Когда идёт снег

Утро следующего дня, а именно понедельника, выдалось совершенно необычно. Шаста разбудили около двенадцати и попытались растормошить за плечо. Недовольно жмурясь от слепящего света из окна, парень повернулся лицом к стене, не желая выслушивать недовольные выкрики Серёжи. Но почему отвернувшись на бок, стена оказалась с другой стороны, а голос Матвиенко так сильно похож на голос Арсения Сергеевича? Доброе утро, Антон Шастун. —понедельник, 4:50 Арсу не спалось. Он ворочался на постели из стороны в сторону и не мог сомкнуть глаз. Что-то препятствовало его засыпанию, хотя бы минутному успокоению души. Отчасти причина этому лежала в соседней комнате и мирно сопела на диване. Арсений достал телефон. Арсений. 4:56 —Привет. Ты не спишь? Михаил. 4:57 —Нет, не сплю. А ты чего бодрствуешь? Арсений. 4:57 —Там долгая история, может, как-нибудь расскажу. Михаил. 4:57 —Думаю, сейчас есть достаточно времени для этого? Арсений. 4:59 —В общем, пришёл на репетиторство один парень, я потом в магаз пошёл после урока, и мы в лифте застряли. Короче, он сейчас у меня на диване спит. Далеко ему, видите ли, ехать. Михаил. 5:01 —У тебя же с ним ничего не было? Арсений. 5:02 —Ну почему ты сразу об этом? Михаил. 5:02 —Но у тебя же завтра работа? Что ты с ним делать будешь? Арсений. 5:03 —Как что, домой утром отправлю. Михаил. 5:04 —Ладно, я думаю, тебе лучше лечь спать. Мы с Кириллом завтра привезем товар, будь готов к разгрузке. Надеюсь, в этот раз мы справимся без того стрёмного типа) Арсений. 5:04 —Мечтай. Он теперь там работает. Михаил. 5:06 —Ну что за бред, Арс? Ты можешь с ним что-то сделать? Ты итак сутки напролет в кафе, дома теперь ещё какой-то пацан, нам даже времени уединиться нет( Арсений. 5:06 —Я придумаю что-нибудь. У нас обоих напряжённый день. Думаю, лучше лечь спать. Михаил. 5:08 —Спокойной ночи, лапушка :) Арсений. 5:09 —Я же просил, Миш. Михаил. 5:09 —Извини. Арсений. 5:09 —И тебе спокойной ночи. Арсений Сергеевич был не в лучшем расположении духа, но после короткой переписки с любовником камень на душе немного ослабил своё давление. До шести утра репетитор все ещё не мог сомкнуть глаз. Но тяжёлые веки и изнуряющий труд взяли свое, и мужчина мирно засопел в подушку, совершенно не надеясь увидеть сны. —понедельник. 12:03 По не очень уютной квартире в одних трусах бегал заспанный мужчина. Он то и дело подбегал к шкафу, пытаясь найти что-нибудь из одежды или выключить кипящий на плите чайник. В последнюю минуту он вспомнил про уже, как казалось, смотрящего седьмой сон Шаста. Он начал сильно трясти парня за плечо и, пытаясь растормошить его, параллельно кричал что-то на ухо. Скорчив максимально недовольную рожу, Антон повернулся на другой бок и скомкано простонал. Через долю секунды он подскочил и уселся на диван, согнув колени и протирая слипшиеся глаза руками. Приходя в чувство, он без фокуса на объекте наблюдал за репетитором и пытался понять, что конкретно происходит. Выходило с трудом. —Немедленно собирайся, мы проспали!,—мужчина бросил в руки Шасту его одежду со стула и вылетел из комнаты. —Куда?,—спросонья голос Антона был басист и очень груб, что придавало ему свою эстетику. После этой фразы в животе так же скоро влетевшего обратно в зал Арса что-то ёкнуло. Быстро так, словно искромётная пуля. Когда током прошибает, например, от долгожданного вердикта или чего-то супер красивого, например звука перехода на видео. —Я на работу, а ты в универ,—он схватил ключи от машины с небольшого комода и продолжил уже в коридоре,—Меня Паша сто процентов убьет, от него 