывать в Европе, а Дженни наоборот, грезила о США. Они увидели мир лишь тогда, когда пришлось бежать из родного дома. Первая любовь постигла Дженни в 12-летнем возрасте, когда один мальчик, с виду ее ровесник, устроился во дворец на должность слуги. Хотя, им пользовались просто как мальчиком на побегушках. Дженни поняла, что влюбилась в него лишь спустя несколько недель, и в глубине души знала, что это бессмысленная трата времени — таскаться за слугой. Но она любила этого мальчика, любила эти темно-каштановые кучерявые волосы, топорщащие в разные стороны. Он постоянно ерошил их, когда был обеспокоен чем-то. Она любила его глубокие карие глаза, временами искрящиеся от любопытства. Дженни не представляла свою жизнь без его присутствия, поэтому пыталась видеть его каждый день. Может, кто-то скажет, что вряд ли она влюбилась. Может, это всего лишь больная привязанность? И зависимость. Зависимость как от наркотика. Так или иначе, оказалось, что мальчишка воровал драгоценности у императорской семьи, поэтому вскоре его казнили, перед этим сразив молодого парня пытками. Дженни рыдала, швырялась вещами в разные стороны, умоляла не убивать «любовь всей ее жизни», но император был непреклонен. Она еще влюблялась множество раз, и каждый раз часть ее сердца разбивал один человек за другим, пока однажды его не растоптали в пух и прах. Вся ее детская наивность, милая доверчивость и чарующая улыбка исчезли. Она стала в разы серьезнее, умнее и увереннее в себе самой. Но если бы не Джису… Если бы не Джису, Дженни стала бы хладнокровным и бесчувственным человеком, ведь она была совсем близка к этому. Единственное, что осталось у нее — это сестра. Дженни всегда оберегала ее, но после гибели матери эта опека стала сильнее, впоследствии чего девушки постоянно ссорились. Джису любила сестру и с одной стороны могла понять превращение этой милой девчушки в строгую мать, но с другой ненавидела эти преследования и заботу как о ребенке. Однако Дженни любила сестру больше чем что-либо еще на этом свете, она была готова перерезать себе горло, лишь бы Джису была жива и счастлива. Ее улыбка была самым настоящим счастьем для Дженни. Если кто-нибудь посмеет отобрать у нее последнего человека, которого она любит всем сердцем, ее жизнь просто расколется напополам. Дженни очень часто снится один кошмар, где у Джису вырастают ангельские крылья, и она исчезает из ее жизни с улыбкой и слезами на лице. Дженни готова убить любого человека, который посмеет нанести ее сестре вред. Она знает, что если не станет Джису — она просто не переживет. Сбросится из окна, застрелится, перережет вены, да что угодно, ведь стоит лишь Джису исчезнуть — исчезнет и сам смысл жизни Дженни. Она бы с легкостью покончила жизнь самоубийством еще 8 лет назад, но она жива, и лишь благодаря Джису. Дженни еще раз прокрутила в голове все эти мысли о сестре, воспоминания из детства и прижала холодные ладони к щекам. Слезы градом покатились из ее лучистых глаз, и они еще долго не останавливались, ведь когда заканчивалась одна истерика, начиналась другая… ———————————————— Джин стоял у кафе Parisien и ждал свою спутницу. Они договорились встретиться тут и поболтать за чашкой чая. Спустя несколько минут пришла запыхавшаяся Джису. — Прошу прощения за опоздание, мистер Ким. — О, все в порядке. Выглядите сногсшибательно, мисс Смит. — Благодарю. Джин мило улыбнулся, взял Джису под руку и повел ее во французское кафе. Как только они уселись за столик и сделали заказ, парень тихо спросил: — Мисс Смит… Возможно, это прозвучит странно, но могу ли я называть вас просто по имени? Я понимаю, что мы с вами знакомы всего пару дней, но вы мне стали очень дороги за это время. Если вы откажетесь, я пойму, не переживайте. — Но только если и я смогу называть вас Джином! — хихикнула Джису, сглаживая складки на вишневом платье. — О боже, — облегченно выдохнул Джин и засмеялся. — Я думал, что вы назовете меня сумасшедшим. — Наверное, мы все-таки и есть сумасшедшие. Мы знакомы всего двое суток, но какая разница? Главное, что нам комфортно в обществе друг друга. — В самом деле… Шарлотта, мне нужно сказать вам кое-что важное. Он замялся, опустив взгляд на пол и сжимая руки в кулаки. — Я. — Ваши десерты и напитки, сэр и мэм, — внезапно появившаяся официантка с подносом еды аккуратно переложила заказ на стол. — Спасибо. Джису была готова со зверским аппетитом наброситься на свой чай и малиновый бланманже, но придержала себя в руках. — Так что же вы хотели сказать мне? — Хм…ничего, забудьте. Скажу как-нибудь в другой раз. — Но другого раза ведь может и не быть, Джин. — Ну, я постараюсь найти подходящий момент, — улыбнулся парень. — Все в порядке? Вы грустны и печальны, что-то случилось? — Нет-нет, все нормально. Просто поссорилась с сестрой. — Оу, понятно. Джису неловко отвела взгляд на свой десерт, и в ее голове пронеслись моменты недавней ссоры. — Знаете, Шарлотта, ссоры с любимым человеком — это так или иначе неприятно. Но если же причина не столь масштабна, не нужно раздувать из мухи слона. Тогда и бессмысленных ссор не будет. А если причина важна для вас обоих, то следует разобраться и поставить все точки над i. Подумайте над этим. Да, это очевидно, но иногда люди забывают о самом логичном и простом, — Джин пожал плечами и по-дружески сжал ладонь девушки. — Не хочется лезть в чужую семью, но постарайтесь помириться. Будет легче вам обеим. — Спасибо, Джин. В эти два слова Джису вложила неимоверно много любви и благодарности, одарив своего друга ослепительной улыбкой.