Ночной разговор

Сегодня Драко был особенно неутомим. Он не выпускал меня из постели почти три часа. Когда мы были в меноре, в него будто дьявол вселялся. Я сбежал в зимний сад в одних тапочках и халате. Проветриться. Подумать. Посмотреть на звёзды. Просто побыть наедине с самим собой. Последнее время я часто зависал под звёздным небом. Может он видит меня оттуда … Эти рождественские каникулы мы проводили у Малфоев. Хоть Драко и намекал, что не прочь остаться в Хоге, я тоже не горел желанием встречаться с его отцом, но прямо перед каникулами филин Малфоев принёс официальное приглашение для наследника и его друга. Драко отказаться не мог, я потащился за компанию. Бродить в одиночестве по Хогвартсу, натыкаясь на места, где всё мне напоминало о … В общем я решил ехать с Драко. Я поёжился и прикурил сигарету. Зимний сад в январе был в периоде покоя. Нарцисса рассказывала, что даже тропическим растениям он нужен, что-то связанное с длиной светового дня и на это время отопление укручивали до необходимого для выживания минимума. Градусов пятнадцать. Это, конечно, не лес Дин в декабре, но мне, выскочившему прямо из тёплой постели, было зябко. Драко сделал мне предложение незадолго до каникул. Он был моим лучшим другом на текущий момент. Мы начали общаться после судов, на которых я отстоял его, Нарциссу и даже его отца. Вместе пошли доучиваться в Хог. Потом по пьяни у нас случился секс. Дружеские отношения как-то естественно и плавно перетекли в любовные … Я отказался. Бесчестно давать надежды одному человеку, любя другого. Отказ Драко пережил с достоинством и на наших отношениях он не сказался. По крайней мере, мне так казалось. – Добрый вечер, мистер Поттер! – раздался глубокий бархатистый голос и я вздрогнул. В полумраке зимнего сада вспыхнул огонёк раскуриваемой сигары, освещая на миг идеальные черты холодного лица, серые глаза, платиновые волосы, причудливыми красными сполохами. – Лорд Малфой, – я плотнее запахнул тонкий халат, накинутый на голое тело. – Скучаете? – Не хотел мешать Драко, – я приподнял сигарету, а потом неловко сунув её в рот, глубоко затянулся. – Не хотели мешать … Похвально. Могу я спросить, что у вас с моим сыном? – я поперхнулся от вкрадчивых ноток его голоса. И от самого вопроса в принципе. – Что конкретно вас интересует? – Почему вы с Драко? – Нам хорошо вместе. – Я не обязан отчитываться перед Малфоем, но не желая напрягать и без того непростые отношения с отцом Драко, я решил ответить. – Пары, где любит только один – недолговечны. – По своему опыту судите? – не мог не подколоть я. Его недавний развод с Нарциссой знатно подкосил Драко. Его родители поддерживали видимость хороших отношений, и этот развод был совершенно неожиданным. – Да. Мы с Нарси тоже дружны. До сих пор. Но это не дало ни мне, ни ей счастья. – У вас на Драко были планы? Я испортил династический брак? – Вы на текущий момент самая выгодная партия. – Партия? – Перед каникулами Драко попросил у меня помолвочное кольцо. Я знаю лишь одного человека, которому мой сын мог предложить его. Это вы. И я хочу знать, приняли вы предложение или нет. – Не принял. Лорд склонил голову, затянулся, обдумывая что-то. – Почему? – Я люблю другого. Лорд дёрнулся, будто я его ударил. Неужели так переживает за сына? Я знал, как Драко любит и ценит отца. Но не думал, что это взаимно. Малфой-старший всегда казался мне холодным и отстранённым, даже в рамках своей семьи. – Могу я узнать имя этого человека? Я в недоумении уставился в темноту. Но видел лишь силуэт, светящиеся в темноте светлые волосы и кончик тлеющей сигары. – Да с чего бы я стал с вами откровенничать? Я и так ответил на несколько ваших бестактных вопросов. – Это ведь Северус Снейп? – Не ваше дело! – моё желание не напрягать отношения отвалилось как короста. – Он мёртв. Вы любите химеру. Я дёрнулся, как от удара. Вскочил, намереваясь уйти. И был пойман горячей рукой. – Выслушайте меня! – Зачем?! Вы бестактный, наглый, злой. Лезете ко мне в душу ногами. Я вас ненавижу! Я дёрнул руку, но хватка у Малфоя оказалась железной. Удивительно при том, что у него были изящные кисти рук и тонкие запястья. Я отметил это совершенно автоматически, мельком подумав, что на запястье останутся синяки и мне надо будет как-то объяснить их Драко. Неожиданно лорд дёрнул меня на себя, разворачивая лицом, а потом оттолкнул. Я споткнулся о кресло и неловко плюхнулся в него. Меня придавило каким-то заклинанием, которое не позволило мне встать. – Я не закончил. Мне жаль, что я вынужден так поступить, мистер Поттер. Выдохнув, я выпустил внутреннего слизеринца, и собрался. Хочет поговорить, поговорим. – Я хочу сделать вам предложение. – Какое? – Брак. – С кем? – разговор все больше напоминал мне безумное чаепитие из «Алисы в стране чудес». Я же только что сказал, что отказался от предложения Драко. – Со мной. – Зачем мне это? – холодный незаинтересованный тон дался мне тяжелее, чем магическая дуэль с Волдемортом. – Деньги, титул, хороший секс. – У меня всё это уже есть. А вам это зачем? – Положение в обществе, возможность возобновить политическую карьеру, очистить имя рода Малфой от скверны. – Хм. Поэтому и развод, – проговорил я про себя негромко. – Но вы не ответили на главный вопрос. Зачем вам на самом деле всё это нужно. Особенно учитывая, как это будет выглядеть в глазах Драко. Я отказываю в помолвке ему, будучи его любовником, но заключаю брак с его отцом. – Ты. – Что я? – Мне нужен ты. – Я?! – на миг я даже забыл, что прилип к этому дурацкому креслу. Тут я уже лица не удержал. Накой я сиятельному лорду? Восемнадцатилетний сопляк, подстилка его сына (да, именно так меня называют бывшие друзья). Мои доходы смешны по сравнению с доходами лорда. Даже после