Ночной разговор

Сегодня Драко был особенно болтлив. Он не выпускал меня из гостиной почти три часа. Когда мы были в меноре, в него будто дьявол вселялся. Он бесконечно был готов обсуждать со мной квиддич, свою новую метлу и шансы на победу объединённой команды послевоенного восьмого курса, против победителей в факультетском соревновании. Я сбежал в зимний сад в одних тапочках и халате, буквально из душа, чтобы Драко снова не «зацепил меня за язык». Проветриться. Подумать. Посмотреть на звёзды. Просто побыть наедине с самим собой. Последнее время я часто зависал под звёздным небом. Помечтать. Я уже не верил в то, что у меня есть шанс, но кто мне запретит бороться за своё счастье? Эти рождественские каникулы мы с Драко проводили у Малфоев в поместье. Хоть Драко и намекал, что не прочь остаться в Хоге, я тоже откровенно боялся встречаться с его отцом, но прямо перед каникулами филин Малфоев принёс официальное приглашение для наследника и его друга. Он отказаться не мог. Я тоже не горел желанием упускать свой шанс, несмотря на страх быть отвергнутым. Я поёжился и прикурил сигарету. Зимний сад в январе пребывал в периоде покоя. Нарцисса рассказывала, что даже тропическим растениям он нужен, что-то связанное с длиной светового дня и на это время отопление укручивали, поддерживая необходимый для выживания минимум. Градусов пятнадцать. Это, конечно, не лес Дин в декабре, но мне, выскочившему прямо из горячего душа, было зябко. Драко был моим лучшим другом на текущий момент. Мы начали общаться после судов, на которых я отстоял свободу: его, Нарциссы и его отца. Вместе пошли доучиваться в Хог. Потом, по пьяни, у нас случился откровенный разговор и приятельские отношения как-то естественно, и плавно перетекли в дружеские. Я даже поделился с ним своим секретом и он, несмотря на обстоятельства, поддержал меня и даже вызвался помочь. – Добрый вечер, мистер Поттер! – раздался глубокий бархатистый голос и я вздрогнул. В полумраке зимнего сада вспыхнул огонёк раскуриваемой сигары, освещая на миг идеальные черты холодного лица, серые глаза, платиновые волосы, причудливыми красными сполохами. – Люц, мы тут одни, давай без официоза, – я плотнее запахнул тонкий халат, накинутый на голое тело. – Скучаешь? – Не хотел мешать Драко, – я приподнял сигарету, а потом неловко сунув её в рот, глубоко затянулся. Вопрос был двусмысленным. Я сделал вид, что понял его именно так. – Мешать … Похвально. Могу я узнать, какого рода отношения связывают тебя с моим сыном? – я поперхнулся от вкрадчивых ноток его голоса, вызывающих у меня мурашки. – Что конкретно тебя интересует? – Ты с Драко? – Нам хорошо вместе, – сказал я уклончиво. – Пары, где любит только один – недолговечны. – По себе судишь? Люциус вздрогнул как от удара. А мне вдруг стало интересно, к чему, собственно, ведёт Люциус. Я был, безусловно, непроходимо туп по сравнению с сиятельным лордом, но тут во мне встрепенулся слизеринец. Если Малфой так выпытывает из меня любовники мы с Драко или нет, значит, я ему всё же не безразличен и за этим кроется что-то большее чем досужее любопытство. – У тебя на Драко были планы? Династический брак? – Ты на текущий момент самая выгодная партия. – Партия? – Перед каникулами Драко попросил у меня помолвочное кольцо. Я знаю лишь одного человека, которому мой сын мог предложить его. Это ты. И я хочу знать, принял ли ты предложение или нет. – Не принял. Люц выдохнул облегчённо, склонил голову, затянулся, обдумывая что-то. – Почему? – Я люблю другого. – Это было настолько толстый намёк, что толще было бы просто прямо сказать ревнивому придурку кого конкретно я люблю. Лорд дёрнулся, будто я его ударил. Неужели так переживает? Малфой-старший всегда казался мне холодным и отстранённым, даже