A Flower for the Soul

      Когда Гарри вернулся в дом Делакуров, был уже обед, а его мысли были заняты тем, что произошло во время импровизированного суда. Ему было неприятно, что такое произошло, но в то же время парень чувствовал себя счастливым, что накануне вечером наткнулся на портрет Арктуруса Блэка. В противном случае Поттер оказался бы в затруднительном положении и был бы вынужден прибегнуть к помощи Дамблдора в решении этого вопроса. Вероятно, в ущерб собственному авторитету. В магии он разбирался хорошо, но политика была тем, о чём, по его собственному признанию, он ничего не знал.       Гарри глубоко вздохнул, входя в дом, испытывая облегчение от того, что не только пережил утро без последствий, но и понимая, что ему могло бы повезти гораздо меньше. Если бы не его желание покончить с Волдемортом и его последователями, то парень не видел причин и вовсе возвращаться в Англию. Он презирал политический климат, презирал фанатизм чистокровных и ненавидел славу, которой его обременяли.       Поттер глубокомысленно нахмурился, толкнув дверь на кухню, и только его палочка мелькнула в руке, как раздался общий крик.       — С ДНЁМ РОЖДЕНИЕМ, `АРРИ!       Его сердце бешено колотилось, когда он смотрел на Делакуров, на шары и плакаты, украшавшие стены, и на огромный торт, который лежал на столе среди множества других тарелок.       — Мерлин, вы меня до смерти напугали, — проворчал парень, убирая палочку обратно в кобуру. — Что всё это значит?       — Это, конечно же, день рождения, — объяснила Аполлин, указывая на декорации вокруг них.       — О, я никогда не праздновал день рождения. — ответил он. — Вам не нужно было идти на все эти хлопоты.       На мгновение они просто тупо уставились на него, пока Себастьян не вынырнул из своих мыслей.       — Ерунда, `Арри. Это то, что мы делаем на каждый день рождения в этом доме, так что пока ты здесь, это касается и тебя.       Гарри покачал головой и улыбнулся, этот жест согрел его и значительно поднял настроение.       — Это не обязательно, но спасибо. Я действительно ценю это.       Аполлин, взяв его за руку, усадила на стул. Она отрезала большой кусок торта и положила его на тарелку перед ним.       — Ешь, — приказала она.       — Я не эксперт в том, как это работает, но разве торт не подается позже?       Себастьян весело фыркнул.       — Не в этом доме, `Арри. Между ними тремя, — продолжал он, указывая на жену и дочерей, — стало традицией есть торт первыми. Они обожают сладкое. Наслаждайтесь тем, что перед тобой, потому что торта ты больше не увидишь.       Гарри рассмеялся, когда мужчина увернулся от подзатыльника, направленного в его сторону женой, которая игриво смотрела на него.       — Я надеюсь, ты ни на что не намекаешь, Себастьян Делакур, — предупредила она.       — Вовсе нет. Я просто объяснил, что ты, Флёр и Габриэль любите торт, — ответил он. Глаза его были полны веселья, а сам Себастьян был доволен тем, что между ним и вейлами был длинный стол.       Аполлин хмыкнула, с минуту глядя на мужа, а затем снова обратила внимание на Гарри.       — Ты всё ещё не ешь.       — Видишь ли, как только ты откусишь кусочек, торт становится, как я полагаю, «общедоступным», `Арри, — усмехнулся Себастьян, кивнув в сторону Флер и Габриэль, которые держали наготове тарелки и вилки.       Он не знал, чего ожидать, когда взял в рот первый кусочек бисквита. Какая-то часть сознания допускала, что три женщины могут преобразиться и наброситься на торт, как стая стервятников на тушу. Потребовалось немало усилий, чтобы не рассмеяться над этой мыслью, которая, к счастью, так и осталась мыслью.       Хотя каждая из них взяла по порции, которые многие сочли бы слишком большими, они сделали это с достоинством.       — Ахх, стая пирует, — вздохнул Себастьян, присаживаясь рядом с Гарри, чтобы насладиться своим собственным, гораздо меньшим кусочком десерта.       Три женщины сузили глаза на мужчину в жутко похожей манере, и парень покачал головой.       — Это из-за их наследия? — спросил он, кивнув в их сторону.       Себастьян усмехнулся.       — Нет, `Арри. Эти трое просто любят торт.       Это он видел. Никто из них не проронил ни слова, пока их тарелки не были очищены, что заняло удивительно мало времени, учитывая размер кусочков, которые каждая из них отрезала себе.       — Подожди, — прошептал Себастьян, когда Габриель доела последний кусочек и уставилась на свою пустую тарелку.       Постепенно её голубые глаза нашли глаза отца, в которых читалась безмолвная мольба.       — Это не мой торт, Габби, — пренебрежительно сказал он.       Взгляд переместился на Гарри, который оказался почти завороженным этим взглядом. Это была не магия, а потребность, которую он увидел в них, и печаль, что она может не получить то, что хочет, привлекли его.       — Что она делает? — пробормотал он, не в силах отвести взгляд.       — Она играет с тобой, — усмехнулся Себастьян.       — Чёрт возьми, как мне заставить её остановиться?       — Я понял, что проще дать ей то, что она хочет. Если она не получит это этим способом, есть дюжина других, которые она попробует.       — И всё это ради какого-то торта?       Себастьян кивнул.       — Я не одобряю этого, но она делает это только ради таких глупых вещей, как эта. К тому же, приятно хоть раз увидеть, как это работает на другом.       Когда показалось, что девушка действительно заплачет, он уступил, не зная, что ещё можно сделать.       — Хочешь ещё торта, Габриэль?       Её поведение сразу же изменилось, когда она кивнула, яркая улыбка сменила грусть, она встала и самодовольно ухмыльнулась своей старшей сестре и матери, которые не были впечатлены такой тактикой. Тем не менее, Флёр переключила своё внимание на Гарри, глаза девушки приняли то же выражение, что и глаза младшей вейлы всего мгновение назад.       — Только не ты, — отчаялся Гарри, — Мерлин, съешьте ещё торта, и вы тоже, миссис Делакур.       На этот раз все трое вели себя гораздо менее достойно, они ели этот торт так, словно он был последним в их жизни. Поттер мог только смотреть в недоумении, как остаток торта делили на троих, троица болтала по-французски, споря, кому достанется самый большой кусок.       — Их истинная сущность проявляется, — пробормотал Себастьян. — Пойдем, `Арри, это займет некоторое время и, вероятно, станет ещё более некрасивым, прежде чем они закончат.       Парень последовал за мужчиной, который встал и начал пробираться из кухни, оба ненадолго остановились, чтобы полюбоваться зрелищем, разворачивающимся перед ними. Последнее, что он увидел, выходя из кухни, была довольно раздраженная Габриель, размазывающая глазурь по лицу Флёр.       — Меня не перестает забавлять, когда я вижу их в таком виде, — вздохнул Себастьян, выходя на настил у бассейна под летнее солнце. — Я прошу прощения, если это было слишком, `Арри.       — Нет, это было не было слишком, просто неожиданно.       Себастьян кивнул.       — Я не хочу делать сравнений между тобой и мной, но я понимаю. Я сам не праздновал ни одного дня рождения, пока не встретил свою жену. Полагаю, поэтому она придает им такое значение. То, как я был воспитан, расстраивает её.       — То как вас воспитывали?       — Да, у меня было не очень приятное детство. Мой отец был не самым приятным человеком, и моя мать боялась его. Я всегда обещал себе, что буду другим, что, если у меня когда-нибудь будут свои дети, они не будут страдать от того, что делал я, и не будут видеть того, что я делал. В любом случае, сегодня твой день рождения, `Арри, мы не хотим зацикливаться на вещах, которые уже не имеют значения.       Гарри слегка нахмурился, рассматривая окружающую обстановку. Они не говорили о человеке, который страдал, как он сказал.       — Как вы справились с этим? Не обижайтесь, но по вам не видно.       — Я очень старался, чтобы не быть похожим на своего отца, — ответил Себастьян, пожав плечами. — Моя семья всегда была влиятельной, но он пустил это на самотек. В его понимании он был неприкасаемым и мог обращаться с людьми, как хотел.       — Простите, я не хотел вызывать плохие воспоминания.       — Нет, `Арри, это полезно. Аполлин научила меня этому. Когда я впервые встретил её, я был зол на многие вещи, и постепенно становился тем, кем, как я обещал, никогда не стану. Она увидела во мне нечто большее, и помогла мне больше, чем она когда-либо сможет понять. Я быстро влюбился в неё, но не потому, что она была вейлой, а потому, что она такая, какая есть. Моя любовь, это было всё, что я мог ей дать, и это было всё, чего она хотела. Это, — продолжал он, жестом указывая на дом и обширную территорию, — ничего для меня не значит. Я просто хотел, чтобы у моих детей было всё то, чего не было у меня.       Парень задумался над словами мужчины, который, казалось, на мгновение погрузился в размышления, прежде чем покачать головой.       — В любом случае, как прошла твоя поездка в Англию?       Поттер глубоко вздохнул.       — Ну, это оказалось больше судом перед всем Визенгамотом, чем допросом, которого я ожидал.       — Судом?       Гарри кивнул.       — В письме, которое ты получил, говорилось что тебе просто зададут пару вопросов, когда это изменилось?       — По словам Фаджа, они отправили уведомление в дом моих родственников сегодня утром.       Мужчина выругался под нос на своем родном языке, его ноздри раздувались.       — Как они посмели? — прорычал он.       — Я справился с этим, — утешил Гарри. — Возможно, вас это даже позабавит, если увидите.       — Не думаю, что меня что-то позабавит, — пробормотал Себастьян. — То, что они сделали, не произошло бы во Франции. Сама мысль об этом вызывает у меня тошноту, но я хотел бы посмотреть, как тебе удалось выбраться оттуда невредимым и в хорошем настроении. Пойдем, мой омут в кабинете.       Гарри снова последовал за мужчиной по коридорам дома Делакур, пока они не достигли двери в дальней части дома. Себастьян открыл её взмахом своей палочки и пригласил парня войти.       Комната, в которой он оказался, была не похожа на остальные комнаты в доме. Вместо нейтральных цветов во всем доме, эта была выкрашена в лесной зеленый цвет, стены были заставлены книжными полками, а в комнате стоял письменный стол из красного дерева, выходящий большим окном на территорию дома.       — Вот куда я сбегаю, — с гордостью объявил Себастьян. — Если мне не нужно идти в офис, я делаю свою работу здесь.       — Выглядит приятно, — заметил Гарри.       — Спасибо, `Арри. Омут стоит на моем столе. Если бы ты мог добавить к нему свои воспоминания, я бы взглянул.       Парень так и сделал, и Себастьян исчез на минуту, оставив его наслаждаться покоем кабинета. Это была очень спокойная комната, а вид из окна только дополнял её.       От размышлений его отвлекло то, что мужчина вышел из омута памяти, ухмылка украшала его лицо.       — Я даже не могу сказать, как я горжусь тобой. В сложившихся обстоятельствах они заслуживали гораздо худшего, чем получили. Впрочем, если бы Аполлин увидела это, она бы упрекала тебя за подход, который ты использовал, но я не вижу причин говорить ей об этом, — закончил он, подмигнув.       — Я был зол на то, что меня ввели в заблуждение…       — Ты и должен был, `Арри, — вклинился Себастьян. — Это то, что я рассмотрю, хотя, скорее всего, я мало что могу сделать. Но это не сегодня, нет. Сегодня твой день рождения, и мы должны быть в хорошем настроении, чтобы вернуться на кухню, когда торт уже закончится.       — Я не думал, что когда-нибудь увижу людей, которые так любят торт, — прокомментировал Гарри.       — Ты привыкнешь к этому, `Арри. Так было ещё до рождения Габриэль, и Аполлин всегда его любила, что передалось им обеим. Теперь это превратилось в соревнование.       — Я не могу представить, как можно угнаться за ними тремя.       — Нет, я тоже, и я бы не советовал. В тот раз, когда я это сделал, я едва избежал того, чтобы в меня не воткнули вилку.       Поттер рассмеялся, когда они вошли на кухню, где за столом сидели женщины Делакур и угрюмо смотрели на пустую тарелку, на которой когда-то лежал торт.       — Меня тошнит, — простонала Габриэль.       Парню было трудно сочувствовать девушке, у которой глазурь прилипла к подбородку и передней части платья. Флёр, хотя и не такая запачканная, страдала от последствий переедания, испуская глубокий, затрудненный вздох.       Только Аполлин оставалась улыбчивой, облизывая вилку и удовлетворенно вздыхая.       — Это было восхитительно.       — Тогда хорошо, что у меня есть ещё один, — объявил Себастьян, доставая из одного из шкафов точно такой же торт.       Глаза Аполлин расширились, а Флёр и Габриэль покачали головами.       — Теперь ты можешь наслаждаться тортом сколько угодно, тебе не будет ничего угрожать, — усмехнулся Себастьян, обращаясь к Гарри.       Парень кивнул, отрезал себе скромный кусочек и сел на место рядом с Флёр, настороженно глядя на нее, пока она смотрела на его торт.       — Я могу здесь сесть?       Она кивнула.       — Я не смогу съесть больше ни кусочка.       Он слегка фыркнул, взяв в рот кусочек, наслаждаясь вкусом ванили и клубники.       — Себастьян, не мог бы ты отрезать кусочек для моей мамы? Она не обрадуется, если приедет, а мы уже всё съели.       Лицо мужчины потемнело.       — Приедет бабушка? — взволнованно спросила Флёр.       Аполлин кивнула, мило улыбнувшись мужу.       — Она приедет завтра и останется на неделю.       Флёр и Габриель радостно воскликнули, когда Себастьян опустился на стул.       — Пожалуй, я съем кусочек торта, `Арри, — решил он. — Возможно, это будет самое сладкое, что я попробую на этой неделе.       — Что случилось с матерью мадам Делакур?       Себастьян покачал головой.       — Наши характеры… не совпадают. Несмотря на всё, что я сделал, она видит во мне того же мальчика, которого встретила впервые. Позволь мне сказать тебе, `Арри, если ты думаешь, что эти трое — чего-то да стоят, то ты ещё ничего не видел.       — Почему мне вдруг стало холодно? — прошептал Гарри.       — Это знак, `Арри, знак надвигающейся гибели.       Парень захихикал, когда Аполлин подняла бровь в сторону своего мужа.

