Азирис

***

      Кэндфаер переговорил с Твайлайт, и дал ей понять, что не сможет посещать уроки так регулярно, как это было раньше. Молодой жеребец заверил директрису о том, что в скором времени, дисциплина о посещении занятий возобновится, но пока, он лишь попросил разрешение, изредка посещать занятия, в целях срочного технического занятия по восстановлению своего карта, о котором Галлус уже многим успел рассказать.       Диалог с директором школы дружбы не был долгим. Твайлайт быстро подалась заверенности со стороны своего студента, для себя подметив его умения разговора, и убеждения.       После разговора, Кэндфаер покинул кабинет директора, и направился в сторону кабинета профессора Эпплджек, где сейчас будут проходить уроки. Завтрашним утром он отправится обратно в Грифонстоун, и мысли о восстановлении своего новообретённого карта, не покидали его голову.       Молодой пони сконцентрированно прошёл все занятия, которые были запланированы на этот день, всеми силами стараясь не показывать профессорам своё отставание от темы, чтобы не разочаровывать их, и не класть начало затруднений своих планов.       Во время очередной перемены, молодой единорог встретился с Оцелией, молодой девушкой Чейнджлинга, которая пожалуй тут была единственным чейнджлингом среди пони. - Привет Оцелия, ты не видела Галлуса? - Поприветствовав, сразу поинтересовался пони.       - Вообще-то, я не видела его уже весь день. - Ответила девушка, с неким беспокойством глядя на жеребца. - Что-то произошло? -       - Нет, всё нормально. - Успокоил её пони. - Просто у меня с ним имеются тайны, которые нужно обсудить. - Протянул Кэндфаер.       Оцелия о себе была любопытной особой, поэтому она не сдержала себя, чтобы поинтересоваться. - Что вы скрываете? -       Молодой единорог прихмурив брови, уставился на неё. - Цели, это тайна. - Коротко протянул жеребец.       - Да ладно тебе, я просто спросила. - Расстроенно протянула девушка.       Кэндфаер издал протяжный выдох. Для него уже не являлось тайной то, что Цели каким-то образом неровно дышит к нему. Для него это была загадка, поскольку такого ещё не где не было видано, чтобы чейнджлинг, влюблялся в пони, когда ещё совсем не давно, пони для них были не чем наче как просто едой. - Ты ведь не отстанешь от меня, так? - Протянул жеребец, подманив девушку за собой, и направляясь вперёд по коридору.       Оцелия отрицательно помотала головой, шагая перед жеребцом.       - Ладно, в общем мы с Галлусом, нашли новый гоночный карт, и возможно, теперь я снова заимел возможность поучаствовать на больших гонках. - Жеребец говорил неспеша. - Сейчас карт в Грифонстоуне, и он нуждается в починке, поэтому я буду ездить туда, я рассчитываю восстановить его до гонок. -       Оцелия всё выслушала внимательно. - Ммм, понятно, ты хочешь снова разбиться, да? - В какой-то степени, Оцелия переживала за этого пони, поскольку в прошлый раз он лишь чудом остался цел, когда его крайний карт разбился.       - Оцелия, послушай, гонки моя страсть, и я хотел бы завершить начатое. - Не грубо, но настойчиво проговорил пони.       Кэндфаер проводил Оцелию до столовой, где присев за стол напротив друг друга, они заказали обеды, попутно ведя диалог. - Цели, что с тобой? мне кажется что ты сейчас превратишься в черепашку и спрячешься, что-то случилось? - Поинтересовался жеребец, не понимая поведения слегка влюблённой девушки.       - Всё в порядке, если бы ты был чейнджлингом, ты бы точно почувствовал это. - Тонко намекнула Оцелия, сумев не только избежать ненужных слов, но и осмелиться не пойти в отказ.       Намёк был понятен, Кэндфаер как всегда сохранял своё фирменное спокойствие, настолько не прогибаемое, что даже новость о влюблённом в него чейнджлинге, не заставила его подать острых эмоций. - Ясно, кажется кто-то влюбился, ну и как давно? - Стараясь не напугать её, спросил пони.       - Нууу. - Девушка испытывала явное смущение, когда речь зашла о тех подробностях, которые она сторонилась.       - Судя по всему давно. - Закончил за неё жеребец, поглощая свой обед.       - Прости. - Еле слышно послышался голосок.       - Не извиняйся, за такое в принципе извиняться не положено. - Сказав это, жеребец поднял взгляд на неё. - Послушай, если ты хочешь, то мы можем послезавтра вечером встретиться, как-то всё не вовремя обернулось. - Предложил идею жеребец, продумывая свои планы.       - Полагаю дела? - Спросила Оцелия.       - Да, и не только, скоро гонки. - Напомнил Кэнд.       - Оуу, и как я могла забыть о них. - Оцелия не сильно любила гонки, особенно после того как в последний раз Кэндфаер чуть не разбился. Для неё это было ужасное зрелище.       - Не переживай, всё будет хорошо. - На сей раз жеребец позволил себе улыбнуться, ясно давая понять, что он одобряет её чувства.       - Я понимаю что это странно. - Подметила Оцелия. - Чейнджлинг и пони, но...я правда ничего не могу с этим поделать. - Пожаловалась девушка, понимая то, настолько это всё притянуто за уши.       Теперь, когда постепенно раскрываются всевозможные подробности, а так-же то что всё налаживается, Кэндфаер мог ощутить себя по настоящему счастливым жеребцом. С одной стороны он заполучил новый гоночный карт, пусть разваленный и в худшем состоянии, но почить его он точно сможет. Так-же, на него запала девушка, красивая, очаровательная, милая, застенчивая и скромная, один лишь факт может смутить многих, она чейнджлинг, и если бы этот факт не был настолько корыстным для многих, возможно всё было бы крайне идеально. Впереди нужно соблюдать осторожность, и тогда может быть всё будет ещё лучше чем сейчас, или-же наоборот хуже. Но когда это Кэнфаера смущали насмешки? да никогда.

***

      Пораньше отпросившись от уроков дружбы, Кэндфаер сел на поезд, и поехал в Грифонстоун, в надежде поскорее начать ремонт своего гоночного карта. Сидя в вагоне, по дороге к своей цели, он прокручивал в голове мысли о новой упавшей на него приятной вести, по поводу Оцелии. Как так могло случиться, что девушка все эти недели скрывала от него свои чувства? возможно так-же как и то, насколько хорошо она умеет превращаться, у чейнджлингов это видимо в природе.       Дорога казалась бесконечно длинной, но с другой стороны, время летело быстро, во всяком случае, безмятежное окружение и успокаивающий вид из окна, хорошо утишали беспокойство.       В Грифонстоуне, дедушка Граф принял Кэндфаера с безмятежным безразличием, типа "тут припарковано твоё ржавое корыто с гайками, явился? заходи разбирайся, но про оплату не забудь." Молодой единорог оказался на заднем дворе дома дедушки Графа, как раз там где он оставил свой гоночный карт, накрытый плёнкой, а вокруг, были уже без какого либо лоска, но всё же годные части металлолома и цельных деталей, которые вполне можно использовать для ремонта.       Кэндфаер принялся за работу. Первые минуты были тяжелыми, а первый час так и вовсе заставил его вспотеть так, что можно было утонуть, но работа стала налаживаться, во всяком случае, выходящие части карта, вполне послушно выпрямлялись, а те что не выпрямлялись, спокойно отваливались для дальнейшей замены, работа была начата, но впереди её ещё полно.       Дедушка Граф, в силу своего возраста, страдает явной головной болью, которую провоцирует шум. Он явно не догадывался о том что его ждёт, когда брал деньги, и разрешил пони копаться среди металла. Каждый лязг железа, отдавался в голове грифона режущей болью. Поначалу он пытался не слушать этого, однако, терпение постепенно лопалось, да и к тому же, Граф не упускал возможности, как следует поиздеваться над пони, который так или иначе, был ненавистен для него.       Дедушка Граф спустился на первый этаж своего скромного жилища, и выйдя через заднюю дверь, он оказался на своей свалке металлолома, а на фоне больших гор железа, он увидал фигуру Кэндфаера, и потрёпанного гоночного карта. Грифон подошёл к нему, и своим строгим выражением лица дал понять, что разговор, или же замечание будет строгим. - Послушай малой, я конечно разрешил тебе припарковать свою бандуру здесь за соответствующую плату, но что что-то я не припомню того, чтобы разрешал тебе потрошить мою свалку. -       Выслушав это замечание, Кэндфаер прижал одно ухо к голове. - Да ладно вам дедуля Граф, тут ведь и так всё просто лежит и ржавеет. -       - Но-но. - Умолкнул его старик, указывая пальцем. - Ты тут не дерзи мне, понял? я тебе сказал, и ты обязан слушаться, я тут главный. - Так-же строго указал старик.       