A Flower for the Soul

      В том, чтобы самому рубить дрова, было что-то полезное. Это занятие стало отвлекать Гарри от всех тягот, которые нависли над ним. Теперь он включил это занятие в свой распорядок дня. Это не только отвлекало его, но и давало возможность выплеснуть накопившиеся эмоции.       Поттер не знал, что это окажется настолько расслабляюще, и поначалу применял эту практику лишь по необходимости. Его магия требовала времени, чтобы устояться, что стало очевидным, когда он срубил ею своё первое дерево. Вместо того чтобы разрезать ствол, магия взорвала его, дерево разлетелось на щепки.       Тогда Гарри решил, что пользоваться магией пока опасно, и в тот же день купил топор. К счастью, проблемы с магией больше не беспокоили его, и он окончательно оправился от того, что случилось с ним в ночь третьего задания. Работа с топором приносила удовлетворение и укрепляла тело, над чем он работал, пока о магии не было и речи.       Гарри вытер пот со лба, напомнив себе постричься. За месяц, проведённый здесь, он не задумывался об этом, его мысли были сосредоточены на множестве других вещей, которые требовали его внимания.       К отсутствию Тома он всё ещё привыкал. Часто искал совета у голоса внутри себя, но останавливался, вспомнив, что ответа не последует. То, что Поттер был предоставлен сам себе, было самым большим изменением, с которым ему нужно было смириться, и даже принимать собственные решения без помощи второго мнения, но он учился. На это потребуется время.       Парень не посещал рощу с того дня, как поставил памятник. Это было сделано не из неуважения к человеку, который практически спас его, а для его же пользы. Ему нужно было приспособиться к жизни без Тома, и, посещая его, Гарри бы чувствовал себя так, словно зависел от него. По правде говоря, так оно и было, и это нужно было изменить.       Гарри скучал по нему и всегда будет скучать, однако Тома больше нет. Поттер погряз в этом страдании, пока не понял, что тот будет в ярости от того, как он поступал. Том бы этого не хотел и призвал бы его использовать то, что он чувствует, в продуктивных целях. Поэтому парень с головой окунулся в работу, которую нужно было завершить, и в учёбу. В конце концов, этот год будет другим.       Закончив складывать плоды своего труда в растущую кучу накопленных им брёвен, он вошёл в дом — прохлада была приятной после долгих часов, проведённых на солнце.       — Привет, девочка, — поприветствовал он Хедвиг, которая решила, что ей очень нравится кухня, и практически поселилась здесь.       Она заухала в ответ, наслаждаясь его прикосновением, когда он погладил перья на её шее.       — Я знаю, — вздохнул он. — Я напишу ей ответ сегодня.       Сова бросила на него взгляд, который он счёл недоверчивым, и он, пожав плечами вышел из комнаты и вошёл в душевую. Наверху была ванная комната с довольно изысканной ванной, которой он ещё не пользовался. Здесь было жарко, гораздо жарче, чем он привык, и пока что это его мало привлекало.       Раздевшись, Гарри увидел себя в зеркале и покачал головой. Ему действительно нужно было подстричь волосы. Они стали напоминать птичье гнездо и не делали ничего, кроме как заставляли его потеть ещё больше.       Взмахнув палочкой, он начал трудоёмкий процесс стрижки и тут же нахмурился, заметив отсутствие шрама. Наклонившись ближе, Гарри увидел, что шрам всё же остался, только значительно потускнел. На его месте осталась тонкая, уже не выделяющаяся линия.       Он пожал плечами, не сожалея о потере вещи, которая в течение многих лет привлекала к нему нежелательное внимание, и продолжил работу.       Когда парень закончил — прическа стала намного короче, после чего включил душ и насладился прохладной водой, которая стекала по его спине, смывая грязь прошедшего дня.       С неохотой Гарри вышел из душа, когда почувствовал первые приступы голода, высушившись и переодевшись в свежую одежду, направился на кухню.       К своему облегчению, он нашёл ещё одну службу, которая доставляла ему еду по системе сундуков, подобной той, которой он пользовался в последние годы жизни с родственниками.       Он винил себя за это. Поттер ненавидел готовить, потому что проводил часы у плиты, готовя еду Дурслям, в то время как он мог наслаждаться лишь объедками, которые они оставляли.       Поттер отогнал эти мысли в сторону. Такие вещи теперь были для него далёким воспоминанием, и он сел за стол, чтобы насладиться обильным ужином из пасты в томатном соусе со средиземноморскими овощами.       Здешние блюда были далеки от тех, что он привык есть в Хогвартсе, но не то чтобы ему не нравилась тамошняя еда. Сицилийская кухня, однако, была сосредоточена на местных продуктах, рыбе, овощах и макаронах, и была гораздо более лёгкой, чем та, к которой Поттер привык, и он наслаждался переменами.       Когда трапеза была закончена, он взмахом палочки убрал тарелку и столовые приборы, после чего вернул их в коробку, которую держал на стойке, и тут его взгляд привлёк лист пергамента, исписанный знакомым почерком.       Это было уже второе письмо, которое он получил от Флёр, первое пришло примерно через неделю после его приезда сюда. В том письме она лишь объясняла, что вернулась домой, и спрашивала о нем. Однако это письмо пополнило его собственные мысли за последние несколько дней, с тех пор как Хедвиг принесла его.       Он взял его в руки, понимая, что не может да и не хочет его игнорировать.       Дорогой Гарри,       Я знаю, что обещала не писать слишком часто, пока ты занимаешься тем, что тебе нужно, но пребывание дома дало мне много времени подумать о том, что произошло между нами за последние месяцы.       Я не знаю, что сказать, кроме того, что я сожалею о том, как я иногда себя вела. До встречи с тобой я привыкла к тому, как складывалась моя жизнь, привыкла к тому, что меня сторонились незнакомые люди и смотрели на меня так, словно я не могла дышать одним воздухом с ними, а потом появился ты, и ты оказался совсем не таким.       Ты относился ко мне лучше, чем кто-либо другой. Ты не видел вейлу, которая хотела соблазнить каждого встречного мальчика. Может быть, я могла бы списать это на твоё невежество в отношении нас, но я знаю, что это не так. Ты хороший человек, и я ужасно с тобой обращалась.       Я не буду придумывать никаких оправданий, кроме того, что я была растеряна и расстроена. Смущена из-за того, как легко ты заставил меня чувствовать себя комфортно рядом с тобой, и ещё больше из-за того, что ты не был сильно очарован мной, и расстроена, потому что не знала, что с этим делать.       