Цена

      Солнечный луч лениво подползает к лицу спящей молодой женщины. Она морщится и уворачивается от него, но тонкие губы расплываются в улыбке. Эмма тихо и довольно мычит, обнимая одеяло. Она не спит уже какое-то время, а глаза открывать не спешит. Нечасто утреннее пробуждение идёт рука об руку с удовлетворением от достатка сна. Впервые за несколько мучительных недель женщина чувствует себя выспавшейся и, желая насладиться ощущением сполна, нежится в тёплой постели.       Ночью после сильного оргазма Спасительницу быстро утащил в своё царство Морфей. Повелитель снов не уготовил своей гостье запоминающихся сновидений, и та спала как младенец: сладко и безмятежно. Вот бы проваляться так целый день!       Тепло и в кои-то веки ощущение душевного равновесия и покоя баюкают. Блондинка, сама того не замечая, снова засыпает.       Повторное пробуждение ото сна вызвано непонятным шумом. Эмма разлепляет глаза и окидывает комнату сонным взглядом.       Никого. Да и звук затих. Она списывает его на «приснилось», потягивается и теперь уже встаёт с постели. Тело покрывается мурашками от резкой смены температуры. Кожу на внутренней стороне бёдер неприятно стягивает при первом же шаге — последствия ночного самоудовлетворения. По низу живота прокатывается слабое тянущее волнение, напоминающее о жаркой фантазии, и Эмма спешит скрыться в ванной комнате.       Ночью опасений было гораздо меньше, ведь темнота скрывала и раскрасневшиеся щёки, и блеск желания в глазах. Только перед тихими стонами она была бессильна, но не перед дверьми и приличным расстоянием между гостевой комнатой и спальней хозяйки дома. Днём осторожность — неизменно верный соратник.       Эмма проворачивает вентиль, закрывая воду. Чистые полотенца, как и говорилось, были сложены в небольшом настенном шкафчике. Женщина выуживает большое белое полотенце, обворачивает его вокруг себя. Пижаму она зачем-то складывает в аккуратную стопку, прежде чем отправить в корзину для белья. Только по возвращении в комнату в светловолосую голову закрадывается мысль о собственной одежде. Её нет.  — Твою ж… — Эмма потирает глаза пальцами обеих рук и судорожно выдыхает, пытаясь сообразить, как поступить в сложившейся ситуации.       Спасительница не новичок в волшебных штучках, но применяла магию лишь для сражений. Материализовать что-то из ниоткуда она даже не пыталась, да и необходимости не было. Рядом постоянно находилась Реджина и все эти мелочи брала на себя. Сейчас её помощь будет очень кстати.       Будто зная о неозвученной просьбе о помощи, в комнату без единого стука заходит Реджина. Идеально уложенные волосы, серое платье строгого классического стиля, туфли на высоком каблуке — привычный образ мэра Миллс. В руках женщина несла чистую одежду и обувь Свон.  — Доброе утро, мисс… — Карие глаза широко открыты, как и губы распахнуты в немом удивлении. — Свон, одевайся и спускайся завтракать. Нам есть, что обсудить, — продолжает брюнетка, быстро приходя в себя или делая вид. Она вручает оторопевшей и смущённой подруге её вещи и с дежурной улыбкой на губах покидает комнату. Мисс Свон…       На мгновение Эмме кажется, что она увидела призрак прошлого — властного, злого мэра Сторибрук, что, улыбаясь и глядя в глаза, продумала план по осложнению твоей жизни, и кто-то уже приводит его в исполнение.       Свон передёргивает от холода воспоминаний, но озноб вызван не ими, а сухостью, сдержанностью и... безразличием (?) подруги.       Эмма с трудом сглатывает образовавшийся в горле ком. В голове мелькают мысли, одна другой страшнее, но самая жуткая из всех — «она видела меня вчера, слышала, как я… Господи, пусть это будет не так!»       Каждое действие Спасительницы сопровождается мысленными мольбами всем высшим силам.       В небольшой куче одежды находится и нижнее белье. И без того красные щёки пуще загораются. Голова, кажется, сейчас взорвётся от переизбытка мыслей.       Утро добрым не бывает, как ни крути.       