Ночной разговор

Сегодня Драко был особенно болтлив. Он не выпускал меня из гостиной почти три часа. Когда мы были в меноре, в него будто дьявол вселялся. Он бесконечно был готов обсуждать со мной квиддич, свою новую метлу и шансы на победу объединённой команды послевоенного восьмого курса, против победителей в факультетском соревновании. Я сбежал в зимний сад в одних тапочках и халате, буквально из душа, чтобы Драко снова не «зацепил меня за язык». Проветриться. Подумать. Посмотреть на звёзды. Просто побыть наедине с самим собой. Последнее время я часто зависал под звёздным небом. Может он видит меня оттуда. А возможно и я когда-нибудь в далёкой мерцающей северной звезде разгляжу его. Обижается ли он на меня за мои изменчивые чувства? Эти рождественские каникулы мы с Драко проводили у Малфоев в поместье. Хоть Драко и намекал, что не прочь поехать домой на каникулы, я же не горел желанием пересекаться с его отцом по нескольким причинам, но прямо перед каникулами филин Малфоев принёс официальное приглашение для наследника и его друга. Он отказаться не мог, да и не хотел. Я же не желал бродить в одиночестве этих гулких стен, наполненных тенями прошлого и призраками неслучившегося. Я поёжился и прикурил сигарету. Зимний сад в январе пребывал в периоде покоя. Нарцисса рассказывала, что даже тропическим растениям он нужен, что-то связанное с длиной светового дня и на это время отопление укручивали, поддерживая необходимый для выживания минимум. Градусов пятнадцать. Это, конечно, не лес Дин в декабре, но мне, выскочившему прямо из горячего душа, было зябко. Драко был моим лучшим другом на текущий момент. Мы начали общаться после судов, на которых я отстоял свободу: его, Нарциссы и его отца. Вместе пошли доучиваться в Хог. Потом, по пьяни, у нас случился откровенный разговор и приятельские отношения как-то естественно, и плавно перетекли в дружеские. Я даже поделился с ним своим секретом и он, несмотря на обстоятельства, поддержал меня. – Добрый вечер, мистер Поттер! – раздался глубокий бархатистый голос и я вздрогнул. В полумраке зимнего сада вспыхнул огонёк раскуриваемой сигары, освещая на миг идеальные черты холодного лица, серые глаза, платиновые волосы, причудливыми красными сполохами. Сердце сделало кульбит. А потом сразу стало очень больно. И стыдно. Привычное ощущение последнее время. – Лорд Малфой, – я плотнее запахнул тонкий халат, накинутый на голое тело. – Скучаете? – Не хотел мешать Драко, – я приподнял сигарету, а потом неловко сунув её в рот, глубоко затянулся. – Мешать … Похвально. Могу я узнать, какого рода отношения связывают вас с моим сыном? – я поперхнулся от вкрадчивых ноток его голоса. И от самого вопроса в принципе. – Что конкретно вас интересует? – Почему вы с Драко? – Нам хорошо вместе. – Я не обязан отчитываться перед Малфоем, но не желая напрягать и без того непростые отношения с отцом Драко, я решил ответить. – Пары, где любит только один – недолговечны. Я неприлично выпучил глаза. – Мы с Драко не вместе. Вернее вместе, но не так. О, Мерлин! – я такой мастер диалогов, как Волдеморт – невинная маргаритка. – Мы с Нарси тоже дружны. До сих пор. Но это не дало ни мне, ни ей счастья, – продолжал Малфой, кажется совсем не слушая мой лепет. Мне вдруг стало интересно, к чему, собственно, ведёт Люциус. Я был, безусловно, непроходимо туп по сравнению с сиятельным лордом, да и эмоциональное возбуждение сильно влияло на мои коммуникативные способности, но тут во мне встрепенулся слизеринец. Если Малфой так выпытывает из меня любовники мы с Драко или нет, делая вид, что не понимает меня – за этим кроется что-то большее, чем досужее любопытство. Просто так, ради