выплат всех репараций. Так же как титулы и прочее. Из собственности ветшающий Блэк холл с сумасшедшим древним домовиком. И неоконченное образование. Слава героя всея магической недолговечна. Я не раз это проходил. Сегодня ты герой, а завтра новый Тёмный. Чушь какая-то. Надо вывести лорда на эмоцию. Может тогда что-то сболтнёт. – А зачем вы мне сдались, папаша? – глумливо спросил я. – У меня есть ваш сын. Моложе, красивее, без развода в анамнезе, не испорченный служением Волдеморту и вообще. Вы же ненавидите меня! – Я увидел, как Люциус вздрогнул, рука, лежащая на колене, сжалась в кулак. – При ваших доходах и внешности вы можете найти себе кого угодно. Мальчика, девочку, мальчика и девочку, двух мальчиков. Даже кентавра. Сейчас развелось много героев войны. И реальных и примазавшихся. Поверьте, у меня там всё то же, что и у всех. Квиддичная душевая не оставляет в этом сомнений. Когда голова в пене, не поймёшь, кто владелец конкретного пениса или ягодиц. Ради чего вы готовы уничтожить свои отношения с наследником? Или вы думаете, что Драко нормально отнесётся к этому, и мы всей счастливой семьёй будем пить чай в гостиной? Вы ведь умный человек и не можете не осознавать и просчитывать последствий всего этого бреда. – Я тебя хочу. С турнира трёх волшебников. Драко просто опередил меня. Ты любишь другого. Того, кого нет. Я не питаю иллюзий насчёт себя и твоего отношения ко мне, но никто не помешает мне попытаться. Раз ты отказал Драко, я решил воспользоваться шансом. – Я отказался лишь от помолвки, но не отношений. Врать близкому и дарить ложные надежды я не намерен. – Укладываясь с ним в постель? Трахаясь с ним по несколько раз на дню? Неужели ты не понимаешь, что он всё равно надеется, что ты изживёшь эту свою больную бессмысленную любовь и будешь с ним? – А вас это не смущает? – Я не пылкий юнец. Не питаю ложных надежд и не склонен к иллюзиям. Мне хватит тела, факта обладания желанным объектом. – Я передёрнул плечами. Малфой говорил обо мне, как о вещи. Но не это меня волновало на текущий момент. – Думаете у Драко всё так серьёзно? – Он любит тебя. Я прикрыл глаза. Какой же я тупой придурок. Это же Малфои! Они умеют держать лицо. И то, что наши отношения не поменялись, говорит лишь о том, что я слепой дурак, а Драко отличный актёр. Если он действительно любит, то ему мой отказ принёс боль. А то, что мы вместе – надежду. Надо заканчивать этот балаган, отец Малфоя прав. Пока Дрей не влип так, как влип я. Мне будет больно терять единственного близкого человека. Но плевать на меня. Пока у Драко есть шанс начать новые отношения, я не имею права на эгоизм. Слова, что прозвучали с задержкой, я не сразу понял. – Я тоже. – Что тоже? – Люблю … Я опустил лицо в ладони и замер. Это пиздец. И это моя жизнь. Может действительно надо было уйти к чёрту в магловский мир, как я и планировал, пока Драко не втянул меня в отношения? Не идти доучиваться в Хог. Я здесь лишнее звено. Соринка в отлаженном механизме. Я должен был быть памятником, памятью … Ситуация выглядела безвыходной. Я понял, что нахожусь на грани. После смерти Северуса всегда ходил по этой грани, но отношения с Драко как-то встряхнули меня, отвлекли. Я всё реже стал задумываться над тем, чтобы просто перестать быть. Я ведь и в этот грёбаный поезд на призрачном вокзале не сел лишь потому, что надеялся вытащить Северуса из хижины. А нашёл там лишь головёшки и ползал по тёплому пеплу, просеивая его руками и воя как дикий зверь … Почувствовав запах свежести и талой воды, и прикосновение горячей узкой руки к своему плечу, я в ужасе вскинул голову. Неужели Драко потащился за мной и слышал всю эту гнусь? Но это был не Драко, а Люциус. Они в некоторых моментах настолько похожи, что даже сами не осознают этого. Тот же запах, те же руки. Дёрнув плечом, я скинул его руку и отвернулся. – Гарри … – моё имя странно звучало из уст Малфоя – старшего. Я не знал, что он способен на такие чувства. На такую нежность. Ощущение было, будто мне плеснули кислоты в открытую рану. Почему всё так больно и несправедливо?! – Я вас услышал. Завтра я покину ваш гостеприимный дом. Драко будет тяжело. Прошу вас поддержать его. А теперь уйдите, мне надо побыть одному. Нам не о чём больше говорить, лорд М … – Мне всегда хотелось, чтобы ты назвал меня Люциус, – невпопад перебил он. Будто не слышал моих последних слов. – Возможно у тебя там всё такое же, как у всех. Но это не имеет значения. Поверь, технически Северус тоже не отличался. – Я вздрогнул. По больному бьёт, сука! – Но любишь ты именно его. До сих пор. Даже мёртвого. – Что вы от меня хотите? – устало спросил я. – Надежды, – голос Малфоя стал глухим и хриплым. – Что когда-нибудь ты ответишь на мои чувства. Я дёрнулся. – Не чувствами. Я не обольщаюсь. А возможностью быть с тобой. Тебе не придётся мучиться чувством вины, скрывая, что любишь другого, как это было бы в ваших с Драко отношениях. Я дам тебе поддержку, опору, безопасность. В какой-то момент мне захотелось пойти у этого глубокого завораживающего голоса на поводу. Отдаться и забыться, не терзая себя так, как терзал все эти месяцы со смерти Северуса. Кинуться в отношения, где меня будут любить и лелеять, не требуя в ответ любви и преданности. Зная, что они принадлежат другому. Но это будет ложью. И уничтожит и меня и сиятельного лорда. Это сейчас его удовлетворит моё тело. Потом он захочет большего. Он захочет чувств. Нормальное человеческое желание. Даже от домашних питомцев мы ждём эмоциональной отдачи. Что уж говорить о самом близком человеке, которым он будет считать меня, согласись я на его предложение. Я так глубоко задумался, что не сразу услышал, что меня зовут. – Гарри … – Я вздрогнул. Люциус закрыл глаза, сглотнул, помолчал. – Не