16 пропущенных! —Можно я сегодня никуда не пойду?,—Антон закрыл лицо руками и упал обратно на диван. —Конечно же нет, я не могу оставить на тебя квартиру. Вдруг ты что-то украдешь?,—мужчина задержался в дверях, ухватившись рукой за дверной косяк. —Ну Арсений Сергеевич,—простонал Шаст,—Объясните, зачем мне что-то у вас красть? —Да что угодно, ты же бедный студент!,—его голос стал твёрже и судя по интонации он нахмурился. —Не надо мне тут, я между прочим работаю,—возмутился Антон. —Но ты все ещё не получил ни одной копейки!,—послышалось откуда-то из коридора. —Ну и что, скоро получу вообще-то!,—довольно тихо сказал Антон. Абсолютно никакие уговоры не способны были пробить Арсения, поэтому уже через пятнадцать минут парень стоял около парадной двери и переминался с ноги на ногу от холода. Изо рта клубился пар, а морозный воздух разъедал легкие. Чёртов снег в ноябре. Сам по себе Шаст был совершенно не щепетилен, так что опоздания его вообще не смущали. Ехать за три пизды в универ на оставшиеся несколько часов учебы для него было бессмысленно, так что уже через несколько мыслей "хочу жрать" и "ну почему мы не в фильме", Антон сидел у себя на кровати в общежитии. Возвращаться в пустую комнату было очень неуютно. Сережи категорически не хватало. И кстати, на счёт фильма. Шастуна часто терзала мысль, что если бы про них с Арсением Сергеевичем снимали фильм, то возможно он, как доброжелательный и неравнодушный учитель точно оставил бы его у себя в квартире. А потом бы все так закрутилось... На самом деле в фильмах всё гораздо проще. Тебе не нужно импровизировать, ведь сценарий итак уже прописан. Если конец хороший, то что бы ты не сделал, развязка будет étrangement bon . Там понять суть гораздо легче, чем в реальной жизни. И выбор не особо большой. В большинстве случаев в кино куча клише, так что действовать по ним проще простого. Но много кто в реальной жизни не любит стереотипы и некоторые даже пытаются бороться с ними. Поэтому много кто наверное хотел бы быть частью оригинального сюжета киноленты. Так ведь проще, верно? Через мгновение после этих скрупулёзных мыслей дверь в комнату заскрипела и внутри уже показался Дима. Он только очень грустным взглядом посмотрел на соседа и сел напротив него. —Антон, нам надо поговорить,—эти слова были сказаны в лоб и парень никак уже не смог бы отвертеться. Эта тема будоражила его сознание вплоть до слезного рефлекса, но и оставлять ее просто так нельзя было. —Почему ты не на парах?,—Антон все ещё пытался выкрутится из ситуации. —Они развесили те фотки по всему университету, на каждой стене, вдоль всех коридоров и на каждый двери,—его голос был размеренным и тихим, а на вопрос друга он не обратил никакого внимания. Это максимально напрягало. —Что я блять могу сделать?,—у Антона не было своих мыслей на этот счет, он просто не знал, как на подобное реагируют. —Наши ребята вроде все сорвали, я надеюсь, завтра их не будет,—он не был настроен агрессивно, скорее пытался идти на контакт, ибо итак понимал, какого́ сейчас его другу. Ресницы Антона становятся влажными. Парень чётко понимал, сколько проблем приносит новым друзьям. Порой ему даже казалось, что он сам одна сплошная проблема. Зачем он только приехал из этого Воронежа? Чего ему там не сиделось? Он совершенно слаб и ничего не может сделать или сказать против даже одного человека. И это поистине ужасно. От осознания своей ничтожности хотелось кричать, орать и плакать, но ему оставалось лишь глотать свои слезы и вопли, только бы никто не заметил. Чертовски больно понимать и принимать