в рамках своей семьи. – Могу я узнать имя этого человека? Я уставился в темноту, желая рассмотреть эмоцию на его лице. Но видел лишь силуэт, светящиеся в темноте светлые волосы и кончик тлеющей сигары. Он издевается надо мной? – С чего так много вопросов сегодня, Люци? Разве тебе не всё равно? – Это ведь Северус Снейп? – А тебя не смущает, что он мёртв? – я начал заводиться и моё желание не напрягать отношения отвалилось как короста. Тема смерти профессора была для меня крайне болезненной. Так же как и тема моей влюблённости. Ну почему он такой толстокожий когда дело доходит до него самого? – Меня смущает, что тебя это не смущает. Я вскочил, намереваясь уйти, разговор перестал меня забавлять. Всё бесполезно! Он же просто играет со мной! И был пойман горячей рукой. – Выслушай меня! Я дёрнул руку, но хватка у Малфоя оказалась железной. Это удивительно при том, что у него были изящные кисти рук и тонкие запястья. Я отметил это совершенно автоматически, мельком подумав, что на моём запястье останутся синяки. Неожиданно лорд дёрнул меня на себя, разворачивая лицом, впился жёстким поцелуем в губы, а потом оттолкнул. Я споткнулся о кресло и неловко плюхнулся в него. Меня придавило каким-то заклинанием, которое не позволило мне встать. – Я не закончил. Мне жаль, что я вынужден так поступить, мистер Поттер. Выдохнув, я выпустил внутреннего слизеринца, и собрался. Хочет поговорить официально, поговорим. – Я хочу сделать тебе предложение. – Какое? – Брак. – А вот это интересно. – С кем? – Со мной. – Да неужели! – Зачем мне это? – холодный незаинтересованный тон дался мне тяжелее, чем магическая дуэль с Волдемортом. – Деньги, титул, хороший секс. – Внутри меня просто разрывало, но я умудрился произнести нейтральным тоном: – А Нарцисса? – Мы развелись две недели назад. Драко ещё не знает. – Зачем тебе брак со мной? – Положение в обществе, возможность возобновить политическую карьеру, очистить имя рода Малфой от скверны. – Пиздит как дышит, скользкий змей. Я непроизвольно облизнулся, вспоминая вкус его «скользкого змея». Этот ответ меня не устраивал. – Ты не ответил на главный вопрос. Зачем тебе на самом деле всё это нужно? Особенно учитывая потенциальную конфронтацию с Нарциссой и Драко. Ты же понимаешь, что скандала не избежать? – Ты. – Что я? – Мне нужен ты. – Я?! Зачем я тебе сдался? Я неумный, недалёкий, некрасивый и ещё много чего не. Да и в конце концов ты же ненавидишь меня, сам же недавно мне сказал. – Я увидел, как Люциус вздрогнул, рука, лежащая на колене, сжалась в кулак. – При твоих доходах и внешности ты можешь найти себе кого угодно. Мальчика, девочку, мальчика и девочку, двух мальчиков, двух девочек. Даже кентавра. Сейчас развелось много героев войны. И реальных и примазавшихся. Я точно передал ту твою фразу? Или что-то упустил? Неужели ради меня ты готов уничтожить свои отношения с наследником и бывшей женой? Или ты думаешь, что Нарцисса нормально отнесётся к этому, и мы всей счастливой семьёй будем пить чай в гостиной? Ты ведь умный человек и не можешь не осознавать и просчитывать последствий всего этого бреда. – Я тебя хочу. Каждый день. Как в первый раз, когда увидел на Турнире Трёх Волшебников. С того дня ничего не изменилось. Я понимаю, что обидел тебя, но ты любишь другого. Того, кого нет. И это меня бесит! Я не питаю иллюзий насчёт себя и твоего отношения ко мне, но никто не помешает мне попытаться. Раз ты не отказался приехать в менор, я решил воспользоваться шансом. – А вдруг Драко любит меня, Люц? А? – я играл на грани фола. – Я тоже. – Что тоже? – Люблю … Я опустил лицо в ладони и замер. Я так давно ждал этих слов. Даже подумывал уйти к чёрту в магловский мир, разорвать с Люциусом все отношения, устав ждать определённости. Чувствовал