Вкус твоего сердца...

Андрей сидел на скамье у заднего входа в клуб, что находился в трёх зданиях от дома Носферату. Это место одно из самых дешёвых в городе, но и не достроенных тоже. Он планировал подкараулить Носферату, но не учёл того, что девушка часто ездит на машине. Кроме него людей больше не было, а задний вход закрылся незаметно для рыжего парня, что был чертовски пьян. От него разило алкоголем за километр. Место его нахождения было схоже чем-то с «колодцем»: четыре стены и один проход. Лёгкие шаги, еле слышный звон цепей в сумке и презрительный взгляд. Рядом с Андреем встал высокий человек, одетый в чёрные брюки карго на спортивный манер, чёрные берцы в грязи и такая же чёрная куртка в обтяжку до пояса. Широкие плечи и сильные руки, длинные пальцы в чёрных кожаных перчатках. Лицо было скрыто под чёрной маской с нарисованными на ней острыми зубами, волосы укрыты под чёрной шапкой. — Я даже через маску чувствую вонь. Кому такое ничтожество может понравится? — человек кинул сумку себе под ноги и начал, словно кот, подходить к парню. — А ты ещё кто такой? — рыжий встал, шатаясь, с полупустой бутылью алкоголя в руках. — Посмотри на себя, как ты одет. Бомжара! И кожа бледнющая, помрёшь прям сейчас, — парень взял оппонента за ворот, понимая сквозь призму алкоголя, насколько человек напротив высок. — Какой ты дерзкий. Посмотрим, каким ты будешь, когда я закончу. Уже четыре утра, скоро начнут ходить люди, мне нужно начать как можно скорее, — с этими словами маньяк ударил парня в нос, оглушив. Он упал на землю, а неизвестный направился к своей сумке и достал свёртки цепей с длинными карабинами, длинный тонкий нож и более короткий, но мощный охотничий ножик. Чуть отойдя от удара, Андрей попытался встать, но человек в чёрном подтянул его к себе за обе ноги. — Мама! — в панике начал кричать парнишка. — Мамочки тут нет, она тебя не спасёт, сучонок! — охотничий нож вонзился в икру ноги, вырвав крик из уст рыжего. Что бы больше лишних звуков не было, человек взял из сумки кусок тряпки и запихнул в рот парню, предварительно перед этим ударив ножом по кистям рук парня, дабы тот не смог отползти. Теперь крики были практически не слышны даже самому палачу. Порезав штанины парня, маньяк сделал надрез насквозь в области сухожилия, как это делается на бойнях, чтобы подвесить тушу. Парень даже не дёргался, но всё ещё был жив. Как бы сильно палач не хотел, но убивать его ещё рано. Пнув его в голову, он начал резать верхние слои одежды, чтобы оголить спину. — Какого тебе было, когда ты её трахал? — злобный шипящий голос захлебывался ядом. — Тебе понравилось? — человек начал вырезать пласты кожи и мяса как можно толще, но при этом не трогая ребра, лишь слегка оголив эти кости. Сейчас палач начал осматривать недостройку в поисках какой-либо балки. И таковая нашлась. В пяти метрах от вакханалии находилось некое подобие недостроенной стены, там стояла высокая и очень широкая строительная лес, на которой, к «счастью», на разной вышине находились доски, по которым можно было ходить. Взяв две самые толстые цепи с карабинами на двух концах в своем арсенале, человек подцепил два карабина к ребрам возле лопаток, а концы этих двух цепей закинул на один из ярусов лесы. Затем были взяты такие же цепи, но только гораздо тоньше и легче — их палач подцепил к созданным им «крыльям». Оторвавшись от увлекательнейшего дела, палач нашел мобильник Андрея и позвонил в полицию.

