A Flower for the Soul

      Тоскливое чувство, которое он испытывал при одной только мысли о встрече с ней, меркло по сравнению с тем, когда Гарри стоял напротив неё на дуэльной площадке. Несмотря на то, что Поттер потребовал от неё выложиться по полной, а от него потребовали того же самого, он уже знал, что не сможет причинить ей вред. Он не сомневался в своём мастерстве, но нежелание использовать привычные приёмы могло дорого ему обойтись.       Флёр, похоже, тоже не наслаждалась моментом. Её взгляд был устремлён куда угодно, только не на него, словно она пыталась обмануть себя и поверить, что ей предстоит сразиться не с ним. Поэтому Гарри последовал её примеру, его глаза смотрели прямо через плечо девушки, не обращая внимания на блеск её серебристых волос, в которых отражалось полуденное солнце.       В качестве, как он мог предположить, драматического финала раунда его и Флёр поставили на дуэль последними, перед ними были Диггори и Дюваль. Поединок между этими двумя был очень интересным, Седрик одержал победу в упорной борьбе, продемонстрировав свои способности в трансфигурации. Дюваль, однако, не пал духом. На каждом шагу он создавал проблемы и доказывал свою опасность, блестяще владея проклятиями. Чего ему не хватало, и это, вероятно, стоило ему победы, так это защиты от компетентного практикующего трансфигурацию.       Не то чтобы это действительно можно было поставить ему в вину. Тех, кто был достаточно уверен в себе, чтобы применять трансфигурацию в дуэли, было мало. Седрик был одним из этих немногих, и Гарри почувствовал, как его уважение к Диггори значительно возросло.       Остальные шесть дуэлей были довольно скудными по сравнению с этой, и он не сомневался, что тот, кто выйдет победителем между ним и Флёр, в итоге встретится с Седриком. Будет ли это в финале, пока говорить рано. Из-за того, что жеребьёвка происходила для каждого раунда, определить это было невозможно.       Тем не менее прежде чем думать о будущих поединках, он должен был сосредоточиться на текущем.       Когда Каркаров вышел на сцену, чтобы начать поединок, их глаза наконец встретились на расстоянии друг от друга, и его желудок снова опустился. По правде говоря, он не мог представить себе худшего сценария, чем тот, с которым ему пришлось столкнуться, но Гарри твёрдо решил не проиграть.       Флёр, похоже, была такого же мнения, поскольку её глаза, хотя и были опечалены, но горели такой же решимостью, и в этот момент Гарри понял, что это будет сложная дуэль.       — Победи её, Гарри. Сражайся так, как будто перед тобой любой другой. Если ваши отношения значат для вас обоих так много, как я считаю, проигранная дуэль не встанет между вами.       — У нас нет отношений, — огрызнулся Гарри.       — Тогда и нет причин быть сдержанным.       Гарри проигнорировал голос, приготовившись к дуэли, и крепче сжал палочку, когда Флёр тоже заняла свою позицию.       — НАЧАЛИ!       Он сразу же оказался в обороне, когда Флёр выпустила волну заклинаний: пару колющих проклятий, режущее и костедробящее, направленные в его руку с палочкой. Он уклонился от первых двух, увернулся от третьего и защитился от четвёртого только для того, чтобы избежать трёх в лучшем случае сомнительных проклятий, состоящих из разрывающего, обжигающего и проклятия, которое довольно болезненно разорвёт его барабанные перепонки.       Последние три привлекли его внимание, и он поднял голову, чтобы встретить неожиданное зрелище.       Глаза Флёр, хотя и опечаленные, были полны ярости и слёз, когда она смотрела на него, а её палочка двигалась как в тумане, продолжая натиск.       Ему снова пришлось защищаться, и он нахмурился, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию с её стороны.

***

      Ступив на платформу, она испытала огромное количество эмоций. В течение недель и месяцев он игнорировал её, и всё же она сказала ему, что он прощён, когда Гарри, казалось бы, прозрел. Взгляд на него, стоящего на небольшом расстоянии, заставил эти подавленные чувства вырваться наружу. Она была в ярости, но более того, ей было больно.       Она не хотела причинять боль, не так, как он ей, но она хотела, чтобы Гарри почувствовал что-то похожее на то, что чувствовала она. Когда прозвучала команда начинать, плотина переполнилась, и Флёр выплеснула на него то, что её мучило, палочка работала гораздо быстрее, чем разум.       Прежде чем она успела осознать, что делала, события начали разворачиваться с неимоверной скоростью, причём заклинания, которые она посылала в его сторону, использовались редко.       Странно, но Каркаров не выдвинул ни предупреждения, ни наказания за её действия и смотрел на неё почти с ликованием.       Обернувшись к Гарри, она увидела, как он глубоко нахмурился и вопросительно посмотрел на неё, пока она не кивнула в знак признания. Она чувствовала себя победительницей, потому что спровоцировала что-то в нём, и его, казалось бы, вечно спокойная внешность начала давать трещины, обнажая то, что скрывалось под ней.       В нём было раздражение и немного злости, но преобладала грусть, намёки на которую она видела во время их совместного времяпровождения. Гарри был не из тех, кто показывает свои эмоции окружающим, но его глаза отображали всё, когда он колебался, хотя грусть была не такой, как она ожидала. Это была не печаль, порождённая пренебрежением или страданием, а тоска, жажда того, чего, как он чувствовал, у него не было.       Видеть это было больнее, чем его невежество, но Флёр уж зашла слишком далеко, чтобы остановиться. Ей нужно было, чтобы Гарри знал, как сильно она обижена, но её слова оставались глухими. Он приводил одни и те же избитые оправдания, почему ей не следует находиться рядом с ним, и объяснял, почему то, что произошло в ночь бала, было ошибкой. Для неё это было не так, и она не хотела услышать от него ничего другого. Его глаза говорили всё то, чего он не хотел говорить, и это одновременно и согревало, и разжигало её гнев.       Однако ей пришлось защищаться.       В ответ Гарри выпустил в её сторону серию проклятий, которые она не узнала, и она подняла щит, чтобы перехватить их: каждое заклинание разбивалось о него с глухим стуком.       Она тут же ответила, и они стали переходить от атаки к защите. Некоторое время ей удавалось парировать его заклинание за заклинанием, хотя необходимость чаще прикрываться щитом начала сказываться. Он был быстрее неё, его движения были лучше, а заклинания — чётче. Она с трудом понимала, что к ней приближается, но к счастью, её защита пока держалась.       Сквозь дымку ярких лучей света его лицо оставалось прежним, а грусть, которую он позволил себе пережить, всё ещё преобладала.       Это снова разозлило её, и усилия удвоились с новой силой, так как её зрение обострилось, делая его эмоции более чёткими.       С нечеловеческим воплем из её палочки вырвался яркий шар голубого пламени, и её сердце замерло, когда Гарри специально опустил свою палочку, не почувствовав даже мерцания её огня, опалившего его левую руку.       — Нет, `Арри! — позвала она, опускаясь на колени, так как затраты энергии окончательно истощили её.

