Звезда Вифлеемская

Искусство и культура, утонченность и великолепие – белый город высится над голубыми реками с чистейшей водой, напоминая скелет выброшенного на берег кита. Кажется, изо всех посещенных путешественниками стран именно Фонтейн олицетворял близость к божественному – все улочки были чисты и опрятны, формы зданий близились к некоему образцу, словно архитекторы каждую, даже самую маленькую деталь, выстраивали по золотому сечению. Соответствуя своему названию, город изобиловал аккуратными фонтанами, усаженными на небольшие площади. От зоркого глаза не скрывались и крошечные океаниды, плескавшиеся в водоёмах. Смена пейзажа освежала, но было что-то в этом идеальном городе… Неприятное. Казалось, что каждое движение чужаков старательно отслеживалось и заносилось отвратительно аккуратным почерком в столь же отвратительно аккуратный журнал. Единственным, кого не волновала такая обстановка, был любовавшийся родной стихией Тарталья, который уже полчаса бредил идеей забрать семью сюда, как только оставит компанию и сможет вернуться к новому дому в Сумеру. Казалось, юноша и позабыл, что там могли оказаться его бывшие коллеги – когда он готовился к своему грандиозному побегу, документы, доставленные командованию, сообщали, что родственников своих он отправил как раз-таки в Фонтейн. Однако, было кое-что гораздо хуже, нежели возможность встретить Фатуи на узких улочках города, напоминавшего на фоне остальных разномастных стран прилежную студентку при параде. Селестия, на которую с недоверием и ненавистью смотрели те два участника отряда, в глазах которых красовались зрачки в виде звёзд, теперь парила прямо над их головами. Архонт справедливости, правивший в этих краях, имел тесную связь с небесным островом – а именно довольствовался ролью судьи. По его честному, неоспоримому приговору опустился топор Селестии на шею королевства, а вместе с ним, вероятно, и на весь старый мир внутри скорлупы – неспроста рядом с Сумеру находился Разлом, пышущий нечистой энергией, и неспроста весь Тейват был наполнен руинами. - Люмин, у меня плохое предчувствие. Нужно уходить как можно скорее. - Но мы ведь ещё не нашли следов… - Бездна скоро объявится - я даже знаю, куда она устремится потом. Ты уже получила свою частичку силы, двинемся дальше. В разговор неожиданно вступает капитан кавалерии, до этого внимательно изучавший некое устройство на стене здания - он негромко отмечает, что технологии в городе напоминают ему кое о чем, и многозначительно смотрит на светловолосого мужчину, мягко державшего Люмин за плечи. - Похоже на Канрию? Возможно, но стоит ли обсуждать это здесь? - Ха-ха, табу? Милая, прогуляйся пока с Тартальей, нам с твоим спутником есть, о чем поговорить. Предчувствуя назревающий конфликт, мужчина кивает девушке и расправляет плечи, поворачиваясь к тому, в ком не так уж и давно узнал наследника древней династии. Маски летят прочь, как только путешественница скрывается за первым же поворотом. Древний язык, что земля Тейвата уже успела позабыть, вновь звучит над ней - Кайя решает испытать судьбу и внимательно всматривается в глаза собеседника. - Ты меня узнал. Откуда? - Мне ведомо многое. Воздух становится заметно суше и холоднее, и бывший рыцарь с раздражением поправляет повязку на глазу. - Хватить юлить. Мне нужна правда. Ты знаешь канриийский. - Мы привлекаем внимание. - Я вижу. И меня это не волнует. Скажи мне, ты был там? Почему ты выжил? Принимая неизбежность происходящего, мужчина убирает с лица вынужденное подобие карнавальной коломбины, закрывавшее кожу вокруг его правого глаза, и обнажает синие артерии Моря, жадно расползавшиеся по его телу в отсутствие контакта с Люмин. Речь его тиха и скорбна. - В тот день я был далеко, слишком далеко, чтобы даже слышать о бедствии, а когда вернулся, то не нашёл ничего, кроме пепла. Можешь винить меня, если тебе станет легче, Кайя Альберих, сын Сигурда, великого короля подземного царства. Я был стражем у дворца, и когда моё тело перестало быть пригодным для службы, меня сбросили в бездну. Такова моя история. С трудом усваивая поток фактов, наследник уничтоженного богами трона трёт висок, опасливо всматриваясь в тьму чужих глаз. Он был готов затеять драку ради драки, если бы мужчина оказался предателем. Но перед ним был такой же несчастный, искалеченный человек, как и он – если даже не хуже. Унимая вспышку гнева, Кайя прищуривается и кладет ладонь на плечо земляка, более не произнося ни слова.

