Освобождение

— — —

Прошло три года.

      Сегодня Клэр готовит для них всех яблочный пирог. В последнее время ей очень сильно понравилось печь, поэтому раз в несколько недель она стабильно что-то пекла. В прошлый раз это были вкуснейшие пирожки, теперь — полноценный пирог.       Девушка потирает ручки, в предвкушении пялясь на таймер и ожидая момента, когда можно будет доставать пирог из духовки. За ней, сидя за столом, молча наблюдают трое парней: Сириус, Вилардо, а ещё он, он самый. Он отпивает чая, напевая что-то себе под нос и переводит взгляд на цветы.       Красивый букет все также стоит на столе, лепестки блестят на солнце, словно их только-только собрали — они все это время очень бережно ухаживали за цветами и их удалось сохранить на такой долгий период. — Спасибо что пригласили меня поесть пирога! — он выглядит счастливым. Тогда, три года назад, он тоже выглядел счастливым, но сейчас что-то внутри него ощущается по-другому. Хотя Сириус все равно немного хмурит брови, смотря на него. Он обещал Клэр, что не будет зол, но он просто не может не злиться, а Вилардо лишь пялится в стол. Если бы не Клэр — то он точно сейчас не сидел бы такой радостный рядом с ними. Если бы не Клэр то возможно его бы вообще не было сейчас в живых.

— — —

      Под ногами хрустит трава, листья, веточки — Клэр счастливо ходит по небольшой горной тропинке. Вилардо всё-таки не до конца привык к проживаю на одном месте, поэтому периодически отправляется в походы и Элфорд уже давно умоляла Адлера взять ее с собой. Он всегда увиливал — это может быть опасно, потому что маршруты он всегда предпочитает необычные, экстремальные. Он в любом случае бессмертен, не умрет, но про Клэр он тоже самое сказать не может, пусть она сильна и духом, и телом. Но Элфорд всегда шла до конца (это же Клэр Элфорд, человек, что може пробить стену, если захочет) и в итоге уговоры сработали. Они согласились на простой поход — недалеко от места, где раньше был Особняк Ведьмы. Маршрут не опасный — Вилардо будет спокоен, а Клэр будет счастлива. — Будьте осторожны, — Сириус не возражал, пусть и сразу отказался от идеи пойти с ними. «Походы — это не для меня» — так он говорил, —, позаботьтесь друг о друге.       Клэр с горящими глазами и сильным интересом осматривает все вокруг. Вилардо нашел новый короткий маршрут, по которому Клэр никогда не ходила, поэтому она — словно котенок в новом доме — тычется во все, все рассматривает, все познает и тащится за Вилардо, рассказывая ему старые истории про то, как она терялась в лесах или как травилась ягодами. Вилардо всегда ее слушает и Клэр очень благодарна ему за это.       На месте, где раньше был огромный особняк теперь выросла высокая трава, задаваемая только ветром, сверкающая от утренней росы, с различными цветами, что успели прорости за несколько лет — и не скажешь, что раньше здесь было такое страшное место. — Природа всегда забирает свое, — подмечает Вилардо, смотря на всю эту картину немного задумчивым взглядом. Теперь все то, что было три года назад, кажется сплошным бредом и не укладывается в голове...       Но жизнь Вилардо итак сама по себе один сплошной бред и какая-то странная история, в которую тяжело поверить, так что он лишь немного ведет бровями.       Клэр кивает с согласием и счастливо бежит к траве, завидев там пару красивых цветочков, которыми можно полюбоваться. Она садится на корточки и руками раздвигает высокую траву: тут и одуванчики, и васильки, и ромашки, и чужие бирюзовые волосы, испачканные в крови и грязи, и—

…

Бирюзовые волосы?

      Клэр, раздвигает охапку травы и видит лицо — живое, но с совершенно мертвыми глазами, исхудавшее и замученное, с потрескавшимися губами, которые расплылись в кривой улыбке и совсем немного приподнимаются чтобы вдохнуть воздуха. Лицо Эша Брэдли. — Клэр? Что-то не так? , — Вилардо подходит ближе, заглядывая через плечо Клэр и тут же сжимает его, будто бы пытаясь отвести Элфорд подальше от него. Он совершенно не выглядит так, будто бы может сейчас навредить ей, но Вилардо все равно невольно постукивает зубами и цокает, почти с отвращением.       Эш практически не двигается — уже кажется, что дух покинул его тело, но он моргает, зрачки его сужаются от света и он совсем немного приподнимает брови, не до конца понимая, что происходит, но видя такой до боли знакомый силуэт сразу перед тем, как он вновь погрузится во тьму.