***

      Позже вечером он обнаружил, что сидит с Флёр у бассейна, и они просто наслаждаются общением. Некоторое время они хранили молчание, хотя оно не было неловким. Оба просто наслаждались присутствием друг друга.       Остаток дня прошел гораздо лучше, чем его начало. Гарри очень позабавило то, что он теперь называл «Битвой за торт», а Аполлин и Себастьян подарили ему набор волшебных инструментов.       Парень не знал, для чего будет его использовать, но мужчина заверил его, что когда делаешь физическую работу, то успокаиваешься. Поттер понимал это, поскольку сам для этого рубил дрова, поэтому поверил мужчине на слово. Действительно, было что-то приятное в том, чтобы завершать дела, не прибегая постоянно к магии. Это не только помогало поддерживать физическую форму, но и позволяло чувствовать себя реализованным и ещё больше ценить свое умение обращаться с палочкой.       Габриэль подарила ему довольно большую коробку шоколадных конфет, с которой рассталась с неохотой. Зная, что она любит сладкое, он пообещал, что будет держать её под замком, хотя не сомневался, что в конце концов она все же выпросит у него несколько штук.       Просто в ней было что-то такое, от чего трудно было ей отказать.       Подарок Флёр был тем, чем он будет дорожить и чем будет пользоваться, когда его здесь не будет. Поначалу он недоумевал, что это за два стеклянных шара, пока не взял один из них в руки и не почувствовал, как от него исходит магия. Заклинания и чары были просто невероятными; сложная паутина магии, которую многие не смогли бы даже понять.       — Мы можем общаться через них? — спросил он, не придумав другого применения подобным вещам.       Флёр робко кивнула.       — Я буду скучать по тебе, когда ты уедешь, `Арри.       Он улыбнулся, вспомнив, с какой тщательностью и старанием они создавались. Поттер знал, что у его отца и других Мародеров были зеркала, которые делали нечто подобное, но он сомневался, что они были так искусно сделаны, как эти.       — Должно быть, на их создание ушло много времени.       — Я работала над ними почти три месяца, — объяснила Флёр, — Я закончила их как раз перед твоим приходом.       Эта мысль и то, на что она пошла, чтобы просто поговорить с ним, когда они не были бы вместе, согрели его. Он не мог припомнить случая, чтобы кто-то прилагал столько усилий ради него.       — Я не знаю, что сказать. Хедвиг будет в ярости.       Флёр хихикнула.       — Я бы все равно хотела, чтобы ты мне писал. `Эдвиг тоже любит летать сюда.       — Наверное, это птичьи штучки, — пробормотал он.       Себастьян расхохотался, а три вейлы смотрели на него с разной степенью шока и фальшивого неодобрения.       — Я всегда могу просто оставить их себе…       Поттер выхватил у неё коробку, уменьшил и спрятал в карман, прежде чем она успела выполнить свою угрозу. Он не собирался отказываться от этого подарка.       В его размышления вмешалась Флёр, потянувшись и положив ноги ему на колени, когда легла на диван.       — Удобно? — спросил он.       Девушка кивнула.       — Мои ноги нуждаются в отдыхе, — ответила она с приподнятой бровью, пошевелив пальцами ног.       Гарри фыркнул в ответ. Он скучал по её чувству юмора и по их перепалкам. Казалось, что они так давно не проводили время вместе.       — Может, мне стоит купить тебе насест, — ответил он, потягиваясь. — Вы с Хедвиг могли бы усесться там вместе.       — Хм, она была бы лучшей компанией…       — О, это подло.       — В эту игру можно играть вдвоем, `Арри Поттер.       Он благодарно кивнул.       Большинство не поняли бы их словесных перепалок, парень и сам не понимал, но им казалось правильным, что они могут смеяться над тем, что люди не понимали. Она была не совсем человеком, что его не беспокоило. Однако его беспокоило это, когда люди указывали на это. Она уже достаточно натерпелась от них.       Флёр резко вскочила на ноги и бросилась к дому.       — Чуть не забыла, у меня есть ещё кое-что для тебя, — позвала она.       Парень растерянно смотрел, как девушка уходит в дом. Она не могла дать ему ничего другого, что могло бы превзойти то, что он уже получил от неё, хотя, когда та вернулась, сжимая в руках знакомую серебристую ткань, его радости не было предела.       — Моя мантия… — прошептал он, когда она протянула ему его наследие. — Я думал, что потерял её.       После возвращения домой Поттер несколько дней с отчаянием вспоминал всё, что осталось от отца. Гарри думал, что она была уничтожена или потеряна на кладбище. Он не говорил ей об этом, так как не хотел, чтобы она чувствовала себя ответственной за потерю одного из самых дорогих для него предметов.       — Я хотела вернуть её тебе раньше, но ты уехал, а потом ещё и Министерство…       Он покачал головой.       — Всё в порядке, — заверил он её.       — Где ты её взял? — спросила девушка.       Не часто Гарри проявлял такие эмоции, как в этот момент, особенно по отношению к неодушевленным вещам. Единственный раз он сделал это, когда показал Флёр фотографию своих родителей, края которой были потрепаны от того, что она очень старая.       — Она принадлежала моему отцу и его отцу до него. Она была в моей семье на протяжении многих поколений.       — Должно быть, это особенная мантия, чтобы прослужить так долго. Мантии-невидимки редки, их трудно сделать, и они недолговечны.       Парень кивнул.       — Магия в ней очень отличается от всего, что я когда-либо чувствовал. Она почти холодная на ощупь и сильная. Я не думаю, что эта мантия когда-нибудь исчерпает магию в себе.       — Она спасла меня на кладбище, — ответила Флёр. — Тогда, когда я была под ней, я думала, что мантия приросла ко мне.       — Последние четыре года она cберегала меня от неприятностей. Спасибо, что вернула её.       — Я бы никогда не оставила её себе. Какой бы удивительной она не была, она принадлежит тебе, `Арри.       Он улыбнулся её искренности.       Её было трудно понять во многих отношениях, но под своим отношением к людям, девушка доказала, что является чем-то больше, чем Гарри ожидал от кого-либо.       Для него люди были корыстными, эгоистичными глупцами, которые переступали через всех на своем пути, чтобы получить желаемое. Флёр Делакур была другой. Она не была идеальной, как и он, но она заботилась о нём. Гарри не нужна была легилименция, чтобы увидеть это.       Они сидели здесь, два неполноценных человека, которые, возможно, невольно сблизились за прошедшие месяцы, заботились друг о друге больше, чем каждый из них мог себе представить.       Не задумываясь, Гарри притянул её к себе и обнял. Ему не нужны были слова. Вместо этого он желал лишь обнять её, чтобы насладиться счастьем, в котором так долго себе отказывал.

***

      Кончики его пальцев скользили по гладкой коже восковых щек, красные, почти змеиные глаза рассматривали его отражение в зеркале. Он видел себя таким чаще, чем хотел бы признать, его черты были незнакомы, хотя теперь они, несомненно, принадлежали ему.       Он был далеко не таким харизматичным и красивым мужчиной, каким был когда-то; и то, и другое было благом в первые дни его вербовки Пожирателей смерти. Теперь мужчина был не более чем тем, кого многие сочли бы чудовищем, как душой, так и телом. Его мало заботила эстетика по сравнению с альтернативой, которую он пережил, но какая-то часть всегда оплакивала потерю своего тела.       Не чувство тщеславия давало ему повод задуматься, в конце концов, такие вещи были легкомысленными, но его самоощущение было трудно почувствовать под тем, что Волдеморт и другие могли видеть. Во многих отношениях он чувствовал себя совершенно новым человеком, и в какой-то степени так оно и было.       Он всё ещё был Тёмным Лордом, тем самым, который всё ещё преследовал сны тех, кто был достаточно стар, чтобы помнить его первый взлет к власти, хаос, разрушения, но всё же он был другим.       Теперь он был более вспыльчивым, более быстрым на жестокость, чем до того, как он совершил нападение на Поттеров в 1981 году. Как будто последняя часть его личности, которая могла проявлять сдержанность, исчезла, та часть его личности, которая позволяла размышлять над тем, какие действия предпринять, была вырвана у него той ночью.       Волдеморт покачал головой от этой мысли, когда раздался легкий стук в дверь его кабинета. Взмахнув палочкой, он убрал зеркало и сел за свой стол. Не хотелось, чтобы кто-то из его последователей увидел, как он предается размышлениям о собственной внешности.       — Войдите, — позвал он.       Люциус был одним из тех, кто искал его, а таких было мало. Хотя под его высокомерием скрывалась трусость, ум Малфоя-старшего был острым, хотя это был уже не тот человек, которого он помнил четырнадцать лет назад. За прошедшие годы Люциус успокоился, и та энергичность, с которой он требовал, чтобы его посылали на каждую атаку против магглов и грязнокровок, уступила место более осторожному подходу.       Поначалу Лорд думал, что тот утратил страсть к их делу, но нет, Люциус просто стал более осмотрительным в своих действиях, чем был в молодости, когда был идеалистом. Возможно, избежав пребывания в Азкабане, он повзрослел.       — Люциус, какие новости ты мне принес?       Мужчина опустился на колено и склонился перед ним, после чего встал.       — Милорд. Я принес вам новости о Поттере.       Тёмный Лорд нахмурился. Мальчик был загадкой, и его мысли были заняты им больше, чем даже его личными проблемами. Пятнадцатилетний подросток должен был быть наименьшей из его забот по сравнению с его целями, но это было не так.       