Эмма суетливо натягивает бюстгальтер, трусы и носки. К сожалению, это единственное из вещей, в чём она не запуталась. Штанины путаются, майка перекручивается, мелкие пуговки рубашки не хотят заходить в петли, а ботинки с замысловатой шнуровкой — вообще отдельный разговор. На этом рассеянность не заканчивается — женщина наступает на незаправленный конец шнурка при попытке сделать новый шаг и ударяется о ребро двери, что сама и открыла. Ступени кажутся скользкими, или кто-то сотворил что-то с подошвами ботинок — на каждой платформе ноги разъезжаются. Бедро врезается в выступающий край перил, колено ударяется о какой-то выступ в стене, на котором покоится большая, несуразного вида ваза. Кажется, что абсолютно всё в этом доме так и манит «поздороваться» с частями тела Спасительницы и оставить свой «приветливый» синяк или царапину.       А может, напуганный до чёртиков разум помогает телу самоуничтожиться, чтобы «система питания» вырубилась. Поразительно противоречивый инстинкт самосохранения!       С одной стороны, этот же самый страх вынуждает придумать тьму-тьмущую правдоподобных отговорок на все случаи жизни, чтобы избежать разоблачения. С другой — реакция тела на страх, что ярчайшим образом разрушит любую, даже самую логично выстроенную извилистую цепь оправдания. Сразу вспоминаются сотни глупых, порой забавных ситуаций — нелепейших признаний из серии: — Я знаю, что ты любишь… — Нет, я не люблю тебя! Как я могу?! Нет, конечно, нет. С чего ты взяла?.. — спешишь заверить в ещё несказанном.  — …лазанью...»       Не желая повторять чужую историю, Эмма останавливается, делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Она повторяет упражнение несколько раз в надежде на хоть какое-нибудь подобие спокойствия и возвращение контроля над ситуацией. Не надумывай. Всё нормально. Всё в полном порядке. Наверняка Реджина хочет обсудить что-то насущное…       Как же трудно отличить реальность от вымысла, что продиктован страхами!       Простояв ещё с минуту на месте и относительно выровняв дыхание, Свон делает шаг. Не падает — ничего не болит. Следующий шаг увереннее, а за ним — ещё один и ещё. Женщина выпрямляет спину и придаёт лицу невозмутимости и спокойствия. Короткий вздох — и нога ступает на порог кухни.       Реджина со сдержанной улыбкой встречает подругу, накладывает завтрак, накрывает на стол и, казалось бы, обыденным тоном щебечет о предстоящем мероприятии. Но слух Спасительницы распознаёт знакомые стальные нотки.  — Снежка согласилась с огромной охотой. Неудивительно — мамочка в декрете желает выкроить денёк для себя. Кстати, Дэвид вызвался посидеть с твоим братом. — Брюнетка разливает сок по стаканам и жестом приглашает за стол. — Похоже, твоя мать решила уйти в отрыв, ведь она пригласила Бель, а та — Руби. Вероятно, наша волчица придёт не одна. Знаешь же, что тихие вечера не для мисс Лукас — она та ещё оторва. Полагаю, вечер выдастся достаточно весёлым.       Эмма выдыхает, слушая тираду Миллс, и активно, даже слишком, включается в разговор. — Не верится, что ты согласна на это собрание в своём доме. — Блондинка отправляет в рот кусочек бекона.       Реджина закатывает глаза и усмехается:  — Думаешь, злодеи не умеют веселиться?  — Просто непривычно видеть тебя такой… Простой, что ли. — Ты ещё многого обо мне не знаешь. — В карих глазах плещутся искры зарождающегося, прежде незнакомого, пламени.  — Я бы хотела узнать.  — Не боишься, Свон? — В голосе звенят нотки упрёка, появление которого Эмма не может себе объяснить. Она внимательно смотрит на женщину напротив. В тёмных глазах вызов, на губах — усмешка. Но всё это быстро исчезает, когда брюнетка возвращается к трапезе.       Едят они молча.       Воцарившееся молчание напрягает, и Эмма спешит его прервать:  — Так что ты хотела обсудить?  — Девичник, Эмма, девичник. Согласовать время, составить список необходимых закусок и напитков, — следует спокойный ответ. «И из-за этого я едва не покалечилась?» — мысленно скулит Свон, измученная внутренними терзаниями.