— — —

      Все эти три года он продолжал скитаться. Он искал Клэр, искал другой особняк ведьмы, искал что-то, что сможет исполнить его желание, но все было бестолку. Он сел читать книги про оккультизм, ритуалы, потусторонний мир — это все такие глупости, но боже, боже, как же Эшу хотелось верить во все эти глупости: верить в воскрешение, верить в любую оккультную ересь, верить в то, что камень, налитый кровью юной девушки, может решить все его проблемы и вернуть то, что было давно потеряно… — Ты колебался и ты проиграл, — глаза Эша уже набухли и покраснели от слез, щеки были уже полностью мокрыми, но он все не прекращал реветь, —, ты сомневался и ты поиграл.       Он повторял себе это как мантру каждый день. С этими словами он просыпался и с такими же мыслями он засыпал. — Больше никаких сомнений, больше никаких… — Эш крепко держит в руке нож. Он смотрит на себя в зеркало и больше не может узнать того, кто в нем отражается. Видит черную водолазку, очертания разлохмаченных бирюзовых волос — он больше не заплетает косу, он даже вспомнить не может, когда расчесывался, а мылся он в последний раз недели так две назад — а лица разглядеть не может.       От пары ударов ножом зеркало разлетается на маленькие осколки. Нож вонзается в деревянную основу, царапает ее с такой силой, что итак уже старый, расшатанный нож не выдерживает и ломается. Ручка падает на пол, а лезвие осталось торчать в дереве и Брэдли смотрит на это так, будто бы это все — не реальность. Руки его все красные — болят от того, как крепко он сжимал нож в руке, и он хватается ими за голову, рвет жирные волосы. — … Почему я все ещё колеблюсь.       Эш вспоминает слова Ноэля перед смертью, вспоминает то, что говорил Вилардо, что говорил Сириус и— отмахивается от всего этого, как от какого-то бреда, хотя голоса эхом отдаются в его голове, терзая мозг и разрывая его на куски. «Они тебе всего лишь незнакомцы» — Эш не слушает, старается не слушать — «они для тебя всего лишь преграда, помеха».

Особенно она.

Ты должен убить ее, помнишь?

      Эш уже начал забывать, для чего он все это делает. Кажется, он с самого начала был обречён на бесконечную погоню от правды: «какой правды? они вернуться, они обязательно вернутся — такова правда» — повторял он себе. Он врёт сам себе, врал, и будет врать до конца своих дней.       И в какой-то момент он решил, что единственный вариант встретиться со своей семьей — это воссоединится с ней на небесах.       Он никогда не был верующим, но ему уже 30, он перепробовал все варианты и его последний шанс ускользнул прямо у него из рук... Разве у него есть шанс начать все с начала?       Он оставил все свои вещи дома — хотя не то чтобы у него было много всего ценного — и ушел, не имея в планах возвращаться. Он шел без перерывов, без остановки, его единственная цель — это дойти до горы, той самый горы, где три года назад он потерял свой шанс на счастливую жизнь, и закончить уже наконец это уродский перфоманс одного актера.       Эш чувствует, как его ноги отваливаются — наверное он уже содрал пару мозолей в кровь, но это неважно, его чувство боли сейчас окончательно притупилось. Он дает себе передышку только тогда, когда в глазах начинает двоится и ноги совсем не держат, но все равно встает и идет вперед. Позади ему нечего делать, все, что было там — это уже неважно. Он может только идти вперед, в холодные объятья смерти.       Перед ним сплошная высокая трава. Вот он — бывший ведьмин особняк, а теперь простое, чистое поле травы. Эш чувствует, что на пределе. Он проходит немного в поле, спотыкается и падает в самую гущу. Падения практически не чувствует, хотя видит кровь — наверное он задел какой-то камень во время падения или просто слишком сильно ударился об твердую почву, но это тоже неважно. Эш чувствует, что его час уже близко и из последних сил улыбается, смотря в небо.       Он отключился почти сразу же, как Вилардо и Клэр нашли его — его силы были на исходе. Клэр была в чистейшем ужасе, а Вилардо был просто удивлен — что он вообще забыл здесь? — Клэр… — Мы должны ему помочь! — Клэр, послушай.       Она не послушала, набрала побольше воздуха, подготовилась и начала медленно поднимать Брэдли. Эш выше ее, но он худой, даже слишком худой, так что Клэр всё-таки смогла его поднять и удержать на руках. Зрачки Вилардо расширились от шока, вот теперь-то он правда не верит своим глазам, — Эш пытался ее убить, а она все равно лезет его спасать? Воистину, уникальная женщина. — Клэр, ты же помнишь, кто это? — у Вилардо эти слова вырываются сами по себе, —, ты же помнишь, что он пытался сделать? Думаешь, он заслуживает этого?       Клэр замолчала на секунду, смотря на Вилардо как на идиота. Клэр в жизни не подумала бы, что Вилардо — идиот, но от одного взгляда ее широко открытых от ужаса и удивления глаз, Вилардо чувствует себя самым настоящим идиотом. — Конечно я помню. Как такое забудешь… Он пытался навредить Сириусу, он пытался навредить всем… —, девушка вздыхает, на секунду колеблясь и ослабляя хватку, но когда Эш начинает ускользать из ее рук, она хватает его ещё сильнее, —, но разве значит ли это, что мы должны просто позволить ему умереть прямо здесь?! Разве делает ли это нас лучше него?! — Элфорд. — Прошло уже три года. Много чего может произойти за это время, — Клэр в этот момент становится на удивление серьезной и разворачивается от Вилардо. В его груди что-то очень неприятно тянет, —, он все ещё дышит. Сириус не пустит меня с ним домой, но я пройду до ближайшей больницы…       Клэр не часто можно увидеть настолько серьезной: она живёт с широкой улыбкой на лице и из-за этого кажется инфантильной, но Вилардо знает, что она правда готова отстаивать свои решения. Из них двоих она точно выросла морально и Адлер чувствует себя дураком. Он всё-таки ничем не лучше Эша, ни на грамм, даже спустя три года. Он правда идиот. — Я пойду с тобой, — Вилардо догоняет Клэр, —, нам нужно поторопиться, ему не так много осталось. Если устанешь — я смогу тащить его на себе.       Клэр улыбается.

