Звезда Вифлеемская

- Чёрт тебя побери, бей точнее! Ты хочешь, чтобы мы все здесь подохли? - Заткнись и целься сам! У меня кончаются снаряды! Артиллерия ведёт огонь и мажет. Вопли и вскрики солдат сливаются с громом залпов, превращаясь в неразборчивое месиво звуков, а Царица рычит от ярости, понимая, что цель оказалась слишком юркой, и сама встаёт за установку. Враг в воздухе, и для того, чтобы достать его своими руками, ей бы пришлось взлететь самой – гнозис Архонта Ветра облегчил бы задачу, но рисковать она не хотела. Принц Бездны был силён, и любое неверное движение приравнивалось к самоубийству – а что сможет сделать обезглавленная армия? Да ничего. - Стреляйте, пока не поразите цель! Огонь! Громкий, всё ещё не утративший показную уверенность голос Белет гремит над полем боя, воодушевляя начинавших терять веру в победу людей. Раззадоренный сопротивлением Эфир бьёт по земле, не целясь, и, когда ему надоедает играться с воинами Снежной, вынимает туз из рукава. По мановению руки, что некогда принадлежала его сестре, земля начинает дрожать и вскоре сотни горящих механических глаз поднимаются на поверхность. - Культиваторы! Откуда они тут вообще взялись?! Судный день повторяется. Снова. В глазах смуглокожего мужчины, сопровождавшего путешественницу и бывшего стража, проблескивает первобытный ужас, но он продолжает свой путь, стараясь заглушить всплывающие воспоминания. Теперь ему есть, кого защищать. Теперь ему есть, за кого бороться. - Активируйте щиты! Продолжайте вести огонь! Нельзя давать врагу отдыхать! Командный крик сменяется болезненным воплем, и все взгляды устремляются на его источник. Царица ранена. Предвестники, до этого координировавшие собственные отряды, бросаются ко вставшей на одно колено женщине – этого и ждал «цепной пес» Селестии. Точный удар. Вой. Взрыв. Запах гари и обожжённой человеческой плоти. Из-под горы трупов, вся покрытая кровью, вылезает Белет и вынимает саблю из ножен. Все… Почти все её люди мертвы. Нечеловеческий, звериный рёв раздаётся над грудой тел. Поддерживаемая одной лишь силой духа, она заряжает удар, что должен стать последним – и для неё, и для врага. Пока она жива, она не проиграла. Пока она может сражаться, эта война не будет окончена. Пока она не отомстит за всех мужей, отдавших жизни на поле брани… Она не может погибнуть. В это же время нечто привлекает внимание упивающегося своей силой Эфира: один из культиваторов ранит Дайна, и несмотря на его отчаянные жесты, к нему подлетает та, из-за которой и началась эта война. Люмин быстро осматривает повреждения на теле возлюбленного и прикладывает к нему ладони, ускоряя регенерацию, данную мужчине Морем, но всё происходит слишком медленно. Увидев знакомое белое свечение, Принц Бездны усмехается. Вот и его цель, ради которой он рискнул собой и явился в Селестию. - Я смотрю, твоё путешествие подошло к концу, милая сестра. Отчего бы тебе наконец не вернуться ко мне? Может быть, я смилуюсь и дарую этим жалким людям быструю смерть. Голос, что раньше вёл её через тьму чужих миров, теперь сам обратился в тень, неотступно преследовавшую её, куда бы она ни ступила. В гневном порыве девушка поднимается в воздух, расправив свои жёлтые крылья, и уносится прочь, отвлекая юношу от Царицы и раненых, однако погоня длится недолго. Багровые цепи «подчинения» опутывают тело беглянки, как некогда в астральном коридоре между мирами, и притягивают к своему новому хозяину. - Попалась. Посмотрим, насколько упруга твоя излюбленная смертными плоть, Дау… Может быть, прямо сейчас? С тех пор, как тебя нагло украли у меня из-под носа, я только и жил той мыслью, что когда-нибудь