Звезда Вифлеемская

Одна пара синих глаз с нескрываемым раздражением всматривается в другую, напротив. Напряжение в воздухе настолько сильно, что, кажется, всех четверых путешественников, сидящих в одной каюте, начинает бить током. - Тесновато как-то стало, не находите? - Если бы ты не расставлял ноги, как тебе вздумается, было бы попросторнее, Тарталья. Сядь ровно. Ворча и недовольно глядя на расположившегося рядом рыцаря, рыжеволосый юноша угрюмо скрещивает руки на груди и закидывает ногу на ногу – и, о чудо, места действительно становится больше. Приструнивший предвестника мужчина озабоченно вздыхает и, достав из своей поясной сумки яблоко, кидает его в руки девушке, уныло наблюдавшей за волнами в иллюминаторе, и подмигивает ей, когда она, поймав спелый плод, вопросительно поднимает на него взгляд. - Перекуси, плыть ещё долго. Кроткая улыбка на мгновение окрашивает её губы и тут же тает. С тех пор, как Дайнслейф присоединился к их команде, всё шло через пень-колоду. Былая сплочённость – какая-никакая – испарилась, и теперь мужчины старались как можно реже контактировать друг с другом, оставляя между собой единственное связующее звено в виде Люмин. Аякс намеренно отстранялся от остальных, чувствуя, что его связь с девушкой истончается, Кайя старался сохранять нейтралитет и следить за порядком, чтобы та, кем он всё ещё дорожил, не страдала от их склок, а Дайн… Он просто не принимал участия в делах группы, если это не касалось любимой. Устав от качки и возгласов, светловолосый мужчина начинает клевать носом, а вскоре и вовсе засыпает, роняя голову на плечо девушки. Капитан кавалерии почти что умильно улыбается и прикрывает глаза, вспоминая, как когда-то сам ластился к ней и наслаждался теплом юного тела. - Вот же я сейчас кому-то завидую, ха-ха. Когда прибудем на место, я бы тоже не отказался отдохнуть на кое-чьем плече. - Уж не Люмин ли ты завидуешь, шутник. - Кажется, ты говорил, что своих родственников ты отправил как раз-таки в Сумеру, а Царице донесли, что твоя семья в Фонтейне. Было бы неплохо остановиться и повидать близких, ты так не считаешь? О, я люблю детей и с радостью бы посидел с младшенькими. А сейчас я предлагаю всем отдохнуть, хотя бы постараться. Наше путешествие еще не окончено и одному только небу известно, что нас ждёт впереди. В каюте повисает чуть ли не гробовое молчание, нарушаемое лишь громким сопением бывшего королевского стража - и вновь смуглокожий мужчина нарушает тишину, спасая компанию от уныния. - Я, конечно, извиняюсь за вопрос, но почему наш новый приятель так много спит? Болен? Девушка мнёт подол платья перед тем, как тихо, чтобы не разбудить спутника, ответить, ведь если они – одна команда, то все имеют право знать, что происходит. - Это бездна. То есть… Не та бездна, с которой мы сражаемся. Бездна в корнях Древа, которую иногда называют Морем. Давно-давно он потерял руку, и Море сделало ему новую, но за всё нужно платить. Когда он использует силу Моря, он тратит на это свою жизненную энергию, и сильно устает. Доставая меня из бездны… Он потратил слишком много и теперь восстанавливается. - В таком случае нам лучше не тревожить его нашими дрязгами. Ты не находишь, мой юный друг? Взгляд рыцаря падает на юношу, и он замечает, с какой печальной завистью тот слушает рассказ девушки. Может быть, всё верно – и честь, и достоинство он безнадёжно пропил, но сделало ли это его несчастным? Меньше, чем за год странствий он успел повидать столько, сколько не видел за всю свою жизнь после прибытия в Мондштадт: любовь дала ему сил и вдохновения сдвинуться с места и идти вперёд. Наверняка в городе было спокойнее и безопаснее, но что это была бы за жизнь? Скука!