отвечай мне сейчас. Я лучше буду тешить себя надеждой, чем вспоминать приговор, которым станет твой ответ. И мне жаль. – Пахнуло талой водой, грозой, сигарой. Хлестнул по лодыжке шёлковый халат. И силуэт Люциуса растворился в полумраке оранжереи, освещённой лишь колкими зимними звёздами. А я остался с бОльшим грузом, чем мог нести. Как всегда. Я так и не лёг спать, проведя ночь в оранжерее. Вглядываясь в выцветающие звёзды. Надеясь, что там, в облаке павших комет, нашла покой мятежная душа Северуса. Утром следующего дня я попросил Драко о разрыве отношений, признался, что безнадёжно люблю другого человека и вряд ли смогу это изменить. Я не смог поднять на него глаз. Надеюсь, что не ломаю его жизнь так, как оказалась сломана моя и у него есть шанс на лучшее. Не все приговорены любить, разрушая себя дотла. Понадеявшись, что я последний такой дурак в этом мире, я шагнул в камин. И ушёл на Гриммо. Ветхий дом встретил меня запахом плесени, тлена и уныния. И Кричером, сокрушённо качающим головой. Несколько недель я пил, окопавшись в глухую. Заблокировав камин, выставив чары против сов, домовиков, Патронусов и всего на свете. Я бы пережил даже прямой удар ракеты земля-земля. А потом, заказав Кричеру Антипохмельного и Антидота, велел спрятать весь алкоголь и не давать мне его в объёме большем, чем бокал вина в сутки. Я принял род Блэков и Поттеров, введя Кричера в экстатический восторг. Отреставрировал особняк, изгнав из него тлен и плесень. Окопался в библиотеке, после чего смог сдать ЖАБА экстерном. Наладился ходить в банк камином, избегая показываться в людных местах. Активизировал замороженные прибыльные предприятия. Ликвидировал убыточные. Нанял стряпчего по ведению всех банковских дел, скинув на него всё, что не требовало моего личного присутствия. Устроил ревизию всей своей собственности. Из дома на Гриммо сделал базу. Поттер-менор оставил под чарами консервации, перенеся лишь библиотеку в Блэк-хаус. Мне такой огромный дом был ни к чему. Из Поттер-холла в Годриковой Лощине сделал мемориал, щедро заплатив за его сооружение гоблинам. В моём наследстве обнаружился остров Сен-Крё в Эгейском море. Я побывал и там. Море, песок, пальмы и безмолвная бесконечная пустота вокруг. Немного подумав, я решился на авантюру. Купил себе кота, чёрного, злющего, как мантикора. Назвал его Северус. Прихватил Кричера, половину библиотеки Блэков и Поттеров, и скрылся на острове на год. Читал, медитировал, учился, занимался артефакторикой по учебникам и приручал кота. Ремонтировал с помощью рук, пилы, молотка и такой-то матери небольшое бунгало, что досталось мне вместе с островом. Купался, загорал, тренировался, летал на метле. Смотрел на звёзды. И просто был наедине с собой. Обрастая мускулами и коркой, которая не давала распасться моему сердцу. Северус оказался тем ещё засранцем. Он несколько раз ссал мне в постель, заставляя ворчащего Кричера её перестирывать. Кусал меня. Гадил в тапки и разбросанную одежду. Про царапины, на которые я изводил Рябиновый отвар, я молчу. Но видя моё всепрощение и полную индифферентность к его эскападам, со временем начал приходить ко мне по ночам, приваливаясь худым жёстким тёплым боком. И перестал устраивать диверсии. День, когда он сам ткнулся лбом в мою протянутую для ласки руку, и замурчал низким хрипловатым басом, можно было посчитать днём моей победы над упрямцем. Для работы с артефактами мне необходимо было освоить ещё и зелья. Без наставника это было практически невозможно, и год моего затворничества подошёл к концу. Я вынужден был собрать пожитки, упирающегося Северуса, счастливого Кричера, и вернуться на Гриммо. После залитого солнцем и умиротворением острова, Лондон показался мне унылым, промозглым и шумным. Но гонять сов через океан было невозможно. Так же как и портключей не напасёшься. А для моего обучения я вынужден был не только вести переписку с наставником, но и присутствовать лично на уроках. Северус злобно обметил весь дом, подрал кожаный диван в гостиной и свалил все мелочи с каминной полки, разбив их в пыль. Это несколько смирило его с действительностью, и он снова начал приходить ко мне в постель, позволять гладить себя. По иронии судьбы самым лучшим мастером по зельеварению, который согласился взять ученика, оказался Драко Малфой. Но так как в Великобританию я вернулся инкогнито, даже мой стряпчий об этом не знал, я решился и заключил с ним контракт на ученичество по подложным документам, которые выправил себе в Лютном с подачи гоблинов. Переписку я вёл с помощью прытко пишущего пера, в аптеки посылал Кричера, а на редкие уроки ходил под обороткой. Я был рад видеть Драко, так и оставшегося для меня самым близким человеком из ныне живущих. Он женился на Астории Гринграсс, и его сыну было сейчас три месяца. Выглядел Драко отлично и видимо был счастлив, пока я не узнал, как зовут его сына. Гарольд. Я мог ожидать от Драко имени Амандус, Веритас, на крайний случай Абрахас. Но Гарольд. И как только Люциус это разрешил … В ту встречу зелье я запорол настолько, что только быстрая реакция Драко не позволила мне взорвать котёл. Я на несколько недель воздержался от личных встреч, не желая, чтобы мои эмоции мешали мне в такой тонкой науке, как зельеварение. Даже смотался порталом на остров на несколько дней, прихватив с собой только корзину еды и Северуса. Море, горячий песок и, абсолютная умиротворяющая пустота и безлюдье, уравновесили меня. Северус был рад спонтанным каникулам и приходил только ночью, без сил, пропадая где-то по своим кошачьим делам. По возвращению я продолжил обучение и практикум. Правда мне показалось, что Драко смотрит на меня чуть более пристально, чем это необходимо при отношениях учитель - ученик. Для оборотки я выбрал образ магла, что жил на Гриммо, в десятом доме. Его волосы добыл мне Кричер. Молодой мужчина около двадцати пяти лет, среднего роста, среднего телосложения, с каштановыми волосами, ореховыми глазами и незапоминающимся лицом. Эта оборотка была усовершенствована и давала мне не час, а три, и меняла голос. Проанализировав всё, я подумал, что вычислить меня практически невозможно и, махнув рукой, продолжил занятия. В этот раз мы варили зелье Тишины. Оно было сложным даже для мастера, к концу второго часа мы взмокли от напряжения и усталости. Драко предложил после зайти в паб, снять напряжение. У меня был час с четвертью до окончания действия Оборотного и я не нашёл в себе силы отказаться. Год я общался лишь с Кричером и Северусом в неформальной обстановке, и моё общение можно назвать крайне своеобразным. Мне хотелось обычного человеческого непринуждённого разговора ни о чём. А не нотаций и квохтания от деспота-домовика или редкой ласки от деспота-кота. Мы выпили по бокалу пива, и зашли в туалет перед тем, как разойтись. И в тесном тёмном коридоре Драко припёр меня к стеночке. Я, ошарашенный, даже не сразу сориентировался. Драко же, удерживающий мои руки над головой одной рукой, второй притиснул к себе, вставил мне колено между ног, уткнулся носом в шею, глубоко вдохнул. Я забился, пытаясь освободиться. В этом теле я был ниже и легче килограммов на пятнадцать. А у Драко оказалась такая же стальная хватка, как у Люциуса. – Попался, Поттер! – с непередаваемой интонацией первых курсов выплюнул он. – И долго ты собирался водить меня за нос? Я обмяк в его руках. Отпираться не было смысла. – Отпусти. – Ну уж нет. Ты использовал меня, я использую тебя. – Рука Драко переползла с моей спины на шею, и мои губы накрыл его нетерпеливый рот. Он целовал меня жадно, жарко, грубо. Кусаясь и бесцеремонно толкаясь в мой рот. Я ответил. Не мог не ответить. Его страсть захватила меня. У меня год не было полноценного секса. Нельзя же считать сексом свою правую руку. Когда он оторвался от меня, жадно рассматривая, вглядываясь в каждую чёрточку пристально, я понял, что действие оборотного прошло. И увидел в его глазах надежду. Мне стало тошно, стыдно, гадко. Я поступил как козёл! Эгоистичный, глупый, наглый, – все эти эпитеты, сказанные голосом Северуса, прозвучали в моей голове приговором самому себе. Я резко оттолкнул его, метнулся в туалет, запечатал дверь и аппарировал. Я оказался ещё и трусом. Оказавшись на Гриммо, я почти час выпрашивал у Кричера виски, но получил лишь бокал вина. Пока я цедил его, пытаясь забыться, мне пришло письмо, написанное каллиграфическим почерком Драко. На имя Джона Грина. Так я представился ему, под этим именем был заключён контракт ученичества, и под которым велась переписка. Драко разрывал контракт. Что ж, логично. Я поступил низко. Надо было или не связываться с ним вообще или общаться с открытым забралом. А дальше Драко написал всё, что думает обо мне и моих поступках. Начиная с того, что я бросил его без возможности узнать, жив ли я вообще. Заканчивая тем, что возник, как шпион, под обороткой. Поттер, ты тупой, – писал Драко, – неужели ты думал, что я не узнаю того, кого до сих пор люблю! Твои жесты, мимика, манеры. Твой грёбаный запах, от которого меня ведёт. Зелёные яблоки и летний луг. Какого хрена ты творишь? Почему ты скрыл от меня свою личность? Я чем-то тебя обидел? Дал повод не доверять мне? Ты понимаешь, что я каждый день думал о тебе. Я не знал, жив ли ты вообще! А потом ты вваливаешься в мою жизнь, которую я собрал из осколков, унижая меня тем, что даже не раскрываешь своего инкогнито! Я не знаю, чем я так тебя оскорбил, но я требую объяснений! Если ты не совсем мразь и скот. Дрей был в своём праве. А я не знал, как объяснить своё поведение. Единственное, что меня оправдывало, не могло быть мной использовано как аргумент. Потому что это разрушит его отношения с отцом. Пусть лучше я буду мразью и скотом, чем Дрей ещё и от отца получит нож в спину. Перепортив стопку пергаментов, я всё же выдавил из себя с десяток корявых строк. Дрей, я козёл и урод. Я ушёл от тебя тогда не потому, что ты обидел меня. А потому что посчитал нечестным быть с тобой, любя другого человека. Извини, что решил за тебя. Возможно, я не прав. Скорее всего, я не прав … Я набился к тебе в ученики, потому что ты лучший из тех, кто учит зельеварению. А показаться на глаза в своём истинном виде мне было стыдно. И я не хотел тебя беспокоить в твоей новой жизни, понимая, что сделал тебе больно, закончив наши отношения. Прости. Я дурак. Я не знаю, что ещё сделать, чтобы ты простил меня. Проси что хочешь. Через час филин принёс ответ: Ты действительно козёл и урод. И ты действительно не имел права решать за меня! Я знал, что ты любишь Северуса. Но нам было хорошо вместе, и я надеялся, что ты со временем поймёшь, что я стою твоих чувств. Что меня тоже можно полюбить. Хотя я не собирался соревноваться в этом с Северусом. Я знал, что проиграю. Если бы ты был более откровенным, мы бы не наделали таких ошибок. Мы были бы рядом в том формате, который бы устроил тебя. Мне не обязательно тебя трахать, даже быть рядом меня бы устроило. Хотя трахать я тебя хочу до кровавых пикси. Даже сейчас. Именно поэтому я прошу. Последнюю ночь. Попрощаемся по-настоящему. Я долго сидел с этим письмом в руках. Стыд, сожаление, боль сплелись в такой комок, что я даже не понимал, что чувствую. На диван с переливчатым мявком вспрыгнул Северус. Уставился на меня своими пронзительными глазами. – Что скажешь, Сев? Как лучше поступить. Не сделаю ли я в очередной раз хуже? Он посмотрел на меня, потом боднул в бедро, развалился рядом, замурчал. Северус даже не книззл. Просто