***

      Злая Королева в своё время устроила не один бал, и каждый — на высшем уровне. Конечно, тогда женщина выступала в качестве руководителя, но не видела ничего сложного в самостоятельной организации посиделок для небольшой компании.       Блондинка не единожды за день интересовалась, что может сделать, чем можно помочь, но Миллс отмахивалась и даже злилась иногда, а занятости как таковой Эмма не получала.       «Всё должно быть идеально» — часто слетает с полных губ, чья обладательница излишне щепетильно относится к каждой детали обычного девичника.       При помощи магии Миллс до неузнаваемости преображает гостиную, и теперь просторная комната больше похожа на зал небольшого ночного клуба, только рассчитанного на узкий круг лиц: музыкальный центр, мощные колонки, барная стойка и даже место для танцев. Чуть подальше от импровизированного танцпола большой круглый стол и мягкие, удобные кресла, выставленные по кругу.  — Реджина... — Эмма опускает ладонь на плечо подруги. — Это вовсе не обязательно…  — Я не каждый день это делаю, Свон, — нервно выдыхает брюнетка, сбрасывает руку с плеча и снова применяет магию, заполняя бар различными горячительными напитками. — Первый раз в этом мире.       Эмма дёргается от резкости женщины, но, видя её состояние, предпринимает ещё одну попытку. Правая рука снова опускается на плечо, теперь мягко сжимая. — Вчера всё прошло великолепно, Ваше Величество. — Пальцы сжимают плечо сильнее, призывая женщину посмотреть в зелёные глаза. — И без всего этого. — Блондинка показывает взглядом на сотворённое чудо, Реджина смотрит на подругу, тяжело вздыхая, но всё-таки согласно кивает. — Твоего дивана и кресел, пиццы и пива было бы вполне достаточно. Это не торжественный приём, а дружеский движ. — На последнем слове тонкие светлые брови игриво дёргаются. Это заставляет брюнетку улыбнуться.  — Да, ты права. Будут только свои, хотя я понятия не имею, кого, помимо своей избранницы, притащит с собой Шапка. Пицца, говоришь? — Взмах руки, и на столе материализуются несколько больших коробок.       Стоило волшебству свершиться, как раздаётся звонок. Женщины одновременно поднимают головы на стену, на которой ещё совсем недавно висели часы, но их нет — не вписались в общую обстановку. Тогда Реджина смотрит на экран телефона: 20:01. — Какая пунктуальность, — усмехается она.       В особняк, нагружённые пакетами с закусками и алкоголем, входят Руби и Дороти. Вслед за ними — Мэри Маргарет и Бель.       Приветствия, обмен любезностями, и вся компания направляется в сторону нестандартной гостиной.       Красная Шапка присвистывает, осматривая убранство комнаты:  — Кто бы мог подумать, что наша Злая Королева та ещё тусовщица. — Высокая девушка бросает короткий игривый взгляд на хозяйку дома и снова восклицает, увидев арсенал бара: — Ничего себе! Хей, Эм, почему ты не говорила, что у вас тут… такое?!       Руби не ждёт ответа. Она просто пялится по сторонам, пока идёт к столу. Миллс едва заметно закатывает глаза на поведение гостьи. Эмма же отворачивается к окну, смущённая репликой.       «У вас». Конечно, Лукас не имела в виду, что Спасительница и Королева вместе, но звучало это приятно. И на короткий миг блондинка позволяет себе поддаться мысленным образам, где она с Реджиной семейная пара. Короткий миг. Мы могли бы ею быть. У нас общий сын. Мы могли быть, если бы я набралась храбрости признаться…  — Когда ты успела всё здесь так преобразить? — ахает Снежка, прижимая ладони к груди. — Это очень необычно. — Она собирается сказать ещё что-то, но отвлекается на рассеянную из-за увиденного Руби и спешит помочь с распаковкой пакетов.       Дороти и Белль неловко переминаются с ноги на ногу, и каждая гадает, каким образом тут оказалась. Компания более чем странная даже для самого безумного писателя.       Реджина решает разбавить все неловкости градусом яблочного сидра.

