В поисках идеала

      — Голодная?       Адам встал из-за стола, поспешно закрывая свою записную книжку, в которой что-то писал, когда она пришла, и убирая ее в выдвигающийся ящик. Торопливо прошел мимо дивана, на котором, поджав ноги и положив мягкую подушку себе на колени, сидела Агата. Она медленным взглядом обвела комнату, в которой ничего не поменялось с ее первого посещения, если не считать кухни, наконец, вставшей на свое место. Красивая, почти стерильная комната, без единого намека на пыль или беспорядок, на окне появились цветы, которые она сама предложила Адаму из своей квартиры. Но почему-то Агата не чувствовала себя в этой квартире уютно. Слишком уж она идеальная. Даже цветы не смогли этого сгладить.       — Агата? — Адам стоял вполоборота у раскрытого холодильника.       — Да, очень.       За эти несколько дней или недель, она не могла точно сказать, сколько прошло с их первой встречи, Агата никак не могла привыкнуть к тому, что в ее жизни, наконец, появился человек, с которым она проводит столько времени. И чем больше она узнавала его, тем сложнее ей было поверить в то, что это действительно происходит с ней, в реальности. Агату тянуло к Адаму. И ей казалось — или ей просто безумно хотелось верить в это, — что он чувствовал то же.       — Тебе чем-то помочь? — Агата поднялась с дивана, отложив в сторону подушку, подошла к столу и потянулась к разделочной деревянной доске.       — Я бы справился сам…       — Я хочу тебе помочь, — перебила она его, вооружаясь ножом.       — Хорошо, — улыбнулся Адам. — Тогда все это тебе не пригодится, — он забрал у нее потенциальное холодное оружие и протянул ей вместо этого терку и кусок твердого сыра. — Потрешь?       Агата энергично взялась за работу, краем глаза наблюдая за тем, как Адам готовит соус для пасты. Он отточенными легкими движениями мелко нарезал лук, при этом его глаза оставались сухими. Интересно, сколько еще в этом парне скрытых до поры талантов? Ну, помимо тех, о которых ей уже удалось узнать.       Несколько дней назад он рассказал ей, что умеет ездить верхом, прекрасно держится в седле, но это не звучало как хвастовство, Адам скорее констатировал очевидный для всех, и в том числе и для него факт. Он даже сказал, что научит ее, если она этого захочет, сопроводив свое предложение обезоруживающей улыбкой. А буквально вчера около часа играл для нее на скрипке, стоявшей все это время в углу за диваном, которую Агата раньше совершенно не замечала. При этом Адам всегда в хорошем настроении, за все это время она ни разу не видела, чтобы грусть или злость, или раздражение исказили красивые черты его лица. «У этого человека просто нет недостатков, он идеален», — подумала Агата. Это было немного пугающе, бывают ли вообще такие люди? «Или он просто хорошо их скрывает…».       Задумавшись над подобной возможностью, Агата слишком резко провела по острой части терки рукой с зажатой в ней куском сыра, ударила запястьем по тарелке, которая в ту же секунду слетела, словно испугавшаяся бабочка, со стола, и с грохотом разбилась о кафельный пол кухни: тонкие перышки сыра разлетелись во все углы, перемещавшись с осколками керамики.       — Ох, Адам, прости, пожалуйста! — воскликнула Агата, опускаясь на колени, чтобы как можно скорее устранить последствия произошедшей катастрофы. — Готовка — это совершенно не мое, прости, я даже сыр потереть не в состоянии.       Она не хотела поднимать глаза на парня, видела перед собой только его коленки, обтянутые черными джинсами — Адам тоже опустился на колени. Агата почувствовала, как краска ударила в лицо, выступив розовыми пятнами на щеках; она не прекращала бормотать извинения. Градус неловкости зашкаливал, от чего она становилась еще более неловкой — все, что она брала в руки, вновь подало.       — Эй, тише, успокойся, — Адам взял ее руки в свои и опустил голову так, чтобы посмотреть в ее глаза. Его голос был спокойным, ровным, словно ничего и не произошло, словно он этого и не заметил вовсе. — Все нормально. Я тут сам уберусь и все закончу. Иди.       — Но…       — Все нормально, иди, — и вновь Агата не почувствовала в его голосе ни скрытой досады, ни раздражения.       Она положила на пол осколок тарелки, который до сих пор сжимала в руках и, поднявшись, отошла к окну. Щеки все еще горели, и ей не хотелось видеть, как Адам один устраняет устроенный ею беспорядок.       