Я не хотела принуждать тебя к разговору после бала, но мне было больно. Мне казалось, что я сделала что-то не так, что заставило тебя отвернуться от меня, и я поступила глупо. Вместо того чтобы ждать, когда ты будешь готов, я позволила своим чувствам взять верх над собой, когда мы сражались на дуэли, и причинила тебе боль.       Я всегда буду чувствовать себя виноватой за это. Я была эгоистична и несправедлива к тебе, не подумав об этом с твоей точки зрения, хотя должна была. Иногда я забываю, что твоя жизнь была хуже, чем у меня. Наверное, это потому, что я знаю, какой ты человек, и мне трудно поверить, что никому другому не посчастливилось увидеть это.       В любом случае я хочу, чтобы ты знал, что мне очень жаль. Мама говорит, что это потому, что мы молоды и глупы, что мы оба совершали ошибки, но мы будем учиться на них. Она говорит, что единственный способ двигаться дальше — это поговорить об этом, но только когда ты будешь готов.       Сейчас я хочу, чтобы тебе стало лучше. Несмотря на всё, что произошло или может произойти, я никогда не забуду, что ты спас мне жизнь.       Маман спрашивает о тебе каждый день, как и Габриэль с папой.       Они все скучают по тебе.       Я скучаю по тебе, Гарри Поттер.       Флёр       Он вздохнул, положив пергамент обратно на стойку. Гарри не задумывался о том, как всё сложилось между ними, но, прочитав её слова, он увидел в них правду.       Она честно рассказала о том, как плохо каждый из них справлялся с ситуацией, и Поттер не мог не согласиться с этим. После бала всё пошло наперекосяк, и он знал, что во многом это произошло по его вине.       Парень мог бы обвинить в этом своё желание удержать её на расстоянии, защитить от того, что должно произойти, но он знал, что лгал бы самому себе. Конечно, он хотел уберечь её, но причиной тому была его собственная неспособность противостоять своим чувствам.       Было странно думать о другом человеке так много, как о ней. Ему нужно было сосредоточиться только на себе, а посторонние мысли только отвлекали его от цели. Гарри делал всё возможное, чтобы игнорировать то, что зарождалось между ними, даже своё собственное желание, которое он месяцами отрицал. Ему потребовалась смерть, чтобы признать это, даже начать принимать это, а потом пришло это письмо и заставило его задуматься об этом снова.       Флёр была права. Все было не очень хорошо, и это потому, что они мало общались, во многом он винил себя. Она ни в коем случае не была невиновна в этом, именно он пытался игнорировать свои чувства, пытался отрицать происходящее и активно избегал обсуждения.       Она позволила своим эмоциям взять верх над собой, и, оглядываясь назад, он не мог её винить.       — Вейлы — существа страсти… Им нравится думать, что они контролируют свои эмоции, но это не так…       Эхо слов Себастьяна заставило его фыркнуть и несколько отрезвило. У него не было никакого опыта общения с женщинами, и ему просто повезло, что его чувства к одной из них оказались гораздо сложнее, чем он мог себе представить.       Вейлы были не совсем людьми, их считали магическими существами, хотя это могло быть связано с предрассудками, которые существовали по отношению к ним. Независимо от этого у них была совершенно другая сторона, и обычно она проявлялась, когда они переживали эмоционально истощающие вещи, такие как то, что произошло между ними.       Не было никакого оправдания тому, что Флёр позволила своему контролю ослабнуть, но он её понимал. Прочитав, как это повлияло на неё, Гарри не мог сердиться. Отчасти она сама позволила этому взять над собой верх, отчасти он, не справившийся с тем, что произошло, а отчасти просто такова её природа.       Подумав обо всём за последние дни, парень не мог не согласиться с тем, что всё было непросто, но над всем этим преобладала мысль о том, что он тоже скучал по ней. Несмотря ни на что, он скучал по ней.       Возможно, нужно будет провести беседу, возможно, она ни к чему не приведёт, но мысль о том, чтобы не встретиться с ней лицом к лицу и не решить всё, если это возможно, не нравилась ему.       — Сейчас, сейчас, уже пишу, — усмехнулся он, заметив Хедвиг, которая с ожиданием смотрела на него.

***

      Её занятия прервало постукивание, и Флёр тут же встала, чтобы встретить сову. Сначала она подумала, что это, возможно, ответ с одной из работ, на которые она подавала заявления, но белые перья и янтарные глаза были безошибочно узнаваемы. Ускорив шаг, она распахнула окно и позволила птице сесть ей на плечо.       — Привет, Хедвиг, — поприветствовала Делакур. — Он заботился о себе?       Сова заухала, вызвав хихиканье девушки, которая вернулась к своему столу и покормила её беконом.       — Ну что, посмотрим, что он написал?       Хедвиг проигнорировала её, когда девушка сняла письмо, привязанное к ноге совы, и развернула его, её сердце забилось быстрее, когда она ознакомилась с его содержанием.       Напугав сову, она вскочила на ноги и помчалась на кухню, забыв о всяком намерении продолжать изучение вакансий.       — Флёр, что такое? — спросила Аполлин, когда тяжело дышащая девушка вбежала в гостиную.       — `Арри хочет приехать к нам!       Аполлин закатила глаза и улыбнулась девушке.       — Конечно, он может, — весело ответила она.       — Напиши ему, чтобы он встретился со мной в нашем Министерстве послезавтра. Я должен буду провести его через новые защитные чары, — объяснил Себастьян.       После их возвращения из Британии он занялся улучшением охраны дома. Он и раньше не был незащищённым, но теперь это была настоящая крепость. Ничто не могло проникнуть внутрь без значительных усилий. Даже если бы это удалось, его семья была бы уже далеко, пока они подобрались бы к самому дому. Это обошлось ему в целое состояние, но Себастьян предпочёл бы, чтобы его семья была в безопасности, а не сожалеть о бездействии в будущем.       Флёр взволнованно кивнула и выбежала из комнаты, а отец покачал головой на её энтузиазм.       — Ты была так же взволнована, когда узнала, что я приеду к тебе?       — Только в твоих мечтах, любовь моя. Мне пришлось пережить тебя и мою мать в одной комнате. Это было нелегко для меня.       — Это она начала, — защищался Себастьян.       — И мне пришлось положить этому конец. Честно говоря, вы друг друга стоите. Даже после стольких лет нашего брака вы друг дружку терпеть не можете.       — Она выводит меня из себя.       — Как и ты её, а теперь замолчи и поцелуй меня, идиот. Ты дома уже двадцать минут, а меня всё игнорируешь.       Себастьян усмехнулся, делая то, что от него требовалось. После двадцати с лишним лет совместной жизни он не мог быть счастливее. Даже если ему и приходилось иногда терпеть выходки своей тёщи.