кот. Откуда взялся такой неликвидный «товар» в зоолавке, я не знал, но судя по тому, как счастлив был продавец, он не рассчитывал ни на то, что сможет продать кота, ни на то, что тот сам лишит их своего присутствия. Мне так и не удалось его откормить. Он всё так же был худ как палка и чёрен, как грех. Но я любил его. И остальное не имело значения. На встречу я согласился. Дрей пришёл ко мне камином вечером следующего дня. Не стал размениваться на этикет и экивоки, набросившись на меня прямо с порога. Мы начали в гостиной на ковре, прямо у камина. Закончили утром в моей спальне. За это время мы не сказали друг другу ни одного связного слова. Лишь «быстрее, глубже, ещё, я сейчас». Мы прощались. Я уснул под утро, совсем обессиленный и разморённый. Когда я проснулся, Драко уже не было. Лишь его запах на подушке и пара светлых волос. На моей тумбочке стояло Заживляющее. И когда я попробовал сесть, то был как никогда благодарен Дрею за заботу. Я нашёл нового преподавателя, несколько месяцев корпел над зельями и конспектами, и получил-таки статус подмастерья по артефакторике и зельеварению. После вновь запечатал дом и вернулся на остров. Северус был счастлив. Кричера никто не спрашивал. Но я честно раз в год ходил кормить алтарь рода Блэк, прожив на Гриммо с неделю. Решая попутно дела с банком, стряпчим, поставщиками компонентов и ингредиентов для зелий и артефактов. Несколько лет я работал на репутацию, берясь за любые заказы и не взвинчивая цен. Потом репутация начала работать на меня. Несколько раз за год выбираясь на континент, не в Великобританию, для встречи с поставщиками и покупателями, я умудрился исправить зрение, потому что очки в работе очень мешали. Тяжёлый физический труд, регулярные тренировки, плаванье и полёты на метле сильно подкорректировали годы недоедания у Дурслей, отложившие отпечаток на моём теле. Хотя, думаю, базовую роль в произошедших со мной изменениях сыграло то, что я избавился от паразита в своей голове при финальной битве. Шрам пропал. Я сильно вырос, оброс мускулами, загорел, отрастил волосы, чтобы иметь возможность собирать их в хвост (один волосок мог загубить как зелье, так и артефакт). В силу этих изменений узнать меня могли только близко знающие меня люди, поэтому я прекрасно сообщался с миром магии под своим вторым именем, будучи не узнанным как Гарри Поттер и приобретая известность и связи как Джон Грин. Зелья неожиданно увлекли меня. Во-первых, на острове было негде их купить и я, отравив себя пару раз, и бессчётное количество загубленных ингредиентов и медитаций, научился-таки скрупулёзно следовать рецепту. Во-вторых, ждать зелья по несколько недель для моей работы было чревато простоями, а значит и неустойками. В-третьих, я решил ими овладеть из уважения к памяти Северуса. И в-четвёртых в моём распоряжении оказалась бесценная библиотека Блэков и Поттеров. Стыдно было не воспользоваться предоставленным знаниями. Мне ещё очень повезло, что Кричер надоумил меня взять с собой портрет Вальбурги. Она крайне ко мне благоволила после принятия титула. И охотно обучала и корректировала мою работу в лаборатории. Я частенько посещал конференции и семинары, выписывал журналы «Вестник Зельевара» и «Артефакторика сегодня», и даже сдал мастера по зельям. Параллельно получив мастера по артефакторике. На мастерство по зельям я не рассчитывал, решив просто попытаться. Попытка удалась. Северус мной бы гордился. В этот раз я портанулся на большую конференцию в Вене по зельеварению. Нарушить своё уединение меня сподвигли исследования редкого вида пампасной травы, которая росла в средиземноморье, в том числе на моём острове. Область её применения была небольшой, но в некоторых зельях она являлась незаменимым компонентом. Я болтал с Тадеушем Поклитару, моим знакомым по переписке и любовником от случая к случаю. Впервые мы пересеклись на семинаре в Праге, потом выпили по бокальчику после семинара в Старом Городе, и переспали к обоюдному удовольствию. Я, в силу своих жизненных обстоятельств, не заводил никаких отношений, удовлетворяясь случайными связями или услугами профессионалов. При моей внешности и репутации найти случайный секс было не проблемой. Но за этим часто тянулись попытки перевести секс в отношения, поэтому услугами профессионалов я не пренебрегал. Мы погрязли в обсуждении влияния лирного корня на консистенцию Сорбента. Он обычно был вязким и густым настолько, что пить его, не насилуя себя, было крайне проблематично. А при условии, что Сорбент в основном используют при отравлениях, это было чревато такими побочными явлениями, как тошнота и спазмы. Я почти распрощался с Тадом до вечера, он как раз закончил доклад, а мне ещё предстояло выступить, когда меня чуть не сбил с ног мальчик лет пяти. Я успел поймать его до того, как его затылок соприкоснулся с мраморным полом холла. Мой кот приучил меня ловить его в любом положении. Любит, говнюк, прыгать на меня из-за кустов или с пальм. Малыш замер, пока я его ощупывал на предмет повреждений. Откуда на конференции зельеваров взялся ребёнок, я понять не мог и закрутил головой, ища его родителей. – Ты откуда взялся? – спросил я, присаживаясь на корточки, чтобы не нависать над ребёнком. Мальчик поднял на меня невыносимо зелёные глаза и я будто заглянул в зеркало. Встрёпанные платиновые волосы, тонкие черты лица, светлая кожа. Что-то мне нехорошо … Я неимоверным усилием взял себя в руки, чтобы не испугать ребёнка. Он смотрел на меня во все глаза. – Я от брата убежал. Гарри дразнит меня. – Почему? – Обзывает скорпионом. – За что? – Потому что меня зовут Скорпиус. – Это красивое имя. Тебе не о чем переживать. К тому же яд скорпионов является редким и дорогим компонентом. И ещё из него делают