***

Натали проснулась от звонка мобильного телефона. — Да, — еле разлепив веки, Натали подняла трубку. — Я тебя разбудила, милая? — голос Марии слегка утих. — Немного. Мне всё равно пора вставать, а то просплю. Что ты звонишь? — Да я хотела поинтересоваться, ты навещала родителей? Недавно ведь был день рождения твоей мамы. — Ты звонишь мне, только чтобы поговорить об этом? — Я волнуюсь за тебя. Ты одна. Может, нам не стоило уезжать от тебя так рано? — Всё со мной нормально. Тебе больше стоит беспокоится о своих детях, а не обо мне. — Ты тоже мой ребенок. — Пожалуйста… — Хорошо. Недотрога моя. Натали сама положила трубку. Встав с кровати, она первым делом подошла к шкафу, чтобы выбрать одежду. Сам шкаф не являлся тем, чем назывался. По сути это был просто металлический каркас, то есть, металлические прутья чёрного цвета с полочками такой же расцветки, на которых стояли плетенные корзинки с одеждой…

***

Пары длились очень долго, словно вечность, учитывая, что она снова была на них одна. Плюс ещё и давление скакануло на дождливую погоду: голова болела, а в ушах звенело. Такое состояние дико пугало, но на подобные случаи врач прописал девушки специальные таблетки. Но, как вы понимаете, они действуют не сразу. Первые две пары были окончены, и настал часовой перерыв… Оставшись одной на часовом перерыве, Натали достала из рюкзака блистер таблеток, на котором было написано что-то на латинском языке. Вслед за таблетками достала и не большую бутылку воды. Отложив в сторону ноутбук, девушка принялась разрывать блистер и освобождать две таблетки. Высоко подняв голову, студентка закинула медикаменты в рот и принялась разжевывать прежде, чем запить водой. — Здравствуй, — знакомы голос сильно напугал Натали резкостью своего появления. Носферату подавилась водой, начиная кашлять и глубоко вдыхать. — Вы так… — Носферату сделала глубокий вздох, — больше не делайте… — Натали продолжала дышать так, словно пробежала два километра. — Извини меня. Я думала, ты слышала, как я хлопнула дверью, — Татьяна села на преподавательский стул, предварительно поставив все свои вещи на стол. — Нет, не слышала. — Звон в ушах? Головная боль? Может, тошнота? — голубые глаза пристально смотрели на неё. — Все и сразу. От таблеток должно немного полегчать, — девушка прилегла на парту, положив голову на сложенные руки. — Головокружение есть? — Небольшое, а также странная сонливость. — Температура есть? — Не чувствую. Воцарилось молчание, в котором Татьяна начала слышать очень тихое сопение, исходящее от Натали. — Ещё и нос заложен… — заговорчески прошептала себе под нос женщина, облокотившись руками о стол и положив на кисти голову, начиная наблюдать за студенткой. Весь час женщина не сводила глаз с девушки напротив, отмечая малейшие движения груди при дыхании и бровей, что сдвинулись к переносице. Скорее всего Натали снился не самый радужный сон, ведь помимо сдвинутых бровей об этом говорил насупившийся нос и искаженный в гримасе отвращения или ненависти рот.

***

По прошествии пятидесяти минут Татьяна всё же встала со своего места, чтобы разбудить Носферату перед началом пары. Она подошла к девушке и прикоснулся к её лбу, ощущая повышенную температуру. — Не чувствует она… — начла бормотать себе под нос женщина. — Наташа, пара начинается. Подъём. Девушка что-то неразборчиво цыкнула, но не проснулась. Татьяна встала позади стула, на котором сидела Натали, облокотившись о её парту одной рукой. В странном и неизвестном порыве женщина подняла собранные в хвост волосы, осматривая девичью шею. На ней сзади было крупное родимое пятно, напоминающее своей формой человеческое сердце, а на мочке правого уха были две маленькие родинки. Женские пальцы прикасались к шее, обводя пятно и отмечая нежную кожу. Подобные ощущения под пальцами были чертовски приятными и наводили на влажные мысли, что не очень-то и нравилось. От ледяных прикосновений Натали начала просыпать, не понимая от чего. Татьяна вернулась на свое место, предвидя приход большого количества учащихся. Аудитория наполнилась людьми, пара началась.