Гарри Поттер был сам по себе проблемой, которую необходимо было решить. Не только для него самого, но и для его дела. Те, кто наблюдал за его возрождением, в равной степени видели и угрозу, которой обладал мальчик. Петтигрю, Яксли и Эйвери пали под взмахами его палочки, хотя первый и был бесполезным. А вот двое последних оказались не такими.       Он считал, что Поттеру повезло, когда он столкнулся с ним на первом курсе, в течение предыдущего года он убедился, что тот не лишен мастерства, а в ночь обретения тела мальчик доказал, что это не просто так.       Гарри был опасен, искусен и безжалостен. Тёмный Лорд видел в нем многое от себя прежнего: как он себя вел, как говорил и даже как дрался. Возможно ли, что то, что произошло в Хэллоуин 1981 года, каким-то образом повлияло на него? Он был змееустом и имел хотя бы зачаточное представление о легилименции и, вероятно, об оклюменции. Сходство между ним и подростком было слишком странным, чтобы его игнорировать. Мужчина должен был поразмыслить над этим.       Он дернулся при этой мысли.       Волдеморт считал его мертвым, и те, кто был свидетелями этого, уверяли, что его заклинание сработало до того, как он исчез вместе с французской девочкой. Мальчик вернулся в Хогвартс мёртвым, его тело было на виду у сотен присутствующих на турнире. И все же он каким-то образом продолжал жить.       Он был бы дураком, если бы признал, что это его не касается. Дважды мальчишка пережил неминуемую гибель. Один раз это можно было отнести на счет старой магии, которая, к его собственной глупости, была не учтена, но дважды? Это было нечто большее, и необходимость услышать пророчество в полном объеме становилась всё более настойчивой.       — Что с ним?       — Сегодня он присутствовал в Министерстве на суде, милорд.       — И каков результат?       Люциус покачал головой.       — Не благоприятный, милорд. Возможно, вам стоит посмотреть самому, — предложил он, кивнув в сторону лежащего на столе омута памяти.       Тёмный Лорд кивнул.       — Очень хорошо.       Он наблюдал, как Люциус осторожно извлек воспоминание, положил его в омут и сделал почтительный шаг назад, чтобы Лорд мог войти.       Через некоторое время он вышел из него, задумчиво наморщив лоб. Хотя между ними было несомненное сходство, различия были очевидны. Воландеморт никогда бы не вел себя подобным образом в том возрасте. Он бы вел себя тихо, уважительно и отвечал только на заданные ему вопросы. Поттер же просто уничтожил все доводы Фаджа против него с помощью острого языка и остроумия.       — Что ты думаешь о нём, Люциус?       — Он неуважительное отродье, которое нужно поставить на место.       — Нет, Люциус. Твой разум затуманен гневом за угрозы, которые он сделал тебе и твоей семье.       Люциус глубоко вздохнул и кивнул.       — Я прошу прощения, мой Лорд.       Волдеморт пренебрежительно отмахнулся от этих слов.       — Он великолепен, Люциус, — прошептал он. — Я сталкивался с талантливыми волшебниками, многих из которых я с большим удовольствием убивал по той или иной причине, но Поттер — другое дело. Его гениальность сочетается только с его решимостью и страстью. Он достоин восхищения, мой друг.       — Восхищения, милорд?       — Вы сами видели опасность, которую он представляет, превосходную форму работы его палочки, да?       Люциус неохотно кивнул.       — Ты, вероятно, упустил, что простительно, его понимание магии. Он сведущ, сведущ в тонкостях и просто великолепен в том, что он делает. Он заслужил мое уважение и восхищение, Люциус. Хоть это и сложно говорить, потому что он враг, но его хорошо учили, и он отдал всего себя этому искусству.       — Дамблдор?       Волдеморт покачал головой.       — Старый дурак не позволил бы ему владеть такой магией. Я не знаю кто, но это кто-то другой, обладающий большим талантом. Я хочу, чтобы ты расследовал это, Люциус. Я хочу знать, как Гарри Поттер смог выйти за рамки нормы, как он это сделал.       — Конечно, милорд. Я начну немедленно.       — Хорошо, а теперь оставь меня. У меня есть другие дела.       Мужчина поклонился и удалился выполнять свое последнее задание, а Тёмный Лорд откинулся в кресле.       И мог подписаться под каждым словом. Он уважал и восхищался Гарри Поттером за то, кем он был и кем мог бы стать, если бы ему позволили. Однако этому не суждено сбыться. Для его собственного спокойствия и для тех, кто всё ещё сомневался в нем, мальчик должен был умереть.       Потому что в другом случае, это была бы настоящая досада.       Миру нужно было больше волшебников и ведьм, таких же гениальных, как он и Поттер, тех, кто посвятил себя изучению и пониманию тонкостей магии, как они.       Но пока что этому не суждено было случиться. Миру придется подождать, пока его не благословят другие, такие же, как они. Потому что Поттеру нельзя было позволить жить.