Под окнами, в колодце внутреннего двора не было ни души, только несколько деревьев. Их желтые листья переливались на ярком солнечном свете, словно чешуйки золотой рыбки, блестя, мерцая, шелестя на легком ветерке. Агата прижала нос к щели между створками и вдохнула прохладный свежий воздух, постепенно успокаиваясь. Ее удивляла реакция Адама. Любой другой человек бы разозлился, и даже если б смог это скрыть внешне, внутри все равно бушевало бы негодование, напряжение, которое бы чувствовалось. В голосе, жестах, поведении. От Адама же волнами исходили спокойствие и умиротворение.       Из мыслей Агату выдернул внезапно раздавшийся звук — писк. Тихий, равномерный, но настойчивый и не прекращающийся, словно отмеряющий время. Агата резко обернулась и удивленно огляделась. Сначала ей показалось, что это посудомоечная машина, но, бросив взгляд на кухню, где спиной к ней что-то делал Адам, она вспомнила, что у него ее нет.       «Как и у меня», — мелькнула непрошенная, странная мысль.       Писк не прекращался, становился только громче, но все в движениях Адама осталось плавным, словно он ничего не слышал.       — Адам, — позвала его Агата, желая спросить, что это такое, но как только парень повернул голову и посмотрел на нее, все стихло, вернув тишину. — Ты ничего не слышал? — неуверенно спросила она, уже боясь, что ей показалось, и ничего на самом деле не было.       — Да нет, — он пожал плечами. — Ты можешь поставить тарелки на стол?       Агата вновь почувствовала себя неловко. «Что со мной происходит?» — подумала она, открывая дверцу кухонного шкафа. Ей казалось, что вся обстановка начала вдруг давить на нее, сжиматься вокруг. В попытке как-то сбежать, хотя бы мысленно, она выпалила первое, что пришло в голову:       — В нашу первую встречу ты сказал, что история Хитклифа и Кэтрин — это не настоящая история любви, почему ты так считаешь?       Казалось, Адам даже не удивился ее вопросу.       — А ты считаешь иначе? — спросил он, принимая от нее тарелки.       — Я думаю, что Хитклиф действительно любил ее, причем такой, какая она была. Это если не принимать во внимание тот факт, что, как человек, Хитклиф был, мягко говоря, сложным, и, по-хорошему, ему требовался психолог, — добавила Агата, постепенно расслабляясь, чувствуя, как знакомые волны стихии подхватывают ее и уносят подальше ото всех странностей. — А вот Кэтрин… я думаю, что она любила человека, которого в реальности не существовало, она любила…       — Образ, — закончил за нее Адам, хитро улыбнувшись. — Я считаю так же. Она просто отдала свою душу, свою любовь мальчику, которым Хитклиф мог бы стать при других обстоятельствах, но не тому, которым он все-таки стал.       Агата внимательно изучала лицо Адама, как он, повернувшись к ней лицом, говорил то, что она сама считала, даже лучше и точнее, чем она когда-либо формулировала в мыслях. Их мнения так совпадают, это просто чудо. И в очередной раз у нее промелькнула мысль — неужели так действительно бывает в реальности?       — Жалко, что и в жизни так бывает, не только в романах. Мы влюбляемся в образ, в несуществующий идеал, — продолжал Адам.       — Но иногда так случается, что мы встречаем свой идеал, — тихо добавила Агата, приближаясь к парню.       — Иногда — да, — улыбнулся он.       Адам протянул руку к ее волосам. Провел по светлым прядям пальцами, затем его большой палец опустился на скулу, ниже, очертил линию челюсти до подбородка, нежно, не спеша. Агата затаила дыхание, в какой-то момент ей даже показалось, что он ее поцелует, настолько внимательным, неотрывным от ее глаз, был его взгляд. Улыбка не покидала его губ. Она уже даже решила сама преодолеть разделявшее их расстояние, как Адам отстранился и усмехнулся.       — У тебя был сыр в волосах.       Агата не знала, как ей на это реагировать: то ли обидеться, то ли рассмеяться, то ли вообще уйти. Ей даже показалось, что Адам просто издевается над ней. Но выражение лица оставалось нежным, а в глазах не было насмешки, только улыбка. Она вдруг поняла, что он вовсе не хотел ее дразнить.       — Ты идешь? — Адам уже расставил на столе тарелки и обернулся к ней.       «Вот точно — человек-загадка», — подумала Агата.