себя таким. Практически невозможно было бы избежать суицидальных мыслей, но Шаст же не девочка. Да, он плачет, да у него есть шрамы, и не только на душе. Но он не дединсайд и бросаться с первой же крыши не станет. Он даже порой не понимал, как так можно взять и оборвать свою жизнь собственными руками. Это чрезмерно жестоко. Приходилось довольствоваться истериками и своевременными апатиями. Главное, не словить все одновременно, ведь алкоголь, как говорят, смешивать нельзя, иначе на утро будет пиздец. Без ещё каких-либо раздумий, почти рефлекторно, он пересел на кровать напротив и обнял друга. Он, такой высокий и почти болезненно худой, прижался к маленькому пухлому телу, утыкаясь ему в плечо и почти рыдая. Антон очень понятно выражал слова благодарности, а Дима так же прекрасно понял их. Он примерно осознавал, насколько парню плохо, но всего масштаба ему, увы, не познать. Но сильное плечо рядом это своеобразная поддержка, которая, как казалось, полностью устраивала Шаста.

***

Через какое-то время, когда щеки мои перестали гореть, а глаза полностью высохли, что буквально стали частичкой Сахары, я поднял голову и хрустнул пару раз позвоночником. Видимо, не у меня одного все затекло за столько десятков минут. Позов поднялся с кровати и размял руки. —Может, сходим прогуляться?,—он обратился ко мне,—Развеешь мысли чуток. —Было бы неплохо,—я опустил взгляд вспомнив, что так и не появился на парах в этот день,—А куда пойдем-то? —Да куда захочешь,—сказал Поз, стоя около двери и ожидая, когда я оденусь,—Можем в то кафе,—естественно, он имел ввиду место моего позора и, в принципе, работы,—У тебя выходной сегодня, или ты на заработки? —Так точно, выходной,—я почти полностью расслабился. Но в его предложении мне придется отказаться,—Прости конечно, но там я сейчас не хочу появляться. —Без проблем,—он не стал нагнетать,—Кстати, где ты ночевал сегодня? —Неважно, главное, что живой остался,—меня все больше удивляет Дима, откуда он все, блин, знает? —Резонно,—он почесал затылок и прикрыл за собой дверь, когда мы вышли. Я же закрыл её на ключ. —Ну мог бы уже и позвонить,—спустя минуты молчания он подал голос, но уже в своей комнате, натягивая берцы. —Извините, господин, что заставил вас волноваться,—я наиграл беспокойство в голосе, что было максимально заметно. Поз усмехнулся, но через долю секунды вновь сделал каменное лицо,—А если серьёзно? —У репетитора ночевал,—безмятежно голос пронесся эхом вдоль пустого коридора и угас где-то за углом. —Понятно. Позов не был похож на остальных моих друзей, даже парней из Воронежа. Он никогда не докапывался до истины в разговорах, если это было не супер важно, а лишь плодом его любопытства. С ним всегда было просто. Я бесконечно влюблен в понятие родственная душа. Это он и есть на самом деле—олицетворение этой фразы. Иногда в своих мыслях, а иногда вслух, я звал Диму "âme soeur", что как раз и означала та фраза. Он всегда думал, что это какое-то оскорбление по типу "долбоеб" или "пидор", на что мы оба постоянно шутили или смеялись. Лучший друг, однозначно. Мы шли вдоль набережной и смотрели на разводные мосты. Я обожаю Питер за красоту закатов и блеск воды. Пока все делали фотографии на фоне Дворцового моста, мы уже направлялись к Троицкому. Жаль, что он не разводится полностью, но он итак супер красивый. Очень красиво и порой на его фоне смотрелась стеклянная бутылка солидного пива. Пока мы с друзьями такое не пробовали, но я и все мои личности жаждали сего всей душой. Пока я ещё никого не знал, я часто приходил к мостам с пачкой сигарет, так