много лекарств. Он полезный. Скорпиус улыбнулся, и на округлом детском личике появилась ямочка на правой щеке, асимметричная. Как у меня в детстве. Но тут улыбка сползла, он повесил голову и опустил плечи. – Прости, пап. Я больше не буду, – сказал он кому-то, возвышающемуся за моей спиной. Я встал, разворачиваясь, автоматически пряча Скорпиуса за своей спиной, и столкнулся нос к носу с … Драко Малфоем. За его спиной маячил мальчик лет шести, сероглазый блондин, которого держал за руку Люциус Малфой. Просто встреча на Эльбе. Драко узнал меня сразу. Зрачки его мгновенно расширились, как у моего кота, когда он видит добычу, ноздри раздулись. Сейчас мы были почти одного роста. Он чуть выше. – Здравствуй, Гарри. – Джон. – Тад так и залип на месте, прислушиваясь к нашему разговору. – Джон. – Кивнул он, принимая правила игры. – Как это понимать? – задал я животрепещущий вопрос. – Что? – Скорпиус. – Никак. Это не твоё дело. – Не моё?! – я завёлся с нуля. К нам подошёл Люциус, окинул нашу скульптурную группу холодным взглядом, мы, с Драко, так и стоящие нос к носу, спрятавшийся за моей спиной Скорпиус, и произнёс: – Не здесь. – Где вы остановились? – мне жизненно необходимо было выяснить, что происходит. – Континенталь. В холле в восемь, – сказал Драко, мгновенно сообразил на лице покер-фейс и заглянул за меня. – Скорпи, это не поможет. Выходи и дай Люциусу руку. – Пока! – Скорп улыбнулся мне слегка виноватой улыбкой и вложил свою маленькую ладошку в холёную руку Малфоя-старшего. И они ушли. Я смотрел им вслед. Малфои были похожи на сидов или эльфов. Все стройные, тонкие, светловолосые, холёные. Только у Скорпиуса был встрёпанный вид, и боюсь, ни одна расчёска с этим не справляется. Я отменил встречу с Тадом, прочитал доклад на автомате. В голове крутился только один вопрос: как? Мы виделись с Драко почти шесть лет назад. А ребёнку пять. Хм. Но всё равно КАК?! А потом, идя в гостиницу вечерними яркими улицами Вены, я вдруг осознал, что у меня есть сын! Я резко остановился. Видимо у меня отхлынули с лица все краски, потому что ко мне подошла женщина магла и спросила, не нужна ли мне помощь. Нужна, очень нужна! У меня есть сын, которому пять лет, а я об этом даже не знал. Помогите мне кто-нибудь! Сердобольная женщина усадила меня на лавочку и напоила водой. Мне стало легче. Я благодарно улыбнулся ей и незаметно подкинул в её сумку один простенький артефакт, приносящий удачу. Миллион она не выиграет, но везти в мелочах будет всегда, пока артефакт будет рядом. В холле гостиницы Континенталь меня уже ждал Драко. Мы рассматривали друг друга, не отрываясь. Он тоже изменился. В чертах появилась определённость, даже некоторая не свойственная ему мягкость. И это у Драко, холодного внешне и с бешеным блэковским темпераментом внутри. – Как ты? Как так вышло? – вопросы были заданы друг другу одновременно. Я решил начать с себя. Это будет недолго. Как я? Да никак. Тот же дурак, только мускулы нарастил и подрос. – Я живу на безлюдном острове. С Кричером и Северусом. – Драко крупно вздрогнул, я а в очередной раз удивился тому, какой я сказочный идиот. – Я купил кота и назвал его Северус. Мне кого-то надо было так именовать. Чтобы не сойти с ума. Драко понятливо покивал. Если учесть, что его первого сына зовут Гарри, он меня понимает как никто. – Сдал мастерство по артефакторике и зельям, как ни удивительно. Но это тебе спасибо. На текущий момент занимаюсь изготовлением артефактов. – Да, я наслышан о некоем загадочном Джоне Грине, который неизвестно где живёт и таинственно пропадает каждый раз после своих феерических выходов в люди. Один прошлогодний выпуск «Магик Парисьен» о твоих похождениях по злачным местам квартала красных фонарей чего стоит. – На этом месте я краснею, как институтка. Было дело. Всё же пить мне категорически нельзя. Я умудрился насовать люлей страшно важному клиенту в салоне мадам Бижу, который принял меня за хастлера и пытался снять на ночь. Причём никакие уговоры самой мадам и моя прямая матерная речь не смогли убедить сластолюбца, что я не продаюсь. И эта, как оказалось впоследствии, важная политическая шишка, наслала на меня охрану, веля им скрутить меня и отнести в таком виде в номер для продолжения банкета. Досталось всем. И шишке, и охране, и салону. Благо мадам оказалась порядочной женщиной и предоставила в суде свои воспоминания, полностью сняв с меня и обвинения и финансовые репарации, которые перешли моему оппоненту. – Драко! – Извини, ничего не мог с собой поделать. Следил за тобой, зная твоё новое имя. Но я никому, кроме отца, больше не открыл твоего инкогнито. – Дело прошлое. Скорпиус. Как?! Драко ответил без запинки. Значит, пока я дочитывал свой доклад и шёл на встречу, принял решение. У меня вспотели ладони. От него теперь зависела моя жизнь. Скорпиус за эти несколько часов стал её смыслом. – Всё просто, Гарри. Наша последняя ночь. Я знал, чего хотел. Из твоего семени и моего я создал в лаборатории эмбрион и с помощью ритуала поместил в Асторию, которая любезно согласилась выносить нашего общего ребёнка. Роды, к сожалению, она не пережила. Поэтому Скорпи с самого младенчества растил я с отцом. Ты, кстати, не хочешь мне рассказать, почему он так радовался, что у него родился внук от Гарри Поттера? – Что ж, откровенность за откровенность. – И я передал Драко наш вечерний разговор с его отцом в меноре. Надеюсь, за столько лет он потерял актуальность, и не принесёт ему боли. – Я знал. Но спасибо, что всё же нашёл в себе силы рассказать мне правду. – Когда ты узнал? – Отец признался мне, когда родился Скорпиус. После похорон Астории. Мы оба были одновременно и разбиты и счастливы. Он просто не удержал лица. Я уже не злюсь на него и даже его