***

      — Какого черта она делает? — внутренне прохрипел Гарри, делая достаточно, чтобы занять её, его палочка отразила атаку, прежде чем послать свою собственную.       — Ад не имеет предела ярости, Гарри.       — Я не презирал её!       — Нет, то, что ты сделал, гораздо хуже. Ты закрыл тему того, что произошло между вами. Ты уже знаешь мои мысли. Пожинаешь то, что посеял.       Голос умолк, и Гарри продолжил дуэль, делая всё возможное, чтобы не замечать страдальческого взгляда девушки, противостоящей ему, но это оказалось невозможным. Он был прикован к её взгляду, боль и гнев в нём только усиливались, чем больше он сводил на нет её выпады.       Он мог положить этому конец, если бы захотел. Её форма атаки становилась всё небрежнее, движения — медленнее, заклинания — слабее, хотя её воля оставалась сильной. Несмотря на всё, что он сделал или не сделал, она хотела причинить ему боль, и магия, которую она использовала, не оставляла у него сомнений.       Поттер понял, что сильно недооценил, насколько сильно его действия повлияли на девушку, и это его не устраивало. Он уже чувствовал себя виноватым, на нём всё ещё лежало бремя потери того, что он никогда не считал для себя возможным. И всё же то, что пережил Гарри, казалось, меркло по сравнению с тем, что пережила она. В этот момент он чувствовал себя чудовищем за то, что лишил её того, к чему она стремилась, хотя и не знал, что именно.       Да это и не имело значения.       Он смотрел, как желтели её глаза и принимали более птичью форму, когда она закричала.       Видеть, как она теряла контроль над собой, стало для него последней каплей, и он позволил своей палочке упасть сбоку, когда шар пламени направился к нему. Если причинение ему боли приведёт к прекращению её боли, он готов был вытерпеть это, хотя бы для того, чтобы увидеть, как утихают её страдания. Она заслужила это.       Было больно, гораздо больнее, чем в тот раз, когда Петуния «случайно» обожгла его утюгом. Его мантия в том месте, куда попал огонь, превратилась в пепел, кожа пузырилась, вызывая шипение агонии, а нос наполнился сладковато-болезненным запахом горелой плоти.       Быстро наложив на это место обезболивающие чары, он облил его ледяной водой, а затем перевёл взгляд на девушку, которая лежала на платформе, тяжело дыша. Её палочка всё ещё держалась в руке, хотя и слабо, и чтобы освободить её от неё, потребовалось всего лишь обезоруживающее заклинание.       Он проигнорировал голос Каркарова, назвавшего его победителем, и преодолел расстояние между собой и Флёр. Опустившись на колени рядом с ней, он взял её руку в свою, и лазурные глаза снова нашли его.       — Мне жаль, `Арри.       Гарри покачал головой.       — Тебе не о чем сожалеть. Пойдём, уйдём отсюда, — предложил он, заметив, что все взгляды на стадионе были устремлены на них.       От того, что пережила Флёр, на её одежде остались ожоги. Поттер наколдовал большое одеяло, обернул его вокруг её плеч и помог ей встать на ноги. Он начал было вести её прочь, но тут их остановил голос.       — Мистер Поттер? Ваша рука нуждается в немедленной помощи, — позвала мадам Помфри. — Это если вы хотите избежать необратимых повреждений.       Гарри взглянул на свою конечность и поморщился. Большая часть плоти была сожжена, и из неё сочился неприятный гной. Он не смог бы пошевелить ею, не усугубив свои травмы.       Кивнув в знак согласия, он повернулся к поражённой Флёр и улыбнулся ей, как ему казалось, утешительно.       — `Арри, я…       Он поднял руку, чтобы заставить её замолчать.       — Наверное, я это заслужил, — фыркнул Поттер. — Ты можешь встретиться со мной у озера в девять?       Флёр кивнула.       — Я отпущу вас, когда сочту, что ваша рука в порядке, — вмешалась мадам Помфри.       — Я буду там в девять, — твёрдо повторил Гарри, следуя за ведьмой.       Флёр смотрела, как он уходит, чувствуя себя одновременно и лучше, и хуже от того, что вырвалось наружу. Она больше не ощущала тяжести того, что её мучило, но тем не менее чувствовала себя виноватой. Девушка не хотела причинить ему боль, по-настоящему не хотела. Теперь, когда это произошло, она чувствовала себя не в своей тарелке. Она хотела только одного — быть рядом с ним и быть уверенной, что с ним всё в порядке.       — Что это было? — спросил голос Фаи, когда они с Мари подошли к ней.       Флёр покачала головой, не желая или не имея возможности объяснить свои действия.       — Мадам Максим недовольна. Она идёт сюда, — объяснила Мари.       Флёр обратила внимание на огромную женщину, идущую к ней.       — Не хотите ли вы объяснить, что именно вы сделали? — прорычала женщина.

***

      Запах мази, которую обильно нанесли на руку, был гораздо хуже, чем запах горящей кожи. Мазь нанесли так густо, что руки уже не было видно.       — Это нужно будет убирать и наносить заново ежедневно, по крайней мере в течение следующих двух недель, — объяснила мадам Помфри. — Вам повезло, останутся лишь небольшие рубцы.       — Две недели? — спросил Гарри, удивлённый тем, что она считала, что заживление займёт так много времени.       Это было очень маловероятно. Время, потраченное на выполнение ритуалов, принесут свои плоды.       — Вы были обожжены магическим огнём, мистер Поттер. Вашему телу потребуется время, чтобы очиститься от остатков чужеродной магии, прежде чем оно сможет начать заживать. Мазь от ожогов мало что может сделать в этом случае.       — Значит, моя магия должна сама позаботиться об этой ране?       Помфри кивнула.       — Да, но вы будете приходить ко мне раз в несколько дней, чтобы я могла осмотреть её, — проинструктировала она. — Я сообщу судьям, что вы не сможете участвовать в дуэлях.       — Почему?       — Потому что я не буду проводить медицинское освидетельствование. Если ране будет нанесён ещё какой-либо вред, то он, скорее всего, будет постоянным, — ответила она совершенно серьёзно. — Я не хочу, чтобы ваша глупость была на моей совести.       Он хотел протестовать, утверждать, что с ним всё будет в порядке, но знал, что его мольбы будут напрасны.       — Вам следует сосредоточиться на третьем задании, — посоветовала мадам Помфри. — Если вы достаточно поправитесь, я без всяких сомнений допущу вас к нему.       Гарри мог только кивнуть, когда она вышла из медицинской палатки.       — Я бы победил, — проворчал он.       — Да, но какой ценой? — раздражённо ответил Том. — То, что ты сделал, было глупостью, и она права. Ты должен считать, что тебе повезло, что ты не был ранен ещё больше.       — Я знаю, — согласился Гарри. — Я просто хотел, чтобы для неё всё закончилось.       Том вздохнул.       — Невероятно, Гарри, насколько ты туп в некоторых вещах. Очевидно, мне следовало бы потратить больше времени на обучение тебя миру за пределами магии, чем я это сделал. Что ты будешь делать?       Гарри покачал головой.       — Это я должен спрашивать тебя. Я понятия не имею, что я делаю, когда дело касается неё. Я думал, что поступаю правильно, держа её подальше, но это не сработало.       — Хотя мой собственный опыт ограничен, я могу сказать тебе следующее. Такие девушки, как Флёр Делакур, не являются девицами, которые хотят, чтобы их защищали, Гарри. Они могут за себя постоять, и они достаточно взрослые, чтобы самостоятельно принимать решения. Ты должен позволить ей сделать это.       Гарри кивнул, чувствуя себя основательно подавленно.       — Это трудно, — вздохнул Гарри. — Я не знаю, каково это — заботиться о ком-то ещё, не так. У меня никогда не было никого, кто бы действительно что-то значил для меня.       — Я знаю, Гарри. Может быть, тебе стоит начать с того, чтобы сказать ей это.

