Необычные каникулы или «Годжо-сенсей, вы же обещали...»

      Фушигуро и Итадори были заселены Риной в одной из гостевых комнат. В комнате находились кровать и диван, что позволило избежать необходимости спать ребятам на одной кровати. Нобару Сузуме поселила к себе. В её комнате было удобное кресло-кровать, на котором могла расположиться гостья. А вот Годжо-сенсея пришлось уложить в зале на диване. Но девушка знала, что Сатору не будет этим огорчён. Сузуме даже опасалась, что семпай может спать на улице в гамаке. Ведь никому неизвестно, что у него на уме.       Девушка провела гостей по всем необходимым комнатам — от ванной до туалета. Рина предоставила им время, чтобы они могли переодеться с дороги и принять душ. Ведь ей, как никому другому, известно, какой долгой и утомительной может быть дорога, особенно в такую жару. Рина была убеждена, что по пути в аэропорт они наверняка избавились от пару тройку проклятий. Если бы это было не так, они бы не назывались шаманами. Пока подростки приводили себя в порядок после дороги, девушка отправилась накрывать на стол.       Сатору Годжо сидел на кухне, облокотившись на спинку кухонного уголка и закинув ногу на ногу. Он раскинул руки в стороны подобно морской звезде. Его взгляд был направлен на подругу, которая только что вернулась в комнату.       Годжо хотел что-то сказать, но, прежде чем он успел произнести хоть слово, Сузуме сразу дала ответ на вопрос.       — Ещё раз говорю — нет! — твёрдо произнесла девушка, делая акцент на последнем слове.       Расставляя тарелки на стол, она изо всех сил старалась держать себя в руках. Сейчас не время срываться, ведь Сатору так любит наблюдать за её эмоциями — от стыда и негодования до чего-то неведомого ей самой. Поднимать со дна души всё то, что она так долго и старательно прятала долгие годы.       — Если ещё раз спросишь об этом, я тебя ударю, Сатору, — повторила свой ответ девушка, с громким стуком ставя тарелку на стол.       — О чём ты? Даже не думал об этом! — с улыбкой сказал семпай, поднимая руки вверх. Если бы она только видела его глаза в этот момент, то, наверное, заметила бы в них озорной огонёк.       Какое-то время они молчали, но это молчание было хуже самого разговора. Девушка нарезала колбасу и хлеб, её руки слегка подрагивали. Нельзя сейчас поддаваться провокациям. Она вздохнула и медитативно выдохнула. Почему она так странно реагирует, когда они остаются наедине? Ответ она знала и боялась, что он подтвердится окончательно.       Не из-за страха смерти, не из-за жутких проклятии она ушла с пути шаманства. А из-за душевной боли, ведь находиться в магическом техникуму словно каждый день было подобно тому, чтобы сыпать соль на открытую рану. Она просто не хотела видеть всё то, что вызывало в ней эмоции прошлого. И если бы Сатору не приезжал регулярно, то, возможно, она бы всё уже давно забыла. Как говорится: с глаз долой, из сердца вон.       Взгляд Сатору пронзал спину, и ей не нужно было его видеть, чтобы понять это. Достаточно простого ощущения, чтобы хотелось сбежать от этого старого, забытого ощущения. Чувство чего-то приятного и такого родного, словно она снова в Японии и ничего плохого не происходило в тот страшный две тысячи седьмой год.       Её сердце было разбито предательством любимого человека, а чувство вины за то, что она не смогла увидеть надвигающуюся опасность, мучило её по сей день. Какой же она человек, если не смогла спасти любимого от самого себя?       В тот момент они с Сатору оказались друг для друга единственной отдушиной, но так не могло продолжаться вечно. Сузуме ненавидела себя за это, потому что в какой-то момент просто дружба и подколы оказались чем-то большим. Да что она за гнилой человек, нельзя так… Ничего у них не может быть, он просто друг её бывшего парня.       Внезапно, словно проклятье, на неё нахлынули неприятные воспоминания. Дрожащими руками она разложила всё на тарелку и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться и отогнать плохие мысли. Но в потоке мыслей Сузуме не заметила, как сзади бесшумно подошёл Годжо, взявшись за обе тарелки по бокам, окружая её. Сузуме была в ловушке.       — Хочешь, найдём тебе место в каком-нибудь офисе? В фирму, где работал Нанами, например, если не хочешь в шаманы, — проговорил на ухо девушке Сатору.       Лицо Сузуме залилось краской от смущения и стыда. Удивительно, но она, уже не маленькая девочка, а всё ещё краснеет от тесного контакта с ним. Девушка поругала уже себя что это была не лучшая идея — давать разрешение на визит Сатору, хотя согласие это было чистой формальностью. Годжо не привык слышать «нет», а она не знает, хватит ли ей сил и дальше отказывать ему. Она словно бежит от него, но не может убежать.       Кажется, что её жизнь — это бесконечный бег, в котором она видит только себя, свои прошлые чувства и постоянное стремление убежать от них.       Сузуме опустила глаза, но это мало помогало, иногда ей казалось, что Сатору просто забавляла её реакция на него. Да, иногда они могли непринужденно разговаривать и смеяться несмотря ни на что, а иногда происходило что то подобное как сейчас. Мягкие тёплые губы Годжо коснулись покрасневшего уха Сухуме, девушка вздохнула, и дыхание на секунду перехватило.       На кухню резко вошёл Итадори, которого Нобара отправила на разведку.       — Может, вам нужна помощь? — громко спросил он, поначалу не замечая происходящего, а потом заметил, но было уже слишком поздно.       Годжо взял две тарелки и уверенно поставил их на стол, раскрывая Рину на всеобщий осмотр.       — Можешь звать всех к столу, Юджи! — лицо Сатору буквально светилось от радости.       Сузуме стояла красная, как помидор, и не могла ничего сказать, впиваясь пальцами в столешницу. В её голове крутилась только одна мысль «Чёрт побери, Сатору, откуда ты взялся на мою голову? Стыдно-то как!»       И так хотелось употребить эту коронную фразу из советского кинофильма: Будь проклят тот день когда я сел за баранку этого пылесоса. В её случае она была проклята в тот момент, когда стала учиться на шамана.