не осуждаю. Более того, я понимаю его как никто другой. Знаешь, я страшно зол на тебя. За то, что ты всё решил за меня. За нас. И за то, что ты такой благородный олень. – Ты тоже решил за меня, когда зачал Скорпиуса. – Я имел на это право. Ты сам мне сказал, проси что хочешь. Я и попросил. Просто не уточнил, какова конечная цель нашей последней ночи. – На самом деле я безумно счастлив, что у меня есть сын. Но мне жаль, что пять лет его жизни прошли мимо меня. Ты ведь не против, если мы будем общаться? – Не против. А мы? – Что мы? – Мы будем общаться? – Мы уже это делаем. – Ты меня понял. Я помолчал. Мы вернулись к тому, из-за чего расстались. Пони бегает по кругу. Такое впечатление, что Малфои моя карма, от которой не убежать и судьба вечно будет водить меня по спирали, пока я не сдамся. Я за эти годы сжился со своей больной любовью. Боль стала чем-то привычным, как застарелый перелом, ноющий на погоду. Я научился не только жить, но даже получать от жизни удовольствие. Может я смогу снова полюбить. Скорпи я ведь полюбил. С первого взгляда. Возможно помимо отцовской любви, во мне сможет зажечься и любовь чувственная. – Если ты примешь меня со всеми тараканами, вредным котом, ворчливым домовиком и моей неизбытой больной любовью к Северусу. – Мы примем. – Прости. – Ты уже взрослый мальчик. Я тоже не трепетный юнец. Как ты смотришь на триаду? Ты, я, мой отец. Как я смотрю? Сверху. Или снизу. У меня был сексуальный опыт с несколькими партнёрами одновременно и я не испытывал по этому поводу ни предубеждения, ни отвращения. Мне понравилось. Не могу сказать, что я был к этому готов в рамках долгосрочных отношений, не на одну ночь. Да и то, что третьим будет Люциус … Но ради того, чтобы быть рядом с сыном, видеть, как он растёт, взрослеет, я был готов расширить свои горизонты. Да и что мне терять? С одной стороны уединение с котом и домовиком. С другой стороны семья. Да, возможно странная, но и меня нельзя назвать совсем уж нормальным человеком. – Я согласен. – Брак. Магический. Полный. Я устал гоняться за тобой по свету. – Ты гонялся? – я с изумлением смотрел на Драко. Только сейчас я увидел, какой он уставший. Ему этот разговор тоже дался нелегко. – Да, когда ты пропал в первый раз. Искал тебя всеми возможными способами. Представь, что я испытал, когда обнаружил тебя в своей лаборатории в виде собственного же ученика. Меня чуть инсульт не хватил. – На чём я прокололся? – Твоя реакция на имя моего первого сына. Потом я присмотрелся к тебе. И принюхался. И чуть не умер. – Прости. – Ты иногда настолько туп, Поттер, что на тебя невозможно обижаться, как не обижаются на совсем маленьких детей или юродивых. А дальше я просто знал куда смотреть и отслеживал тебя по светским хроникам или узкопрофильной периодике по артефакторике. И там и там ты снова стал звездой. Избранность пальцем не сотрёшь. – Дрей! – Люблю, когда ты меня так называешь. Ты где поселился? – В Холидей Инн. – Это недалеко. Пошли за вещами. Пока я отключал ноутбук и собирал проводки по розеткам, Драко споро покидал мои вещи в сумку с расширенным пространством и аппарировал нас прямо в их номер Континенталя. Это был шикарный люкс с тремя спальнями и гостиной. Дети уже спали под присмотром домовушки. Люциус ждал нас в гостиной, потягивая коньяк. День был настолько полон эмоциями, что меня срубило с первого бокала. Коньяк был плотным, оставлял на стенках низкого бокала маслянистые следы и пах чем то цветочно-ванильным. Он огненной волной прокатился по пищеводу, рухнул в желудок и взорвался там терпким, горячим, пьянящим фейерверком. И я поплыл. – Неси его в спальню, Драко. У нашего мистера Поттера предохранители полетели. – Мне в душ надо. – Тогда неси в душ. Я отбился от жёстких рук, встал, слегка покачиваясь, и по стеночке пошёл в душ, теряя по дороге одежду. Оба Малфоя провожали меня липкими взглядами. В душе я настроил воду, распустил уставшие от собственного веса волосы, сел прямо на пол и подставил лицо под упругие струи. Мне было страшно и хорошо одновременно. Страшно от неизвестности, хорошо от определённости. Проснулся я от того, что мне жарко. И томно. Жар распространялся от низа живота. Тянущее, горячее, влажное ощущение плоти вокруг члена. Одновременно с этим я почувствовал лёгкий укус в основание шеи и непроизвольно выгнулся, застонав. Я сунул руку под одеяло и вплёл пальцы в шёлк волос, направляя, ускоряя. Губы с моей шеи переместились выше, и я был втянут в умопомрачительный поцелуй. В бок мне ткнулся член, я обхватил его свободной рукой, проводя по всей длине. Драко (а это был он), застонал в поцелуй, начал толкаться в мой рот языком, а членом в плотно обхватывающую его руку. Надолго меня не хватило, я замер как перед прыжком, а потом сорвался в сокрушительный оргазм. Непроизвольно сжимая руки. Драко всхлипнул и залил мой бок горячим семенем. Матрас рядом прогнулся от тяжести третьего тела, моё лицо развернули жесткие пальцы и я ощутил на губах вкус своего оргазма. Люциус целовал меня долго и как-то трепетно, вдумчиво исследуя мой рот языком. Я боялся нашего первого раза, но сейчас не испытывал никаких сомнений, отдаваясь поцелую со всем пылом. Я был перевёрнут на живот и сокровенного коснулись влажные пальцы. Меня готовили долго и тщательно. Я был за это благодарен. Сексом последний раз занимался месяц назад, да и то в верхней позиции. Драко, пришедший в себя после оргазма, ласкал мою шею то целуя, то кусая, то зализывая места укусов. – Расслабься, – ухо обожгло шёпотом. В расслабленное кольцо мышц толкнулась влажная горячая головка. Я чуть приподнял бёдра и в меня на всю длину вошёл член, чётко проезжаясь по простате. Я ахнул от восхитительного чувства наполненности и стимуляции. – Давай, – я качнул бёдрами, понукая начать двигаться замершего во мне Люциуса. И он дал. Не жалея меня, не сдерживаясь. Ухватив за талию жёсткими руками и буквально насаживая на себя. Драко скользнул под меня рукой, нащупал вновь затвердевший член и сжал, водя кулаком вверх и вниз. Я начал подмахивать, то насаживаясь на таранящий меня член, то толкаясь в кулак. Кажется, я кричал. Оргазм был настолько ярким, что я потерял сознание. К середине дня я понял, что иметь двух любовников, зацикленных на тебе, офигенно. И крайне утомительно. Я был вылизан, высосан, заласкан, зацелован и затрахан до разноцветных кругов перед глазами. Мы лежали на разгромленной кровати, переплетя руки и ноги. Драко слева, Люциус справа. Я кинул взгляд на вычурные часы на каминной полке, и мне шарахнуло в голову. – А дети!? – Они с Нарси, – лениво ответил Люциус. – Я вызвал её Патронусом вчера вечером. Есть хотите? – О, да! – я вдруг понял, что голоден как волк. Драко усмехнулся мне в плечо, куснул. Потом лизнул место укуса. – Дрей! Я больше не могу, – я начал выкарабкиваться из объятий, оплетших меня не хуже дьявольских силков, и поймал шлепок по заднице. Взвизгнул неожиданно даже для себя самого и скрылся в ванной под хохот обоих Малфоев.

***

Мы сочетались браком в родовом зале Малфоев, у алтаря. На церемонии присутствовал лишь мастер по ритуалам, Нарцисса и дети. Я дал клятвы вначале Люциусу, а потом Драко. У каждого из них теперь был муж. У меня их было двое. Это был не типичный случай, поэтому мы решили пригласить для этого специалиста. Мистер Изекрис Ланкастер, судя по виду, обслуживал свадьбу самого Артура Пендрагона и дожил до наших дней из принципиальных соображений, но ритуал провёл виртуозно. На правом запястье Драко и Люциуса появились татуировки. Я же был окольцован дважды. Ритуал так же провели и над Гарольдом, которому я стал отцом по магии. Нарцисса Блэк была принята мной в род в особняке на Гриммо. Там же, я принял в род Блэк Скорпиуса, признавая его своим сыном и представляя роду. Кричер светился как радий, излучая счастье не хуже радиоактивного излучения. Род Блэк не только не угас, но у него теперь есть ребёнок! Он ласкал глазами Скорпиуса и при любой возможности подсовывал ему сладости, за что я гонял его нещадно. У ребёнка как раз зубы начали меняться. И у Гарольда ещё шла смена. Но все равно периодически находил их тайники. Жили мы все в меноре. Пока на острове шло строительство. Люциус, оглядев моё бунгало обозвал его халупой и нанял гоблинов, запросивших за постройку просто астрономические деньги. Ведь и стройматериалы и самих строителей необходимо было переправлять на остров порт-ключами. Люциус сузил глаза и включился в торг. На этом этапе я сбежал, потому что нервы не выдержали. Через полчаса из кабинета на пошатывающихся ногах вышел Крюкохват, вытер платком лоб и сказал, что теперь будет относиться к волшебникам с большим почтением. Такой хватки от аристократа он не ожидал. Довольный Люциус, вышедший следом, церемонно пожал ему руку. Поэтому с острова в менор со мной перекочевали Кричер и Северус. Кричер распускал и баловал детей. Северус метил и когтил всё, до чего смог достать, пока я не пообещал его кастрировать. На этом война с новым местом прекратилась. Он рассекал по менору с важным видом, периодически пугая павлинов. Он их не трогал. Но смотрел. Птицы после этого плохо ели. Уважал он только Люциуса и никогда не проявлял агрессии к детям, позволяя делать с собой что угодно с всепрощающим видом на кошачьем лице. Но и Гарольд и Скорпи были уже достаточно взрослыми, чтобы понять, что кот меньше и слабее их и необходимо быть с ним деликатными. Через полгода Люциус попросил Драко о нашем общем ребёнке. И тот у себя в лаборатории соединил наш генетический материал. Выносить малыша согласилась Нарцисса. Через девять месяцев произведя на свет крепкого мальчика, названного Квиетус Абрахас Поттер – Малфой. Я ввёл ребёнка в род Поттеров, тем самым закрыв все долги перед своими родами. Квиетус* оказался громкоголосым и активным настолько, что его имя вызывало у нас первое время сдавленный смех. Он был черноволосым, смуглым и сероглазым. Люциус любил его до неприличия. Мы даже ссорились иногда из-за того, что он баловал его без меры, обделяя вниманием Гарольда и Скорпиуса. Но больше всех его любила Нарцисса. Она уже не надеялась иметь детей, и тяжёлое тёплое тело малыша на руках приводило её в трепет. Мы пили чай в гостиной всей семьёй. Я посмотрел на своих близких и хохотнул про себя. Мои слова в том давнем ночном разговоре оказались пророческими. Хоть я и сомневался в том, что это в принципе возможно. И да. Скорпиус что-то сдвинул во мне. Стал той трещиной, которая сломила барьер, возведённый вокруг сердца. Я смог снова полюбить. Драко полюбить было просто, он был близким человеком, другом. Но Люциус тоже нашёл в моём истрёпанном сердце отклик. Он оказался потрясающе нежным любовником, в то время как Дрей любил секс пожёстче. И ещё Люц был не таким холодным, каким всегда мне казался. Я отогрелся в его душевной теплоте, совмещая в нём так недостающего мне отца со страстным любовником. Благодаря любви своих близких у меня теперь есть трое детей, семья, дом. Я не забыл Северуса, нет. Как нельзя забыть чудо, произошедшее лично с тобой. Как помнил свой первый поход на Косую Аллею или когда мои пальцы коснулись палочки с пером феникса. Но эта память не стояла больше стеной между мной и жизнью. Я чувствовал её вкус, течение, я наконец понял, что такое жить жизнь. Люциус, который всегда мониторил моё душевное состояние, мягко улыбнулся мне. И кивнул на Квиетуса, уснувшего с ложкой в своём детском креслице. Я улыбнулся в ответ и понял, что любить – легко. И не больно.