***

      Нельзя сказать, что в течение последнего месяца Альбус Дамблдор бездействовал. Набор в Орден Феникса проходил успешно, а дом на площади Гриммо теперь был защищен от любого возможного нападения.       Тёмный Лорд бездействовал, к его облегчению и разочарованию в равной степени. Альбус не был дураком, он знал, что его бывший ученик просто выжидает время, работая в тени для достижения своих целей. Он создаёт и укрепляет, чтобы она могла сравняться с его положением до того, как он пал во время Хэллоуина 1981 года. Только когда он будет готов, он появится вновь.       Пока же, однако, он использовал отказ Корнелиуса верить как наиболее эффективный инструмент, чтобы остаться незамеченным, восстановить свою власть в среде своих, возможно, привлечь других. Как бы ему ни хотелось, чтобы это было не так, но те же предрассудки, которые позволили Волдеморту прийти к власти, всё ещё существовали, поэтому было неизбежно, что он добьётся успеха в своих нынешних попытках пополнить ряды.       Директор оглядел собравшихся за кухонным столом, тех, кто готов и достаточно смел, чтобы взять на себя ответственность за предотвращение подобного, и это зрелище наполнило его гордостью.       Прочистив горло, он прекратил болтовню вокруг себя.       — Есть ли у вас что сообщить?       — Тёмный Лорд продолжает вербовку, — ответил Северус. — Макнейр прислал сообщение, что он достиг лагеря великанов. Однако ему было приказано не делать ничего, что могло бы привлечь нежелательное внимание.       Дамблдор благодарно кивнул.       Хагрид и мадам Максим тоже были там, излагая новости вождю Гургу. Оба могли справиться сами, но было приятно знать, что Пожиратели смерти не будут опасны для них.       — Спасибо, Северус. Что-нибудь ещё?       — Всё тихо, Альбус. Дементоры продолжают неистовствовать, но больше ничего, — ответил Кингсли Шеклболт.       Он оказался одним из их самых полезных активов. Как опытный аврор, он мог передавать информацию об исчезновениях и странных происшествиях, о которых общественность обычно не была осведомлена.       Дамблдор принял информацию с лёгким поклоном.       — Есть ли что сообщить о карауле?       — Ничего, Альбус, — сказал Артур Уизли. — Никого не было видно.       Директор задумчиво кивнул, хотя попытка захватить пророчество была лишь вопросом времени.       — Очень хорошо, что-то ещё?       Когда никто не заговорил, он встал, чтобы уйти, но его остановило появление патронуса в виде маленького кролика. Он нахмурился, а когда тот заговорил, его сердце на момент остановилось.       — Альбус, я думаю, тебе нужно быть здесь. Мне только что пришлось отбиваться от двух дементоров, а Гарри всё ещё не видно.       Сириус тут же вскочил на ноги.       — Я иду, — объявил он.       Дамблдор кивнул в знак согласия.       — Аластор, Билл, ваша помощь также будет очень полезна.       Оба мужчины встали, и Дамблдор протянул каждому из них руку. С лёгким хлопком все четверо исчезли.       Они вновь появились в маггловском парке, трава под их ногами была высушена палящим летним солнцем, хотя явный холод сохранялся там, где его не должно быть в июле.       — Нам сюда, — объявил директор, доставая свою палочку и ведя остальных через ворота на небольшом расстоянии.       — Что они здесь делали? — спросил Билл, когда они вошли на Тисовую улицу через подземный переход.       — Я не могу быть уверен, — ответил Дамблдор, нахмурившись. — Ни одно из имеющихся у меня объяснений не вселяют в меня надежду.       Больше они не проронили ни слова, пока не добрались до дома родственников Гарри и к ним не подошла взволнованная женщина с ярко-розовыми волосами, державшая в руке свою палочку.       — Что случилось, Нимфадора?       Женщина сузила глаза на мужчину намного старше её, но подавила все свои возражения, чтобы ответить на его вопрос:       — Я присматривала за домом Гарри, когда они появились из ниоткуда. Их было двое, и, похоже, они кого-то искали. Они подлетели прямо к дому.       — И ты не видела Гарри? — вклинился Сириус.       — Никто из нас не видел, — ответила женщина, её волосы меняли цвет, пока она говорила. — Ни одной встречи за все время дежурств здесь.       — Это очень тревожно, — пробормотал Дамблдор, подходя к входной двери и громко стуча.       — Кто, чёрт возьми, пришёл в такое время? — проворчал мужской голос, прежде чем дверь приоткрылась настолько, что изнутри показалась женщина. Стоило ей увидеть директора, её глаза расширились, и она поспешно захлопнула дверь.       — Бесполезно прятаться, Петуния, — вздохнул Дамблдор.       Прошло ещё мгновение, и дверь снова открылась, на этот раз немного шире.       — Уходи. Почему ты не можешь просто оставить нас в покое?       — Ты знаешь почему, Петуния, так что открой дверь, и мы скоро уйдём.       Женщина глубоко вздохнула, открывая дверь.       — Быстро заходите сюда, — приказала она, бросив быстрый взгляд, чтобы убедиться, что соседи не видели, как она разговаривает с этой странной компанией людей.       Как только за ними закрылась дверь, Дамблдор без всяких предисловий посмотрел на женщину пронизывающим взглядом.       — Где Гарри?       Прежде чем был дан ответ, тот же мужской голос, который говорил ранее, снова заговорил, приближаясь:       — Петуния, кто это, чёрт возьми?       Толстый мужчина приостановился, глядя на них, его голова тряслась, а кожа быстро багровела.       — О нет, я больше не потерплю этой ерунды. Мы наконец-то избавились от неблагодарного маленького ублюдка; я не потерплю больше таких, как вы, в своём доме.       Дамблдор проигнорировал этого человека. Он был по большей части пустозвоном и не представлял для них никакой угрозы.       — Где Гарри? — повторил он.       — Мы не видели мальчика три года! — прорычал Вернон.       Очередная волна паники накрыла пожилого мужчину, и он подавил её, прежде чем заговорить снова.       — Не могли бы вы объяснить?       Петунии вдруг стало не по себе, когда она по очереди взглянула на своего мужа, а затем на внешне спокойного, странного одетого мужчину.       — Он ушёл по собственному желанию. Однажды утром мы проснулись, а его нет, — ответила она.       Дамблдор нахмурился. Что-то в этом объяснении казалось очень неправильным.       — Что-нибудь случилось, что привело к этому решению?       Петуния судорожно покачала головой, и Дамблдор вздохнул. Он был уверен, что они скрывали от него необходимую информацию.       Встретившись с её взглядом, он уловил мелькнувшую перед глазами картину.       Гораздо более молодой Гарри стоял над дрожащим Верноном.       — Я предупредил его, что сделаю больно…       Его грудь наполнилась тревогой, когда он внял словам мальчика, но напоминание о другом его ученике было слишком ярким, чтобы его игнорировать.       — Что случилось, когда Гарри был младше? На кухне.       Оба Дурсля побледнели, а Муди, Билл, Сириус и Тонкс вопросительно посмотрели на него.       — О-он каким-то образом узнал, кем был, и разозлился. — Женщина глубоко сглотнула, прежде чем продолжить. — Он просто пришёл и… вышел из себя. Я не знаю, что случилось, но Вернон не мог прийти в себя несколько недель после этого.       Дамблдор снова почувствовал, что от него что-то скрывают. Гарри был не из тех детей, которые так ведут себя без причины. Нет, здесь было гораздо больше причин. Другой важный вопрос заключался в том, как он узнал, что был волшебником, если ему никто об этом не говорил. Неужели его нашёл кто-то другой?       — Что случилось, Альбус? — раздражённо вклинился Сириус.       — Кое-что, что даёт мне повод для дальнейшего расследования. Я был бы признателен, если бы об этом не говорили никому другому.       Одним лишь взглядом он пригвоздил магглов к месту. Это действие не доставляло ему удовольствия, но оно оказалось необходимым. Они не собирались давать то, что ему было нужно для истинного понимания ситуации.       Переведя взгляд на женщину, он с лёгкостью погрузился в её мысли. У магглов не было защиты разума, и он без труда достиг её воспоминаний.       Чувство вины за то, что он делает, мгновенно исчезло, когда он вызвал воспоминания, связанные с её племянником. Его сердце защемило, когда Альбус узнал, как обращались с мальчиком его родственники. Он никогда не ожидал, что они будут относиться к нему как к родному, но, обычная порядочность, должна была дать ребёнку приличные условия существования. Однако откровенного жестокого обращения Дамблдор точно не ожидал.       