удовольствия, он бы со мной вряд ли заговорил. – У вас на Драко были планы? Династический брак? – Вы на текущий момент самая выгодная партия. – Партия? – как мог тупил я. – Перед каникулами Драко попросил у меня помолвочное кольцо. Я знаю лишь одного человека, которому мой сын мог предложить его. Это вы. И я хочу знать, приняли вы предложение или нет. – Не принял. Лорд склонил голову, затянулся, обдумывая что-то. Я же силился сквозь сумрак рассмотреть его. Но выходило не очень. Лорд умел держать лицо. – Почему? – Я люблю ... В общем это не Драко. Лорд дёрнул бровью, обозначая наличие хоть какой-то эмоции. Неужели так переживает за сына? Малфой-старший всегда казался мне холодным и отстранённым, даже в рамках своей семьи. – Могу я узнать имя этого человека? Я в недоумении уставился в темноту. Но видел лишь силуэт, светящиеся в темноте светлые волосы и кончик тлеющей сигары. Сейчас я прямо возьму и выложу всё, раскрываясь для удара. Наивный. – Да с чего бы я стал с вами откровенничать? Я и так ответил на несколько ваших бестактных вопросов. – Это ведь Северус Снейп? – откуда он узнал? Впрочем, Северус и Люциус были близки до наших отношений с Северусом. Насколько, я не уточнял, чтобы не мучиться ревностью. Возможно Северус открыл Малфою истинную природу наших отношений. – Не ваше дело! – я начал заводиться и моё желание не напрягать отношения отвалилось как короста. Тема смерти Северуса была для меня крайне болезненной. Так же как и тема моей влюблённости. – Вы любите того, кого больше нет! Я дёрнулся, как от удара. Вскочил, намереваясь уйти, боясь не сдержаться. И был пойман горячей рукой. – Выслушайте меня! Я дёрнул руку, но хватка у Малфоя оказалась железной. Это удивительно при том, что у него были изящные кисти рук и тонкие запястья. Я отметил это совершенно автоматически, мельком подумав, что на запястье останутся синяки. Неожиданно лорд дёрнул меня на себя, разворачивая лицом, а потом оттолкнул. Я споткнулся о кресло и неловко плюхнулся в него. Меня придавило каким-то заклинанием, которое не позволило мне встать. – Я не закончил. Мне жаль, что я вынужден так поступить, мистер Поттер. Выдохнув, я выпустил внутреннего слизеринца, и собрался. Хочет поговорить, поговорим. – Я хочу сделать вам предложение. – Какое? – Брак. – С кем? – разговор все больше напоминал мне безумное чаепитие у кролика. Я же только что сказал, что не принял предложения Драко. Более того, Драко мне ничего и не предлагал. Я не знал для кого это кольцо. Видимо Драко скрывает от меня кое-кого. Либо Люциус валяет дурака, выдавая ложную информацию. – Со мной. – У меня мысленно отвисла челюсть. Да не может быть! – Зачем мне это? – холодный незаинтересованный тон дался мне тяжелее, чем магическая дуэль с Волдемортом. – Деньги, титул, хороший секс. – Внутри меня просто разрывало от полярных эмоций, но я умудрился произнести нейтральным тоном: – А вам это зачем? – Положение в обществе, возможность возобновить политическую карьеру, очистить имя рода Малфой от скверны. – Врёт мне прямо в глаза и даже не краснеет. Я буду не я, если сейчас не выковыряю из Люциуса правду. – То, что вас не смущает, что вы ещё женаты, меня лично смущает. Очень. – Мы с Нарциссой развелись две недели назад. Драко ещё не знает. – Но вы не ответили на главный вопрос. Зачем вам на самом деле всё это нужно? Особенно учитывая, потенциальную конфронтацию с Нарциссой. Вы же понимаете, что скандала не избежать? – Ты. – Что я? – Мне нужен ты. – Я?! Зачем я вам сдался? Я неумный, недалёкий, некрасивый и ещё много чего не. Да и в конце концов вы же ненавидите меня, я прекрасно об этом знаю. – Я увидел, как рука Малфоя, лежащая на колене, дёрнулась. – При