себя здесь лишним звеном. Соринкой в отлаженном механизме. Хотел остаться памятью … До этого разговора ситуация выглядела безвыходной. Я понял, что нахожусь на грани. Я ведь и в этот грёбаный поезд на призрачном вокзале не сел лишь по одной причине: я рвался к нему даже оттуда, наплевав на боль и понимание, что дуэли с Волдемортом мне не избежать. Лишь бы знать, что он жив, что в безопасности. А получил лишь пустой безразличный взгляд и вот этот вот «мистер Поттер», когда он уводил жену и сына из разрушенного замка … Потом были суды, суды, и ещё раз суды, где я дрался как лев против шакалов. Я отстоял всю его семью. Спасибо воспоминаниям Дамблдора, что тот оставил в тайнике в своём кабинете. А потом получил обвинение, что я, видите ли, люблю Северуса Снейпа, потому что защитил и его честь посмертно. И это положило конец нашим тайным отношениям, так спонтанно начавшимся на шестом курсе, когда сиятельный Лорд почтил своим присутствием Дамблдора и в обмен на информацию о крестражах, вытребовал защиту для Драко от Волдеморта. Неожиданная дружба с Драко как-то встряхнула меня, отвлекла от ужаса, что я испытал, когда мне кинули это обвинение в лицо, разорвав эту связь. И я решился на провокацию. Использовал свою близость с Драко как повод подтолкнуть Люциуса к какому-нибудь решению. Почувствовав запах свежести и талой воды, и прикосновение горячей узкой руки к своему плечу, я в ужасе вскинул голову. Неужели Драко потащился за мной и слышал всё это? Но это был не Драко, а Люциус. Они в некоторых моментах настолько похожи, что даже сами не осознают этого. Тот же запах, те же руки. Только вот люблю я, почему-то именно стервозного отца, а не его прекрасного сына. Дёрнув плечом, я скинул его руку и отвернулся. – Гарри … – моё имя так странно прозвучало из уст Малфоя – старшего. Я не знал, что он способен на такие чувства. На такую нежность. Он был так холоден со мной, особенно последнее время. Ощущение было, будто мне плеснули кислоты на открытую рану. Почему он ни разу до этого так со мной не говорил?! Почему лишь после того, как заподозрил меня в связи со своим сыном? Боялся открыться, обнажая своё мягкое беззащитное нутро? – Это правда, Люц? Ты правда любишь? – Мне всегда нравилось, когда ты называл меня Люциус, Люци – невпопад перебил он. Будто не слышал моих последних слов. – Я так люблю, когда твои губы исторгают моё имя на пике, выдыхая, выстанывая. – Я вздрогнул. По больному бьёт, сука! – Хоть ты и любишь Северуса. До сих пор. Даже мёртвого. Но возможно и у меня есть шанс. – Опять он завёл эту шарманку про Снейпа. Да я кроме него никого не видел! Как втрескался на турнире в сиятельного лорда, так и ослеп. От его красоты, от того, что он меня заметил. А на шестом курсе окончательно сошёл с ума от его умелых губ и рук, от осознания что этот великолепный человек меня хочет, ищет встречи, рвётся ко мне несмотря на то, что официально мы враги и сидим по разным окопам. – На что? – устало спросил я. Возражать ему не было сил. Я вдруг понял, как сильно я устал. Ждать, надеяться, любить вслепую. – Что когда-нибудь ты ответишь на мои чувства, – голос Малфоя стал глухим и хриплым. Этот монолог, очевидно, давно подспудно зрел в нём. Зачем же он так долго меня чурался и мучил? Неужели испугался конкуренции с погибшим другом? А он продолжил. – Не чувствами. Я не обольщаюсь. А возможностью быть с тобой. Тебе не придётся мучиться чувством вины, скрывая, что любишь другого, как пришлось бы скрывать будь ты с Драко. Я дам тебя поддержку, опору, безопасность. Не отвечай мне сейчас. Я лучше буду тешить себя надеждой, чем вспоминать приговор, которым станет твой ответ. И мне жаль, что я сказал тогда тебе те слова. Я был не прав. Прости. – Пахнуло талой