Звезда Вифлеемская

В белом мундире с багровым подкладом, строгой солдатской походкой на площадь в самом сердце страны выходит Царица Снежной, Белет. Раннее утро озаряет ледяной дворец, и хрупкие лучи солнца ложатся на спину Архонта, повернувшейся к балкону, на котором стоят две её дочери. Девочки что-то кричат, но женщина их не слышит и, уверенно улыбнувшись, вновь встречается взглядом с толпой. - Настал великий день! Возрадуйтесь, ибо сегодня мы идём на богов! Я, Белет, клянусь своему народу, что Селестия падёт! Слава Снежной! После короткой пламенной речи богиня, предавшая свой род, срывает с себя верхнюю одежду под вой и крики толпы и распахивает рубаху, обнажая белую, как хладный свет утренней звезды заполярья, грудь. В ладони женщины вспыхивают камни шести различных цветов – всё сердца её бывших товарищей. Ничтоже сумняшеся, она задерживает дыхание и прижимает все шесть гнозисов к себе разом; тело её тут же начинает сверкать, как драгоценный камень на свету. Выпитая для храбрости стопка водки действует, как слабое обезболивающее, но почти не помогает. Ей хочется расцарапать себе лицо от боли, но она держится. Ей хочется вырвать себе внутренности, плавившиеся от чужеродной энергии, но она держится. Ей хочется броситься на свою же саблю, чтобы прекратить эти муки, но она держится. Ни один мускул не дрогнет на её лице, ибо сейчас на неё смотрит вся её страна. Подморозив свои нервные окончания, она стоит, как вкопанная, и ждёт, когда наконец закончится слияние. Спустя почти минуту сияние вокруг женщины затихает, и она, слегка пошатнувшись, достаёт клинок из ножен и воздевает его к небу. - Именем Царя Соломона… Я объявляю войну. Луч света, настолько яркий, что люди зажмуриваются, пронзает небеса. Демонстрируя своё обновлённое могущество, Белет улыбается, наконец усмирив боль. - Головы богов будут насажены на копья вокруг дворца, тела их будут скормлены волкам, а сам остров погрязнет в бездне. На смерть! И тысячи отвечают: «На смерть!».

***

Днём ранее Дайнслейф очнулся от долгого сна, длившегося почти неделю, и было решено пойти в наступление. Всё это время Селестия медлила, не зная, что ожидать от предательницы, а потому тянула и Белет. Мужчина удивительно быстро приходит в себя после пробуждения и тут же осведомляется, какой был день. Узнав дату, вернувшийся из самых глубин ада страж облегченно вздыхает и начинает звать Люмин, задремавшую на стуле неподалёку. Заметив, с каким безнадёжным видом рука его тянулась в сторону девушки, пришедший посмотреть на чудо капитан кавалерии, что уже успел освоиться на новом месте, мягко тянет путешественницу за локоть, чтобы разбудить. На её сонные возражения он не отвечает и лишь легко поворачивает её голову к мужчине. - Проснулся наш спящий принц, встречай. Сегодня хоть сама отоспишься. Наконец разобрав, что случилось, девушка соскакивает со стула и встаёт на колени рядом с комично широкой кроватью, прижимая ладонь любимого к своей щеке. Чувствуя родное тепло, бывший страж вздыхает и снова закрывает глаза, наслаждаясь кратким моментом тишины и покоя. Очень скоро разразится гроза, назревавшая всё это время, и если он не ухватит молнию рукой своей и не обратит против всевышних, ничто не спасёт ни его, ни остальных. - Встать не успел, а уже милуется. Поднимайся, воин, служба ждёт. - Госпожа, дайте нам немного времени… Возражение девушки остаётся неуслышанным. Вошедшая без стука Царица быстро осмотрела мужчину, что уже поднявшись и сев на край постели, старался