снова тебя коснусь. Посмотри на мою несчастную руку – этот варвар отсек её, и мне пришлось заменить свою кисть твоей! О, она подарила мне много чудесных мгновений… Подари же мне их и ты, моя драгоценная, моя любимая сестра. Тщетны её отчаянные попытки вырваться. Каждое прикосновение брата медленно вытягивало из неё силы, с таким трудом восстановленные во время путешествия. Та же сила, что и у Асмодей… В нём, кажется, вовсе не осталось ничего человеческого: юноша зубами рвёт лямку её платья и сладострастно припадает к оголённой коже. Резкая вспышка отвлекает увлеченно ласкавшего девушку Эфира, и он почти роняет сестру, полностью блокируя удар. Последний вздох – и женщина, поглотившая силу и волю шести богов, падает без чувств. Всю свою энергию она вложила в этот залп, но он оказался… Бесполезен. "Подчинение" обнулило мощь всех семи гнозисов в теле бога. Понимая, что конец близок, Люмин решается: освободившаяся рука тянется за пазуху, чтобы достать оттуда верного компаньона, которого не могли забрать ни магия, ни силы богов. Мягко, почти утешительно сверкает лезвие, готовое покончить со всем раз и навсегда. Видя, что последняя надежда человечества пала, чудом выжившие Пульчинелла и Тарталья спешат к телу Царицы, следом за ними подходит и некогда наследник мёртвого королевства. Больше не было смысла бороться. Там, снизу, были простые люди, которые не могли сравниться даже с Архонтами. Подкрепления было неоткуда ждать. Всё пропало. Это знал и в очередной раз не справившийся с возложенной на него ролью Дайнслейф, летевший к близнецам, парившим над руинами. Он протягивает руку в надежде успеть предотвратить его самый страшный кошмар и не успевает. Снова. Истошный крик вырывается из его груди, но некому его услышать. - Люмин, нет! Тонкая рука опускается и роняет кинжал, а следом вниз, как подбитые птицы, рушатся два тела. Причитания, всхлипы, а наконец и протяжный, скорбный вой, больше похожий на звериный рёв. Подхватывая девушку на руки, мужчина планирует на землю, рядом с погибшей Белет. К нему тут же подходят двое других участников бывшего отряда, и всё, что они видят – охладевающий труп той, что они все когда-то любили. Нежное её горло перерезано, и кровь всё ещё льётся из раны на обнажённую грудь. Чтобы спасти их, она убила себя – а заодно и брата, с которым они, будучи связанными с рождения, делили все ранения. Положив свою ношу на землю, бывший страж Канрии опускает веки возлюбленной и поправляет её платье, но слёзы больше не капают из его глаз. Когда-то здесь было поле. Прекрасное поле белых лилий. Когда-то он лежал с ней там и смотрел на небо, мечтая, что бросит службу. Он мечтал, что в далёких краях, куда его собиралось отправить начальство, его руку приведут в порядок и он, как новенький, вернется к возлюбленной. Но теперь на этом поле нет цветов, только пепел - и в пепле этом лежат мертвецы. Он не видит, как к телу бросается капитан кавалерии, как он прижимает ещё тёплую руку к своему лицу и заходится в плаче. Не видит, как рыжеволосый юноша, всё это метавшийся в сомнениях, срывает инсигнию со своей формы и в отчаянии закрывает лицо руками. Всё плывёт перед глазами мужчины, и он прорубает дыру в пространстве, чтобы вновь кануть в бездну, чтобы вновь повернуть время вспять. Как только он проскальзывает внутрь, дыра затягивается, препятствуя попаданию других чужеродных элементов – и начинается очередное долгое падение на самое дно, к истокам. Бесчисленные миры проплывают мимо, но он не обращает на них внимания. Пуст его взгляд. Пусто его сердце. Тело наконец не выдерживает, и его сознание потихоньку гаснет, погружая мужчину в сон.