водой, грозой, сигарой. Хлестнул по лодыжке шёлковый халат. И силуэт Люциуса растворился в полумраке оранжереи, освещённой лишь колкими зимними звёздами. А я вновь остался с неопределённостью. С невысказанным на губах. Как всегда. Утром следующего дня я сказал Драко что весь план полетел к чертям и мне надо побыть одному, написал Люциусу письмо, что давно и безнадёжно люблю его и только его, и Снейп меня никогда в этом плане не интересовал. Сказал, что я устал доказывать свою любовь и только слепец не разглядит моей истинной привязанности. Не все приговорены любить, разрушая себя дотла. Понадеявшись, что я последний такой дурак в этом мире, я шагнул в камин. И ушёл на Гриммо. Ветхий дом встретил меня запахом плесени, тлена и уныния. И Кричером, сокрушённо качающим головой. А через час дверь моего дома вынесло Бомбардой. Я в этот момент сидел с бутылкой виски у камина на полу и надирался прямо из горлышка. На крыльце стоял Люциус Малфой собственной персоной, аккуратно избегая каменной крошки и пыли своими натёртыми ботинками. Он был блестящ как никогда. Подтянутый, надушенный, выбритый, выглаженный. И с горящими глазами человека, который потерял нечто важное, а потом вновь обрёл. Пока я подслеповато щурился, пытаясь разогнать пыль и понять, что вообще произошло, Люциус поднял меня за шкирку, отобрал бутылку, отдал Кричеру приказ привести всё в порядок. Этот угодливый говнюк поклонился Люциусу чуть не в пол и даже притащил для меня тёплую мантию и ботинки. Надирался я в старой вытянутой до колен футболке Дадли, голый и босой. Утеплив меня, сиятельный лорд подхватил под локоток жёсткой хваткой и аппарировал в менор, где в ритуальном зале нас ждали Нарцисса и Драко. Пока я пытался понять, где я оказался, одновременно пытаясь натянуть футболку на голые мёрзнущие колени, меня спросили готов ли я любить, хранить и бла-бла-бла. Я ответил «да», покачиваясь от выпитого и крутя головой в торжественном полумраке, стараясь привлечь внимание сосредоточенного Драко. Дошло до меня, что происходит лишь тогда, когда на моё запястье легла золотистая лента магического брака. Почему магия признала брак действительным, несмотря на моё невменяемое состояние – сложно сказать. Видимо считала моё искренне желание. А может, сжалилась надо мной, придурком. Кстати, именно подлец Кричер открыл нахождение дома Нарциссе. Она же Блэк! Когда я попытался отругать его, то напоролся на лекцию, что нормальные молодые люди не отказываются от брака с таким древним и благородным родом, как Малфой и старый Кричер лучше знает, что лучше для его недалёкого полукровного хозяина.

***

Прошло почти десять лет с тех пор, а Люциус всё вспоминает мне тот разговор, мой побег и то, что я на нашем бракосочетании был пьян как портовая шлюха. Я портовых шлюх никогда не видел, но каждый раз обижался на неуместные шутки Люциуса. На всякий случай. Для профилактики. Я даже как-то спросил у Драко, как выглядит портовая шлюха, тот скривился и в выходные притащил меня в магловский паб Саутгемптона, одного из крупнейших портов страны. Увидев потрёпанную и битую жизнью пьяную даму, в яркой, смазанной помаде и несимметрично нарисованными ниточками бровей, я так обиделся на Люциуса, что не разговаривал с ним почти месяц. Хотя надо признать, что пьян я на момент заключения брака был как бы не больше той печальной женщины. Уходя, я сунул ей в сумочку чек на приличную сумму. Если она ещё не пропила мозги, этого хватит, чтобы выбраться из этого болота. Жизнь с сиятельным лордом доказала нежизнеспособность принципов Гриффиндора и заставила ценить и практиковать скользкую науку манипуляций, которую так ценили на Слизерине. Но, несмотря на ежедневную борьбу, державшую наши отношения в тонусе, я любил и меня любили в ответ.