Молодой жеребец, слегка стиснул зубы от раздражение, но противиться не стал. - Ну, может сможем как-то договориться? только денег у меня больше нет, я отдал вам последнее. - Подметил единорог.       - С этого и надо было начинать малой. - Остановил его грифон. - Хмм, думаю сможем, раз тебе это так необходимо. - Он указал на гоночный карт, который совсем немного, меньше половины, но уже выглядел более приятно, благодаря умелым копытам Кэндфаера, и здешним возможностям для починки. - Ты жеребец как я вижу удивительно трудолюбив, да и копыта из правильного места растут. - Внезапно похвалил его грифон.       - К чему вы клоните? - Поинтересовался пони.       - Включи мозги, я позволю тебе потрошить тут всё, в обмен на твои услуги. - Граф поставил условие. - Раз ты такой умелый, то будешь поддерживать чистоту в моём доме. -       Услышав это, молодой единорог возмутился, но дабы не нарываться на неприятности, возмущения он не стал показывать. - То есть... -       - Там всё просто, полить цветы, вынести мусор, протереть полы, прибраться, понимаешь? - Граф явно осознавал, что разговаривает не с глупцом, поэтому чтобы не перегибать палку, или не потерять те услуги которые он пытается добиться, он добавил взамен кое-что действительно стоящее. - В обмен на это, можешь воспользоваться моей второй спальней, не важно чья она, просто можешь и всё, ну так что? -       Взвесив все "за и против" молодой жеребец не стал тамить раздражительного и сварливого грифона. - Ну ладно, хорошо, согласен. -       - Вот и правильно, я всегда знал что ты не такой дурак каким кажешься. - Нахально подметил грифон. - В общем ты понял, я пойду в город, а ты, если не хочешь ночевать в этой колымаге сегодня ночью, наведи дома порядок, и комната твоя. - Сказав это, грифон не дожидаясь ответа поставил точку, и улетел в сторону города.       Кэндфаер в недоумении копытом почесал свой весок. Пожав плечами, он вернулся к работе. Выпрямляя при помощи прихваченных инструментов блоки и листы металла, он постепенно подготавливал их к ремонту своего гоночного карта, при этом радуясь, что теперь у него появилось какое не-какое жильё. - Прибраться дома? ну ладно старик, я сделаю это, но однажды мой карт отомстит тебе за меня. - Насмехаясь, с нотками сарказма, но без ярости протянул единорог.       Вечером того-же дня, когда норма ремонта была закончена, Кэндфаер как и было поставлено условие, прибрался в доме. Это оказалось не трудно, поскольку самая главная основа уборки, это выкинуть те или иные части предметов, такие как сломанные стулья, и прочая утварь, на ту самую часть свалки бытовых мусорных частей. Вымыв свои копыта, и кое как приведя себя в порядок, отмывшись от машинного масла, и мазков ржавчины, жеребец посетил комнату, которую по договору занимал. Она оказалась достаточно маленькой, но просторной, как раз для пони одиночки, такого как он, сейчас он надеялся только на самого себя.       Молодой жеребец прилёг на кровать, и вытянувшись во весь рост, положил свои копыта под голову, начав размышлять.       Все эти дела. В скором времени будут гонки, и он как раз успевал чинить свой карт вовремя, слава Селестии, что Граф согласился отдать не только участок, но и материалы, даже если это просто груда мусора. Трудолюбивый жеребец с золотыми копытами, мог всё себе позволить. Его так-же терзали мысли про Галлуса, про учёбу в школе Твайлайт, уроки которых он уже пропустил, свои блокноты, которые он вернул но не пользуется. Но его главные мысли были об Оцелии. Девушка чейнджлинг призналась ему в симпатии, на тот момент он не показал ярких эмоций, скрыв их в себе. Он лишь втихаря стал размышлять об этом. Нормально это или нет? что скажут другие, видя пару которая состоит из пони и чейнджлинга, во всяком случае, тамить её он не собирался, либо теперь, либо никогда. самое главное, быть осторожным, и знать риски. " Когда вернусь в школу, я обязательно поговорю с Оцелией. - Произнёс в мыслях молодой жеребец, и перевернулся на другой бок.