***

Пары были окончены и Натали уже шла к выходу из здания. — Ты не против, если я покурю? — Татьяна поравнялась с девушкой, после чего слегка опередила её и открыла перед ней дверь. — Мне не принципиально. А разве у вас больше нет никаких дел? Вы постоянно меня возите. — А какая разница есть ли у меня дела, если речь идет о безопасности? — женщина достала пачку сигарет и закурила. Запах табака тут же коснулся носа Носферату, вызвав легкий приступ кашля. У Романовой вырвался небольшой смешок. — Что, никто из родственников не курит? Реакция не заставила себя ждать: Натали отвела глаза в сторону, странно вздохнув. — Курит. Дядя и отец. Больше никто… Женщина курила около пяти минут в тишине и наблюдала за людьми, а Натали сидела в телефоне, читала свежие городские новости. На странице были жуткие фотографии рыжеволосого парня, повешенного на строительной лесе. Со спины были сорваны лопатки и открыты ребра и лёгкие. Сам парень висел на ребрах и на сухожилиях ног. Фото были сделаны со всех каких только можно ракурсов, и было видно, что лопатки были сломаны и практически висели вместе с «крыльями». «Полиция и скорая помощь приехали по анонимному звонку, молодой человек был ещё жив. Его удалось спасти. Полиция предполагает, что звонок был совершен с телефона самой жертвы маньяком» Эти строки больше всего напрягали. Как это с телефона жертвы маньяком? Зачем? Чего хочет сам маньяк? — Чего задумалась? — Татьяна смотрела на задумчивое лицо Носферату. — Тут… Ваш… — Сын? Я уже посетила больницу. По сути его жизни ничего не угрожает, но на хорошее надеяться не стоит. Да и выглядит он… потрепано, — Татьяна отвела взгляд от Носферату, смотря в никуда. — Этот человек подвесил его за ребра и сухожилия ног, как на бойне… Сломал лопатки и… практически их срезал. Мой сын, конечно, конченый, но для подобной расправы… — Татьяна не договорила, Натали прикоснулась к предплечью женщина тыльной стороной руки. — Может, вы сейчас поедете к нему вместо того, чтобы меня везти? — хоть Натали ненавидела этого парня и хотела подобной расправы над ним, но, глядя на фотографии и на Татьяну, на душе становилось тошно. Тошно стало даже не от вида этого кошмара, а от понимания того, что Романова сейчас может чувствовать. Какого матери, сын которой находится на грани? Гадкое чувство… Или, может, Натали слишком добрая? — Нет, нет. Всё равно нет смысла приходить к нему: посещения только раз в неделю. Я лучше буду проводить время с приятной компанией, чем попросту тратить нервные клетки. Давай, пойдём к машине, — женщина махнула рукой с докуренной сигаретой и выбросила окурок в ближайшую урну. Дамы ехали практически в тишине. Они ни о чём не говорили, слушая радио. Сейчас Натали обратила внимание на брелок, что висел у зеркала заднего вида. Бабочка. Бражник. Мёртвая голова. Брелок был выполнен из металла, широкий размах крыльев, длинное пузико и… спинка, на которой было характерное пятнышко похожее на череп человека. Татьяна заметила, куда смотрит Носферату. — Это бражник. — Мёртвая голова. Не думала, что кто-то из преподавательского состава интересуется бабочками. — Я интересуюсь инвазией, а насекомые, в том числе и некоторые бабочки, могут быть промежуточными хозяевами некоторых гельминтов. А вот именно об этой бабочке я узнала от своего преподавателя. У нас с ним вышел небольшой спор, и мне пришлось писать курсовой проект по этим бабочкам. — У моего отца был знакомый, который интересовался крылатыми насекомыми. Именно от него я узнала о Мёртвой голове, а со временем я встретила этих бабочек в фильме «Молчание ягнят». — А ты не углублялась в изучение этих существ? Может, стоит задать тебе сделать по ним реферат? — Татьяна слегка засмеялась. — Насколько мне известно, в нашем городе есть несколько людей и одна организация, владеющие большим роем таких бабочек. — Да? А по конкретнее, если можно? — Организация-музей «Великая планета». Там за бабочками ухаживает несколько специалистов, регулируя их численность. Также я знаю одного человека на местности. Он имеет достаточно большой рой. Бабочки у него большие, он относится к ним с любовью и кормит мёдом. — Прямо как в Молчании ягнят. — Хм. Действительно. Что-то я раньше не думала об этом. Но так даже интереснее. Машина подъехала к дому Натали и остановилась на стоянке. — Большое спасибо. — Не за что. До завтра. — До завтра.