рассмотреть её в ответ. На нём – ни царапинки. И это – сила Моря?.. - Прошу прощения, я скоро соберусь и подойду к Вам. Не сочтите за дерзость. - Каков жемчуг! Только вот оправа тебе не под стать. Будь ты в моей армии, небеса бы уже давно пали к ногам людей. - Я не ищу золота. Не потому ли алхимикам запрещено его творить, что оно губит всё, чего касается? Подивившись подобному ответу, женщина прищуривается и понижает голос, решая испытать дерзкого собеседника. - Будь по-твоему, да только знай, что ржа всё пожрёт, на что положит свой глаз. И отчего же ты не называешь меня «госпожой», как и должно человеку? Жизнь твоя висит на волоске, пока ты здесь, знай это. - Не думаете ли Вы, что Вы её подвесили, Царица? Если это так, Вы ошибаетесь. Хоть я и благодарен Вам, госпожа у меня лишь одна. - Не знаю, кто подвесил твой язык, но подвешен он хорошо, как я посмотрю. Звонкий смех раздаётся в импровизированной больничной палате, и Белет, явно довольная этой репликой, подмигивает обеспокоенной Люмин и удаляется. Следом выходит и Тарталья, всё это время сопровождавший Царицу с видом нашкодившего пса. - Хватает же у тебя, смелости, братец, ей перечить. Ты хоть понял, с кем говорил? Это Белет, Архонт Снежной. Когда мы были в Натлане, она вытащила тебя из лавы и, замотав в свой мундир, принесла к нам. Оказалось, что она тоже враждует с Селестией, теперь мы у неё в долгу и, собственно, во дворце. Раз ты проснулся… Скоро выступим. Я оставлю вас наедине. Рыжая собачка, кажется, снова вернулась к службе, будьте осторожнее. Выслушав бывшего рыцаря, Дайн кивает и, дождавшись, пока двери захлопнутся, легко притягивает всё это время стоявшую на коленках девушку к себе и, наклонившись, целует сначала в щёку, а затем, когда она поворачивается к нему, в губы. - Вот незадача, пока я спал, затекли все мышцы. Не могла бы ты слегка меня размять? Путешественница хихикает, видя, что несмотря на все пережитые кошмары бывший страж ведёт себя всё так же, и с облегчением выдыхает. Последние несколько дней она не отходила от его кровати, опасаясь, что он и вовсе не проснется, и понемногу переливала свою энергию света в его тело, получив последнюю в Тейвате крупицу давно утраченной силы. Возможно, это помогло ему восстановиться быстрее, возможно, это слегка сдержало эрозию. На его лице теперь почти не было синих полос, и это не могло не радовать. - Посмотрим, насколько всё плохо. Повернись-ка. Девушка усаживается на постель рядом с мужчиной, и её ловкие пальцы быстро пробегают по его обнажённым плечам и легко мнут их, после чего, не находя узлов и зажимов, скользят вниз. - Лжец. Почему бы сразу не сказать, чего ты хочешь? Наклоняясь вперед, она прижимается грудью к его спине и заводит руки на торс, легко прощупывая рельеф его тела. Тихий сладострастный голос заставляет бывшего стража вздрогнуть, и тот громко сглатывает слюну, сдерживая желание развернуться и наброситься на возлюбленную, как зверь во время гона. Он так скучал по этому чувству... Но этого недостаточно. Ему нужно больше, больше, чем беглые прикосновения, едва оставляющие тепло на его коже, больше, чем ускользающий запах той, что ему не хватало. Дойдя до низа живота, странница любовно кусает спутника за плечо и, когда он невольно сгибается, запускает одну руку под пояс «больничных» брюк, вынуждая очередную волну искр скатиться по его телу. Пальцы же другой её руки, поднявшейся к его лицу, мягко касаются приоткрытых губ и ловят горячее тяжёлое дыхание. - Мне помнится, при Царице ты