— — —

      Тот факт, что они успели, был самым настоящим чудом. Они упали у самого порога в больницу — даже не смотря на то, что они оба были физически подготовлены, их силы иссякли. — Сириус будет очень зол на нас… —, сказала Клэр, сидя на скамейке в холле. — Он точно будет зол. Можешь спрятаться за мной, когда он начнет кричать.       Сириус в итоге не кричал. Он вообще не мог ничего сказать — только пялится на них с распахнутыми глазами и тупым выражением лица, пальцами сжимая ткань своей одежды. — Он убьет нас, — Сириус был напуган. — Сириус… — Клэр аккуратно тянет к нему руку, пальцами прикасается к плечу. Сириус пытается отряхнуть ее, разозлиться, правда накричать на них, но его тело уже его самого не слушается и он тянется к чужим прикосновением, и не может поднять голос хоть на тональность выше. — Вы вообще понимаете, что вы сделали? — Гибсон сжимает чужие пальцы на своем плече, не слишком сильно, но довольно крепко — он просто не может отпустить их, только не сейчас. — Сириус, — Вилардо тянется к другому плечу, видя, что он позволяет это Клэр и Сириус тоже тянется к нему, держит его за руку, пока колени невольно дрожат, а перед глазами плывут размытые, но невероятно пугающие и знакомые образы.       Сириус отпускает прошлое, двигается дальше, учится по-настоящему жить. Но кажется, что этот животный страх перед абсолютно безумным человеком с человеческим лицом, но демонической натурой, который пытается забрать то, что дорого, не оставит его никогда. — Я однажды уже увидел в нем человека, — Сириус также крепко сжимает руку Вилардо — «словно ребенок, прямо как в тот момент, когда он впервые встретился с демоном во плоти» и бормочет, —, и я чуть не поплатился из-за этого жизнью. Тогда ты, Адлер, спас меня, но спасет ли нас кто-то в этот раз?       Клэр и Вилардо молчат. Клэр хочет убрать руку — это ведь была ее идея, это все ее вина, но Сириус сжимает ее еще сильнее, не даёт ей оторваться. Он уже отпустил, потерял, он не собирается терять что-то дорогое вновь. Ему стыдно, стыдно за свою реакцию, стыдно за то, что они видят его таким: слабым, немощным, напуганным, жалким — но он ничего не может сделать с этим.