как алкоголь мне некому было купить. Наши долгие разговоры обо всем на свете могли никогда не заканчиваться. С Димой мы были знакомы ещё с детства. Мы оба родились и выросли в Воронеже, правда узнали о существовании друг друга только когда нам было по девять, ведь жили мы на разных концах города. Это именно он вытаскивал меня из всякой залупы и отчитывал за проступки. Мы могли часами говорить ни о чём, просто лишь бы занять время. Это только с Серёжей я научился по-настоящему творить хуйню, когда это все мне остаётся почти безнаказанно. Позов научил меня дышать, а Матвиенко открыл второе дыхание. В последнее время мне казалось, что мы будем самой популярной и сплочённой троицей в университете, но пока Сергей, кажется, отторгал эти мысли. Надо бы кстати навестить его. —Слушай, Дим,—я начал спонтанно после долгих минут молчания,—Надо бы к Серёже заехать, как он там. —Это точно,—он моментально отреагировал на замечание,—Может, ты как раз сейчас и съездишь? —А ты?,—я поистине возмутился. —А я домой пойду, что-то уж больно холодно тут,—он потёр ладонями локти и поёжился. —А давай прямо сейчас и вместе,—мне не сильно хотелось нагнетать, но любопытство было превыше. Мне казалось, будто он что-то скрывает, хотя он никогда не умел качественно врать. Именно поэтому все взрослые так безоговорочно верили ему,—Когда ещё подобный шанс выпадет? Через полчаса его отпираний и моих упреков мы уже слушали шелест курток пассажиров друг о друга и о чем-то тихо беседовали. Очень странно, но метро было переполнено, так что с горем пополам вместившись в вагон, мы так же на нужной станции еле-еле оттуда выбрались. По пути мы зашли в магазин и купили апельсинов. Как обычно всю дорогу я насиловал своим распрекрасным голосом уши Позова, ведь те самые заезженные строчки не выходили из моей головы при виде этих фруктов. —Хочешь сладких апельсинов?,—вдоль улицы раздавался мой визг,—Хочешь вслух рассказов длинных?,—я ведь пою для души, а не для публики,—Хочешь, я убью соседей, что мешают спа-а-ать-ать?,—последнее слово я взял нараспев, да так, что, кажется, половина больницы со двора меня услышала. —О, второй привет за сегодня,—Матвиенко был рад нас видеть как только мы переступили порог его палаты,—И тебе Шаст,—значит, второй, Дима? Меня наконец настигла верная мысль по поводу того факта, что Поза сегодня скорее всего не было на парах. Я попытался оставить эти выдумки на попозже, дабы сейчас провести время с другом, который из-за меня довольно сильно пострадал. Челюсть его была на месте, нижняя губа зашита, а на зубах стояло шинирование. Эти штуки позволяли ему говорить, но он очень сильно шепелявил, так как раскрыть рот полностью не имел возможности. Все лицо было покрыто красными пятнами, а под левым глазом наливался багровый синяк. Меня начала мучить совесть. Я подробнее расспросил его про сковороду. На самом деле наш разговор зашёл немного дальше данной разновидности посуды. Как оказалось, раньше Сережа и Лёня были очень хорошими друзьями. Познакомились тут же, в университете, и каждое божье утро сосед мой уходил не только к англичанам. Это так, ради приличия. Чаи-кипятки они гоняли уже вместе с Макаровым. Однажды долганул ему Серж сковороду для чего-то там, ну вот и повелось, что всё кухонное мы культурно заимствуем у Матвиенко. А после того инцидента с бланками за что-то на него мой друг обиделся и не дал даже посуду, что бы покушать приготовить. И пока я батрачил на ночной смене, Макаров, что уже было известно со слов Дмитрия, аккуратно взял во временное использование ту самую сковороду, за