говорил, что я – твоя единственная госпожа? Да-айн… Назови меня так ещё раз. - Г-госпожа Люмин… Больше похожий на стон шёпот вновь опаляет его ухо, и он тихо рычит, давая девушке понять, что он уже не может ждать. Заметив, к своему удовольствию, с каким напряжением мужчина сжимает простыню, она ненадолго отпускает свою жертву, чтобы отодвинуться назад, и тянет его на себя, роняя на кровать. Лицо его залито краской, что вызывает у путешественницы улыбку - нечасто увидишь спокойного, редко проявляющего эмоции стража в таком состоянии. Коротко его поцеловав, она хитро облизывается и, решая продолжить начатое, устраивается на груди у удивлённого возлюбленного. В очередной раз сглотнув набежавшую слюну, светловолосый не теряет возможности свершить маленькую месть и подтягивает даму на себя, после чего легко проводит ладонями по бёдрам девушки, чуть сжимая их, а затем приспускает её бельё. Его губы, сухие и тонкие, мягко касаются кожи на внутренней стороне бедра любимой, заставляя её оторваться от своего занятия и, выгнувшись, мелодично простонать. Наконец услышав отклик на ответные ласки, мужчина прикрывает глаза и за поясницу пододвигает светловолосую ещё ближе к своему лицу. Кое-как собравшись с мыслями, Люмин старается не уступать партнёру, превращая небольшой акт воссоединения в борьбу за первенство. Каждый тихий стон – успешный маневр, каждая волна дрожи – блестящая победа. Близость с ним каждый раз была особенной: казалось, он всегда старался угодить ей, всегда заботился о том, что чувствовала она – и отдавался процессу с головой, как будто завтрашнему дню не было суждено наступить. Он никогда не был с ней груб, никогда не причинял ей боль. Всё, что странница чувствовала - не прекращавшийся поток нежной, до безумия чувственной любви. В последнее время им не удавалось побыть одним, и двое лишь обменивались редкими поцелуями и виноватыми взглядами, а потому возможность вновь почувствовать тепло друг друга была на вес золота. Предчувствуя скорое завершение этой маленькой войны, девушка расслабляет горло и с сопутствующим хлюпаньем отрывается от мужчины и подтирает подбородок, сглатывая горькую жидкость и чувствуя на своей коже его тихий, сдавленный стон. Наконец, она впивается пальцами в бёдра бывшего стража и, вздрогнув, позволяет протяжному победному выдоху ускользнуть со своих губ. Всё ещё тяжело дыша, мужчина облизывается и, осторожно перебросив ногу любимой через себя, вылезает из-под неё. Подсобив девушке с переворотом на спину, он садится рядом, на край кровати, и, слегка помедлив, оставляет на её щеке нежный поцелуй. - Ну что, теперь мышцы в тонусе? Люмин язвительно улыбается и уставшим, но полным обожания взглядом смотрит в глаза своему спутнику, напоминая о его маленькой лжи. Растрепанные пшеничные локоны путешественницы напоминают ему об их давнем обещании, закреплённом светлой прядью, что он бережно хранил в белом платке, и бывший страж ласково треплет мягкие волосы девушки. - Ох, это уж точно. Жаль, что у нас так мало времени, мне бы так хотелось побыть с тобой немного дольше... - Царица вряд ли одобрит твою задержку, несмотря на то, что она - Архонт Любви. Лучше поторопись, я подожду. - Слушаюсь, моя госпожа. Меня, верно, не будет до самой ночи, поэтому постарайся отдохнуть, хорошо? Получив положительный ответ, Дайн игриво целует девушку в нос и, дабы не остаться с ней ещё на несколько часов, надевает приготовленную ему одежду, лежавшую на стуле у кровати, и торопится прочь, к ожидавшей его Белет.