***

      Мадам Максим была очень недовольна тем, как она себя вела, и, конечно, высказала своё недовольство. Флёр могла понять её. С тех пор, как она начала учиться в Шармбатоне, женщина проводила с ней много времени, уча её, как не быть такой, какой её воспринимают другие. На собственном опыте она усвоила и пыталась привить юной вейле некоторые из этих уроков, но сегодня она словно бросила их ей обратно в лицо. Она потеряла контроль над собой, потеряла самообладание, на достижение которого потратила годы.       Однако Флёр не сожалела. Всегда наступало время, когда маска спадала, когда проявлялась её сущность, и для этого понадобился всего один мальчик, хотя это могло оказаться замаскированным благословением, как она надеялась.       После того, как директриса основательно её отчитала, она решила принять душ, а затем провести некоторое время в одиночестве, надеясь, что вечер наступит быстро и что Гарри не будет сегодня пренебрежительно относиться к ней, как он делал это другие разы. Им нужно было поговорить, причём обоим, чтобы не усугубить разрыв, который начал образовываться между ними после бала.       Она занялась восстановлением своей мантии, расчёсыванием волос и укладыванием их в длинный хвост, пока не пришло время встречи с Гарри.       Она вышла из кареты в прохладный вечерний воздух. Он был уже далеко не таким холодным, как несколько месяцев назад, но всё ещё прохладным для человека, привыкшего к тёплым ночам на юге Франции.       Присев на один из многочисленных камней, выложенных вдоль берега озера, она стала ждать.       Через несколько минут послышался звук приближающихся шагов, и она вдруг занервничала, её рот пересох, когда они приблизились. Она повернулась и увидела мальчика, его рука была сильно перебинтована, что напомнило ей о том, что она сделала, и нервозность уступила место чувству вины.       — Прости меня, `Арри, — искренне сказала она.       Он слабо улыбнулся ей, пожав плечами.       — Всё в порядке, — заверил он её, усаживаясь на камень и глядя на воду. — Я не смогу участвовать в дуэлях, но никаких необратимых повреждений, кроме нескольких шрамов, которые будут напоминать мне, что нельзя расстраивать вейлу.       — Нет, с моей стороны было неправильно так терять контроль, — возразила она.       — Верно, но я явно дал тебе повод, — ответил он.       Флёр нахмурилась, глядя на него.       — У меня никогда не было проблем с мальчиками, не то что сейчас. Ты с лихвой компенсировал это с тех пор, как я тебя встретила.       — Для меня это то же самое, — вздохнул он. — Мне никогда не приходилось иметь дело ни с чем подобным. Я всегда был один, сначала потому, что так было легче. Потом это было тем, к чему я привык.       — Потому что люди видели только `Арри Поттера, мальчика-который-выжил?       Гарри задумчиво нахмурился.       — В каком-то смысле да, но в основном из-за жизни, которую я прожил. Когда я пришёл в волшебный мир, я прочитал несколько книг обо мне, ни одна даже близко не была похожа на то, как всё было на самом деле. Я не рос в замке и не провёл своё детство в борьбе с вампирами, драконами или чем-то ещё. Я даже не знал, что они существуют. Я вырос в магловской деревне в Суррее и жил в чулане.       Он насмешливо фыркнул, прежде чем продолжить.       — Представь себе удивление всего мира. Их герой, победивший Тёмного Лорда, живёт в чулане. Не совсем романтические сказки.       — Ты жил в чулане? — сердито спросила Флёр.       — Не нужно показывать свои перья, с этим я давно разобрался, — усмехнулся он.       Флёр сузила глаза.       — Я хочу сказать, что я далеко не такой, как все ожидали. Когда они это поняли, они держали дистанцию, и меня это устраивало. За последние несколько лет, проведённых здесь, я могу по пальцам пересчитать, со сколькими людьми я охотно разговаривал. Дело не в том, что я считаю себя выше них, скорее в том, что я не знаю, как разговаривать с другими. Всю свою жизнь до приезда в Хогвартс я провёл в одиночестве. У меня не было друзей в маггловской школе, и я никогда не сближался ни с кем настолько, чтобы по-настоящему заботиться о них. А потом появилась ты.       — Появилась, — согласилась Флёр.       — Я до сих пор не знаю, что делать, — честно сказал он, повернувшись к ней лицом. — Я думал, что поступаю правильно, отталкивая тебя. Ты знаешь, что произошло со мной с тех пор, как я появился в этом замке, и что меня ждёт. Мне никогда раньше не приходилось думать о чувствах другого человека, но мысль о том, что с тобой может что-то случиться, приводит меня в ужас.       — Это нормально, `Арри. Как ты думаешь, что я чувствую, зная, что случилось с тобой и что может случиться в будущем?       Гарри кивнул.       — Часть меня хотела, чтобы тебе было все равно. Мне было комфортно быть одному, мне и сейчас комфортно, но я не хочу причинять тебе боль или быть причиной того, что ты потеряешь контроль, как это было раньше. Что я могу сделать, чтобы этого больше не случилось? Мне нужно, чтобы ты мне рассказала, потому что я понятия не имею.       — Только не отталкивай меня, — ответила она. — Позволь нам быть рядом друг с другом. Я не знаю, что это такое, — вздохнула она, жестом указывая между ними, — но у меня никогда не было ничего подобного. Единственные люди, с которыми я общалась, были моей семьёй. Я знаю, что это не то же самое, что ты, но я тоже знаю, каково это — быть одинокой. Теперь, когда я знаю, каково это, я больше не хочу быть одна.       — А как же Волдеморт?       — А что с ним? — пренебрежительно спросила Флёр. — Если он вернётся, тогда мы с ним разберёмся. Мой папа сможет обеспечить твою безопасность, `Арри.       — Я не хочу, чтобы меня оберегали, — ответил Гарри. — Я хочу, чтобы он умер, и я хочу быть тем, кто его убьёт. Я не жду от тебя понимания, но я не могу прожить свою жизнь, прячась от него. Так или иначе это произойдёт. Мне нужно, чтобы ты это знала.       Флёр покорно кивнула.       — Но не раньше, чем ты будешь готов. Я не позволю тебе ввязываться в сражение с ним, как идиот, — строго сказала она. — Я понимаю, `Арри, и знаю, что, если кто и может победить его, так это ты. Только не делай глупостей. Ты должен думать не только о себе. У меня сердце разорвётся, если с тобой что-нибудь случится.       — Я не могу обещать, что этого не случится, — честно сказал он, её слова согрели и наполнили его ужасом в равной степени, — но я могу обещать, что не пойду на бой с ним неподготовленным. Я умнее этого.       — И ты поручаешь мне убедиться в этом. Я не допущу, чтобы ты убил себя, `Арри Поттер, — предупредила она.       — Хорошо, — заверил он её. — Так что же нам теперь делать?       — Мы не должны ничего делать. Мы должны пройти до конца турнира, а потом я не знаю, — неубедительно закончила она. — Просто говори со мной, `Арри. Не отталкивай.       Он кивнул в знак согласия.       Поттер не знал, что между ними было, но было что-то такое, что казалось правильным. Гарри скучал по ней, это он мог признать. Что ждёт его в будущем, парень не знал. Но в чем он был уверен, так это в том, что девушка, сидящая рядом с ним, заслуживает лучшего, чем то, что он давал до сих пор, и какая-то часть его души начала верить, что он тоже заслуживает этого.