что потом и получил. Причем дважды, ведь в кафе они пошли потому, что еду так никто и не приготовил. Через час с копейками главврач вошёл в палату, наорал на Матвиенко за запрет на разговоры и попросил нас удалиться, мол, время посещения закончилось. Махнув другу на последок рукой, мы распрощались и покинули помещение. Времени было без двадцати три, поэтому было принято решение идти назад пешком. Да, расстояние большое, но лишний раз обсудить поведение Леонида и Сергея было превыше каких-то там поездок на транспорте. Ближе к пяти часам мы, совершенно усталые, но абсолютно довольные прогулкой, легли на кровати в моей комнате. —понедельник, 18:37 Казалось, Дима переселился сюда окончательно. Теперь тут лежали его подушка и одеяло, на столе были его конспекты, а под столом валялся его рюкзак. Все остальное было максимально аккуратно собрано и помещено в шкаф моего предыдущего соседа. Все это он объяснял тем, что вторая кровать пустует, а его соседушка Егор видите ли очень шумный в темное время суток. Да я и сам был не против, ведь по ночам Серёга обычно спал, а вот с Димой всю ночь напролет могли бы разговаривать.

***

—вторник, 3:15 Антон до конца своих дней теперь мог бы боготворить Серёжу за его шальные выдумки. Кипятильник на самом деле вещь здо́ровская. Вся чайная посуда стояла невымытая на столе, а в каждой чашке, кружке и стакане лежал чайный пакетик. Друзьям сегодня совсем не спалось. —У меня к тебе снова вопрос,—Антон отвлекся от телефона и обратился к Позову,—Что за чертов второй привет ты сегодня получил? Не отвертеться ведь уже, блин. Дима это прекрасно понимал, а ещё он понимал, что Антон все понимал, но почему-то все же решил спросить. —Ты спрашивал, по-моему, почему я не на парах был в двенадцать?,—вопросом на вопрос. —Ну и?—вопросов лишь прибавлялось. —Мне казалось, ты уже сам догадался,—стрит. Это конечно не покер, но своеобразная азартная игра между парнями чувствовалась. Можно было открывать собственное телешоу по типу "Вопросом на вопрос" или "Новые комбинации в покере". —Давай мне пояснишь ты,—Шастун не отступает. —Ну да, я ходил к Сереже,—а вот и первый пас,—Ты просто сам обещал к нему поехать, а ночью куда-то пропал,—очень не хорошо сдаваться, Дмитрий, мама вас такому точно не учила. —А ты зачем приходил то ночью?,—Антон был настоящим лидером партии. Столько вопросов, и ни одного ответа. —Да опять из-за Егора,—Дима опустил глаза в пол,—он, кажется, в нашу комнату половину блока на ночные посиделки с мини баром приглашает. —Не повезло тебе с соседом,—а у них был собственный мини бар, полностью созданный из чая, что абсолютно устраивало каждого. Ещё долго они могли бы так сидеть, однако про учебу оба вспомнили в самый подходящий момент. Вставать через два часа, думаю, самое время ложиться. Дабы не усугублять ситуацию, Шаст решил провести ночь бодрствуя, чего не скажешь о Диме. Он был скорее сторонником того плана, следуя которому хоть пару часов или пару минут в сутки, но ты должен поспать. Тихо-мирно отправив на боковую друга, Антон решил написать кому-нибудь, чтобы скоротать время в ночи. Но он не особо общался с людьми из университета, а его парочка друзей, к сожалению, уже досматривала свои сны. Но не все же потеряно! Из списка контактов, кому бы написать в смс, остались только мама и Арсений Сергеевич. Долго колебаться на принятие решения Антону не пришлось, он дольше сомневался на счёт текста. В конечном итоге примерно в пять часов утра на мирно лежащий в кармане осеннего пальто телефон пришло короткое "Как работа?" с неизвестного номера.