Чувство вины, которое он испытывал, переместилось на Гарри, когда он увидел, как его, совсем ещё маленького, с силой бьют сковородкой, а Петуния ругает его, оттаскивая в чулан под лестницей за неухоженные волосы.       Вдоволь насмотревшись, директор вышел из её сознания и сразу же переключил своё внимание на мужчину, ожидая худшего, но не будучи готовым к тому, что увидел.       Он гордился тем, что умеет держать себя в руках, но его обычно добродушное лицо помертвело, когда старик увидел зверства, которые Вернон учинил над юным Гарри. Звуки ломающихся костей, стук пряжки ремня о спину и отчаянные мольбы беспомощного мальчика зазвучали в его ушах, когда он вырвался из сознания этого человека, и слеза скатилась в бороду, пока Дамблдор боролся с гневом, бурлящим в его жилах.       Своеобразная отсрочка для магглов пришла в виде совы, прилетевшей, казалось, через открытое окно. Она положила конверт на пол между волшебниками и магглами и удалилась.       Дамблдор взял его дрожащей рукой и сразу же сломал печать. Он ожидал не более чем предупреждения за предполагаемое использование несовершеннолетними магии от несомненно несовершенного. Однако то, что он прочитал, заставило его глубоко вздохнуть.       Уважаемый мистер Поттер,       До нашего сведения дошло, что в 21:15 по вашему адресу было использовано заклятие патронуса.       В связи с этим мы просим вас явиться на допрос в Министерство магии по поводу этого инцидента в 9:00 утра 31 июля.       Если до этого времени произойдёт ещё какой-либо инцидент, против вас могут быть приняты соответствующие меры.       Искренне Ваша,       Муфалда Хмелкирк       Глава Департамента по борьбе с неправомерным использованием магии       Он покачал головой, сразу же поняв, что это такое. Это было написано Корнелиусом, и его прежние подозрения только укрепились. Кто-то послал сюда дементоров, и ответственным за это был министр или кто-то из его приближенных.       Всё лето его собственное имя регулярно поливали грязью в «Ежедневном пророке», хотя Гарри там не упоминался, вероятно, только из-за того, что в прошлом году он предпринял какие-то действия против Каффа и Риты Скитер. Что именно он предпринял, Альбус точно сказать не мог, но это спасло его от таких же или даже худших нападок со стороны прессы.       Дамблдор должен был сообщить Гарри об этом событии и обдумать всё, что произошло этим вечером. Он многое узнал, и у него возникло много вопросов, на которые он не был уверен, что хотел бы получить ответ.       Когда он смотрел воспоминания о Гарри и Тёмном Лорде на кладбище, он довольно пренебрежительно отнёсся к тому, что видел, но воспоминания о его родственниках, его поведении и действиях не оставляли никаких оправданий собственному невежеству директору.       Многое не сходилось, и ему нужно было разобраться в этом. Нужно было многое обдумать, а пока ему требовалось время.       Он снова устремил свой суровый взгляд на Дурслей.       — Если Гарри решит вам отомстить, я позабочусь о том, чтобы вы оба были наказаны по всей строгости моих возможностей, — прошептал он, его голос дрожал, когда он выпустил их из оцепеневшего состояния.       Оба встряхнули головами, чтобы убрать всё, что осталось от его присутствия, прежде чем Вернон снова стал пурпурным.       — Мальчишка был чертовски бесполезным…       Он прервался, когда ему в челюсть прилетел кулак Сириуса Блэка, который успел несколько раз пнуть упавшего мужчину, прежде чем Муди и Билл Уизли соблаговолили удержать его.       — Ты не должен так о нём говорить, — прорычал Блэк, отбиваясь от бывшего аврора и рыжеволосого, не обращая внимания на крики жены мужчины.       Дамблдор ничего не предпринял, чтобы вмешаться. Каждый из них заслуживал гораздо худшего и, скорее всего, получил бы это, если бы Сириус узнал о том, что они сделали. Ничто не могло бы остановить его в осуществлении того, что он считал достойной местью для этих двоих. Однако сейчас было не время для этого.       Сейчас было время многое сделать и найти Гарри.       Мальчик был в безопасности, в этом он не сомневался. Снова и снова Поттер доказывал, что умеет позаботиться о себе, даже если он не был согласен с тем, что мальчик делал.

***

      Париж сильно отличался от всех других городов, которые он посещал. Лондон всегда отличался быстротечностью, это было место, где человек был окружён многими, но в то же время мог чувствовать себя одиноким. Люди существовали там в своих собственных пузырях, где приветствие незнакомца было чуждым понятием.       Париж казался гораздо более спокойным, его центральные улицы были усеяны бутиками, кафе и множеством других магазинов, которые привлекали как местных жителей, так и туристов. Гарри, однако, приехал сюда не ради французских фривольностей — возможно, когда-нибудь у него будет шанс испытать их, — а чтобы встретиться с Себастьяном.       Письмо, которое он получил от Флёр, казалось, было нацарапано на скорую руку и отправлено почти сразу после того, как она получила его письмо. Хедвиг вернулась уже на следующий день, принеся ему инструкции о том, куда он должен отправиться.       Он взял международный порт-ключ во Францию, но сделал это с неохотой. К его досаде, Гарри был вполне узнаваем, и даже в деревне, расположенной неподалёку от его дома, он носил гламур, чтобы скрыть свою личность.       Поттер, конечно, не позволял себе забыть эту привычку, когда отправлялся туда, где вероятность быть замеченным была выше. Он не хотел, чтобы кто-то знал о его передвижениях или местонахождении, особенно о том, где он живёт. Это был секрет, который никто не должен был знать.       Пробираясь сквозь толпу, он проверил пергамент на наличие адреса, который ему нужно было найти. Ему удалось найти улицу, но не здание.       Нахмурившись, Гарри подошёл к другому зданию, которое выглядело полуразрушенным, и почувствовал, как по мере приближения его охватывает волна магии. Охрана была не такой, как он ожидал от правительственного здания такой важности, но, когда он позвонил в звонок у двери и его впустили, он понял, почему.       Он оказался в большом круглом зале, стены которого украшали массивные дубовые двери, и каждую охранял волшебник в синей мантии. Наружная охрана, возможно, была довольно элементарной, но та, что была внутри, была сильной и давила на него, когда он подошёл к единственному столу в центре комнаты.       — Добро пожаловать в Министерство магии, — приветствовала его сидевшая за столом светловолосая женщина. — Чем я могу вам помочь?       — Я здесь, чтобы встретиться с Себастьяном Делакуром. Он ожидает меня.       Женщина кивнула и постучала своей палочкой по столу. Сразу же одна из замаскированных фигур привлекла к себе внимание и вошла в дверь, которую охраняла.       — Пожалуйста, присаживайтесь. Месье Делакур сейчас подойдёт к вам.       Повернувшись, чтобы найти место для сидения, он обнаружил, что позади него появился единственный стул, которого не было всего мгновение назад. Недолго думая, он сел и заметил, что женщина продолжает смотреть на него.       — Вы не француз?       Он покачал головой в ответ.       — Я приехал из Италии, — ответил Гарри.       Она задумчиво кивнула и вернулась к своей работе; её любопытство было удовлетворено.       Гарри продолжал ждать, хотя не очень долго, так как та же дверь, в которую вошёл охранник, открылась лишь мгновение спустя, открыв мужчину в синей одежде и Себастьяна, который направился к нему, его глаза сузились, а затем расширились в знак узнавания.       — Здравствуй, друг мой, прошу прощения, что заставил тебя ждать, — поприветствовал он его, жестом приглашая следовать за собой.       Он так и сделал и вскоре снова оказался на улице среди шума и суеты французской столицы.       — Прости, `Арри, я должен был ожидать, что ты будешь в гламуре. Я забыл, насколько ты знаменит.       — Я бы хотел, чтобы все остальные тоже забыли про мою славу.       Себастьян кивнул в знак понимания.       — Я перенесу нас на территорию защитных чар моего дома. Там тебе не понадобится гламур.       Гарри благодарно кивнул и взял протянутую руку. Он никогда раньше не пользовался совместным аппарированием, и после пережитого ему больше не хотелось это использовать. Ощущения были гораздо хуже, чем обычно, и при приземлении было труднее сохранять равновесие. К своему облегчению, ему удалось удержаться.       — Это было невесело, — проворчал Гарри.       — Действительно, — согласился Себастьян, доставая свою палочку и начиная крутить ею в замысловатых узорах.       Гарри поднял брови, понимая, какой уровень безопасности был у этого человека вокруг его собственности. Чтобы проникнуть внутрь, потребовалась бы целая армия, если бы они вообще смогли найти дом.       — Мне понадобится немного твоей крови.       Гарри согласно кивнул, проведя своей палочкой по кончику пальца, выпустив одну каплю.       — Здесь разрешена магия крови?       Себастьян покачал головой.       — Нет, здесь это незаконно, но кто сможет узнать, если никто не знает, где находится мой дом?       Гарри фыркнул.       Магия крови была исключительно мощной, если её правильно накладывать и поддерживать. Он тоже использовал магию крови на своём участке земли, хотя и не знал, какая от неё будет польза, ведь Волдеморт использовал его кровь при воскрешении. Однако маловероятно, что в его жилах текла кровь Гарри, так что этот вопрос не был на первым месте в его списке.       Он нахмурился при этой мысли.       Ему нужно будет ещё поразмыслить над этим, даже если есть только один вариант и он не хотел его использовать, это может понадобиться.       — Ага, — воскликнул Себастьян, прерывая его мысли. — Возможно, ты захочешь снять гламур. Я не думаю, что Флёр будет рада видеть со мной незнакомца.       Гарри так и сделал, и его черты вернулись к естественному виду: каштановые волосы стали чёрными, голубые глаза — зелёными, а кожа потемнела от недель пребывания на солнце.       — Ты выглядишь здоровым. Приятно видеть, — прокомментировал Себастьян, прежде чем провести его за линию защитных чар и открыть вид на поместье.       Он знал, что Делакуры были известной и уважаемой семьёй во Франции, но никогда не задумывался об их богатстве и уж точно не ожидал того, что предстало перед ним.       Территория была огромной, холмы вели к тому, что, вероятно, когда-то было замком на холме, хотя сейчас это напоминало большой и современный дом. Он был по меньшей мере вдвое больше его собственного, а его вилла отнюдь не была маленькой.       Прошло целых пять минут ходьбы, прежде чем они достигли железных ворот, возвышавшихся над ними, и Себастьян снова принялся за работу со своей палочкой.       Через мгновение ворота открылись, и мужчина захлопнул их, пробормотав несколько слов, после чего повернулся к нему.       — Тебе больше не придётся этого делать. Теперь ты введён в защитную систему поместья. Ты можешь приходить и уходить по своему желанию.       Он благодарно кивнул, когда входная дверь открылась, и Флёр побежала к ним, остановившись в нескольких футах от них, словно раздумывая, что ей делать.       Себастьян бросил на них короткий взгляд, затем покачал головой.       — Увидимся в доме, — усмехнулся он, покидая их.       — Ты вырос, — нервно сказала Флёр, глядя на Гарри.       Парень не замечал этого. В ночь бала они были одинакового роста. Он помнил это отчётливо; ему не нужно было наклоняться, чтобы поцеловать её. Теперь ему пришлось бы. Гарри был по крайней мере на несколько дюймов выше её.       — Я не обращал на это внимания, — ответил он.       Она кивнула и начала нервно теребить свои руки.       — `Арри, прости меня за всё…       — Мы оба могли бы справиться с ситуацией лучше, — прервал он. — Я не очень-то облегчил тебе задачу.       — Нет, не облегчил, — вздохнула Флёр, — но мне следовало бы быть более понимающей.       — А мне следовало бы помнить, что нельзя расстраивать вейлу.       Гарри усмехнулся, и она рассмеялась, одним жестом разрывая неловкость между ними.       — Я ведь предупреждала тебя в первую ночь нашего знакомства, — напомнила она ему.       — Предупреждала       Она грустно улыбнулась ему, прежде чем обнять его за шею.       — Мне жаль, — прошептала она. — Я рада тебя видеть.       Он прижал её к себе, кивнув в знак согласия. Парень был занят тем, что пытался исправить ошибки, которые уже случилось но всегда думал о них. Однако не понимал, насколько сильно скучал, пока не обнял Флёр. Это было всё ещё чуждое чувство, но в этот раз Гарри не хотел избегать его.       — Я тоже рад.       Они оставались так несколько мгновений, просто наслаждаясь комфортом от ощущения, прежде чем Флёр неохотно оторвалась от него.       — Мама и Габриэль точно захотят тебя увидеть.       — Ну, твоя сестра уже увидела. Она прячется за входной дверью, — ответил Гарри.       Флёр сузила глаза, направляясь к дому, и толкнула входную дверь, крикнув что по-французски младшей сестре, которая только хихикнула и побежала поприветствовать его.       — Привет, `Арри, — сказала она с невинной улыбкой, украсившей её губы.       — Привет, Габриэль. Ты расстроила свою сестру?       Девушка покачала головой.       — Нет, но она каждый день вспоминала о тебе.       — Габби!       — Это правда! — ответила маленькая вейла.       — Лучше бы я никогда не учила тебя английскому, — пробормотала Флер, приглашая Гарри следовать за ней в дом.       Габриэль радостно запрыгала рядом с ним, и он весело улыбнулся ей.       Она была непоседливым ребёнком, но очень милым. Поттер нашёл её очень забавной и подумал, не убедить ли её поехать в Хогвартс хотя бы для того, чтобы держать Терри в узде.       Парень покачал головой при этой мысли.       Он будет держать её подальше от волшебной Британии. Его тоже иногда посещали мысли о том, чтобы просто сбежать, но это было не в его характере. В этом году у него начиналось ученичество, и в стране была работа для него.       Возможно, когда-нибудь он уедет, но только после того, как сделает всё необходимое, и если, конечно, останется жив.       Внутри дом был оформлен в нейтральных тонах, на стенах висело несколько семейных портретов. Здесь были фотографии только Флёр и её родителей, а затем и Габриэль, когда к ним добавилась и она. Все они были одинаково счастливы, все излучали улыбки, которых ему не хватало, когда он рос с собственными родственниками. Если это и есть нормальная семья, то он не мог не чувствовать, что упустил нечто большее, чем просто отсутствие Джеймса и Лили Поттер.       Он уже не испытывал горечи по этому поводу, но всегда оставались вопросы, на которые невозможно было найти ответ. Какой была бы его жизнь? Каким бы он стал?       Независимо от вопроса, Поттер знал, что всё было бы совсем по-другому. Он был бы совсем другим.       — Рада видеть тебя, `Арри, — тепло поприветствовала его Аполлин. Улыбаясь, она сократила расстояние между ними и заключила его в объятия.       К этому ощущению он всё ещё не привык, но уже не напрягался, а дискомфорт от близости с другим человеком длился всего секунду.       — Рад видеть вас, мадам Делакур.       Она оттолкнула его от себя, окинув его критическим взглядом, прежде чем удовлетворённо кивнуть.       — Ты наконец нормально питаешься, не так ли?       Он кивнул, когда на него нахлынуло странное чувство. Никогда в жизни никто не интересовался его здоровьем.       — Хорошо. Я знаю, какими вы, мужчины, бываете, когда остаётесь одни. Когда я была беременна Флёр, я ненадолго уехала к маме, а когда вернулась, то в доме как будто взорвалась бомба. Я застала Себастьяна в нижнем белье, и он громко пел. И ещё не брился несколько дней, — объяснила она, бросив неодобрительный взгляд на мужа.       — В свою защиту скажу, что ты приехала раньше. Если бы ты вернулась, когда планировала, ты бы никогда не узнала об этом.       — Я бы узнала, Себастьян Делакур. Ты не можешь хранить от меня секреты.       Мужчина усмехнулся и кивнул почти насмешливо, вызвав насмешливый взгляд своей жены.       Гарри нашёл сходство между ней и её дочерью почти сверхъестественным. Обе они действительно были похожи, хотя Габби казалась более озорной, что, вероятно, шло от её отца.       — Присаживайся, `Арри, и не обращай внимания на Себастьяна. Похоже, он думает, что раз здесь есть ещё один мужчина, то кто-нибудь заступится за него.       Гарри усмехнулся, садясь, и пожал плечами.       — Мы всё равно будем в меньшинстве, — заметил он.       — Да, это правда, — вздохнул Себастьян. — Позволь мне сказать тебе, `Арри, нас может быть двадцать человек, и мы не победим. Я привык чувствовать себя побеждённым на этом поле.       — Ты говоришь так, словно твоя жизнь трудна, любовь моя, — вмешалась Аполлин, расставляя тарелки с едой на столе.       — Нет, я просто благословлён тем, что у меня есть, но жить с тремя вейлами порой нелегко. Когда Габби достигнет зрелости, я не сомневаюсь, что всё станет ещё сложнее.       — О, по-другому и быть не может.       Мужчина невольно улыбнулся, кивнув.       Для Гарри ужин за столом с другими людьми в такой интимной обстановке был не тем, что он часто делал в своей жизни, по правде говоря, это впервые. Парень признал, что это было приятно, даже если он чувствовал себя не в своей тарелке, хотя ему стало казаться, что испытывает одну из тех многочисленных вещей, которые упускал.       Ужин в целом получился довольно сдержанным. Аполлин следила за тем, чтобы он наелся досыта, а Габриэль продолжала задавать наводящие вопросы, остановившись только тогда, когда вмешался Себастьян, хотя и неохотно. Он находил выходки своей дочери забавными, несмотря на наказание жены, которое получил бы за смех.       Гарри нашёл отношения между ними довольно забавными. Девочка обвела отца вокруг пальца. Стоило ей только состроить большие глаза, он растаял. Никто не был одурачен этим, кроме Себастьяна. По словам Флёр и Аполлин, он так и не узнал о другой стороне своей младшей дочери и остался в неведении.       — Флёр, почему бы тебе не проводить `Арри в его комнату? Я уверена, что ему не помешает хорошенько выспаться, не так ли?       Девушка кивнула и встала, жестом приглашая его следовать за собой.       — Приятных снов, `Арри, — с улыбкой предложил Себастьян. — Если тебе что-нибудь понадобится, только попроси.       — Спасибо, — благодарно ответил он, не обращая внимания на вновь возникшую неловкость.       Ему никогда не были рады в чужом доме, даже в собственной семье, которая едва терпела его присутствие. С Сириусом все было иначе. Он не считал площадь Гриммо своим домом, потому что это место было настолько запущенным, что Гарри просто было сложно там находиться. С Делакурами же он чувствовал, что они хотят, чтобы он был здесь.       Поттер отмахнулся от этой мысли, когда Флёр остановилась у двери и открыла её взмахом своей палочки.       — Эта комната твоя, — объявила она. — У тебя есть своя ванная комната, а дверь сзади ведёт на территорию поместья. Моя комната находится тремя дверями дальше, так что я буду рядом, если понадоблюсь.       Он благодарно кивнул и улыбнулся ей.       — Я рада, что ты приехал, `Арри. Я очень скучала по тебе, — робко сказала она, неуверенно обнимая его.       Он прижал её к себе, как и в момент своего прибытия.       Отсутствие опыта в таких делах у обоих стало ещё более очевидным теперь, когда Поттер признал, что между ними происходит. Раньше было легко отмахнуться от неловкости, утверждая, что они просто оба по-своему не умеют общаться. Теперь же, когда все только начинало расцветать, он больше не мог игнорировать тот факт, что они ничего не понимают. Это было то, что они должны были изучить и исследовать вместе.       — Я тоже скучал по тебе.       Она отстранилась и поцеловала его в щёку, прежде чем уйти.       Затерявшись в раздумьях, Гарри занялся обустройством своего багажа, прежде чем принять душ, размышляя, какой совет дал бы ему Том, будь он всё ещё здесь.       Он не знал, но уверен, что мужчина был бы рад за него.

***

      Себастьян наблюдал за мальчиком, пока тот ел свой завтрак, и его губы тронула улыбка, когда он заметил, как тот расслабился. Когда он впервые встретил Гарри, тот был на взводе, готовый в любой момент бежать или защищаться. Нелегко было видеть, как такой молодой человек так себя ведёт. Когда он узнал причину, он понял и не мог притворяться, что это его не беспокоило.       Здесь был молодой парень, который столько пережил, и всё же не было никого, кто бы хотел быть рядом с ним. Казалось, что мир забыл о Гарри Поттере.       О нём тоже когда-то забыли, и, хотя он не сталкивался с тем, что пришлось пережить Гарри, он хорошо помнил те дни. Если бы Себастьян мог помочь ему увидеть, что в мире есть что-то хорошее и что ему не придётся в одиночку противостоять всему остальному, он бы почувствовал, что в какой-то мере помог ему.       Всего за секунду расслабленное поведение мальчика сменилось привычной насторожённостью, когда он взмахнул своей палочкой и наколдовал золотой купол над столом, вспышка огня возвестила о неожиданном посетителе трапезы, когда заклинание охватило их всех.       Сказать, что Себастьян был удивлён скоростью реакции, было бы преуменьшением. Само заклинание обладало способностью, которую мало кто мог надеяться повторить, но то, что он знал, привело мужчину в замешательство. Охранные чары были направлены на него, и он не чувствовал никакого вмешательство в их систему.       Прилетевший феникс смотрел на них и просто ждал, когда его поприветствуют.       — Я не учёл фениксов, когда ставил защитные чары, — проворчал он.       — Я тоже, — ответил Гарри, на мгновение нахмурившись, прежде чем переключить внимание на птицу и опустить щит. — Здравствуй, Фоукс.       Феникс пискнул и приземлился ему на плечо, вложив в руку толстый конверт. Без дальнейших предисловий он поднялся в воздух и исчез в очередной вспышке огня.       Никто не разговаривал, пока Гарри вскрывал и читал два отдельных письма, а когда он закончил, из него вырвалось насмешливое фырканье.       — Всё в порядке? — спросил Себастьян.       — Просто Министерство — козлы, а Дамблдор вездесущий старик, сующий нос не в свои дела, — ответил Гарри, передавая ему письма.       Первое из них было странным: Министерство вызывало его на допрос по поводу инцидента, произошедшего в доме его родственников.       — Я могу с уверенностью предположить, что это был не ты?       — Нет, но я предполагаю, что кто-то послал дементоров, думая, что я там, и этот же человек ответственен за это письмо. Правда, непонятно, почему там был тот, кто мог наколдовать патронус, — хмуро закончил он.       Себастьян размышлял о том же самом и пробормотал себе под нос:       — Я не хочу делать поспешных выводов, но, раз Альбус держал это в руках, я полагаю, что он был на месте очень быстро. Это значит, что за домом следили.       Гарри кивнул в знак согласия, его черты лица омрачила глубокая хмурость.       — Я полагаю, что Фадж ответственен за дементоров. Уловка, чтобы заставить тебя подчиняться. Ты же видел, как он отреагировал на то, что ему сказали о возвращении Волдеморта.       И снова Гарри не смог найти ничего приятного в сказанном.       — Это очень серьёзно, `Арри, — вздохнул Себастьян.       — Я знаю, — вздохнул Гарри. — Худшее, что они могут сделать, — это исключить меня.       — Нет, это не то, чего ты хочешь. Несмотря на то, как хорошо ты справляешься, тебе понадобится закончить школу. Без этого в дальнейшем у тебя будет мало перспектив.       — Я уже сдал все СОВы и два ПАУКа, — объяснил Гарри. — Мне нужно только получить остальные, а я смогу сделать это в любое время. Мадам Марчбэнкс, наверное, быстро среагирует, если я попрошу её.       — Подожди, у тебя уже есть два ПАУКа? Почему ты возвращаешься в Хогвартс? Ты знала об этом? — спросил Себастьян, направив последний вопрос своей дочери, которая покачала головой, выражая удивление.       — Нет, я знала, что он сдал СОВ по чарам и трансфигурации в конце третьего курса.       — Остальное я сдал в этом году. Профессор Флитвик и профессор МакГонагалл предложили мне пройти у них ученичество по их предметам.       Глаза Себастьяна расширились, когда он покачал головой.       — Почему ты не упомянул об этом? Это то, что мы должны отпразновать `Арри!       — Я не думал, что это важно.       Себастьян вздохнул, его сердце заныло. Очевидно, никто, кроме двух профессоров, не проявлял особого интереса к его учёбе. То, чего он достиг, было поразительно, и ему нужно было знать, насколько исключительным он был.       — Что ж, мы отпразднуем это сегодня вечером. То, что ты сделал, впечатляет, `Арри. Я очень горжусь тобой.       — Я тоже, — добавила Аполлин, её улыбка была наполнена той же гордостью, что и у него.       Мальчик, казалось, был смущён похвалой и неуверенно кивнул.       — Ты можешь подумать, что мы делаем из мухи слона, но это не так, — объяснил Себастьян. — Я не могу вспомнить никого, кто сделал бы то же самое. Так что мы отпразднуем это сегодня, а об этом поговорим завтра, не так ли? — предложил он, жестом указывая на листы пергамента.