ваших доходах и внешности вы можете найти себе кого угодно. Мальчика, девочку, мальчика и девочку, двух мальчиков. Даже кентавра. Сейчас развелось много героев войны. И реальных и примазавшихся. Ради чего вы готовы уничтожить свои отношения с бывшей женой? Или вы думаете, что Нарцисса нормально отнесётся к этому, и мы всей счастливой семьёй будем пить чай в гостиной? Вы ведь умный человек и не можете не осознавать и просчитывать последствий всего этого бреда. – Я тебя хочу. С Турнира Трёх Волшебников. И пусть ты любишь другого. Того, кого нет. Да и я не питаю иллюзий насчёт себя, но никто не помешает мне получить удовольствие. А тебе есть разница с кем избывать свою боль? – Есть! – его слова прошли сапогами по моей израненной душе. Кончики пальцев закололо от искрившей на них магии. Я был на грани магического выброса. – Есть разница! Уж тем более я не буду ни с кем за деньги или титулы. Он меня любил, я точно знаю, и быть с кем-то считаю предательством! – Я тоже. Я тоже его любил! Пока ты его у меня не отнял! У меня таки отвисла челюсть. А лорд продолжил: – Когда ты, мелкий сучонок, украл у меня Северуса, я чуть не сошёл с ума. Нашим отношениям было больше десяти лет. Я потерял всё из-за тебя! Всё! Своего любовника, своё положение в обществе, свою репутацию и даже лояльность своего сюзерена. Я даже не знал, что сказать. Просто замер, как истукан. Люциус усмехнулся, а потом вдруг обласкал меня жарким взглядом. – Но самое ужасное не это. Самое ужасное, что я понял Северуса. Когда до меня дошло, что Тёмный Лорд сошёл с ума и что всё, во что я верил – фикция и самообман, я смог посмотреть на сложившуюся ситуацию без предвзятости. И я понял почему Северус выбрал тебя. Он просто раньше меня понял, что ты за чудо. И как бы больно мне не было это признавать, но я тоже проникся этим сопливым, позорным чувством. Восхищения, уважения, а потом и любви. Лорд вздёрнул подбородок, смотря на меня сверху вниз. Удивительный человек. Признать то, что считаешь слабостью, не теряя человеческого достоинства. Сердце сладко заныло, разрываемое больной, мёртвой любовью к Северусу и предательской, запретной любовью к Люциусу. Я чувствовал себя изменщиком и шлюхой. Не заметив, что путы спали, я опустил лицо в ладони и замер. Это пиздец. И это моя жизнь. Может действительно надо было уйти к чёрту в магловский мир, как я и планировал? Не идти доучиваться в Хог. Я здесь лишнее звено. Остаться памятником, памятью … Я понял, что нахожусь на грани. После смерти Северуса всегда ходил по этой грани, но дружба с Драко, как-то встряхнула меня, отвлекла. Мы с ним много разговаривали о Северусе, это утоляло мою жажду знать про него как можно больше и успокаивало боль. А потом я влюбился в Люциуса и моя жизнь покатилась в тартар. Почувствовав запах свежести и талой воды, и прикосновение горячей узкой руки к своему плечу, я в ужасе вскинул голову. Неужели Драко потащился за мной в оранжерею и слышал всё это? Но это был не Драко, а Люциус. Они в некоторых моментах настолько похожи, что даже сами не осознают этого. Тот же запах, те же руки. Дёрнув плечом, я скинул его руку и отвернулся. – Гарри … – моё имя странно звучало из уст Малфоя – старшего. Я не знал, что он способен говорить так мягко. – Что вы от меня хотите? – устало спросил я. – Хоть каких-то чувств. Реакции. Ты так и не ответил на моё предложение. Да и вообще ни на что не ответил. Да гори оно всё огнём! Я больше не хочу сдерживать чувств и прятать глаза. Скажу правду, а утром покину этот дом. Слишком больно. – Я люблю вас. Но и Северуса я люблю до сих пор. И будет предательством нашей любви, если я отвечу вам согласием. Простите. И уйдите. Я и