***

      Гарри стоял в стороне с Себастьяном, пока Флёр, Габриэль и Аполлин приветствовали старшую вейлу, хотя, по виду, она была всего на несколько лет старше своей дочери.       — Сколько ей лет?       Себастьян покачал головой.       — Этой проклятой женщине восемьдесят четыре года, а ведет она себя так, будто ей двадцать четыре, — ответил он. — Не пойми меня неправильно, я очень люблю её, `Арри, но с ней трудно.       — Восемьдесят четыре?       Себастьян фыркнул.       — Вейлы славятся своей красотой, даже в преклонном возрасте. Посмотри на меня, а потом на Аполлин. Она старше меня на пять лет, а выглядит на десять моложе.       Он не задумывался об этом, но после слов Себастьяна посмотрел на это под другим углом. Он ни в коем случае не выглядел старым. Но Аполлин, выглядела моложе своих лет.       От размышлений его отвлекла пожилая женщина, которая подошла и поцеловала своего зятя в щеку.       — Я бы сказала, что рада тебя видеть, но это было бы ложью, — поприветствовала она его с улыбкой.       — Я бы сказал то же самое, но тогда я буду подвергаться твоему гневу в течение следующих дней за то, что тоже солгал.       Её улыбка расширилась, когда она вручила ему маггловский чемодан и обратила свое внимание на Гарри, который почувствовал себя явно неуютно, когда её взгляд прошелся по нему. Её глаза точь-в-точь повторяли глаза дочери и внучек, хотя эти глаза не были такими настороженными, как их, когда он впервые встретил их.       — Ты, должно быть, Гарри.       Парень кивнул; во рту внезапно пересохло, так как магия этой женщины грозила захлестнуть его. Она была сильна, и ему потребовались огромные усилия, чтобы сдержать её шарм.       — Я рад познакомиться с вами…       — Алана. Ты можешь звать меня Алана, Гарри, — проговорила она. — Твоя сопротивляемость моей ауре очень хороша, но ты должен работать над своим французским. Твой акцент просто ужасен.       Гарри сглотнул, изо всех сил стараясь не обращать внимания на нотки в её голосе и запах алкоголя в её дыхании.       — Мама! — укорила Аполлин.       Алана усмехнулась, отходя от него.       — Я просто дразнила мальчика. Разве мне больше нельзя веселиться?       Аполлин бросила на него извиняющийся взгляд, и он глубоко вздохнул. Эта женщина была той силой, с которой нужно было считаться.       — Мне жаль, `Арри. Ей сказали что у нас гость, но бабушка никого не слушает, — проворчала Флер, подходя к нему и взяла под руку.       — Она просто ужасна, — пробормотал он.       Флёр хихикнула, кивнув.       — Ты ещё ничего не видел.       Со зловещим предупреждением, звенящим в ушах, его повели обратно на кухню, где Аполлин суетилась вокруг своей матери, которая быстро раздражалась на свою дочь.       — Может что-то ещё, моя дорогая? — спросила Алана, засовывая в рот розовую сигарету и прикуривая её от кончика своей палочки.       — Мама, я думала, ты от них отказалась?       Женщина пожала плечами, выдохнула густую струйку дыма и удовлетворенно вздохнула.       — Да, но я снова начала.       — Но это вредно!       — А то, что я не курю, не идет на пользу другим, — ответила Алана.       Аполлин в отчаянии покачала головой, видимо, вопрос был закрыт.       — Ах, пока я не забыла, я принесла подарки, — объявила Алана, потянувшись к своей мантии и доставая несколько уменьшенных коробок.       Взмахом палочки она изменила их размер и вручила первую Габриэль, которая от волнения подпрыгивала на стуле.       Девушка завизжала от восторга, разрывая упаковку, и из нее выпорхнула хрустальная бабочка. Она летала по кухне, а потом села на плечо маленькой вейлы, пока её крылья мерцали, нежно хлопая.       — Спасибо, бабушка, — пробормотала Габриэль, глядя на заколдованное насекомое.       — Это тебе, мой маленький цветочек, — сказала Алана, протягивая следующую коробку Флёр, которая приняла её с нежной улыбкой.       В коробке лежало красное платье, которое Флёр прижала к себе и улыбнулась.       — Мне оно нравится, спасибо.       Алана тепло улыбнулась и протянула следующую коробку Гарри.       — Я не была здесь на твоем дне рождения и прошу прощения, если это не в твоем вкусе, но я увидела это и подумала, что тебе это понравится.       