***

- Антон, пожалуйста, не путайся под ногами! Как же вас всё-таки много… - Помочь, Тарталья? - Был бы рад! Бери Тевкра с Антоном и уводи с кухни. Собирая разбежавшихся по комнате детей, мужчина несколько раз чуть не опрокидывает сковороду с овощной зажаркой и успевает наступить возившемуся у плиты предвестнику на ногу – в этот раз совершенно случайно. - Мальчишки глупые, даже когда вырастают - глупые! Мысленно соглашаясь с Тоней, по-хозяйски наблюдавшей за происходившей вакханалией, путешественница качает головой и выходит во двор. В Сумеру было жарче, чем она ожидала, однако густые леса надёжно укрывали людей от палящего солнца и прятали в своем сердце жемчужину Дендро нации – Академию, куда стекались лучшие умы Тейвата. А ещё эта южная страна была известна своими шаманами, использовавшими магию без обращения к богам. Именно сюда предвестник решил перевести свою семью в надежде на то, что прославленные целители смогут излечить его больного отца. Более того, Царице больше не было смысла совать свой нос в дела Сумеру, ведь гнозис уже был в её руках благодаря работе очередного предвестника - Дотторе - что сам некогда обучался в Академии, а затем примкнул к Фатуи, где его ученой натуре предоставили всё для исследований и опытов, какими бы аморальными они ни были. У хлипкого забора стоял отец семейства – Теламон - такой же рыжий и лохматый, как и его сын, печально известный в Снежной своим бегством. Сейчас он разговаривал с Дайном и диалог их проходил довольно живо – собеседники, казалось, были чем-то весьма озадачены и старались прийти к некоему компромиссу, однако не повышали голоса. Как оказалось, мужчина был не особо рад появлению Аякса, и теперь старался вовсе не смотреть на отпрыска, предавшего не только Царицу, но и весь свой народ. На лице его можно было заметить и грусть, и злость, и облегчение. Заметив девушку, бывший страж поднимает руку и машет ей, после чего подзывает к себе. - Нам придётся поторопиться, если мы не хотим застрять здесь надолго. На границе с Фонтейном были замечены следы бездны. Полагаю, что… Что «принц» отправился туда и порядком наследил из-за ранения. Если хотим поспеть за ним, нужно отправиться до отлива, то есть, уже завтра. Самое время прогуляться и осмотреться, не считаешь? Вечером нужно будет подготовиться к дороге и отдохнуть. Теламон не против того, чтобы мы провели ночь здесь, в его доме, за что нам всем стоит его как следует поблагодарить. Оценивающий взгляд коротко пробегает по путешественнице и возвращается на мужчину рядом. Сын не рассказывал отцу, в каких отношениях состоял с прибывшей компанией, а догадки лишь омрачали и без того неприятную картину. - Не стоит благодарности. Вернее всего, мой идиот жив только благодаря вам. Смотрю, он совсем не изменился с тех пор, как… Как побывал там. Всё так же рвётся измерить свою силу – даже со службы сбежал. Какой позор для меня, как для отца. И какой же позор для старших…