— — —

      Проснувшись в больнице, Эш не сразу понял, что произошло.       Почему он здесь? Ему даже на секунду показалось, что он попал на небеса, но он увидел больничные койки с капельницей и понял, что это скорее Ад. Он припоминает чужие силуэты, как его поднимали и несли куда-то, припоминает разговоры — он не помнит, о чем они, но голоса почему-то кажутся ему невероятно знакомыми. Причем знакомыми настолько, что в груди становится больно.       К нему приходит врач, спрашивает его о чем-то, но мысли Эша словно в тумане и он не воспринимает, что происходит. В голове будто бы клубок ниток, который с каждым словом запутывается в его голове все сильнее и все сильнее давит на мозг. Его голова сейчас раскалывается, а уши закладывает и он тихо шипит, массируя виски пальцами. — А… кто принес меня сюда? , — Эш поднимает взгляд на врача. — О? Это были Клэр Элфорд и Вилардо Адлер, как я помню. Они сказали, что нашли тебя в горах на грани смерти и прошли большой путь, чтобы принести тебя сюда. Тебе очень повезло, тот факт, что ты выжил — это настоящее чудо.

…

Это были кто?..

      Эш весь дрожит, он не до конца верит в то, что услышал, но переспросив ещё раз он получает тот же самый ответ. Этого просто не может быть, что за сюр, что за сюр…       Он все ещё помнит тот момент, что произошел три года назад.       Он знал, где они теперь живут — просто проследил за ними, ничего сложного, они даже и не подумали, что весь путь до дома Клэр их сопровождал Брэдли. Он хотел закончить начатое — даже если ему пришлось бы перебить их всех, даже если бы пришлось залить все вокруг кровью и отбросить человеческую натуру окончательно.       Он все равно больше не человек, он больше не чувствует себя человеком — он сгорел заживо 13 лет назад вместе со своей семьей.       Но вот, стоя прямо у порога их дома с ножом, он чувствует, что что-то его останавливает.       Дом… дом… у Клэр красивый, небольшой домик из темного дуба, сливающийся в общей лесной гаммой: он ухоженный, аккуратный — Эш буквально чувствует как из него источается любовь и забота. Очень похоже на его старый дом.       Если бы Эш посмотрел сейчас на себя в зеркало то он точно увидел, что его волосы значительно потемнели, как и глаза, что красивая коса испарилась, оставив только которые волосы до шеи, а зрение село — ему точно пригодится пара очков… — Убирайся сейчас же, —, Эш дёргается, отскакивает назад, и чуть не роняет нож, услышав чужой голос. Вилардо вышел из темноты с пистолетом в руке, —, я не позволю тебе и пальцем к ним притронуться.       Эш улыбается, нервно, неосознанно, один глаз немного прищуриваться — его лицо сейчас выглядит невероятно глупо. Вилардо совершенно серьезен, он не колеблется, в отличие от Эша, который сейчас заливается холодным потом и пытается подавить дрожь по всему телу. Адлеру есть что терять, есть что защищать и кого любить, и он действительно готов защищать это, в отличие от Эша, который живет лишь расплывчатой надеждой.

«Ты проиграешь если будешь сомневаться».

      — Приблизишься хоть на шаг и я выстрелю.

«Ты проиграешь, если будешь колебаться»

      Эш смотрит на все это словно через стекло. Это все не реально, это все не реально. Лилия, мать, отец…       Лилия. Если подумать, то Клэр очень сильно похожа на Лилию.

«Ты проиграл, Эш»

      Брэдли бросается в бега. Он не помнит, сколько он бежал, и в каком направлении, но в итоге сегодня он ночевал в лесу, на холодной земле, под лунным светом, в окружении одних лишь деревьев. На секунду он вновь почувствовал себя человеком — не демоном, не жестоким монстром, не бездушной оболочкой, а живым человеком. Человеком, который хочет спасти всех вокруг от демона внутри себя. Он смотрит на свои руки и ему впервые страшно от себя, страшно от того, что в нем живет.       Вилардо вздыхает с облегчением и медленно опускает пистолет. Молча смотрит, как силуэта Эша теряется на горизонте. У него были подозрения, что Эш их просто так не оставит, поэтому он не терял бдительность ни на секунду. — Вилардо? , — Клэр медленно приоткрывает дверь, обеспокоенно выглядывая из щели, —, что-то произошло?.. — Я проснулся с плохим предчувствие и решил прогуляться и… Эш. Он пришел сюда с ножом, — Адлер поворачивается к Клэр, наполовину, чтобы иметь возможность поглядывать на горизонт. Эша уже не видно, но от этого демона Вилардо готов ожидать всего, —, я уверен, что он хотел навредить вам, но сейчас он сбежал, так что иди спать. Я… еще немного посторожу.       Клэр притихает. Голова ее сейчас полностью забита мыслями и она идёт к Вилардо, вставая рядом с ним.

«Какое желание может быть насколько сильно, что он готов пойти на такое?»