***

- Сегодня пойдём бить кабанов и поставим петли на зайцев. Я давно хотела взять девочек на охоту, и сейчас – самое время. Вечером закатим пирушку, а мясо надобно бы заготовить сейчас. Речь шла не только о дичи, но и о подготовке солдат к бою, предполагаемо начавшемуся бы в полдень, как бы жестоко и цинично ни звучала такая аллегория. Царица старательно прочищает и смазывает двустволку, и, для верности, решает проверить работу ударно-спускового механизма. Железная монета, лежавшая на бойке, подскакивает вверх при нажатии на спусковой крючок, и женщина довольно ловит её. - Как часы! Вы готовы, я надеюсь. Лихо забросив уже собранное ружье себе на плечо, Белет выходит на улицу, где её уже ждут две непоседливые дочери лет шести-семи, и всматривается в небо. Ни облачка. Видимость отличная, а значит, с пустыми руками они не вернутся. Шуба надёжно согревает могучее тело Архонта, и она уверенно стоит на морозе, глядя, как псарь выводит «собак». Из тёплой избы выходят Кайя и Дайн – Люмин осталась во дворце отдыхать, а Тарталья был занят вознёй с другими предвестниками, прорабатывавшими план для сражения с Селестией – и видят, как рядом с Царицей в снегу возятся четыре серых зверя, напоминавших очень больших псов. - Ох ты, это что, волки? - Красавцы, а? Охотиться с ними - одно удовольствие. - Ручные? Вместо ответа на довольно глупый, по её мнению, вопрос, женщина подзывает одного из зверей и садит ему на спину обеих визжащих от радости дочерей. Волк спокойно терпит божественные выходки и безразлично смотрит на кувыркающихся в сугробе собратьев, чем вызывает искреннее удивление бывшего капитана кавалерии. Волки в Мондштадте были мельче и агрессивнее, чем эти по-своему величественные животные. Дойдя до излюбленного Царицей местечка спустя полчаса ходу, троица вместе с детьми и зверьми затихает, внимательно изучая местность - а вскоре и начинает само действо. Рычание, выстрелы, крики. Менее, чем через час, в мешках оказываются четыре кабана и шесть зайцев. Посчитав, что этой добычи на сегодня хватит, женщина собирается уходить, однако её останавливает внезапный вопрос мужчины, которого она собственноручно вытащила из лавы. - Скажите… Это ведь Ваши дети? Бывший рыцарь не верит своим ушам и в тихой панике смотрит на Дайна, не стесняющегося абсолютно ничего, однако Белет реагирует спокойно и удовлетворяет любопытство спрашивающего. - Мои. Боги не почкуются и не делятся. Некогда я полюбила смертного, а потом родила от него двух дочерей-полубогинь, и теперь вожусь с этими демонятами. Настоящие валькирии растут. Получив ответ, мужчина улыбается и поднимает голову, глядя в небо. Если даже боги могут иметь детей со смертными, значит, когда всё это кончится… Значит, он сможет завести семью с Люмин. Нужно только дождаться и не терять веру – истинную веру, которую ему открыло Древо. - Послушай-ка, солдат. Я тебя вытащила подальше от города не просто бить дичь. Завтра идём не на кабанов, а на самих богов, а потому я тебе расскажу кое-что, что ты упустил, пока спал. А именно - как устроена Селестия. Это не просто остров, это целая фабрика, если так можно сказать. Сердце её называют "колодцем", и мало кто знает, что именно творится внутри него. На самом дне, под слоями плазмы, лежат четыре сердца давно умерших богов - Люцифера, Гаапа, Белиала и Вине. Вот они-то и управляют всем островом. - Предлагаете обезглавить Селестию? - Именно так, только вот к колодцу так просто не подобраться. Нам нужно действовать иначе. Сердца богов нуждаются в подпитке, и для этого там расположен "Вальгринд". Навроде доменной печи, но в ней плавят не металл, а кое-что куда страшнее. Гнозисы. Все мёртвые боги новых поколений попадают в топку, чтобы поддержать жизнь тех четырёх. Вот эту-то установку нам и нужно разрушить, тогда победа окажется в наших руках. Закончив объяснения, женщина смотрит на бледное северное солнце и щурится - близится вечер, а значит, и сам пир уже не за горами. Сглотнув набежавшую от мыслей о предстоящем застолье слюну, Белет берёт мешки и под победный вой дочерей тащит добычу по той же дороге, по какой компания шла к лесу. Мысли о том, что сегодняшняя охота может быть последней в её жизни, как черви, въедаются в её голову, но женщина старается думать лишь о победе. Да, верно... Всё это время