***

- Четверо, значит? И среди них некто с чистой силой Моря? Какой вздор, никто не смеет ей пользоваться, даже боги… Оцепить Верхний Город! Бокал с вином летит в стену, и алые брызги окропляют белоснежную плитку. Голубоглазая женщина с длинными белыми волосами - Вепар, повелительница вод - внимательно рассматривает здания, всплывающие в голубоватой сфере на столе среди зала совещаний, стараясь разглядеть грешников, ступивших на её святую землю. Немыслимо. Человек, в котором Море нашло себе хозяина – да разве такое вообще возможно? Это было прямой угрозой для Селестии, и богов следовало поставить в известность… Но для начала ей стоило вынести им приговор – как истинному судье этого мира. Переливающаяся мантия покрывает плечи Архонта, и она спешно покидает ратушу. Координаты нежеланных гостей всплывают в сопровождающем её пузыре, и женщина устремляется к указанному месту, ожидая, что стража уже приступила к исполнению своих обязанностей. Водяной компаньон также сообщает ей, что двое из четверых – выжившие граждане Канрии, и Судья останавливается, начиная истерично посмеиваться. Смерть, смерть, смерть! Вот чего они заслуживают. Наконец дойдя до места происшествия, она видит, что воители Фонтейна плотным кольцом обступили четверых путешественников, и довольно улыбается, чувствуя свою власть над смертными. Самое время исправить ошибки прошлого и доделать свою работу - сама Селестия внимает её речи. Крикливый, резкий голос разливается над толпой. - Грешники, запятнанные человеческой кровью и скверной бездны! Как смеется вы появляться на благословлённой земле? Я есть Суд божий, и именем нашего творца, Царя Соломона я приговариваю Вас… - Приговор отменяется. Головы с плеч. Мужчина, до этого державший правую руку параллельно земле перед грудью, резко выпрямляет её, рассекая воздух. Зрачки Вепар сужаются, и вскоре взгляд её теряет свет. Медленно, как будто время начинает искажаться, голова женщины съезжает с её шеи и падает на белый мрамор, демонстрируя застывшим от ужаса стражникам ровный срез. Тело, лишившееся центра управления, несколько секунд всё ещё держится на ногах, но затем рушится на землю. Миг – и останки бога стягиваются и сжимаются до размеров напёрстка, перемалывая кости. Зная, что вот-вот произойдет, бывший страж прижимает любимую к своей груди и поворачивается к возникшей аномалии спиной, закрывая девушку всем телом ровно перед тем, как раздастся взрыв. Ударная волна отбрасывает стражей, зевак и едва успевших создать щиты рыцаря и предвестника, оставляя у эпицентра только удерживаемого на месте Морем Дайна и Люмин. Синеватый туман опутывает лежащий на месте взрыва предмет и, дождавшись, пока мужчина наконец убедится, что путешественница в порядке, и протянет руку, роняет гнозис в его ладонь. Очередная шахматная фигура, конь. Очередное сердце бога. - Госпожа… Госпожа мертва! Мертва! Всеобщая паника. Даже спутники смотрят на мужчину с удивлением и страхом. Только что Меч судного дня пролил кровь бога прямо на глазах у Селестии. Это прямое объявление войны, которое уж точно не будет проигнорировано. - Ты что натворил… Они же явятся за нами! - Она решила, что люди в королевстве не достойны жизни. Она вынесла им свой приговор. Разве ты никогда не хотел увидеть смерть одного из богов, что забрали у тебя родину, Альберих? Тон его, спокойный и ровный, повергает подоспевших коллег в ещё больший ужас, но все четверо понимают, что времени на обсуждения нет. Белый луч, направленный с небесного острова, пронзает место падения божества, но не находит гнозис, и из потока света является знакомый силуэт. Любовь в правой руке и подчинение в левой, Асмодей.