***

Белый песок. Лёгкий бриз. Море – или то, что им кажется, омывает тело прибитого к берегу человека. Седовласый старец с тростью подходит к телу, от которого по воде всё ещё расползаются алый масленый след. - Вставай уже. У меня нет времени ждать, пока ты выспишься. - Мимир, мне нужна сделка. Снова. - Сразу к делу? Ха-ха, этим и хороша молодость, когда ты можешь себе позволить делать, а не болтать. Зато я не так юн, а потому пройдись со мной сперва. Погодка чудесная, не находишь? Прищурив единственный глаз, старик отходит от поднимающегося мужчины и шаркает босыми ступнями по берегу, которому не видно ни конца, ни края. Конец кривой палки с изумрудным наконечником, на которую он опирается, утопает в песке и оставляет после себя неприятный след. - Корни вновь изменили свой вид. Это ты их перестраиваешь? - Перестраиваю? Кто я такой, чтобы видоизменять вечность, хе-хе-хе… Каждый видит здесь то, что сам представляет. То, чего он желает. Наверное, тебе просто захотелось отдохнуть, раз ты увидел что-то новое. Они проходят несколько десятков метров молча, однако Мимир вновь начинает беседу, чтобы поиздеваться над спутником. Каждое слово его подёрнуто ядом, и змей явно находит удовольствие в муках гостя. - И что же ты хотел? Снова вернуться в прошлое? Какая же это по счёту петля… - Не важно! Заключай сделку. - …вероятно, семьдесят первая. И в каждой ты проводишь порядка половины тысячелетия, сначала скитаясь и осваивая силу Моря, а затем безнадёжно проваливая свои же задачи. Семьдесят один раз эта девушка умирала у тебя на руках, и ты никак не прекратишь её мучать. Может, наконец дашь ей умереть и успокоишься сам? Неужто тебе не надоело каждый раз терпеть поражение и возвращаться ко мне? Даже я подустал подбирать тебя и возвращать обратно. Должен сказать, мне и вкус твой уже приелся… Старик останавливается и лениво ковыряет тростью в песке, чертя бранное слово, после чего любуется своей работой и омерзительно хихикает. - В этот раз ты даже смог сохранить сердце Вепар, уничтожив оболочку. Но так и не поверг Асмодей… Всё ещё не понял, как устроены их тела? - Знаний слишком много. Каждый раз, когда я прихожу сюда, я усваиваю лишь мизерную часть, после чего информация уже не проходит. Переведя взгляд на мужчину, Мимир задумчиво щёлкает языком и потирает залысину. Повадки человека он копировал без изъяна, и это пугало. - Ясно, ясно… Вот как. Ну, иного я не ожидал, даже с бессмертием ты слишком хрупок. - Хрупок? - Ох, проговорился, старый. Пойдём-ка дальше. Торопливо избегая объяснений, старец удаляется, и Дайну приходится поспешить за ним, чтобы не застрять в корнях. - Хватит убегать и переводить тему. Сделка. - Что ж ты заладил, сделка то, сделка это… Ладно! Будет тебе сделка. Условия всё те же, ты мне – тело, я тебе – возможность вернуться в прошлое и совершить один значимый поступок, который изменит события в будущем. Согласен? - Согласен, согласен. Запускай уже свою чёртову шарманку. - Не торопись, ради Древа и Моря. Во что ж я ввязался, надо было отказаться еще в самый первый раз… Мало того, что ты решил воспользоваться моими формулировками и обвести меня вокруг пальца, так еще и продолжаешь приходить сюда и донимать меня. В следующий раз отправлю тебя отсюда, тьфу… Дай мне немного времени, я устал. Раздражённый ответом, мужчина садится на песок, а после и вовсе ложится на него, раскинув руки в стороны. Кто тут действительно устал, так это он. За поясом у него всё ещё болтается мешочек с памятным белым платком, хранящим светлую прядь, а вместе с ней и веру в то, что в следующий раз он наконец-то всё исправит. Ему вновь суждено пройти тот же путь, суждено пережить, что уже пережито. И даже если он вновь провалится, он вернется сюда и будет требовать, просить и молить о возвращении обратно – пока наконец не сделает то, что должен был сделать еще 70 повторов назад. Весь этот лист Древа был заключён во временной петле и раз за разом возвращался к истокам благодаря коридору, создаваемому Мимиром по договору. - Давай, поди сюда, негодник. Снова открою тебе проход. - И всё же, что ты имел в виду под моей хрупкостью? - А ты сам не понял? Ха-ха, я думал, ты умнее. Вбирая знания Древа, ты получаешь и маленькую часть Моря под стать тому, сколько информации смог принять. Ты слаб, не выдерживаешь напора, и оттого получаешь ничтожную силу. Ну, довольно. Я объяснил, что мог, теперь ступай с глаз моих долой. Надоел. Стук трости о землю сообщает Морю, что пора начинать - вода прибывает и вскоре затапливает пляж, заботливо укрывая песок голубыми волнами. Старик остается стоять на поверхности и, ещё раз ударив тростью, разверзает под уже оторвавшимся от земли Дайном водоворот, что тут же затягивает мужчину в синий омут и исчезает.