***

      Спустя час женщины наконец расслабляются и ведут непринуждённый разговор.       Руби болтает о скучных буднях в кафе, Дороти мельком упоминает о том, как идут дела в приюте для животных, который она открыла не так давно. Красавица Белль улыбается и хихикает, едва ли не на каждое сказанное слово. Алкоголь для неё — друг и товарищ.  — Как бы безумно это ни звучало, а я скучаю по тем приключениям, через которые мы прошли, — неожиданно для всех выдаёт Мэри Маргарет, когда в комнате воцаряется тишина. — Серьёзно, было весело. — Мамочка давно не уходила в отрыв. — Реджина кривит брови, но смеётся.  — Думай, что хочешь, Реджина, — по-доброму ворчит Прекрасная, — а я считаю, что если бы не весь этот ад, через который нам пришлось пройти, мы бы уж точно не сидели сейчас здесь, поедая вредные вкусности и попивая твой отменный сидр. — С широкой улыбкой она поднимает наполненный стакан вверх, салютуя всем присутвующим, прежде чем отпить из него.       Руби смеётся и утыкается в волнистые длинные тёмные локоны своей возлюбленной, с которой делила одно кресло на двоих: — Я согласна. Если бы не этот хаос... — Она смягчает улыбку, глядя на Дороти, произносит одними губами «люблю тебя», а затем возвращает внимание к остальным, продолжая: — Не видать нам счастливого конца. И всё это благодаря нашему секси-спасителю. — Смех снова срывается с окрашенных в алый губ и обрывается, когда Шапка встречается с карими глазами мэра. — И тебе, Реджина. Я благодарна тебе и Эмме за свой счастливый финал. И рада, что ты тоже наконец счастлива. Я всегда считала, что ты злая, потому что одна, — снова смеётся девушка.       Все остальные в комнате напрягаются от столь резкого высказывания, но слова Реджины позволяют вздохнуть спокойно: — Спасибо, мисс Лукас. Руби, — поправляет она саму себя и тепло улыбается гостье. — Я так рада за тебя! — хмельно улыбается библиотекарь. — И я, — вторит ей Снежка, с блеском в глазах глядя на свою мачеху. — Ты это заслужила, Реджина. — Это заслуга Эммы. — Миллс широко улыбается, но эта улыбка слишком фальшива как на вид, так и на слух. Эмма дёргается, слыша своё имя из уст брюнетки. Нотка упрёка в который раз проскальзывает в голосе. Свон не может этого не заметить. Она внимательно смотрит на подругу, хмурит брови, не имея нужного понимания происходящего. Но затем тонкие светлые полосы бровей бегут вверх, когда Реджина обращается к ней:  — А что насчёт самого Спасителя? Есть ли у тебя претендент на сердце?       Голос пропитан колющим холодом. Кажется, замечает это только Эмма. Брови снова сходятся у переносицы, явив морщины между ними и на лбу. Она не может… Какого хрена она спрашивает о таком? При всех, мать его!!!       Эмма видит, как загораются глаза всех рядом находящихся женщин, и злится на ситуацию ещё больше.  — Нет, — следует резкий ответ.  — Ты ещё встретишь его. — Мэри Маргарет наклоняется через стол и касается плеча дочери в поддерживающем жесте.  — Да, мам.       Эмма смотрит на Миллс с немым вопросом. Я открылась тебе! Почему ты так себя ведёшь?!       А Реджина лишь кривит губы и отворачивается. Что происходит? — А может, тебе кто-нибудь нравится? — Хмельная Белль заговорщически растягивает слова.       Конечно, тема не закрыта. Разве могут женщины без расспросов? Могут, но явно не собравшиеся.       Эмма не в силах контролировать реакции тела: её щеки предательски краснеют, а взгляд мечется по столу. Нагло прижали.       