***

Из огня да в полымя. Заполучив сердце бога, бывший страж Канрии опускается на землю и, открыв очередной портал, исчезает вместе с остальными странниками из поля зрения посланника небес. Порядок и хаос, Море и Древо, люди и боги. Из раза в раз эта история повторяет саму себя. - Куда ты нас затащил? Это что, бездна? - Натлан. Нас не оставят просто так, придется сражаться. Я бы предпочел более не впутывать простых людей в эту войну. Море пепла и ничего более. На горизонте виднелся лишь одинокий вулкан, вершина которого уходила высоко в небо. Однообразный пейзаж, подходящий только для масштабных боевых операций, вызывал беспокойство и страх: в любой момент могла появиться Асмодей, явно не планировавшая оставлять беглецов в живых. Скрыться было негде, но и врагу, стало быть, некуда было отступать в таких условиях. - Простых людей… Ты убил Архонта. Ты убил проклятого Архонта! Селестия не успокоится, пока не сотрёт нас в порошок. - Значит, мы сами должны будем её уничтожить. Внезапное заявление девушки заставляет всех троих её спутников перевести взгляд на неё. - Люмин… Ты же понимаешь, что говоришь? Там не один бог и не два, а нас всего четверо. - А что нам ещё делать? Не было ли это неизбежно? Архонты скрывают своё прошлое, Селестия уничтожает цивилизации, а люди так и будут покорно возносить свои молитвы? Кайя, у тебя ведь отняли всё – и ты хочешь дать этим же богам убить и себя? Убить тех, с кем ты жил в Мондштадте? Стоит человеку усомниться, стоит ему предоставить угрозу для Селестии, они тут же его испепелят. И ты, Аякс. Разве не твои речи о падении небесных порядков ласкали мой слух в Золотой Палате? Разве не ты собирался попрать своим сапогом обломки небесного острова? Оба её спутника опускают глаза. Теперь, когда они воочию видели смерть Судьи и когда на них в самом деле открыли охоту… Война с богами уже не была пошлой застольной шуткой, не была обещанием достать звезду с неба. Это была реальность. Жестокая. Неотвратимая. Копье судьбы уже направило на них своё остриё и лишь выжидало момент, чтобы упасть. - Боюсь, ты права… Выбора у нас уже нет. Я говорил, что в пути тебе от меня не избавиться, и я никуда не денусь. Лучше погибнуть, сражаясь с тобой плечом к плечу, чем бежать, поджав хвост. Предлагаю скоординировать наши действия и нанести один точечный удар. Атаковать должны все вместе, но целиться в жизненно важные места будет только один, а остальные отвлекут её. Не давая слова предвестнику, капитан кавалерии решает взять всё в свои руки и спланировать предстоящую атаку, однако его перебивают. - Сражаться буду я один - боги вам не по силам. Берите Люмин и бегите, как только появится Асмодей. Если не убью, то хотя бы выиграю вам время. Используйте его с умом. -Но Дайн, если меня не будет рядом… -Не бойся. Жди меня, и я выживу. Тяжко вздохнув, Кайя берёт девушку на руки и оглядывается, ожидая заметить трещину в пространстве или нечто вроде этого, но вместо божества на землю первым попадает копьё, вздымая чёрную пыль в воздух. Как и предполагал бывший страж, основной целью был он, а потому наилучшим решением был поединок. Человек против бога, какая ирония. Гнозис Гидро Архонта всё это время был у путешественницы, однако, прибывшую богиню, кажется, не интересует сердце погибшего товарища. Оранжевые глаза надменно роняют свой взор на мужчину, ловко увернувшегося от удара, и Асмодей бесстрастно левитирует на месте, даже не глядя на то, как трое из изначальной компании поспешно покидают поле боя. Слова бессмысленны. Оба дуэлянта знают свою цель. Но оба ли готовы пожертвовать собой ради неё?.. Чувствуя своей правой рукой, что Люмин уже достаточно далеко – ведь теперь между ними была особая телесная связь благодаря кисти девушки, восстановленной бездной – Дайн решает не сдерживаться. Сотни багровых копий, направленных на него, вместо цели поражают открывающиеся порталы, через которые летят в своего же создателя и неизменно промахиваются. Ступая по небу, как по земле, богиня создаёт из воздуха цепи и блоки, мечи и копья; парируя ей, мужчина пополняет свой арсенал аналогичным вооружением, копируя стиль боя при помощи энергии Моря. Но за любую силу нужно платить. Эрозия напоминает о себе, и резкая боль пронзает тело бывшего стража, уже перешедшего из нападения в защиту. Синие нити протягиваются всё дальше и теперь занимают половину его лица, искажая человеческий облик. Видя перемену в сопернике, божество понимает: ему подконтрольна слишком малая часть энергии в корнях Древа, и это значит лишь одно: она уже победила. Вместо того, чтобы точечно наносить удары, Асмодей вновь формирует копье – теперь в несколько раз больше, и швыряет его в землю рядом с Дайном, не целясь. Мужчина уже знает, что должно произойти, и спешно призывает к себе лиловый туман, однако магия вытягивает из него последние силы. Копьё распадается на сотни маленьких фрагментов, что разлетаются, как осколочная бомба, и выбрасывают энергию Подчинения, подавляя слабые вибрации Моря. Туман тает, являя свету бездыханное тело «перегруженного» воина. Прищурившись и установив, что сердце его не бьется, богиня вспоминает о гнозисе, и движется на его слабый зов.