так чувствую себя дерьмом. Мне надо побыть одному. Люциус замолчал. И молчал долго. Не уходя. Это было неучтиво, я чувствовал себя обнажённым, беззащитным и решил уйти сам. В этот момент он сказал: – Сложно сказать, что меня впечатлило больше. Твоё признание или твоя верность Северусу. И спасибо! Обливиэйт. Я замер. То, что на меня не действует Обливиэйт, никто не знал. Даже Драко. Пахнуло талой водой, грозой, сигарой. Хлестнул по лодыжке шёлковый халат. И силуэт Люциуса растворился в полумраке оранжереи, освещённой лишь колкими зимними звёздами. А я остался один, переваривать всё произошедшее. Правильно шляпа отправила меня в Гриффиндор. Слизеринец бы свой шанс не упустил. А я честный и благородный дурак так и буду сидеть на Гриммо, спиваясь, и упиваясь своими любовями. Мёртвой и невозможной. Теперь, когда я узнал, что я оказывается ещё и отнял любовника у Малфоя, окончательно безнадёжной. Раздались тихие шаги, и из сумрака выступил тот, кого больше нет. Я смотрел на него, замечая осунувшееся лицо, бледную кожу, круги под глазами, глубокую складку между бровями, измождённый вид. Но он всё равно для меня был самым прекрасным человеком, которого я видел когда либо. Я так по нему скучаю, что даже его призраку или галлюцинации буду рад. – Северус, почему ты так плохо выглядишь? Тебе плохо там, за чертой? – сказал я и протянул руку, не надеясь ощутить тепло прикосновения. Но меня коснулись горячие пальцы. Я крупно вздрогнул. Так реально, так живо. Я, кажется, даже слышу его дыхание. Наверно все эти переживания окончательно свели меня с ума. Я опустил лицо в сложенные лодочкой ладони. – Если бы ты знал, как я по тебе скучаю. Я не знаю, что меня тут держит, честно. Я ведь в тот грёбаный поезд на призрачном вокзале не сел только потому, что всё надеялся застать тебя ещё живым в Кричащей хижине. А нашёл лишь пепелище. А потом так позорно полюбил другого человека. Прости меня. Прости за то, что позволил тебе уйти, что оказался таким ветреными. – Я почувствовал, как по моей щеке стекла слеза. Рука легла на моё плечо, сжимаясь. Да нет. Нет. Не может быть таких качественных галлюцинаций. Всё ещё не веря, я поднял лицо и вгляделся в его глаза. Живые, чёрные, затягивающие. В них плескались такие любовь и боль, что я вскочил, дёрнул его на себя, вжимаясь, впечатывая, жадно хватая руками этот образ, этот призрак. Я ощутил под руками живое тепло, твёрдость мышц, такой любимый мной запах полыни, тимьяна, миндаля, и разрыдался в голос от избытка чувств. Меня начало трясти, я цеплялся руками за ткань пиджака на его груди и понял, что заваливаюсь куда-то назад. – Люциус! Неси бальзам, ему плохо! Жёсткие руки поймали меня, уложили на холодный мраморный пол, в губы ткнулся стеклянный край фиала, полилась пахнущая мятой вязкая влага. Но я не мог разжать губ, меня сковало судорожное напряжение. – Глотай, Гарри. Ну, пожалуйста, – причитал надо мной Северус. – Говорил я тебе придурку, что надо было написать ему, ещё давно. А ты я не буду, я ему не нужен! Ты лучше. – Выговаривал Люциус Северусу, растирая мои виски. – А ты, что тут, блядь устроил? Залепил ему в глаз своей любовью, испугал. Видишь, как мальчик намучился чувством вины. Драко ведь предупредил тебя, придурка, что надо быть деликатнее. – Деликатнее? Деликатнее! Да я с ума схожу, пока он там, в Хогвартсе, среди этих акул. Он же герой войны. Его в любой момент может окольцевать какая-нибудь рыжая дура! Это хорошо, что он с Драко сошёлся. Тот хотя бы мог контролировать кто там вокруг него круги наматывает и какие зелья подливает. Меня вдруг расслабило, и я смог сглотнуть заливавшую мой рот влагу. Вытерев трясущимися руками рот, я сел. Северус