она шла к победе - каждый шрам на её теле приближал Царицу к свержению нечестивого престола, каждый взмах её сабли расчищал её путь к небесному трону. К приходу владычицы Заполярного дворца на царской кухне уже вовсю кипела жизнь: повара сновали вокруг печей и выносили из погребов соленья, вяленое мясо, вина и водку. Доставив добычу в надёжные руки, женщина кивает своим вынужденным гостям, приглашая пройти с ней и не мешать и без того уставшим подданным - более того, странникам вместе с предвестниками следовало обсудить детали предстоящей битвы и отдохнуть. Планы, бездействие, выжидание лучшего момента - Белет ненавидела это всё, а потому неприятной работой обычно занимались сами Фатуи, пока Царица оттачивала навыки ближнего боя, в коем ей не было равных. Тарталья, присоединившийся к командованию, видел в ней пример для подражания - как и почти каждый в этой стране. Никогда не отдаляясь от народа, принимая участие в праздных гуляниях и кулачных боях, работая в котельной и воспитывая детей от смертного, эта женщина была духом своих владений; грудь её была широка, как её земли, глаза её были чисты, как вечные льды на Снежной горе, и голос её был подобен грому, ибо вмещал в себя все голоса её подданных. К назначенному часу праздничные скатерти ложатся на сдвинутые прямо в тронном зале столы, и кушанья на любой вкус и цвет заполняют их, одним своим ароматом заставляя животы присутствующих урчать. Последней своё место занимает Архонт, выказывая уважение к каждому, кто делит с ней пиршество. - Тишина, тишина! Я хочу сказать тост. Сегодня мы собрались не за прощальным ужином, но за столом будущей победы! Пусть каждый кусок мяса, каждая капля вина удвоит ваши силы и укрепит ваш дух! Мы освободим Тейват от зазнавшихся богов, решивших, что они могут вершить наши судьбы! Я, Белет, отказываюсь от звания Архонта и отрекаюсь от божественного рода! Слышите ли вы меня, мои люди? Пойдёте ли вы со мной, когда сабля моя пронзит небеса?! Рёв, нестройный, разноголосый, но одинаково громкий и дружный в своей зычности, отвечает на все её вопросы. Что, если не вера её подданных, всегда было огнём в беспросветной метели её тяжкой работы? Снежная никогда не лежала у её ног: как делила она свою чашу со своим народом, так и народ делил с ней свою. Напитки становятся крепче, ликования громче. Морщась от шума, Люмин легко тянет сидящего рядом с ней Дайна за рукав, предлагая уйти пораньше, однако это замечает Царица и останавливает путешественницу - разве можно покидать пир, не спросив разрешения у хозяйки? - Что же вы, гости дорогие, куда это вы? Самое интересное только впереди. Слышали ли вы о нашем крещении? Перед завтрашним боем... Его должны пройти все, ибо иначе завтра вы рискуете умереть трусами! За мной, хлопцы! К реке! Ведомые разгорячённой Белет солдаты высыпают за ней на улицу без верхней одежды, ныряя в ледяную темноту ночи Снежной - за ними следуют и канриийцы, бережно укрывающие странницу от толпы. - Альберих, ты знаешь, о чём шла речь? - Боюсь, что нет, хотя догадываюсь... Наслышан, что здесь любят купания в проруби и считают это испытанием боевого духа. Вынужден откланяться, как только сопровожу вас обоих на место, так как плохо переношу низкие температуры... Иронично хмыкнув в ответ на слова обладателя Крио глаза бога, бывший страж переглядывается с девушкой и предлагает ей вернуться вместе с рыцарем во дворец, однако она мотает головой и лишь сильнее прижимается к мужчине. - Если я уйду, кто будет греть тебя в этой метели? Глупый. Мы начали отставать, давай поторопимся. Не хотелось бы потеряться, верно? - Люмин... Тебе не обязательно... - Обязательно. Идём. Тепло её маленького тела, пронзительное в своём контрасте с холодным ветром, заставляет Дайна вздрогнуть и легко притянуть любимую к себе, однако на нежности у них не так много времени - у проруби на реке уже собрались все остальные, а значит, "крещение" уже ждало их. На берегу, замотанная в несколько полотенец, стоит Царица - видимо, она первой окунулась в воду. Яркая, как белый снег вокруг, улыбка сияет на её раскрасневшемся лице, свидетельствуя о её искренней, почти ребячливой радости от происходящего. Несколько предвестников выходят из проруби и спешно обтираются рядом с Архонтом, чтобы не заледенеть на месте - можно увидеть, как