***

Спустя, возможно, час после того, как Татьяна довезла её, Натали решила отправиться в парфюмерный магазин. Девушка вышла на стоянку и села в свою машину. Дорога была не очень долгой, если знать, куда ехать. Здание магазина было очень старым: потрескавшееся дерево, облупленная краска. Обычная, казалось бы, сталинка, но первый этаж был отделан на манер европейских магазинов: большое, практически панорамное окно, вывеска и дверь. Здание выглядело так, словно пришло из XIX века. Чистейшая эстетика в реальности. Натали вошла внутрь магазина. Полки были наполнены стеклянными флаконами разных размеров и форм, но все они были чертовски красивыми. Носферату сразу пошла к нужной ей полке, так как была постоянным клиентом этого магазина и брала она всегда один и тот же аромат. Когда она только приехала учиться сюда, то снимала комнату в гостинице сверху, что держала хозяйка магазина. На тот момент девушка была единственным постояльцем. Девушку встретил не самого приятного вида молодой человек. Жидкие русые волосы до плеч, раскосые глаза, длинный горбатый нос, коренастый, весьма худой и… на спине… отвратного вида большой горб, который делал парня ещё ниже. — Здравствуйте. Вы хотели свой аромат? — парень подошёл к девушке на пол пути. Его голос был чертовски мелодичным, он звучал очень красиво, убаюкивающе. — Здравствуй, Марк. Да я хотела как обычно. — Извините, этот аромат закончился, но я могу предложить вам любой другой. Давайте я помогу вам выбрать? — Это было бы очень хорошо…

***

Уже был поздний вечер, и глаза Натали, сидящей за компьютером, начали слипаться. — Времечко, — Натали взглянула на часы. Они показывали уже одиннадцать часов ночи. Выключив ноутбук, Натали отправилась в душ, а после него переместилась на постель. Громкая трель прозвучала на всю квартиру — это был звонок входной двери. Натали, не без ругани под нос, поднялась с кровати и отправилась к двери. Девушка посмотрела в глазок — никого. Интересно. Либо пьяные подростки херней страдают, либо кто-то другой хочет поиграть. Не без сомнений Носферату открыла входную дверь. За дверью и на лестничной клетке никого не было, только круглая цветная коробка, наполненная алыми розами, кончики лепестков которых были белыми. В цветах было две открытки из акварельной и плотной крафтовой бумаги. Одна из них была очень узко, на ней очень корявым почерком было написано: «Для Натали Носферату» — Интересно. Как-то поздно для поклонников… Посмотрим, — девушка взяла коробку и занесла в дом, отправляясь на кухню, чтобы поставить её на стол. Розы были красивые и приятно, но практически незаметно, пахли, только вот… воспоминания о том, где Натали могла их видеть, давали о себе знать. Носферату взяла вторую открытку, которая гласила:

«Поздно ночью, когда люди уснут,

Не нужно веселье и не нужен шут.

И пустозвоны бубенцы, и горечи полны глаза,

Придворные не знают, что значит то веселье для шута.