поддерживал меня за спину. – Ты, правда, жив? – Да. – Как?! – Тебе всё же удалось остановить тогда кровотечение, безоар у меня был с собой. Люциус нашёл меня, долечил рану и переправил домовиком в шале в Швейцарии. Снабдил деньгами. Домовик покупал ингредиенты, варил по моим инструкциям зелья и я смог восстановиться. Хижину Люц поджог, чтобы скрыть, что я выжил. Никто из нас не знал, что ты придёшь на всё суды и добьёшься оправдательного приговора даже для меня, мёртвого. Я смотрел на него во все глаза. А потом залепил звонкую пощёчину. – За то, что скрыл от меня, что жив. Вторую. – За то, что я ползал в пепле и головёшках и выл как дикий зверь. Третью. – За то, что усомнился в том, что я тебя люблю. Четвёртую и пятую получили от меня оба интригана. – За то, что решили проверить меня таким способом. Северус прижал ладони к горящим щекам. Люциус же криво ухмылялся. Будто он не пощёчину получил, а ключ от сейфа. Встал, оттолкнул руки, которыми цеплялся за меня Северус и обернулся к этим двум интриганами, сидящим на полу. Лорд потирал челюсть, а Северус просто смотрел на меня не отрываясь. – На меня не действует Обливиэйт. Да и после него вы обсуждали события довольно прозрачно, чтобы я понял вас без стёртых воспоминаний. Я идиот, но не до такой степени, как вы оба считаете. Вы поступили низко. Я разочарован. Особенно в тебе, Северус. Поклонился Малфою. – Несмотря ни на что, я искренне благодарен вам за спасение этого … человека. И за любовь. А потом развернулся и ушёл камином на Гриммо. Как был, в тапочках и халате. Заливать алкоголем своё горе и праздновать свою радость. Ветхий дом встретил меня запахом плесени, тлена и уныния. И Кричером, сокрушённо качающим головой. Я заблокировал камин, выставил чары от сов, домовиков и Патронусов и методично напивался на ковре в гостиной, когда ко мне вошёл Северус. За его спиной маячил Люциус. Я забыл, что он был хранителем тайны Фиделиуса ещё со времён ордена Феникса! Всё же я тупой! – Гарри! - Пошёл нахуй! И ты тоже, сиятельный лорд, катись отсюда. – Пожалуйста, выслушай меня! Я резко развернулся к Северусу, уставился в лицо. – Как ты мог не дать мне знать, что ты жив!? – Зачем я тебе нужен?! Старый уродливый пожиратель смерти с убитой напрочь репутацией. То, что случилось между нами … Ты был приговорён к смерти. Да и про себя я был уверен, что битву не переживу. Да и зачем мне, если ты умрёшь. Ну, я и пошёл на поводу у своих эмоций. Прости, что воспользовался твоей юностью. То, что Люциус вытащит меня, я даже не рассчитывал. Тем более после того, как мы расстались. Он прислал мне Патронуса, что ты жив. И Драко. И Нарцисса. Это как-то примирило меня с жизнью. Так я рассуждал. Но быть без тебя не смог. Люциус сказал, что ты подружился с Драко. И признался в своих чувствах к тебе. Я с одной стороны был рад, что ты не один, а с другой стороны меня буквально разъедала ревность. Я не смог отказаться от тебя, хоть и ненавидел себя за это. С другой стороны, если бы ты действительно любил Люциуса, я на стал бы раскрывать, что выжил. Поэтому мы затеяли эту бесчеловечную проверку. Прости! Я никак не ожидал, что ты до сих пор любишь меня. И Люца … В итоге вышло то, что вышло. Но каким же откровением стали твои слова. – Я же почти умер! Без тебя! Я люблю тебя, но как принять и простить, то что ты сделал – я не знаю … Это ты бросил меня одного! Это ты умер у меня на руках! Это ты оставил мне только половину сердца! Это ты заставил меня думать о суициде! Но самое страшное, что ты, выходит совсем не верил в мою любовь! А ты! – я ткнул пальцем в выглядывающего из-за спины Северуса Люциуса, – играл на моих чувствах, гадкий скот! Как ты мог не сказать