***

Посещение Академии, которую хотела увидеть Люмин, к её великому сожалению, не задалось – внутрь заведения пускали исключительно учеников, а само здание не представляло особого интереса. С сожалением вздохнув, ибо единственная достопримечательность, которую ей хотелось посетить, казалась неприступной, девушка вскоре вернулась к дому, где её ждало всё рыжее семейство, смехотворно напоминавшее лисиц. Кайя и Аякс закончили свою возню на кухне и теперь разливали ароматный суп ярко-красного цвета по большим белым тарелкам, пока трое младших детей Теламона бегали вокруг обеденного стола, играя в догонялки. - Может, уже усядетесь? Я же разолью всё! Сами убирать будете! Угрозы старшего брата не действуют на молодняк, и капитан кавалерии вновь решает вмешаться, применяя свои навыки работы с малышнёй. - Так-так-так, кто последний сядет за свой стул, тот ест двойную порцию овощей. Считаю до одного. Ничто не пугает детей так же сильно, как овощи. Заслышав новость о том, кто-то станет жертвой сурового наказания, Антон, Тевкр и Тоня сначала бросаются врассыпную, а затем начинают искать свои места и быстро рассаживаются, переглядываясь, чтобы определить, на кого свалить нежеланный ужин. Завидев прибывшую девушку, Кайя улыбается и повторяет условия для всех присутствующих – в том числе для взрослых, столпившихся у стола и мешавших перемещаться. Первым на свое место возвращается отец семейства, ибо идея съесть лишнюю тарелку ненавистных – ведь практически весь их рацион в Сумеру состоял из одной растительности – овощей кажется ему омерзительной. Следом на свободный стул рядом с Тевкром присаживается и Аякс, в чьих глазах читается личная неприязнь к корнеплодам. Наконец, по левую руку от Теламона располагается зачинщик сомнительного «состязания», и на ногах остаются только оторопевшая Люмин и только что зашедший в комнату Дайнслейф. Учтиво ожидая, пока дама выберет себе место, он садится последним и получает вдобавок к тарелке борща ещё и миску с грубо порубленным салатом. - Хм? - Сожалею, но ты пропустил всё веселье. Последний, кто занимает место у стола, получает двойную порцию овощей. Хотя, боюсь, тебе это сейчас даже на пользу. - Благодарю за еду. Глаза мужчины загораются слабым огоньком, и он скоро приступает к трапезе. До этого он предпочел поговорить с Теламоном не только ради того, чтобы узнать побольше о ситуации в стране, но и из-за своих кулинарных способностей, а именно их отсутствия – и не желал демонстрировать свою маленькую слабость остальным. Всё это время он перебивался, чем мог, брал заказы, и несчастные 500 моры, полученные в Мондштадте от Люмин, являлись своего рода благотворительностью, так как позже были потрачены на еду. Вой и улюлюкание малышни нисколько его не смущают, и довольно скоро обе тарелки пустеют, что вызывает удивление одних и смех других. Когда детей, через силу накормленных и умытых, отправляют спать, отец Аякса открывает заветную дверцу в шифоньере, до этого запертую на ключ, и достает из-под замка зеленоватую бутыль с некой жидкостью, вид которой оживляет бывшего предвестника, и без того довольного возвращением к семье. - Раз уж у тебя хватило смелости отвернуться от Царицы, полагаю, пришло время. Покажи-ка мне, как ты вырос, пока тебя не было дома. Из-за той же дверцы на столе сначала появляются две стопки, но, подумав, отец семейства достает еще три – на каждого в комнате, за чем следует вопросительный взгляд в сторону Люмин. Путешественница отказывается и торопится уйти в отведенную для гостей комнату, а следом за ней, извинившись, удаляется и Дайн. Пожимая плечами, рыжеволосый мужчина убирает лишнее обратно в шифоньер. Бывший рыцарь и отец с сыном, оставшись втроем, меряют друг друга взглядами, и Теламон наконец снимает крышку с бутылки. Резкий запах разносится по комнате, и чувствительный нос любителя Мондштадского вина тут же дергается. Чувствуя растущее осуждение, он всё же принимает стопку и решает не торопиться, чтобы увидеть, как этот подозрительный алкоголь будут пить остальные. Мутноватая жидкость разливается по маленьким низким стаканам, и бывший рыцарь снова морщится, вспоминая инцидент с кокосовым молоком. Нерешительность порождает очередную волну молчаливого порицания, и отец с сыном берут стопки, ставят себе на согнутые локти и ловко сгибают руки, опрокидывая содержимое себе в горло. Слегка удивившись подобной процедуре и набравшись смелости, мужчина по привычке взбалтывает стакан, закручивая жидкость в нём, но попытка отпить из стопки превращается в катастрофу. Спирт обжигает язык, а запах вновь ударяет в нос, и капитан кавалерии теряет всякое возможное уважение со стороны семьи Тартальи, откашливая попавший не в то горло самогон. - Да, ты, Кайя, эстет, я посмотрю. Смех, настолько громкий, что, кажется, стёкла начинают дрожать, раздаётся над столом, и смуглокожий мужчина стыдливо улыбается, стирая с лица остатки алкоголя. От этого позора ему уже не отмыться, а потому он решает оставить рыжих весельчаков одних и, пожелав им доброй ночи, присоединяется к страннице и стражу. Бодрствует только девушка, а потому поговорить с земляком ему вновь не удаётся. - Уже всё? - Да нет, оставил их наедине. Воссоединение семьи всё-таки. - Не похоже на вино из одуванчиков, да? - Ха-ха, не сказал бы… Об эпизоде с выпивкой рыцарь умалчивает и ложится на один из матрацев посередине комнаты, коих здесь лежало два - другой был занят путешественницей и спящим поборником бездны. Кто-то должен был пожертвовать собой, когда туда заявился бы напившийся предвестник, чтобы найти удобное место для ночлега, что представляло собой игру в русскую рулетку, только вот магазин был бы на два слота, а патрон вызывал не страх, а недовольство.

***

- Доброе утро! Доброе утро! Утро доброе! Топот маленьких ножек спозаранку не приносит ничего, кроме желания спрятаться под одеяло с головой, но такой будильник весьма кстати для всей компании – Фонтейн ждёт. Наскоро распрощавшись с радушной семейкой, четверо странников вновь отправляются в путь, пока река не обмелела, однако один из путешественников замедляет шаг, задумавшись. - Что такое, Тарталья? Поторопись! - Я… Я не знаю. Нам действительно нужно идти дальше? Внезапный вопрос застаёт всех остальных врасплох. Следовало ожидать, что после встречи с родными он засомневается, но теперь, когда к ним примкнул еще один человек, юноша и вовсе потерял смысл этого странствия. Всё внимание девушки доставалось другому. Зачем ему идти с ней, если здесь, отцу и младшим, он был нужен гораздо больше?.. - Ты дал присягу, воин. Следуй своей присяге. Когда закончим наш путь, выпросишь отставку. Ты ли не хотел увидеть мир её глазами? Вот он, мир. Иди и смотри. Голос мужчины, до этого не вмешивавшегося в их междоусобицы, заставляет юношу застыть на месте. «Воин». «Присяга». Эти слова были ему знакомы до боли. Короткая речь попадает в цель, задевая гордость, и бывший предвестник нагоняет компанию, всё ещё переваривая услышанное. Отчего-то он не злится, отчего-то ему не хочется накинуться на оппонента с кулаками. Да и оппонент ли он ему?.. Впереди лежали земли, в которых он ещё не был, впереди были боги и демоны, с которыми ему ещё предстояло сразиться, и мысль о том, что он только что чуть не отказался от этого всего, уже кажется ему дикой. Вперёд и только вперёд. Туда, где вершатся судьбы. Туда, где догорают последние лучи солнца. Туда, где должна разрешиться участь этого листа на Древе.

К звёздам и безднам.