Свон бросает колкий, обвиняющий взгляд на Реджину и получает в ответ смешок вкупе с приподнятой бровью. — О-о-о... — Руби садится удобнее и с любопытством смотрит на светловолосую подругу. — Кто он?       Свон закатывает глаза, а брюнетка спешит добавить: — Или она?       Все замирают в ожидании ответа.  — Я уже сказала: никого нет.  — Ухм, — поджимает губы Шапка.  — А чего покраснела?  — Это всё алкоголь, — срывается, прежде чем женщина успевает прикусить язык.       Оправдания — глупейший в данной ситуации выбор действий. Свон не умеет лгать. Умолчать — да. Только не тогда, когда вопрос уже задан. Шестерёнки в голове в такие моменты крутятся только в направлении честности, а если эта самая честность не входит в планы, приходится заставлять механизм, несущий правду и ничего, кроме правды, крутиться в обратную сторону. Итогом являются невнятные дурацкие, ничуть не правдоподобные ответы.  — Мы всё равно узнаем, рано или поздно, — хихикает Белль. — Город у нас маленький…  — Как насчёт танцев? — Мэри Маргарет приходит на помощь, видя смущение дочери. Она осознает, в каком положении та находится, и бросает в её сторону сочувственный взгляд. Как бы материнскому сердцу не хотелось наконец услышать заветное «я влюбилась, у нас всё серьёзно, и вобще я выхожу замуж…», ситуация совершенно неподходящая.  — Танцы, — восклицает Красавица и встаёт с кресла.       Дороти следует её примеру и, сжав ладонь любимой, утаскивает за собой. Миллс взмахом руки включает музыку. Из колонок вырывается ритмичная композиция.  — Я в туалет, — громко говорит Эмма и выходит из гостиной.       Ей чертовски необходимо вернуть границы личного пространства в норму. Если бы не этот вопрос…       Она бредёт в направлении кухни, погрузившись в свои мысли. Открывает кран, подставляет ладони под струю холодной воды, наклоняется и плещет в раскрасневшееся лицо. Она делает это снова и снова.       Ей невесело. Совсем. Как веселиться, когда Реджина ведёт себя так... неестественно(?). Точнее, в стиле прежней Миллс. И только по отношению к Свон. Забавно, что больше никто не видит этого. Разве мы не прошли это? Разве мы не друзья?       Ещё вчера вечером всё было прекрасно. Миллс была тепла. А сегодня… — Заблудилась, Свон?       Негодование, обида и даже злость обуревают Спасительницу, когда та смотрит в карие глаза. Эмма хмурится и поджимает губы. Хочется кричать и ругаться, ведь её Реджина совершенно холодна, бесстрастна, а причины неизвестны.       Могла ли она обидеться на Свон за то, что та «мешалась под ногами» целый день? Она устала, раздражена? Тогда почему волны колющего холода направлены только на Эмму? И можно было отменить этот девичник, раз уж на то пошло. Нет, нет и нет. Это слишком глупо и как-то слабо.       Закрыться и вернуться в режим «злая» может вынудить только что-то серьёзное. Но что?       С тяжёлым шумным выдохом Эмма спрашивает: — Реджина, я чем-то обидела тебя? — Нет, что ты! — колет ядом брюнетка, а блондинка опускает голову и сильнее хмурится.  — Тогда в чём дело? — Голос дрожит от растущей злости.  — Ничего, Свон.  — Вы что же, собирались отлынивать от веселья? — вошедшая Руби не обращает внимания на напряжение, повисшее в воздухе. Она подходит к женщинам и берёт обеих за руку. — Успеете ещё поссориться, а сегодня мы отдыхаем. — Последнее слово высокая девушка едва не пропевает, а затем утаскивает подруг обратно в гостиную.