***

- Мы бежим уже довольно долго… - Нельзя останавливаться. Она может явиться в любую секунду. - Это ведь будет значить, что он… - Чш-ш. Шикнув на девушку у себя на руках, капитан кавалерии продолжает свой путь. Не найдя ничего лучше, чем попробовать укрыться у подножия вулкана, троица продвигалась к нему - и вот вновь знакомая сцена. Красные огни. Жёлтые глаза. Белые волосы. Понимая, что в команде, вероятнее всего, стало на одного человека меньше, мужчина стискивает зубы, не зная, что ему теперь делать, однако происходит нечто, из ряда вон выходящее… - Ты! Твоё сердце остановилось! Почему ты до сих пор стоишь на ногах?! Обгоревший и залитый кровью, мало похожий на живое существо, по пеплу влачится, медленно восстанавливая ткани, то, что некогда было стражем, носившим имя своего меча. Слова от шока застревают в глотках что предвестника, что капитана кавалерии, и в воздухе раздаётся лишь испуганный шёпот путешественницы. -Д-Дайн?.. Что же..? Лицо его наконец принимает былой вид, и он поворачивается к возлюбленной, чтобы посмотреть ей в глаза, и в этот же момент срывается с места и хватает Асмодей за горло. Зная, что сам он не сможет её одолеть, он находит лишь один выход, вероятно, ведущий к победе – и переносится вместе с божеством в жерло вулкана. Крепко вцепившись в тонкие плечи, он всем свои весом наваливается на неё и топит в лаве. «Я думал, как же мне тебя отблагодарить – и решил, что дам тебе вечность. Бессмертие. Куда бы ты ни шёл, в каком огне бы ни горел, где бы ни тонул, ты не умрёшь. Твои конечности будут отрастать заново, ты восстанешь из пепла, даже если тебя сотрут в порошок. Ты увидишь, как гибнет человечество – раз за разом, но ничего не сможешь с этим сделать. Иди и сей несчастья. Истина не несёт ничего, кроме бед для смертных вроде тебя. Дайнслейф... Тебе не вернуться в ножны, пока ты вновь не прольёшь кровь». Смерть… Ему она не страшна. Он не сможет умереть, пока лично не раздавит каждого бога в Селестии. Он не сможет умереть, пока не увидит спокойную улыбку Люмин, которой уже ничего не будет грозить. А потому сейчас он забудет о боли, забудет обо всем. Крики не слышны из-за жидкого огня, обволакивавшего двоих, и всё, на что сейчас мужчина направляет свою силу – удержание бога на месте и восстановление плавящейся плоти. Наконец он чувствует, что тело под ним перестаёт биться в конвульсиях, а вскоре и вовсе пропадает, и теряет сознание.

***

- Я не жду твоих оправданий, Тарталья. Поговорим в Снежной, когда вернемся. У меня серьезный разговор к этой девушке, и раз уж вы все скитались вместе, а ты так любезно предлагаешь мне гнозис, я заберу вас всех. Хотелось бы поговорить и с этим, что мы вытащили из жерла. Любопытно… Это же он убил Судью? Ха-ха, подумать только! А Асмодей не прикончил, какая жалость. Но ладно, довольно болтовни, забирайтесь на платформу. Другие методы передвижения сейчас опасны, поэтому держитесь крепче, встряхнёт и не раз. Высокая женщина в белой хлопковой рубахе и серых брюках указывает на подобие блюдца, только в десятки раз больше. Казалось, что эта необыкновенная во всех возможных смыслах дама была в полтора раза крупнее обычного человека. Её густые русые волосы стекали по широким плечам из-под меховой шапки, и кончики их вились где-то у талии. Чистые, лишённые изъянов глаза женщины напоминали огранённые искуснейшим мастером сапфиры, окаймлённые белым снегом её кожи. Царица, Архонт Любви, властительница льда… Она появилась так же неожиданно, как и посланница Селестии, но не торопилась никого убивать и даже вынула из вулкана останки пожертвовавшего собой мужчины, что довольно скоро вновь восстановились в человеческое тело. Избавив троицу от довольно жуткого зрелища, женщина удостоверилась, что человек, невероятным образом восставший из – буквально – пепла, дышал, ради всех приличий завернула его в свой мундир и принесла к месту встречи, где уже были подготовлены средства телепортации. Всё ещё держа на руках спящего глубоким сном Дайнслейфа, Царица ступает на блюдце и слегка разводит локти в стороны, призывая Люмин, Кайю и того, кто теперь не смел поднять на неё своего взгляда, встать рядом и ухватиться за неё. Ничуть не медля, трое путешественников следуют за ней и с покорным благоговением смотрят друг на друга и на женщину, которая, как бы то ни было, сейчас оказывала им огромную услугу. Последняя, седьмая нация лежала на их пути. Снежная, колыбель вечных льдов и родина Аякса, который сжимал в своей руке сердце Гидро Архонта, что предложил Царице в обмен на четыре жизни – свою и трёх остальных странников. Однако, что-то ему подсказывало, что гнозис мало её интересовал… Селестия, что же ты собираешься сделать, раз сама повелительница Снежной явилась в эти безжизненные земли?..