***

      — Ты бы победил их обоих, — заметил Терри, наблюдая за тем, как Седрик сражается со студентом Дурмстранга.       Гарри согласился. Хотя оба не были неумелыми, в их техниках были заметны прорехи, и он без проблем воспользовался бы ими.       — Они должны были хотя бы позволить тебе заменить Гарри, — добавил Терри, обращаясь к Флёр.       — Мадам Максим не позволила бы этого, — ответила девушка. — Она всё ещё сердится за то, что произошло во время нашей дуэли.       — Да, но у нас у всех было искушение поджечь его.       Флёр хихикнула, когда Гарри бросил взгляд на Терри.       — Как рука? — спросил Терри, прежде чем Гарри успел предложить опровержение.       — Болит, но не настолько, чтобы я не смог тебя стукнуть, — ответил Гарри.       Это было не совсем так, но ему не нужно было этого знать. Рука всё ещё болела, кожа была натянута и неприятно щипала при каждом движении. Он соблюдал необходимый режим лечения, и состояние улучшалось, хотя и медленнее, чем ему хотелось бы. Мадам Помфри, однако, была поражена тем, как быстро Гарри выздоравливал. Почерневшая плоть почти исчезла, а на её месте появился очень чувствительный розовый слой, который неприятно жгло, когда он принимал душ или убирал мазь. То, чего он добился за три дня, по словам женщины, должно было занять не меньше недели.       — Ну, я больше не буду интересоваться твоим здоровьем, — ответил Терри. — Это обычная благодарность за то, что ты присматриваешь за ним.       — Он неблагодарный, — согласилась Флёр, одарив его милой улыбкой.       — Как это вы на меня ополчились? — проворчал он. — Я знал, что не должен был так хорошо относиться к тебе.       — Если ты называешь это хорошим отношением, то у меня нет никакого желания встречаться с чем-то другим.       — Ну, я знаю проклятие, которое заставит тебя подавиться собственными яйцами, — размышлял вслух Гарри.       Флёр скорчила гримасу, когда Терри сморщился.       — Ты можешь научить меня этому, — вмешалась Фая. — Что? Это может быть полезно, — добавила она, когда Флёр и Мари посмотрели на неё с отвращением.       — Не учи её этому, — предупредила Флёр. — Она будет использовать это на всех, кто её расстроит.       — Я бы и не стал.       Они начали спорить по-французски, а Гарри вернулся к дуэли. Как и ожидалось, Седрик использовал трансфигурацию, а его противник, похоже, предпочитал смесь чар и проклятий. В настоящее время они находились в тупике, и дуэль превратилась в нечто малоразвлекательное, уж точно не на уровне тех, кто посещает «Каргу» по вечерам.       — Диггори устал, — прокомментировал Терри.       — Да. Он долго не протянет, — предсказал Гарри.       Его слова сбылись лишь несколько мгновений спустя, когда заклинание противника проскочило прежде, чем он успел поднять щит, и Седрик был отправлен в падение с платформы. Студенты Хогвартса разочарованно застонали, но он стоял, казалось, без повреждений и улыбался.       — ПОБЕДИТЕЛЬ И ВАШ ЧЕМПИОН ДУЭЛЬНОГО ТУРНИРА КАСИМИР НЕМКОВ ИЗ ДУРМСТРАНГА, — объявил Дамблдор.       Гарри вежливо хлопал вместе с остальной толпой; те, кто был одет в красное, хлопали с большим энтузиазмом, чем остальные.       — Чушь собачья, — проворчал Терри. — Все знают, что он не чемпион. Там должен быть ты.       — Но это не так, — заметил Гарри, — и это не его вина. Он сделал то, что должен был, и победил.       Терри нахмурился, но кивнул.       — Я ПРОШУ ЧЕМПИОНОВ ТУРНИРА ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ ОСТАТЬСЯ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОСТАЛЬНЫЕ УЧЕНИКИ ПОКИНУТ СТАДИОН.       — Похоже, мы наконец-то узнаем, в чём заключается последнее задание, — размышлял вслух Гарри.       — Что ж, удачи вам, — сказал Терри, уходя вместе с Мари и Фаей.       Вскоре стадион опустел, и остались только Гарри, Флёр, Седрик и Виктор вместе с судьями.       — Присоединяйтесь к нам, — пригласил Бэгмен.       Чемпионы собрались, когда мужчина возбуждённо подпрыгивал на носках. К счастью, к ним обратился Дамблдор как принимающий директор.       — Пришло время узнать, в чём будет заключаться третье задание, — начал он, доставая свою палочку, и спрыгнул с дуэльной платформы. — Третье задание на первый взгляд довольно простое, но чревато большой опасностью. Ваша задача — пройти лабиринт и достать из центра Кубок Огня. Тот, кто сделает это первым, будет провозглашён победителем.       Гарри наблюдал, как он крутил своей палочкой, делая ряд замысловатых движений, и из земли появлялись небольшие живые изгороди. Каждая из них едва достигала нескольких футов в высоту.       — Уверяю вас, они будут возвышаться над вами, когда придёт время входить. Внутри лабиринта вам предстоит пройти ряд заданий и испытаний, многие из которых не следует воспринимать легкомысленно. Если у вас нет вопросов, мы оставим вас готовиться.       Когда вопросов не возникло, директор отпустил их лёгким кивком, и Гарри вместе с Флёр направился к выходу.       — Я почти забыла о третьем задании, — вздохнула она.       Гарри кивнул, он не забыл. Турнир — вот что занимало его мысли большую часть года, и теперь, когда его конец был близок, Поттер почти чувствовал, как его охватывает облегчение, хотя и понимал, что сейчас не время для самоуспокоения. И все же мысль о том, что кто-то втянул его в турнир с неизвестно какой целью, не давала ему покоя. Третье задание будет последним шансом для того, кто втянул его, что-то сделать.       — Не могу дождаться, когда всё это закончится, — ответил он.       — Я тоже, но это означает, что мне придётся вернуться домой, — грустно сказала она.       Гарри фыркнул.       — Тебе здесь не нравится, — заметил он. — Тебе не нравится ни еда, ни холод.       — Нет, но здесь ты, `Арри. Я буду скучать по тому, что вижу тебя каждый день.       При мысли о её отъезде у него свело желудок. Было бы странно не видеть её так часто, и он не мог не думать о том, как ему будет не хватать её присутствия рядом.