Женщина нервничала, когда Гарри развернул коробку и увидел картину. На холсте в раме была изображена красивая сереброволосая женщина, сидящая у озера, её ангельские крылья были обернуты вокруг себя, чтобы защитить, и она с тоской смотрела на полную луну. Её плечи украшала большая кобра, которая, высовывая язык смотрела в небо.       Его привлекла не только красота изделия, и даже не змея. Дело было в женщине. Она была почти идентична его патронусу, и он сглотнул комок, образовавшийся в горле. Прошло некоторое время с тех пор, как Поттер видел его.       — Тебе это не нравится, — ворвался в его мысли голос Аланы.       — Нет, это потрясающе, — ответил Гарри. — Привет, — прошипел он.       Змея и женщина повернулись к нему, первая возбужденно зашипела, а вторая печально улыбалась.       — Ты тот, кого она ищет?       Гарри нахмурился и покачал головой.       — Я так не думаю. Кого она ищет?       — Свою потерянную любовь. Он сказал, что она должна смотреть на луну, и он вернется к ней.       — Прости, но это не я.       — Тогда наш дозор продолжается.       Змея и женщина повернулись обратно к луне, и Гарри бросил на них последний взгляд, прежде чем обратить свое внимание на тех, кто был на кухне, и их глаза выражали вопрос.       — Она кого-то ждет, — объяснил он. — Это прекрасная картина, спасибо.       Алана улыбнулась.       — Я рада, что она тебе нравится. Скажи мне, Гарри, что за магию ты можешь творить с помощью змеиного языка?       Вопрос застал парня врасплох. Никто никогда не спрашивал его, как этот язык используется в магии. Поразмыслив мгновение, он задумчиво кивнул.       — Он хорош для создания защитных чар и для обороны. Насколько я могу судить, на трансфигурацию он не влияет. Это не что иное, как ещё один язык, который мне мало пригодится, если только я не буду разговаривать со змеями.       — У тебя есть змеи?       Гарри усмехнулся на этот вопрос, его мысли вернулись к его шпионской сети, которую он оставил в Хогвартсе. Поттер ненадолго задумался о том, как они справляются без него.       — У меня их тридцать и один очень особенный друг.       Флёр поперхнулась, уставившись на него широко раскрытыми глазами.       — Тридцать? — задыхалась она. — Ты привез с собой хоть одну?       Он покачал головой.       — Нет, они все в Хогвартсе.       Девушка вздохнула с облегчением, очевидно, Флёр боялась змей.       — А твой особенный друг? — осведомилась Алана.       — Её зовут Серана. Она тысячелетний василиск.       Женщина недоверчиво фыркнула.       — Та, которая любит, чтобы её гладили по носу, — со знанием дела сказал Себастьян. — Дамблдор упоминал о ней.       Гарри кивнул.       — Это она.       — Василиск? Настоящий василиск? — насмешливо спросила Алана.       — Она самая настоящая, — подтвердил Гарри. — Мне нужно будет проверить её, когда я вернусь в школу.       Женщина покачала головой.       — У тебя странные друзья, Гарри Поттер.       — Могу я увидеть василиска? — спросила Габриэль.       — Нет, — твердо сказала Аполлин.       Девушка недовольно надулась, нахмурилась и повернулась к отцу.       — Твоя мать права, Габриэль. Гарри может разговаривать с ней. Это другое дело.       — Я могу подарить тебе змею поменьше, если хочешь, — предложил Гарри, смеясь, когда почувствовал, как Флер напряглась рядом с ним. — Ты можешь завести питона или даже кобру, как на картине.       Глаза Габриель возбужденно загорелись.       — Нет, Гарри, ты не подаришь ей змею, — вмешалась Флёр. — Я знаю, как она её будет использовать.       Габриэль сузила глаза на свою старшую сестру.       — Я бы положила её в твою кровать, когда ты спишь.       — И именно поэтому у тебя её нет, — вмешалась Аполлин. — Давай оставим змей Гарри, хорошо?       Девушка неохотно кивнула, а Алана с весельем посмотрела на неё.       — Ах, я по всем вам скучала, — заявила она. — Даже по тебе, Себастьян.       Мужчина помрачнел.       — Итак, чем бы вы хотели заняться, пока вы здесь? — спросил он.       — Хм, я бы хотела провести время со своими внучками и получше узнать Гарри. Я много слышала о нем.       Флёр покраснела и посмотрела на женщину.       — Ну, мы всегда можем пойти на пляж. Погода хорошая, и было бы неплохо уехать отсюда на несколько дней, — предложил Себастьян. — Я думаю, Гарри не помешает отдых.       — Пляж пойдет на пользу моим старым костям, — согласилась Алана.       — