Ночной разговор

Сегодня Драко был особенно болтлив. Он не выпускал меня из гостиной почти три часа. Когда мы были в меноре, в него будто дьявол вселялся. Он бесконечно был готов обсуждать со мной квиддич, свою новую метлу и шансы на победу объединённой команды послевоенного восьмого курса, против победителей в факультетском соревновании. Я сбежал в зимний сад в одних тапочках и халате, буквально из душа, чтобы Драко снова не «зацепил меня за язык». Проветриться. Подумать. Посмотреть на звёзды. Просто побыть наедине с самим собой. Последнее время я часто зависал под звёздным небом. Может он видит меня оттуда. А возможно и я когда-нибудь в далёкой мерцающей северной звезде разгляжу его. Эти рождественские каникулы мы с Драко проводили у Малфоев в поместье. Хоть Драко и намекал, что не прочь остаться в Хоге, я тоже не горел желанием пересекаться с его отцом, но прямо перед каникулами филин Малфоев принёс официальное приглашение для наследника и его друга. Он отказаться не мог. Я же не желал бродить в одиночестве этих гулких стен, наполненных тенями прошлого. Я поёжился и прикурил сигарету. Зимний сад в январе пребывал в периоде покоя. Нарцисса рассказывала, что даже тропическим растениям он нужен, что-то связанное с длиной светового дня и на это время отопление укручивали, поддерживая необходимый для выживания минимум. Градусов пятнадцать. Это, конечно, не лес Дин в декабре, но мне, выскочившему прямо из горячего душа, было зябко. Драко был моим лучшим другом на текущий момент. Мы начали общаться после судов, на которых я отстоял свободу: его, Нарциссы и даже его отца. Вместе пошли доучиваться в Хог. Потом, по пьяни, у нас случился откровенный разговор и приятельские отношения как-то естественно, и плавно перетекли в дружеские. Я даже поделился с ним своим секретом и он, несмотря на обстоятельства, поддержал меня. – Добрый вечер, мистер Поттер! – раздался глубокий бархатистый голос и я вздрогнул. В полумраке зимнего сада вспыхнул огонёк раскуриваемой сигары, освещая на миг идеальные черты холодного лица, серые глаза, платиновые волосы, причудливыми красными сполохами. – Лорд Малфой, – я плотнее запахнул тонкий халат, накинутый на голое тело. – Скучаете? – Не хотел мешать Драко, – я приподнял сигарету, а потом неловко сунув её в рот, глубоко затянулся. – Мешать … Похвально. Могу я узнать, какого рода отношения связывают тебя с моим сыном? – я поперхнулся от вкрадчивых ноток его голоса. И от самого вопроса в принципе. – Что конкретно вас интересует? – Почему вы с Драко? – Нам хорошо вместе. – Я не обязан отчитываться перед Малфоем, но не желая напрягать и без того непростые отношения с отцом Драко, я решил ответить. – Пары, где любит только один – недолговечны. Я неприлично выпучил глаза. – Мы с Драко не вместе. Вернее вместе, но не так. О, Мерлин! – я такой мастер диалогов, как Волдеморт – невинная маргаритка. – Мы с Нарси тоже дружны. До сих пор. Но это не дало ни мне, ни ей счастья. Мне вдруг стало интересно, к чему, собственно, ведёт Люциус. Я был, безусловно, непроходимо туп по сравнению с сиятельным лордом, да и раздражение сильно влияло на мои коммуникативные способности, но тут во мне встрепенулся слизеринец. Если Малфой так выпытывает из меня любовники мы с Драко или нет, делая вид, что не понимает меня – за этим кроется что-то большее чем досужее любопытство. Просто так, ради удовольствия, он бы со мной точно не заговорил. – У вас на Драко были планы? Династический брак? – Вы на текущий момент самая выгодная партия. – Партия? – Перед каникулами Драко попросил у меня помолвочное кольцо. Я знаю лишь одного человека, которому мой сын мог предложить его. Это вы. И я хочу знать, приняли вы предложение или нет. – Не принял. Лорд склонил голову, затянулся, обдумывая что-то. – Почему? – Я люблю другого. Лорд дёрнул бровью, обозначая наличие хоть какой-то эмоции. Неужели так переживает за сына? Малфой-старший всегда казался мне холодным и отстранённым, даже в рамках своей семьи. – Могу я узнать имя этого человека? Я в недоумении уставился в темноту. Но видел лишь силуэт, светящиеся в темноте светлые волосы и кончик тлеющей сигары. – Да с чего бы я стал с вами откровенничать? Я и так ответил на несколько ваших бестактных вопросов. – Это ведь Северус Снейп? – Не ваше дело! – я начал заводиться и моё желание не напрягать отношения отвалилось как короста. Тема смерти Северуса была для меня крайне болезненной. Так же как и тема моей влюблённости. – Вы любите того, кого больше нет! Я дёрнулся, как от удара. Вскочил, намереваясь уйти, боясь не сдержаться. И был пойман горячей рукой. – Выслушайте меня! Я дёрнул руку, но хватка у Малфоя оказалась железной. Это удивительно при том, что у него были изящные кисти рук и тонкие запястья. Я отметил это совершенно автоматически, мельком подумав, что на запястье останутся синяки. Неожиданно лорд дёрнул меня на себя, разворачивая лицом, а потом оттолкнул. Я споткнулся о кресло и неловко плюхнулся в него. Меня придавило каким-то заклинанием, которое не позволило мне встать. – Я не закончил. Мне жаль, что я вынужден так поступить, мистер Поттер. Выдохнув, я выпустил внутреннего слизеринца, и собрался. Хочет поговорить, поговорим. – Я хочу сделать вам предложение. – Какое? – Брак. – С кем? – разговор все больше напоминал мне безумное чаепитие из «Алисы в стране чудес». Я же только что сказал, что не принял предложения Драко. Более того, Драко мне ничего и не предлагал. Я не знал для кого это кольцо. Видимо Драко скрывает от меня кое-кого. Либо Люциус валяет дурака, выдавая ложную информацию. – Со мной. – У меня мысленно отвисла челюсть. Папаша Малфоя поехал мозгами? – Зачем мне это? – холодный незаинтересованный тон дался мне тяжелее, чем магическая дуэль с Волдемортом. – Деньги, титул, хороший секс. – Он меня ещё и купить хочет, как шлюху. Внутри меня просто разрывало от негодования, но я умудрился произнести нейтральным тоном: – А вам это зачем? – Положение в обществе, возможность возобновить политическую карьеру, очистить имя рода Малфой от скверны. – То, что вас не смущает, что вы ещё женаты, меня лично смущает. Очень. – Мы развелись две недели назад. Драко ещё не знает. – Но вы не ответили на главный вопрос. Зачем вам на самом деле всё это нужно. Особенно учитывая потенциальную конфронтацию с Нарциссой и Драко. Вы же понимаете, что скандала не избежать? – Ты. – Что я? – Мне нужен ты. – Я?! Зачем я вам сдался? Я неумный, недалёкий, некрасивый и ещё много чего не. Да и в конце концов вы же ненавидите меня, я прекрасно об этом знаю. – Я увидел, как рука Малфоя, лежащая на колене, дёрнулась. – При ваших доходах и внешности вы можете найти себе кого угодно. Мальчика, девочку, мальчика и девочку, двух мальчиков. Даже кентавра. Сейчас развелось много героев войны. И реальных и примазавшихся. Ради чего вы готовы уничтожить свои отношения с наследником и бывшей женой? Или вы думаете, что Нарцисса нормально отнесётся к этому, и мы всей счастливой семьёй будем пить чай в гостиной? Вы ведь умный человек и не можете не осознавать и просчитывать последствия всего этого бреда. – Я тебя хочу. С Турнира Трёх Волшебников. И пусть ты любишь другого. Того, кого нет. Да и я не питаю иллюзий насчёт себя, но никто не помешает мне получить удовольствие. А тебе есть разница с кем избывать свою боль? – Есть! – его слова прошли сапогами по моей израненной душе. Кончики пальцев закололо от искрившей на них магии. Я был на грани магического выброса. – Есть разница! Мне никто не нужен, понимаете? Уж тем более за деньги или титулы. Он меня любил, я точно знаю, и быть с кем-то считаю предательством! – Я тоже. – Что «тоже»? – Люблю … Не заметив, что путы спали, я опустил лицо в ладони и замер. Это пиздец. И это моя жизнь. Может действительно надо было уйти к чёрту в магловский мир, как я и планировал? Не идти доучиваться в Хог. Я здесь лишнее звено. Остаться памятником, памятью … Я понял, что нахожусь на грани суицида. После смерти Северуса всегда ходил по этой грани, но дружба с Драко, как-то встряхнула меня, отвлекла. Мы с ним много разговаривали о Северусе, это утоляло мою жажду знать про него как можно больше и успокаивало боль. Почувствовав запах свежести и талой воды, и прикосновение горячей узкой руки к своему плечу, я в ужасе вскинул голову. Неужели Драко потащился за мной в оранжерею и слышал весь этот бред? Но это был не Драко, а Люциус. Они в некоторых моментах настолько похожи, что даже сами не осознают этого. Тот же запах, те же руки. Дёрнув плечом, я скинул его руку и отвернулся. – Гарри … – моё имя странно звучало из уст Малфоя – старшего. Я не знал, что он способен говорить так мягко. – Что вы от меня хотите? – устало спросил я. – Ничего, Гарри. И спасибо! Обливиэйт. Я замер. То, что на меня не действует Обливиэйт, никто не знал. Даже Драко. Пахнуло талой водой, грозой, сигарой. Хлестнул по лодыжке шёлковый халат. И силуэт Люциуса растворился в полумраке оранжереи, освещённой лишь колкими зимними звёздами. А я остался один, переваривать эту пьесу абсурда. Чем я так провинился перед судьбой, что меня вечно пинают в самое больное место? Раздались тихие шаги и из сумрака выступил тот, кого больше нет. Я смотрел на него, замечая осунувшееся лицо, бледную кожу, круги под глазами, глубокую складку между бровями, измождённый вид. Но он всё равно для меня был самым прекрасным человеком, которого я видел когда либо. Я так по нему скучаю, что даже его призраку или галлюцинации буду рад. – Северус, почему ты так плохо выглядишь? Тебе плохо там, за чертой? – сказал я и протянул руку, не надеясь ощутить тепло прикосновения. Но меня коснулись горячие пальцы. Я крупно вздрогнул. Так реально, так живо. Я, кажется, даже слышу его дыхание. Наверно все эти переживания окончательно свели меня с ума. Я опустил лицо в сложенные лодочкой ладони. – Если бы ты знал, как я по тебе скучаю. Я не знаю, что меня тут держит, честно. Я ведь в тот грёбаный поезд на призрачном вокзале не сел только потому, что всё надеялся застать тебя ещё живым в Кричащей хижине. А нашёл лишь пепелище. – Я почувствовал, как по моей щеке стекла слеза. Рука легла на моё плечо, сжимаясь. Да нет ... Нет! Не может быть таких качественных галлюцинации. Всё ещё не веря, я поднял лицо и вгляделся в его глаза. Живые, чёрные, затягивающие. В них плескались такие любовь и боль, что я вскочил, дёрнул его на себя, вжимаясь, впечатывая, жадно хватая руками этот образ, этот призрак. Я ощутил под руками живое тепло, твёрдость мышц, такой любимый мной запах полыни, тимьяна, миндаля, и разрыдался в голос от избытка чувств. Меня начало трясти, я цеплялся руками за ткань пиджака на его груди и понял, что заваливаюсь куда-то назад. – Люциус! Неси бальзам, ему плохо! Жёсткие руки поймали меня, уложили на холодный мраморный пол, в губы ткнулся стеклянный край фиала, полилась пахнущая мятой вязкая влага. Но я не мог разжать губ, меня сковало судорожное напряжение. – Глотай, Гарри. Ну, пожалуйста. – Говорил я тебе придурку, что надо было написать ему, ещё давно. А ты я не буду, я ему не нужен! – А ты, что тут, блядь устроил? Какое-то театральное драматическое представление, я вас люблю, будьте моим мужем! Если ты говорил правду, я тебя убью. – Нужен мне твой сопливый Поттер, как гиппогрифу хобот. Меня вдруг расслабило, и я смог сглотнуть заливавшую мой рот влагу. Вытерев трясущимися руками рот, я сел. Северус поддерживал меня за спину. – Ты, правда, жив? – Да. – Как? – Тебе всё же удалось остановить тогда кровотечение, ты просто не разглядел за залившей меня кровью. Безоар у меня был с собой. Люциус нашёл меня, долечил рану и переправил домовиком в шале в Швейцарии. Снабдил деньгами. Домовик покупал ингредиенты, варил по моим инструкциям зелья и я смог восстановиться. Хижину Люц поджёг, чтобы скрыть, что я выжил. Никто из нас не знал, что ты придёшь на всё суды и добьёшься оправдательного приговора даже для меня, мёртвого. Я смотрел на него во все глаза. А потом залепил звонкую пощёчину. – За то, что скрыл от меня, что жив. Вторую. – За то, что я ползал в пепле и головёшках и выл как дикий зверь. Третью. – За то, что усомнился в том, что я тебя люблю. Четвёртую. – За то, что решил проверить меня таким способом. Северус прижал ладони к горящим щекам. Я развернулся к Малфою и влепил ему, но не пощёчину. А с кулака в челюсть. – За участие в этом гнусном спектакле. Встал, оттолкнул руки, которыми цеплялся за меня Северус и обернулся к этим двум интриганами, сидящим на полу. Лорд потирал челюсть, а Северус просто смотрел на меня не отрываясь. – На меня не действует Обливиэйт. Вы поступили низко. Я разочарован. Особенно в тебе, Северус. Поклонился Малфою. – Несмотря ни на что, я искренне благодарен вам за спасение этого … человека. А потом развернулся и ушёл камином на Гриммо. Заливать алкоголем своё горе и праздновать свою радость. Ветхий дом встретил меня запахом плесени, тлена и уныния. И Кричером, сокрушённо качающим головой. Я заблокировал камин, выставил чары от сов, домовиков и Патронусов и методично напивался на ковре в гостиной, когда ко мне вошёл Северус. Я забыл, что он был хранителем тайны Фиделиуса ещё со времён ордена Феникса! – Гарри! – Пошёл нахуй! – Пожалуйста, выслушай меня! Я резко развернулся к нему, уставился в лицо. – Как ты мог не дать мне знать, что ты жив!? – Зачем я тебе нужен?! Старый уродливый пожиратель смерти с убитой напрочь репутацией. То, что случилось между нами … Ты был приговорён к смерти. Да и про себя я был уверен, что битву не переживу. Да и зачем мне, если ты умрёшь. Ну, я и пошёл на поводу у своих эмоций. Прости, что воспользовался твоей юностью. То, что Люциус вытащит меня, я даже не рассчитывал. Он прислал мне Патронуса, что ты жив. И Драко. И Нарцисса. Это как-то примирило меня с жизнью. Так я рассуждал. Но быть без тебя не смог. Люциус сказал, что ты подружился с Драко. Я с одной стороны был рад, что ты не один, а с другой стороны меня буквально разъедала ревность. Я не смог отказаться от тебя, хоть и ненавидел себя за это. Если бы ты действительно любил Драко, я не стал бы раскрывать, что выжил. Поэтому попросил Люциуса поговорить с тобой. И в итоге вышло то, что вышло. Признаюсь, когда ты разгорячённый, в халате на голое тело вышел в сад я уже почти был уверен, что шанса у меня нет. Но каким же откровением стали твои слова. – Я же почти умер! Без тебя! Я люблю тебя, но как принять и простить, то что ты сделал – я не знаю … Но. Это ты бросил меня одного! Это ты умер у меня на руках! Это ты оставил мне только половину сердца! Это ты заставил меня думать о суициде! Но самое страшное, что ты, выходит совсем не верил в мою любовь! – Прости меня, прости! И да, я не верил. Я видел твои глаза, я видел, что именно так ведут себя любящие, но я совсем не верил, что меня можно любить. Кто ты и кто я? Ты Свет! А я чудовище, отброс, дрянь, предатель. Из-за меня погибли твои родители, ты провёл всё детство у Дурслей, страдал от преследования Волдеморта. Всё это из-за меня. Я не достоин не то, что твоей любви, даже твоего внимания. – Мерлин, как же я устал. Доказывать, добиваться, рвать душу на части. Сомневаешься во мне – уходи. Прямо сейчас. И больше никогда не возвращайся. – Я привалился к креслу за своей спиной и вновь отпил из горлышка. Северус тихо сел рядом. Он не ушёл ни тогда, ни потом. Когда я спросил, любит ли он меня, он ответил одним словом: всегда. И это слово стало нашим настоящим и будущим.