***

      — Мистер Поттер, можно вас на пару слов?       Гарри кивнул и последовал за профессором Флитвиком и заместителем директора в её кабинет. Как только они дошли до него, его пригласили внутрь, и женщина жестом пригласила его сесть.       Оба, казалось, нервничали и обменялись ничего не понимающими взглядами, прежде чем профессор МакГонагалл потянулась к одному из ящиков своего стола и достала толстый конверт. Она положила его на стол перед ним.       — Я полагаю, это ваши результаты. Они пришли сегодня утром, но вас не было на завтраке, чтобы получить их. Могу заверить вас, что он оставался нераспечатанным, пока вас не нашли.       Гарри благодарно кивнул, прочитав своё имя на лицевой стороне письма, на одном из углов которого была вытеснена печатка Министерства. Сегодня утром он готовился и читал предыдущие турнирные задания, чтобы узнать, что будет включать в себя этот. Хотя это было познавательно и дало ему представление об опасности, с которой он столкнулся, похоже, не было единого мнения о том, чего ожидать. По сути, он будет слепым, и это его не устраивало.       — Если не хотите, можете не открывать его здесь, — утешил Флитвик, заметив, что Гарри погрузился в раздумья.       Гарри кивнул, но начал ломать печать. После окончания экзаменов он почти не думал о них, сосредоточившись на дуэлях, третьем задании и заживлении руки, которая, к счастью, зажила. После ожога, полученного три недели назад, осталось лишь несколько шрамов, которые не мешали ему двигать рукой. Ещё несколько шрамов, пополнивших его коллекцию, — не повод для беспокойства, конечно, по сравнению с тем, что может случиться с ним в будущем.       Как только печать сломалась, он вынул пергамент и начал читать:       Уважаемый мистер Поттер,       К письму прилагаются результаты недавно проведённых мной в школе чародейства и волшебства «Хогвартс» экзаменов на уровень СОВ и на уровень ПАУК.       П — Превосходно       В — Выше ожидания       У — Удовлетворительно       С — Слабо       О — Отвратительно       Т — Тролль       Если вы хотите подать апелляцию на любую из этих оценок, вы должны написать в Департамент магического образования в течение 30 дней после их получения.       Ваши результаты следующие:       СОВ:       Древние руны — П       Арифмантика — П       Астрономия — В       Защита от тёмных искусств — П       Гербология — П       История магии — В       Зельеварение — П       ПАУК:       Чары — П       Трансфигурация — П       Поздравляем, вы получили 9 СОВ и 2 ПАУКа.       С наилучшими пожеланиями,       мадам Гризельда Марчбэнкс       Старший экзаменатор       Он вздохнул с облегчением. Его не интересовали ни история, ни астрономия. У него не было желания заниматься ни тем, ни другим дальше уровня СОВ. Ему нужно было сесть и подумать о том, какие предметы он хочет продолжать изучать со следующего года, и начать решать, чем он хочет заниматься после окончания школы. Увидев результаты экзаменов, он понял, что реальность стала гораздо более очевидной, чем он думал.       — Могу я посмотреть? — спросила МакГонагалл.       Гарри кивнул. Возможно, она сможет немного помочь ему в решении его последней проблемы.       Закончив читать, она передала пергамент Флитвику и откинулась в кресле.       — Должна сказать, мистер Поттер, хотя я и не ожидала от вас меньшего, я очень впечатлена. Вы должны гордиться своим достижением, — тепло сказала женщина.       — Спасибо, профессор, — ответил Гарри, — но что это будет означать для следующего года?       — Мы с профессором Флитвиком обсуждали эту тему последние несколько недель. Мы оба очень хотим, чтобы вы продолжили заниматься предметами уровня ПАУК и проводили больше времени с каждым из нас в своей области. Если вы согласитесь, мы хотели бы предложить вам взять ученичество как по Чарам, так и по Трансфигурации. Владение обоими предметами даст вам безграничные возможности в любой карьере, которую вы выберете. Это то, что вы можете рассматривать.       Гарри кивнул.       — Я не уверен, чем хочу заниматься, — честно ответил он. — Какие предметы лучше взять дальше? Какие из них откроют для меня больше дверей?       — Ну, каждый предмет будет открывать разные двери, а разные их комбинации — тем более. Если бы, например, вы хотели стать аврором, вам бы понадобились как минимум Чары, Трансфигурация, Защита и Зелья. Учитывая, как трудно поступить в академию, я бы также рекомендовала дополнительные предметы, чтобы подкрепить ваши достижения.       — Я не планирую работать в офисе, не думаю, что мне это подойдёт, — задумчиво ответил он. — Мне не очень нравится наблюдать за звёздами, и я не садовник. Думаю, я бы хотел заняться чем-то практичным. Я думал о дуэлинге и даже о снятии проклятий.       — Это не то, что вы должны решать сейчас, — успокаивающе сказала МакГонагалл. — В конце концов, вам ещё только четырнадцать. Однако, если вы решите принять наше предложение, ученичество продлится от трёх до пяти лет в зависимости от того, как быстро вы будете прогрессировать. Если вы ещё не определились, чем хотите заниматься, я бы настоятельно рекомендовала вам согласиться. Такая возможность выпадает не многим, а вы необычайно талантливы в обоих предметах. Владение двумя мастерствами почти гарантирует вам любые возможности, которые вы будете искать дальше.       Гарри задумчиво кивнул.       — Было бы позором, если бы ты не использовал свой талант в полной мере, Гарри, — добавил Том. — Однажды Волдеморта не станет. Я не хочу, чтобы ты вспоминал об упущенных возможностях, потому что ты был так поглощён им.       — Вы сказали, что у моего отца был талант к Трансфигурации. Вы предложили ему ученичество? — спросил он с любопытством.       МакГонагалл кивнула, одарив его грустной улыбкой.       — Предлагала, и он оказался тем молодым человеком, в которого я всегда верила. Он отклонил моё предложение, чтобы внести свой вклад в военные действия. Джеймс действительно был занозой в заднице, мистер Поттер, но одним из самых искренне добрых людей, которых я когда-либо встречала.       — И вы предлагаете это не только из-за него?       МакГонагалл была поражена вопросом, и её лицо быстро превратилось в лицо сурового профессора, каким она обычно была.       — Я могу заверить вас, Поттер, что вы заслужили эту возможность своими собственными заслугами. Я уважала вашего отца, но я бы не стала искать в вас его продолжение, оскверняя свою область знаний некачественным практиком.       — И я тоже, — твёрдо добавил Флитвик.       — Тогда я хотел бы согласиться, — ответил Гарри.       Оба профессора улыбнулись, хотя и были явно удивлены тем, что он сделал это с такой готовностью.       — Что ж, я подам необходимые документы в Министерство и начну планировать ваши следующие годы обучения, — объявила МакГонагалл, покачав головой. — И мои поздравления, Гарри. Вы должны чувствовать себя очень привилегированным, получив такую возможность от одного из нас, не говоря уже о том, что от обоих.       — Действительно, — согласился профессор Флитвик. — Тем не менее для меня это большая честь. Мне было приятно наблюдать, как вы развивались с первого дня и дошли до того уровня, на котором вы сейчас находитесь, и я с нетерпением жду продолжения вашего роста.       Гарри искренне улыбнулся этой паре.       Несмотря на то, что женщина была строгой, она оказалась прекрасным учителем, как и миниатюрный мужчина рядом с ней. Хотя у него был талант и у него был Том, они оба лелеяли его на протяжении многих лет, постоянно подталкивали его и заставляли работать над собой, что он и делал.       Теперь, похоже, они будут делать это ещё активнее, и чувство облегчения, которое Поттер испытал, было несомненным. По крайней мере, на ближайшие несколько лет он знал, в каком направлении будет развиваться его жизнь.

***

      — Ты не выглядишь таким нервным из-за сегодняшнего вечера, — заметил Терри, пока они завтракали утром перед третьим заданием.       — С чего бы мне волноваться? Ты видел, какого уровня люди мне противостоят, — с ухмылкой ответил Гарри.       Флёр сузила на него глаза через стол и начала что-то бормотать по-французски.       — Она уже однажды обожгла тебя. Я бы не стал искушать её снова, — предложил Терри.       — Нет, это был не очень приятный опыт, — вздохнул Гарри. — Может, мне стоит просто позволить ей победить.       — Ты не сделаешь ничего подобного, — огрызнулась Флёр. — Мне не нужно, чтобы ты позволил мне победить. Я сама тебя одолею.       Гарри захихикал, угощаясь яичницей. Он не хотел проигрывать никому из участников турнира, хотя мысль о том, что во время задания может что-то случиться, не давала ему покоя. Том также призывал его быть осторожным, точнее, он призывал вообще не участвовать в турнире, и пара довольно бурно обсуждала это.

Флешбэк

      В течение нескольких недель он готовился к любым возможным вмешательствам в задание, и вывод, к которому он приходил при любом раскладе, был практически одним и тем же. Держать при себе мантию-невидимку, держать под рукой портключ и делать всё необходимое, чтобы выжить.       — Я умоляю тебя передумать, Гарри. Тебе нужно только войти в лабиринт и подождать, пока один из остальных не заберёт кубок.       — А что, если этим человеком будет Флёр? Что будет, если ловушка предназначена для меня, а попадётся в неё именно она? Я не могу этого сделать, Том.       — Тогда обсуди это с ней! Она поймёт.       Гарри вздохнул.       Она поймёт и, скорее всего, согласится со всем, что он предложит, но что, если тот, кто нацелился на него, предусмотрел это? Какие могут быть альтернативные планы? И Том, и Дамблдор много раз говорили, что Волдеморт изобретателен и всегда находит способ получить то, что хочет. Смерть его родителей была тому доказательством, и тот факт, что этот ублюдок всё ещё жив, тоже. Что бы он ни выбрал, Волдеморт, скорее всего, получит то, что хочет, так или иначе.       — Думаю, лучшее, что я могу сделать, — это добраться до кубка первым. Всё началось с этой чертовой штуки и, скорее всего, ею же и закончится. Уже доказано, что она не бескомпромиссна.       — Возможно, ты прав, — недовольно согласился Том. — Я просто хотел бы, чтобы мы не оставались в неведении.       Гарри кивнул в знак согласия.       В школе должен был быть кто-то, работающий против него, но он не мог понять, кто именно. Часами он изучал карту, ища любого потенциального человека, который мог бы работать на Волдеморта, и только два имени выделялись: Каркаров и Снейп.       Том заверил его, что Каркаров был бы дураком, если бы вернулся на службу к Волдеморту или даже попытался это сделать. После того, как он обрёк на Азкабан многих из его самых преданных последователей, он не будет прощён и, конечно, не останется в живых, если попытается найти своего бывшего хозяина.       То, что Снейп был Пожирателем смерти, стало для него настоящим откровением, но Том снова был уверен, что зельевар не был этим человеком. Возможно, когда-то он и служил Тёмному Лорду, но такие люди, как Северус Снейп, служат только себе. Возвращение Волдеморта не пошло бы ему на пользу, если только он не стал фанатиком за эти годы, что не сходится с реальностью. Хотя он был довольно неприятен для большинства студентов, Снейп не был приверженцем чистокровного превосходства. Он сам был полукровкой.       — Должно быть, мы что-то упускаем, — вздохнул Том. — Я не могу вспомнить ни одного человека не в Азкабане, который мог бы пойти на такой риск, кроме Хвоста.       — Возможно, он с ним, — внутренне хмыкнул Гарри, — но должны быть и другие. Крыса не смогла бы устроить это в одиночку.       — Нет, он даже не способен на заклинания, необходимые для того, чтобы обмануть кубок, но я в растерянности. Возможно, Люциус, но он бы сделал это только в том случае, если бы ему был обещан успех. Он не стал бы рисковать своим положением.       Гарри устало потёр глаза. Чем больше они размышляли о том, кто работает с Волдемортом, тем больше он запутывался.       — Если ты не можешь разобраться в этом, то вряд ли кто-то сможет. Я думаю, нам следует продолжать в том же духе и разобраться с последствиями. Волдеморт не обязательно будет ожидать, что я буду готов встретиться с ним лицом к лицу, и я мало от чего не смогу убежать.       — Я знаю, Гарри, но это риск, на который я бы предпочёл, чтобы ты не шёл.       — И я бы предпочёл не идти на него, но я не вижу другого выхода. Кроме того, я всё ещё полон решимости победить.       — Так и будет. Я просто не хочу, чтобы это стоило больше, чем ты готов отдать.

Конец флешбэка

      — Не волнуйся, я всё равно планирую выиграть, — ответил он.       Она удовлетворённо кивнула. Делакур хотела выиграть не меньше, если не больше, чем Гарри, но она не согласится на его сдачу. Её решимость была одной из тех вещей, которыми парень восхищался. Несмотря на не слишком удачное выступление во втором задании, она всё ещё верила, что сможет победить.       — Леди и джентльмены, прошу вас уделить мне минутку, — обратился Дамблдор, вставая со своего места за верхним столом. — Сегодня Турнир Трёх Волшебников будет завершён, и я хотел бы пожелать удачи всем четырём чемпионам.       Его слова были встречены вежливыми аплодисментами.       — Однако, прежде чем приступить к выполнению задания этим вечером, я хотел бы попросить чемпионов присоединиться ко мне и другим судьям после окончания завтрака.       — Как вы думаете, зачем это нужно? — спросил Терри.       Гарри пожал плечами.       — Наши семьи приехали, чтобы провести день с нами, — объяснила Флёр. — Это традиция в день последнего задания.       Гарри кивнул. Вполне логично, что нечто подобное может произойти. Однако, поскольку у него не было семьи, это стало одним из тех горьких моментов в жизни, когда ему это напоминали. Дурслей здесь точно не было, а если бы они и осмелились, он бы позаботился о том, чтобы они исчезли в считанные мгновения. Он не хотел больше никогда попадаться им на глаза.       Когда Флёр закончила, она встала и пригласила его сделать то же самое.       Он покачал головой.       — У меня есть только одна семья, и я не намерен даже видеть их.       — Тогда ты проведёшь этот день с моей, — настаивала она.       — Нет, — не согласился Гарри. — Это твоё время с ними. Мне все равно нужно сделать несколько вещей.       Флёр на мгновение уставилась на него, затем вздохнула и кивнула в знак понимания.       Возможно, ему стоит провести некоторое время с Сераной? Она была почти как семья в странном смысле.       — Куда вы идёте, мистер Поттер? — спросила профессор МакГонагалл, когда он встал и начал выходить из зала. — Вас там ждут.       Он почувствовал, как его желудок опустился, когда он изменил направление и направился к прихожей. Пришли ли Дурсли?       Когда он вошёл в комнату, его встретили Делакуры, мать и отец Седрика и плотного телосложения мужчина, который мог быть только отцом Крама. Его сопровождала довольно приземистая женщина, которая, по всей видимости, была его матерью. Однако в углу их ждал сюрприз. Там стояли Ремус и Сириус, причём последний вызывал подозрительные взгляды у остальных присутствующих.       — Что вы двое здесь делаете? — спросил Гарри, подойдя к ним.       — Ты прав, Лунатик, он определённо очаровашка, — сказал Сириус, взъерошив свои волосы. — Где бы мы ещё должны быть?       — Ну, известный оборотень и бывший заключённый, — напомнил им Гарри.       Сириус пожал плечами.       — Если люди здесь фанатично относятся к оборотням, они могут поговорить со мной, — заявил он достаточно громко, чтобы его услышали.       Мужчина, который, судя по всему, был отцом Седрика, покраснел и отвернулся.       — Кроме того, торчать в том доме чертовски скучно. Я уже слишком давно не поднимал свою палочку, — добавил он тихо, глядя в сторону Аполлин Делакур.       Ремус в отчаянии покачал головой.       — А если бы ты попробовал с ней, я бы сам тебя кастрировал, не говоря уже о том, что с тобой сделает Себастьян, — предупредил Гарри.       — Я пошутил, — заверил его Сириус, поражённый его защитой женщины. — Чёрт возьми, она замужем.       — Раньше тебя это никогда не останавливало, — влез Ремус.       — Ну, я был молод и глуп, — защищался Сириус.       — Ты всё ещё глуп, — пробормотал Ремус.       Дальнейший разговор был прерван приближающимся Себастьяном, который подозрительно оглядел обоих мужчин.       — Могу я спросить, кто вы такие? Вы ведь не родственники Гарри?       — Я его крёстный отец, — хмуро ответил Сириус.       Себастьян расслабился.       — Приношу свои извинения, я думал…       — Ошибочно, — вмешалась Аполлин, бросив взгляд на своего мужа. — Мой муж слишком самонадеян.       — Всё в порядке, — заверил женщину Ремус. — Вы, должно быть, миссис Делакур. Гарри очень хорошо отзывается о вас, и о вас тоже, — добавил он, обращаясь к мужчине.       — Вы, должно быть, мистер Люпин и Сириус Блэк, — тепло ответила Аполлин. — `Арри тоже очень лестно отзывался о вас обоих.       — Тебе не все равно, — воскликнул Сириус, снова взъерошив волосы Гарри.       Гарри вырвался из хватки мужчины и зарычал под нос, сузив глаза на Флёр, которая хихикала над ним.       — Сириус, ты знаешь, что случилось в последний раз, когда ты зашёл слишком далеко, — вздохнул Ремус.       Сириус поморщился при воспоминании.       В одну из немногих ночей, когда Гарри оставался с ними, он попытался подшутить над ним, но всё обернулось против него. Он неделю не мог нормально сесть, когда фрисби застряло в одной из его ягодиц.       Блэк неосознанно потёр зад.       — Прости, Гарри. Я просто рад тебя видеть. Мы не так много времени провели вместе.       Гарри почувствовал, как его захлестнула волна вины.       Он был занят и не так часто навещал их, как хотелось бы. Между турниром, школьной работой, дуэлями и домом у него было мало времени для друзей отца.       — Прости, Сириус, в следующем году такого не будет.       Мужчина ярко улыбнулся, и эти слова значили больше, чем Гарри мог предположить.       — Всё в порядке, я понимаю, — ответил Сириус. — Ты можешь загладить свою вину, проведя нас по замку. Будет приятно посетить некоторые места здесь.       Гарри охотно согласился.       — Вы не будете возражать, если мы присоединимся к вам? — спросил Себастьян. — Я сам не так много видел в замке.       — Чем больше, тем веселее, — радостно ответил Сириус.       — Идёмте, Флёр, Габриель, `Арри собирается показать нам всё вокруг, — объявил Себастьян.       — Лучше не пугай нас, — предупредила Флер, когда он выводил их из комнаты. — И никаких призраков, `Арри Поттер.       Гарри ухмыльнулся при воспоминании о встрече французских студентов с Миртл, а Сириус вопросительно посмотрел на него.       — Возможно, я отправил французских студентов в ванную комнату на втором этаже, когда проводил экскурсию, — объяснил он.       Сириус захихикал и смахнул воображаемую слезу.       — Видишь, в нём это есть, — заявил он, толкнув Ремуса в бок.       Он был готов провести их по замку, но не был готов к тому, что Сириус будет рассказывать о каждом месте, где ему «повезло» за годы его пребывания здесь. Дошло до того, что Гарри, Ремусу и Аполлин пришлось попросить его заткнуться хотя бы ради Габриэль, которая, к счастью, понимала очень мало из того, что говорилось.       К его облегчению, через некоторое время они покинули замок и вышли на территорию школы.       — Если ты собираешься сказать, что сделал это здесь, то не надо, — сказал Гарри, видя, что Сириус собирался заговорить ещё раз.       — Нет, конечно, — начал отрицать мужчина.       — Конечно, нет, — вздохнул Гарри. — Может, нам стоит пообедать?       — Вы можете присоединиться к нам, если хотите, — предложила Аполлин. — Я принесла еду из дома. Её более чем достаточно.       Сириус радостно потирал руки.       — Давненько я не ел ничего французского.       Аполлин не обратила на него внимания и повела компанию к берегу озера, доставая и меняя размеры сундука, который она прятала в кармане мантии. Она аккуратно разложила коробки с едой на наколдованном покрывале и наложила дублирующие чары на тарелки и столовые приборы. Жестом пригласив их сесть, она с улыбкой протянула тарелку сначала Гарри.       Когда все получили по тарелке еды, они поели и немного поговорили, после чего тема неизбежно перешла к последнему заданию, которое должно быть выполнено этим вечером.       Гарри, не желая обсуждать эту тему больше, чем он делал за последние недели, обратил внимание на Габриэль. Девушка была гораздо более сдержанной, чем обычно, пока они осматривали замок. Сначала он подумал, что она просто стеснялась присутствия двух других мужчин, но потом заметил, что она настороженно смотрела на озеро.       — Ты ведь не боишься воды? — спросил он.       Девушка кивнула, а Аполлин хмыкнула.       — Теперь её почти невозможно затащить в ванну, — сказала она, бросив на мужа раздражённый взгляд.       — Ах, вот что это за запах, — размышлял Гарри вслух.       — Я не пахну! — воскликнула Габриель.       Гарри драматично понюхал девушку и сморщил нос.       — Это точно ты, — подтвердил он.       Девушка сузила на него глаза, как это делала её сестра, когда была раздражена. Она даже сложила руки для убедительности.       — Пойдём со мной, — сказал он, вставая и протягивая ей руку.       Она на мгновение замешкалась, прежде чем принять её и позволить повести себя.       Держа Габриэль за руку, Гарри повёл её к краю озера, где девушка замерла в дюжине футов от него.       — Это я вытащил тебя оттуда, помнишь? — Она неуверенно кивнула. — Неужели ты думаешь, что я позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось?       Она покачала головой, неуверенно начав следовать за ним.       Когда они были уже в нескольких футах, он отпустил её руку, снял ботинки, носки и закатал брюки. Ступив в озеро, он пожал плечами.       — Видишь, не о чем беспокоиться. Я знаю, что у тебя был плохой опыт, но это не должно испортить тебе впечатления. Разве тебе не нравится принимать ванну? Разве тебе не нравятся все эти пузырьки?       Девочка улыбнулась и кивнула, прежде чем её лицо опустилось.       — Мне приснился страшный сон о том, что я застряла там, — объяснила она, указывая на воду.       — Ты испугалась?       — Да, мне это не понравилось.       Гарри сочувственно посмотрел на неё, выйдя из воды и встав рядом с ней.       — Мы все чего-то боимся. Самое трудное — посмотреть этому в лицо, но иногда мы должны это сделать. Ты же не хочешь провести остаток жизни в страхе?       Габриэль решительно покачала головой.       — Я не думаю, что твои родители позволят, чтобы с тобой что-то случилось, и я тоже не позволю, пока ты со мной, — заверил он её.       — Чего ты боишься? — спросила она.       Гарри заговорщически огляделся вокруг, прежде чем наклониться к ней.       — Ты обещаешь никому не рассказывать?       — Обещаю, — сразу же ответила она.       — Ну, я немного боюсь твою сестру.       Габриэль хихикнула.       — Флёр не страшная, — возразила она.       — Ш-ш-ш, — укорил Гарри, оглядываясь, чтобы убедиться, что его не подслушали. — Для тебя нет, но меня она пугает.       — Почему?       — Может быть, когда-нибудь я тебе расскажу, — ответил он, — но дело не во мне, а в том, что ты боишься воды.       — Я не могу с этим справиться, — прошептала она.       — Я знаю, — утешил Гарри. — Но мы можем это исправить. Ты доверяешь мне?       — Конечно, ты же `Арри Поттер.       — Ты не должна доверять кому-либо только из-за его имени, — серьёзно ответил он. — Ты должна доверять людям из-за того, что они делают. Даже если я Гарри Поттер, ты должна доверять мне, потому что я уже помог тебе выбраться из озера.       — Я доверяю тебе, `Арри.       — Хорошо, тогда ты знаешь, что я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Пойдём, — сказал он, снова протягивая ей руку.       Она взяла её, и он снова повёл Габриэль ближе к озеру. Он чувствовал, как она дрожала, и ободряюще улыбнулся ей, когда зашёл в воду по щиколотку.       — Видишь, ничего плохого не случится.       Она кивнула, медленно снимая туфли, и протянула ему руку, в её лице отразилась решимость.       Усмехнувшись, он взял её, и она медленно и неуверенно шагнула в воду рядом с ним.       — Молодец, — мягко похвалил он. — А теперь как насчёт того, чтобы пойти и навестить морских жителей?       Габриэль пришла в ужас от этой идеи, пока он не разразился смехом, и она нахмурилась.       — Это не смешно, Арри, — прорычала она, потянулась вниз и плеснула в него пригоршню воды.       Шокированный её действиями, он поднял бровь.       — Значит вот так, да?       — Нет, `Арри! — вскрикнула она, когда он ответил.       Она снова сузила глаза и бросилась на него, отчего они оба растянулись на мелководье. Не убедившись, что он достаточно промок, она начала обрызгивать его, хихикая и крича по-французски, пока Поттер пытался отбиться от неё.

***

      Себастьян от души смеялся, глядя, как его младшая дочь набросилась на Гарри, его сердце потеплело при виде того, как мальчик помогал его дочери победить страх перед водой. Если бы он знал, что у неё будет такой страх, он бы никогда не согласился, чтобы Габриэль поместили в озеро.       Он перевёл взгляд на старшую дочь, и улыбка растянула его губы. Она тоже наблюдала за этой парой, её глаза искрились от удовольствия, и она хихикала над их выходками.       — Ну, если бы я сам этого не видел, я бы не поверил, — вздохнул Сириус, в его глазах отражалось не счастье, а облегчение.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Себастьян.       Сириус сдулся, наблюдая за своим крестником.       — Он меня беспокоит, — ответил он, пожав плечами. — Я знаю, что не был рядом, но то, что я видел в нём, не внушает оптимизма. Не знаю, может быть, я ожидал, что он будет таким же, как они, но Гарри даже близко не похож.       — На его родителей? Какими они были?       Сириус улыбнулся.       — Джеймс и Лили были самыми приятными людьми, которых только можно было встретить, они были разными, но оба невероятны.       Ремус кивнул в знак согласия, когда Сириус, казалось, погрузился в размышления.       — Когда Джеймс узнал, что я оборотень, он научил остальных, как стать анимагами, чтобы мне не пришлось проходить через превращения в одиночку, — объяснил он. — Это Джеймс, которого мы знали, а Лили была удивительной ведьмой и матерью. Когда родился Гарри, было видно, как много он для неё значит. Помнишь, как она его оберегала?       Сириус фыркнул.       — Она не позволяла мне взять его на руки, пока не наложила на меня дюжину чар, чтобы доказать, что я чист и не пил, — усмехнулся он, — и когда я принёс ему метлу. Мерлин, эта женщина прокляла меня дюжину раз.       — И `Арри не такой, как они? — надавил Себастьян.       — Нет, судя по тому, что я видел. Джеймс был в своём роде отморозком, не поймите меня неправильно, но не таким, как Гарри. Вы знали, что он с одиннадцати лет пробирался в бары, чтобы посмотреть нелегальные дуэли?       Себастьян покачал головой и выругался под нос по-французски. Нелегальные дуэли были опасны и не только из-за самого занятия. Если его там поймают, он не отделается лёгким наказанием, и его репутация будет подмочена.       — Это понятно, — вздохнул он, — с ним непросто.       Сириус кивнул в знак согласия, улыбаясь смеху, который он слышал от своего крестника. Когда Гарри улыбался, он видел только Лили, но почти всё остальное было Джеймсом, кроме глаз. Они тоже принадлежали его матери.       — Видя его таким, я надеюсь, что он не разочаровался в мире. Не проходит и дня, чтобы я не жалел о том, что сделал. Если бы я был там, может быть, всё сложилось иначе.       — `Арри и так прекрасно справился, — вмешалась Флёр. — Может, он и не показывает этого, но он самый добрый и милый человек, которого я когда-либо встречала.       Себастьян спрятал ухмылку от вспышки своей дочери. Он был согласен с ней. Возможно, у него было плохое начало жизни, но Гарри Поттер превратился в прекрасного молодого человека, несмотря на пережитое. Глядя на то, как он общался с Габриэль, никто и не догадался бы, какое бремя он несёт и каковы его намерения. Увидев его глаза, наполненные заботой, он на мгновение усомнился в том, что Гарри действительно может отнять жизнь, но потом вспомнил холодный взгляд, которым тот обладал, и отрезвел.       Гарри выглядел так, словно на его плечах не было тяжести мира, словно простое купание в озере было для него самым важным. Однако Себастьян знал лучше. Он видел боль и гнев, которые таил в себе мальчик, и на мгновение ему стало жаль всех, кто перешёл ему дорогу, пока он не напомнил себе, кто эти люди.       Они были отбросами волшебной Британии, теми, кто принёс несчастье многим, теми, кто лишил мальчика семьи. Себастьян не жалел их, но все же ему было жаль. Если Тёмный Лорд и вернётся, то только для того, чтобы поприветствовать то, что Гарри на них обрушит.       Тем не менее он предпочёл бы, чтобы мальчик позволил укрыть себя, хотя и понимал, что это глупость. Как сказал сам Гарри, он годами готовился к тому, что считал неизбежным, и Себастьян, как бы ему этого ни хотелось, не сможет отказать ему в справедливости.       Делакур лишь надеялся, что Гарри сможет разглядеть его желания по отношению к нему и желание тех, кто заботился о нем. Флёр была бы безутешна, если бы с ним что-нибудь случилось.       Он бросил последний взгляд на девушку, которая продолжала наблюдать за Гарри. Было видно, как много он для неё значит. В этом она была очень похожа на свою мать, а может быть, это было свойственно вейлам. Как бы им ни нравилось думать, что они умеют скрывать свои мысли и чувства, это было не так, судя по тому, что он видел, а Флёр в этот момент была как открытая книга.       Себастьян видел такой же взгляд у её матери, когда встречал её за завтраком или возвращался домой после рабочего дня. Это тепло, забота и сострадание были слишком знакомы.