***

      Быть в центре внимания ему никогда не нравилось, вероятно, потому, что всякий раз, когда он оказывался в таком положении, это было связано с чем-то негативным.       На протяжении всей его жизни с Дурслями на него обращали внимание только тогда, когда он совершал какой-либо проступок против них. Обычно его били или словесно оскорбляли.       В школе о нем стали говорить как о начинающем Тёмном Лорде, а в прошлом году он стал участником Турнира.       Прошлая ночь была новым опытом. Впервые его похвалили за что-то, что он сделал, похвалили за усердие и старание, которые он проявлял.       Для него это было обычным делом, но для Делакуров он превзошёл все ожидания, хотя никто никогда не выражал ему их, когда дело касалось его обучения.       Аполлин из кожи вон лезла, чтобы приготовить настоящий банкет для них пятерых, а Себастьян подарил ему два ученических сундука, наполненных всем необходимым на ближайшие годы обучения. Гарри получал подарки с тех пор, как поступил в Хогвартс, но ни один из них не был настолько заботливым и не задевал его так сильно.       Впервые в его жизни люди проявляли к нему интерес, казалось, без всякой другой причины, просто потому что он был им небезразличен.       Это само по себе было странным, и какая-то часть его ожидала, что сейчас над ним подшутят, хотя он и не мог себе этого представить.       Ни один поступок Делакуров не имел скрытых мотивов, и у него не было причин подозревать их в чём-либо. Это было действительно незнакомое, но желательное чувство.       — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я сопровождал тебя? — спросил Себастьян, прервал его мысли. — Как член МКМ я мог бы многое изменить.       Гарри оценил предложение, но тем не менее покачал головой.       — Нет. Я ценю предложение, но чем меньше людей будет знать о том, какие у меня связи, тем меньше вероятность, что они будут искать меня здесь. Я знаю, что ваши защитные чары сильны, но Волдеморт найдёт способ проникнуть сюда, если захочет. Кроме того, у Фаджа нет на меня ничего. Он это делает, потому что хочет жить в отрицании как можно дольше. Без сомнения, ещё тут фигурирует Малфой.       Себастьян нахмурился и кивнул.       — Очень хорошо, — вздохнул он, уступая, — но я хочу, чтобы ты взял порт-ключ, который вернёт тебя сюда, когда ты закончишь. Нет причин задерживаться там дольше, чем это необходимо.       Это была не совсем правда. Гарри мог придумать шесть причин, по которым ему нужно было там находится. Не то чтобы он был готов поделиться этой информацией с кем-либо.       — Я вернусь, — заверил он мужчину, и тот глубоко вздохнул, почувствовав облегчение от того, что Гарри согласился.       По правде говоря, он хотел вернуться. Поттер пробыл здесь менее сорока восьми часов и провёл очень мало времени с Флёр, которая решила сдавать выпускные экзамены, несмотря на то, что была освобождена от них в связи с избранием её чемпионом.       Узнав, что он сдал ПАУК по трансфигурации, она почти умоляла его помочь ей с предметом, в котором она не была так уверена. Не то чтобы всё плохо, но её магия больше тяготела к чарам, в которых она не нуждалась в помощи.       — И ты вернёшься завтра, не так ли?       — Вернусь, — ответил Гарри, принимая вилку, которую Себастьян превратил в порт-ключ, на котором он настоял.       — Как ты собираешься добраться до Англии?       — У меня есть международный порт-ключ, который соединён между моим домом и Хогсмидом, — ответил Гарри.       — Тебе его выдали?       — Не совсем.       Себастьян весело хихикнул.       — Я уверен, что не доживу до конца, если Флёр не сможет гулять с тобой наедине.       Девушка сузила глаза на отца и кивнула.       — Будь осторожен, `Арри, и позови нас, если понадобится, — предложила Аполлин, обнимая его.       — Обязательно, — пообещал он.       — И не попадай больше в неприятности, если можешь, — добавила она.       — Я не пытаюсь попасть в неприятности. Обычно они сами меня находят.       — Я знаю, но постарайся избежать их, ладно?       Он кивнул, после чего последовал за Флёр от входной двери, и пара пошла по территории к границе защитных чар.       — Я не могу поверить в то, что они делают, — раздражённо прорычала она.       — Фадж — трус и пытается дискредитировать меня, — ответил Гарри, пожав плечами. — Он скорее сделает это, чем признает, что Волдеморт вернулся.       — Я знаю, но мне это не нравится, `Арри. Ты действительно хочешь вернуться в Англию?       — Только на один день, а завтра я вернусь сюда.       Она кивнула, слегка надув губы.       — Просто мне кажется, что мы давно не виделись.       — Нет, не совсем так, — вздохнул он. — Мы можем наверстать упущенное. У меня ещё много времени до возвращения в школу.       — Ты чувствуешь себя в безопасности в Хогвартсе?       Он покачал головой.       — Я никогда не был там в безопасности, но в других местах ещё хуже. Я знаю замок лучше всех, поэтому мне нет смысла идти куда-то ещё. Я знаю, что тебе это не нравится, но, если до этого дойдёт, я смогу уехать, как только сдам ПАУК и договорюсь с МакГонагалл и Флитвиком о своём ученичестве.       — Я знаю. Я просто беспокоюсь о тебе, `Арри.       Он взял её руки в свои, когда они подошли к краю участка, и улыбнулся так ободряюще, как только мог.       — Я не могу обещать, что всё будет хорошо. Я бы только солгал, но, если ситуация выйдет из-под контроля, я покину Британию.       Она улыбнулась в ответ и кивнула.       — Пока что мне придётся иметь дело с Фаджем и той схемой, которую придумал этот идиот.       — И что, по-твоему, произойдёт?       — Ничего, если я смогу действовать. Я не позволю ему запугивать или принуждать меня к чему-либо. Если ему это не понравится, он и вся Британия могут отвалить. Я уж точно не стану помогать им, когда они придут плакать из-за того, что Волдеморт всплыл на поверхность и убивает их.       — Значит, ты не будешь драться? — с надеждой спросила Флёр.       — Я этого не говорил, — вздохнул он, чувствуя укол вины, когда её лицо опечалилось, — но я не стану оказывать им никаких услуг. Бог мой, я не могу убежать от этого, но я не обязан ничего делать для них. Когда я сделаю всё, что нужно, мне больше незачем будет там находиться. Может быть, тогда я обрету покой от пристальных взглядов и слухов.       Флёр сжала его руки.       — Они не заслуживают тебя, `Арри Поттер, — прошептала она, прежде чем впиться поцелуем в его губы.       Когда они разъединились, его слова показались ей несколько необдуманными. У него не было причин оставаться там после того, как с Волдемортом будет покончено. Он мог навещать Сириуса и любого другого, как будто жил всего в нескольких минутах ходьбы от него, таков был дар магии.       Внутри себя он нашёл ещё одну цель. Он по-прежнему будет работать над восстановлением семейного состояния и продолжением своей ещё неопределённой карьеры, но идея сделать это вдали от Британии стала нравиться ему всё больше и больше. Жизнь, в которой его никто не беспокоит, и он может быть свободен от всех ограничений, которые налагает на него статус Гарри Поттера.       — Увидимся завтра, — пообещал он.       — Oui, — ответила она. — Если ты не вернёшься к вечеру, я приду тебя искать.       Он рассмеялся над её словами, зная, что она произнесла их полушутя.       Отпустив её, он перешагнул через защитные чары и помахал рукой, прежде чем активировать свой собственный порт-ключ, который доставил его к Визжащей хижине. Не имея причин находиться здесь, Гарри наложил на себя ряд чар и аппарировал в Косую аллею, чтобы решить ещё одну проблему, которая не давала ему покоя с ночи третьего задания.       Сначала он винил свою магию в том, что его палочка больше не работает так, как до этого события, но уже некоторое время его магия была в порядке, и всё же та же проблема повторялась.       Пробравшись через толпу, которую можно встретить в любой летний день, он вошёл в лавку Олливандера, и колокольчик над дверью весело звякнул, возвещая о его прибытии. К своему облегчению, он обнаружил, что магазин пуст, кроме жуткого сероглазого мужчины, стоявшего за прилавком и складывавшего палочки в и без того неимоверно высокие кучи тонких коробок.       — Здравствуйте, чем я могу помочь вам сегодня? — поприветствовал его Олливандер.       Гарри взял свою палочку в руку и протянул её мужчине, глаза которого расширились, когда он узнал её. По его собственному взмаху дверь закрылась, а окна заслонили закрывающиеся жалюзи.       — С моей палочкой что-то не так, — ответил он. — С тех пор как кое-что случилось, она работает не так, как раньше.       Олливандер задумчиво кивнул, прежде чем заговорить.       — Это было нечто особенное, когда вы впервые посетили нас, мистер Поттер, — начал он. — Комбинация вашей палочки вызвала вопросы, которые я не имел права задавать. У меня были подозрения, но я решил не зацикливаться на них.       — Какие подозрения?       Мужчина глубоко вздохнул и с любопытством посмотрел на него.       — Первая палочка, которую я вам представил, была из остролиста и пера феникса, это было частичное совпадение. Вторая была из тиса и сердечной жилы дракона, ещё одно неполное совпадение. Эти две были сплавлены вместе, чтобы создать палочку, которую вы держите сейчас.       Гарри кивнул, хорошо это помня.       — Что мне показалось любопытным, так это то, что феникс, чья сердцевина находится в вашей палочке, дал ещё одно перо, которое было помещено в палочку из тиса. Итак, мистер Поттер, как вы думаете, кто претендовал на это перо?       Ответ пришёл к нему сразу же, и он почувствовал, как его желудок скрутился в узел       — Волдеморт.       Олливандер кивнул.       — Действительно. Довольно любопытное совпадение, однако я держал любые свои подозрения при себе. Как я уже сказал, не мне задавать такие вопросы, хотя это заставляет меня задаться вопросом, почему у вас больше нет связи с некоторыми частями вашей палочки.       — Значит, это то, что вы думаете?       — Да. Палочка не просто перестаёт работать или разрывает связь с волшебником. Такие вещи происходят только в том случае, если верность завоёвывает другая. Судя по тому, как я осмотрел вашу палочку во время церемонии взвешивания, такое невозможно. Связь, которую вы разделили со своей палочкой, была исключительной.       — Я не совсем понимаю.       — Искусство созданий палочки — это очень сложная ветвь магии, мистер Поттер. Скажите, не случилось ли с вами чего-нибудь значительного, что могло бы объяснить причину, по которой часть вашей палочки больше не связана с вами?       Его сердце на мгновение остановилось, и он неохотно кивнул.       — Слухи ходят самые разные, мистер Поттер. Достаточно взглянуть на окружающий нас мир, чтобы увидеть грядущие перемены.       — Волдеморт вернулся, — ответил Гарри.       — Я слышал такие слухи. Я имею в виду события, что произошли на более личном уровне, не то чтобы я просил вас разглашать их.       Гарри глубоко вздохнул и кивнул, сбрасывая свой гламур.       — Мой шрам исчез. Это всё, что осталось с той ночи, когда он пытался убить меня.       Олливандер хмыкнул, его взгляд переместился на потускневшую молнию на его лбу.       — Я полагаю, что шрам нёс в себе остаточную магию той ночи и повлиял на то, какая палочка полностью свяжет вас с ним. Теперь этой магии больше нет, связь с этими элементами прервалась. Позвольте мне, — попросил он, — мне кажется, я знаю, что поможет решить вашу проблему.       Гарри передал палочку и наблюдал, как мужчина пошёл в мастерскую в задней части магазина.       Узнав, что у него и Волдеморта были одинаковые сердцевины для палочек, он был совершенно потрясён, и эта мысль отталкивала его. Однако не Волдеморт выбрал эти части своей палочки, а Том. Несмотря на то, кем он стал, именно Том Риддл купил палочку из тиса с сердцевиной из пера феникса, а не Волдеморт.       Его мысли прервались, когда через несколько минут мужчина вернулся и протянул ему коричневую палочку, идентичную той, что была частично связана с ним четыре года назад.       По его телу разлилось тепло, более сильное, чем даже от тех двух палочек, которые он впервые держал в руках. Что бы ни сделал мастер, он, несомненно, устранил все проблемы, которые у него были.       — 11 ¾ дюйма, остролист с сердцевиной из сердечной жилы дракона; палочка, которую вам суждено носить, — объяснил Олливандер.       Гарри кивнул, ожидая этого, когда тот в какой-то мере определил связь между ним и Волдемортом.       — А как насчёт тиса и пера феникса?       — Это не ваша палочка, мистер Поттер, однако, если вы желаете, я могу вывести её из эксплуатации, и вы можете оставить её себе. Я уверен, что, хотя общая связь неприятна, она хорошо послужила вам, пока была у вас.       Он только благодарно кивнул в ответ, но его мысли были заняты другим.       Мужчина снова покинул его и вернулся после чуть более длительного отсутствия, чем прежде, с коробкой.       — Палочка больше не будет работать, но она будет служить напоминанием о том, что мы можем меняться по мере нашего роста, мистер Поттер. Тот мальчик, который купил палочку с такой же сердцевиной, так и сделал, и я ожидаю, что вы сделаете то же самое, хотя и по-другому.       — Спасибо, мистер Олливандер, — ответил Гарри, прислушавшись к сказанным словам. — Сколько я вам должен?       — Вы мне ничего не должны, мистер Поттер. Ваша палочка уже оплачена.       Гарри принял коробку и засунул свою собственную палочку в кобуру, после чего вышел из магазина.       Узнав правду о происхождении своих палочек, он испытал горько-сладкое чувство. С одной стороны, ему было грустно от того, что последняя связь с Томом практически исчезла, но с другой стороны, он чувствовал себя освобождённым.       Он всё ещё оплакивал потерю того, кто вёл его все эти годы, но теперь он действительно чувствовал себя самим собой. Больше не было Тома и Гарри. Был только он, и впервые с тех пор, как забрали Тома, парень почувствовал, что всё может быть хорошо и без него.