Решает шут, что — хватит!

И он в ту ночь, надев костюм печальный,

Отравляет двор и короля.

В душе тоска, но план тот не провальный.

Не станет больше шут весельем для тебя».

— Какая прелесть, — коробка стояла на самом краю стола, и Носферату пододвинула её дальше, чтобы та не упала. При движении от коробки протянулись мокрые красные дорожки, что заставило Натали попытаться достать из коробки цветы. С трудом, но у нашей девочки получилось. Под цветами был тонкий слой ваты с целлофаном. Вся коробка была пропитана алой жидкостью изнутри, но дно её было совсем немного — впиталась в картон. В коробке, в алой жидкости, лежало разрезанное на две части сердце, в одно из половинок которого была еще одна записка, закрытая в зип пакетик, а во второй была засушенная бабочка Мёртвой головы. Натали даже не трогая записку смогла разглядеть: «Прими сердце — прими меня» Накатил приступ паники. Носферату начала задыхаться. Как она раньше не почувствовала кровь?

***

— И что же ты мне скажешь, Марк, мальчик мой? — высокий человек ходил вокруг кресла, на котором сидел горбун. — Ты ведь с ней знаком? И не один год? — Да. Мы познакомились, когда она приехала учиться, она сняла комнату в маминой гостинице. — И что дальше? — человек встал позади сидящего Марка, проводя тот же фокус, что и с доктором. Маньяк положил руку в перчатке на плечо парнишки. — Что дальше? Было что-то, что тебя в ней привлекло? — Да. Она очень красиво играла на гитаре и пела… — молодой человек, словно завороженный безумец, возвращался в свои воспоминания. — Я говорю не об этом. Другое. Мне нужно другое воспоминание. Иного происхождения. Влюбился ли ты в неё или, может, ты хочешь её? — доброжелательный тон мгновенно стал шипящим и озлобленным и снова вернулся на исходную. — Ну… Натали никогда не говорила про меня плохого и даже оказывала маленькие знаки внимания. Я думаю, что не безразличен ей. Я ведь её первый друг в новом городе. И я даже думал сделать ей подарок, но я не знаю, когда у неё день рождения, а на любой другой праздник и просто так будет неуместно и глупо с моей стороны. — Подарок? Это отличная идея. Если подарок был сделан с душой, не имеет значение, по какому он поводу. Да даже без, Натали понравится, как мне кажется. — Вы правда думаете, что ей понравится мой подарок? — Безусловно…

***

Человек сидел в кресле напротив врача в его кабинете. Руки психопата были в засохшей крови, а на лице были небольшие капельки, стекшие на шею и застывшие. — Вы пришли с охоты? — Да. Сегодня моей задачей была помощь одному юному парфюмеру с подарком для нашего общего человека воздыхания. — Вы убили парня? — Ну конечно же… нет. Моя задача — помощь. Я хочу, чтобы Натали сказала ему в лицо, что ей на него плевать. Это будет хорошее шоу. В моих мыслях была идея убить горбуна, но мне его жаль. Уродливый, горбатый, одинокий. Его жизнь убьет. Таких, как он, люди не любят. — А что на счет Носферату? — А что с ней? Хотите обсудить её внешность? — Хочу услышать ваше описание. Кем вы себя считаете для Натали? — В моих глазах Натали выше всяких богов. Человечество не может достичь идеала, а Натали — его живое воплощение. Кем считаю? Интересный вопрос. Считаю себя… ангелом хранителем. На данный момент только так. Дальше архангел и… Бог. Я хочу быть для неё богом. Хочу, чтобы она нуждалась во мне, как в кислороде. — Очень интересно. А вы не пробовали показывать ей себя? — Нет. И не хочу пока. Для начала она должна стать для меня Копьем Лонгина. Должна пойти за мной. Должна сама узнать меня. Должна вонзить копьё в моё подреберье. Должна испить меня из Святого Грааля на нашей Тайной Вечере…