мне, что Северус жив! Как!? Раз Драко так тебя информировал, ты ведь знал, как мне было больно. Я ещё поговорю с этим мелким ублюдком, который видел как я страдаю. – Прости меня, прости! И да, я не верил. Я видел твои глаза, я видел, что именно так ведут себя любящие, но я совсем не верил, что меня можно любить. Кто ты и кто я? Ты Свет! А я чудовище, отброс, дрянь, предатель. Из-за меня погибли твои родители, ты провёл всё детство у Дурслей, страдал от преследования Волдеморта. Всё это из-за меня. Я не достоин не то, что твоей любви, даже твоего внимания. – Мерлин, как же я устал. Доказывать, добиваться, рвать душу на части. Сомневаешься во мне – уходи. Прямо сейчас. И больше никогда не возвращайся. – Я бросил злой взгляд на Люциуса, который так и торчал за спиной Северуса. – И ты тоже вали, интриган чёртов. Вы мне не нужны. – Я привалился к креслу за своей спиной и вновь отпил из горлышка. Северус тихо сел рядом. Люциус сел с другой стороны. Этот-то точно своего не упустит. Я горько усмехнулся и сделал ещё один большой глоток старого Огдена. Вопрос с нашим воссоединением решился неординарно. Кричер, который подглядывал за нашими разборками из-за угла, и потирал лапки, что его беспутному хозяину привалило аж два сильных тёмных мага, просто запер нас в доме, ограничив тремя помещениями: спальней, гостиной и ванной. Вначале мы сидели по разным углам, но к ночи помирились. Трудно обижаться на человека, когда твой член у него рту. Впрочем и на второго, чей член у тебя в заднице. Я, конечно, намучался с ними знатно первое время. Северус нудил, что он не достоин моего внимания. Люциус истерил, что ему мало уделяют внимания. Мы три взрослых сформировавшихся человека, и характер у каждого отнюдь не сахарный. Но общая постель, феерический секс, взаимные горячие чувства и периодически профилактируемый Кричером арест сплотили нас в устойчивую триаду. Драко от меня знатно досталось. Спасло его лишь то, что он искренне хотел, чтобы я воссоединился с его отцом. Или крёстным, на худой конец. Самое главное, чтоб не достался Уизли. Вот такая детская мечта была у мелкого говнюка – заполучить героя в друзья, а лучше в семейную собственность. Благо Драко оказался гетеросексуальным до мозга костей, иначе он бы уже и в постель меня затащил. Кстати, колечко у отца Драко действительно попросил. Чтобы спровоцировать его ревностью к радикальным действиям. Драко оказывается давно подозревал меня в нежных чувствах к его отцу. Как и отца в подобных чувствах ко мне. Купидон чёртов. В итоге все со всеми помирились и мы заключили тройной союз, как хотел Люциус. На наши запястья легли ленты клятв и Северус, наконец, окончательно прекратил самоуничижаться, а Люциус страдать, что его недолюбливают. Мы вообще с Северусом взяли за правило: как только сиятельный лорд начинал нудить, что его не любят, мы его зажимали и долюбливали. А он потом за столом сидеть не мог прямо. Только на одной или другой половинке. Метод тыка принёс отличные результаты. Наш лорд стал следить за языком и контролировать поток недовольства жизнью. После заключения брака мы всей семьёй переехали во Францию. Мой союз с двумя бывшими пожирателями не вызвал восторга у нынешней власти. Политика была мне не интересна. А репутация и Люциуса и Северуса, несмотря на все выигранные суды и оправдательные приговоры была неоднозначной. Нарцисса переехала с нами. Драко же умудрился охмурить Луну Лавгуд, которая нравилась ему с пятого курса. Змей подколодный. Луна вносила милую сумасшедшинку в наш странную семью. Особенно учитывая, что и Кричера я не бросил и это домовой деспот теперь ворчал не только на меня, но и на всех членов семьи, кроме Луны.