      Клэр бы хотела иметь возможность задать ему этот вопрос.       — Я побуду с тобой, — Клэр берет Вилардо за руку, смотря вместе с ним вдаль.       Вилардо улыбается.       — Хорошо. Я не против.

— — —

      Эш быстро моргает, руки его дрожат — он не понимает, что ему чувствовать, не понимает, как реагировать, он уже ничего не понимает. Внутри него остатки человечности пытаются противостоять демону, что уже захватил его мысли и душу, и по пути они до конца ломают уже итак сломленного парня, оставляя на его месте только пустошь, как после войны. Сегодня Клэр зашла навестить его.

«Почему ты это делаешь, почему, почему, уходи.»

      Клэр улыбается словно солнце, у Эша дергается глаз. — И мы нашли тебя лежащим в высо-о-окой траве! — Клэр как всегда — энергична, весела и радостна, —, и мы с Вилардо пронесли тебя до этой больницы, но она была так далеко, мы уж думали, что не дойдем… у нас потом несколько дней болели ноги!       Эш усмехается, нервно очень, не поднимая взгляда. Если он посмотрит хоть глазком то определенно увидит ее. Брэдли плохо запомнил как выглядела Клэр тогда, три года назад, — она все-таки всего лишь инструмент в его руках, всего лишь ведьма, от которой стоит избавится — но он все равно заметил, как успели отрасти ее волосы. Она все больше похожа на нее.       Клэр приподнимает брови, странно посматривает на него, — не то чтобы она не ожидала такой реакции, но вообще-то она думала, что он вскачет с койки и схватит ее за горло, пытаясь закончить начатое.       Но все равно пошла. «Воистину, уникальная женщина», ага.       Она пришла и на следующей неделе. И через неделю, а через две недели она даже принесла ему гостинцев. Сириус и Вилардо всегда сторожили ее у двери, прислушиваясь — они ждали сигнала, любого звука и просьбы о помощи, если вдруг Эш решит напасть на нее, но слышали они только голос Клэр. Эша там будто бы и не было.       Однажды он только спросил у нее кое-что: — Почему ты приходишь сюда?       Клэр пялится на него широко открытыми глазками, Эш смотрит в пол — взгляд его пустой, мертвый. — Почему?.. — Я пытался убить тебя, я пытался убить вас всех. Но ты все равно сюда приходишь, —, Эш немного скалит зубы, ему уже натурально кажется, что Клэр лишь насмехается над ним, —, ты, видимо, сумасшедшая.       Клэр сидит застывшая, а потом молча улыбается ему. Она тянется к Эшу, протягивает ему руку помощи — и метафорическую, и буквальную, и обнимает его — аккуратно, будто бы пытаясь не отпугнуть. Эш застывает, он чувствует тепло, будто бы что-то родное. Он не чувствовал этого невероятно давно — он не помнит, когда в последний раз он вообще обнимался с кем-то...

«Лилия?»

      Эш все ещё далек от того, чтобы отпустить прошлое, но возможно он мог бы попробовать найти что-то, что могло бы его заменить.

— — —

      Прощение так легко даётся Клэр, что парни могут только удивляться и таращиться на то, как легко она отпускает обиды.       Отпускает ли?       Клэр смутно помнит вечера, когда она тряслась от страха того, что ей причинят боль, что ее найдут и она не сможет спастись. Это было когда она только вернулась из особняка, когда Эш пытался к ним пробраться и когда они довели Сириуса до приступа чистой паники. Точнее не «они», а «она». Эта была идея Клэр все-таки.       Элфорд тяжело дышит, старается быть тихой и никого не разбудить. За окном уже сверкает раннее утро, Клэр садится на кровать и смотрит в пол. Из них четверых Клэр знала, что ей повезло больше всего и это осознание как-то очень сильно давило на нее. Она не смела давать себе слабину, но сейчас слезы сами текли по ее щекам и она легонько бьет себя по лицу подушкой, чтобы придти в себя.       Клэр помнит все это — смутно, но помнит, и кажется, что не забудь никогда, но она все равно бежит вприпрыжку по цветочному полю, обтекается ветром, который сводит с ее щек мокрые разводы, пока время помогает залечить истерзанное сердце — не ведьминское, человеческое. Парни плетутся позади — Сириус бежит, пытается догнать Клэр, Эш не торопится, идёт маленькими шагами, а Вилардо смотрит на них со стороны, присматривает и улыбается.

      Если бы только он мог бы взглянуть на это хоть мельком — он был бы счастлив все последующие столетия.

— — —