от обнажённых плеч поднимается пар - а затем попросту сбиваются в кучу вокруг Белет, чтобы не замерзнуть. - Запоздали вы! Пойдёте следующими, сразу после Пульчинеллы! Как только она заканчивает говорить, тучный мужчина, до этого стоявший на краю проруби, прыгает в воду, окатывая уже подсохших товарищей волной брызг, за чем следует недовольный гомон и громкий смех Царицы. - Люмин, уверена, что хочешь?.. - Одного я тебя не пущу. Это же испытание на храбрость, верно? Нам бросили вызов, и мы его примем. Вместе. Благодарность и тревога смешиваются в тихом вздохе стража и он поворачивается спиной к остальным, закрывая раздевающуюся до белья девушку от любопытных глаз. Он чувствует, как путешественница дрожит на морозе, когда она, сняв своё белое платье, принимается расстегивать его новую форму, и Дайн сам в спешке избавляется от подарка Архонта, после чего подбирает возлюбленную на руки и повторяет выходку предвестника, вызвавшего негодование коллег. Визг, всплеск, очередной град капель, что долетает даже до Царицы. Ледяная вода обволакивает обоих странников, начиная сковывать мышцы, однако губы Люмин, ещё не успевшие замёрзнуть, скоро находят щёку, а следом и уста своего спутника. Выпустив воздух изо рта от удивления, мужчина осторожно отвечает на внезапный поцелуй, чувствуя, как тело его начинает гореть. Сейчас, когда он даже не может открыть глаза, когда он ничего не слышит и всё, что он способен чувствовать - это её прикосновения... Его рука ложится на её щёку и легко скользит по ней, разжигая необходимое тепло. Как только воздух начинает кончаться у них обоих, пара всплывает, чтобы отдышаться и наконец покинуть злополучную прорубь - кажется, они провели под водой довольно много времени. Несколько полотенец летят в поднимающегося стража, и Люмин, всё ещё находясь у него на руках, ловит их. На предложение Белет присоединиться к остальным и погреться Дайн отвечает отказом и, обтерев и одев в порядок себя и путешественницу, удаляется вместе с ней, предварительно сообщив о своих намерениях Архонту.

***

- Справа! Пли! Залп прорезывает небо, однако цель слишком мала, и снаряд пролетает мимо. Ночью Царица выдала новоприбывшим бойцам в виде троих путешественников и одного беглеца униформу Фатуй, а также посвятила всё войско в план будущей битвы: по её данным, Селестия не желала являться сама, а потому хотела подослать некоего «Принца Бездны», самого вызвавшегося наказать возгордившихся людей. Первым делом следовало уничтожить его – во что бы то ни стало – а уже затем разбираться с богами с острова, явившимися бы на дым. Однако кое-что она не смогла просчитать… Противник обладал не только силой бездны, но и «подчинением», дарованным ему сердцем Асмодей. Вчерашнее пиршество подняло боевой дух солдат, а вид Царицы, самой командовавшей артиллерией, укреплял веру человека в себя, но этого было слишком мало. Сражение в снегах длится недолго: одного заряженного удара озверевшего врага хватает, чтобы открыть портал в виде трещины – и весь отряд начинает затягивать внутрь, в коридоры бездны. Контролируя своё свободное падение, Дайн, уже знакомый с природой пространства в бездне, «подплывает» к Люмин и берёт её на руки. В сердце его закрадываются сомнения и страхи, и оттого горячо и нежно он целует её, пока у него есть такая возможность. Эфир – или же, вернее, Нидхёгг, именованный волей бездны - вернувшийся за тем, что так и не получил, не был намерен исполнять свою долю договора, ибо сердце богини нужно ему было лишь для того, чтобы избавиться от конкурента. Однако сейчас, когда ему трудно было найти эту девушку среди стольких людей, он просто бил без цели, стараясь прихлопнуть мешавшихся ему солдат, как насекомых. Белет же в это время старалась просчитать, куда их может забросить через эту дыру, и ужаснулась, понимая, к чему шло дело. На поверхности ждали руины Канрии, останки цивилизации в которых можно было распознать лишь по нескольких чудом уцелевшим колоннам над землёй. - Прекрасный пейзаж, не так ли, черви? Давным-давно здесь были похоронены тысячи таких же паразитов, а теперь умрёте и вы – вы все! - Не помню, чтобы давала слово цепному псу мёртвых богов. Открыть огонь! И вновь небо окрашивается в алый. И вновь его прошивают снаряды – но в этот раз их в воздух поднимает человек.