***

Полгода спустя сидя в саду под совсем другими звёздами я курил и кутался в халат. Теперь я ничего не просил у неба. У меня было всё. В кровати меня ждали Сев и Люц. На кухне ворчал и гремел сковородками Кричер. Нарцисса сегодня ушла на свидание с местным виноделом и предупредила, что будет только утром. Симпатичный мужик. Может она ещё родит Драко братика. Луна утащила Драко смотреть на мозгошмыгов, гнездо которых она нашла недавно в цветущей жимолости. Тёплая французская ночь стрекотала цикадами, плескалась в пирс солёными волнами, шумела кипарисами, сладко пахла жимолостью. На моё плечо опустилась горячая ладонь. Запах талой воды и свежести. Я положил свою руку сверху. – Ты чего тут торчишь? – Вспоминаю тот ночной разговор, когда я узнал, что Северус жив. – Всё ещё злишься? – Сейчас нет. А тогда меня разрывало от полярных чувств. Вот скажи, нормально радоваться, что человек жив и хотеть убить его при этом? – Нормально, если тебе не всё равно, если ты любишь. – Тебе тоже хотелось кого-то убить? – Ага. Тебя. Когда ты выбрал Уизли, а не меня. Но я тебя не люблю. Вернее люблю, но не так. – Кто о чём, а ты всё о своей детской психотравме. Хотя чему я удивляюсь, Люц тоже иногда бывает настолько нудным, что я хочу его убить. Но никогда не хочу бросить. – И всё равно вы идеально подходите друг другу. – Ну прям уж идеально. – Я знаю отца всю свою жизнь, Гарри. Так же как и крёстного. И они почти всю мою жизнь в отношениях. Но никогда ни тот, ни другой не были так счастливы и расслаблены. Ни вместе, ни порознь. Да и вообще вся наша семья. Ты как солнце для нас. Как связующее звено. – Ну да, и Луна у нас теперь тоже есть. Как гнездо? - Драко иногда бывал очень откровенным и меня это смущало. – Шуршит и плюётся голубыми искрами. Мы помолчали. Рука Драко на плече делала эту ночь особенно уютной и завершённой. Только этот мелкий прохиндей дал мне настоящее ощущение дружбы. Искренней, заботливой, тёплой. Драко никогда не скрывал своего эгоизма, но при этом никогда не отказывал мне в моём. Сложно сформулировать точнее то, что я испытывал к Малфой-младшему, но я не раз жалел, что тогда не пожал ему руку. – Я переживаю за Нарциссу. – Луна сказала, что Марсель безопасный. Ну, в своей манере. Что мол хоть Марсель и кот, но голубку он не обидит. Я кивнул и закурил новую сигарету. Иногда Луна говорила крайне иносказательно. Но никогда не ошибалась. Драко вытащил свою руку из под моей и сел рядом. – А ты, Гарри? – Что я? – Ты счастлив? Я посмотрел на Драко. Его серые глаза в темноте посверкивали, как горное озеро. Я прислушался к себе. Полгода назад я хотел умереть или сбежать в магловский мир, не понимая, что ни туда, ни туда от любви не убежишь. Потому что любовь – это мы сами. Сейчас же моё беспокойное двойственное счастье, разморённое и затраханное, перемешав чёрные и белые локоны, переплетя руки и ноги, спало в нашей общей постели. В воздухе было разлито спокойствие, удовлетворение и запах страсти. А сердце моё замирало не от боли, а от любви. – Да.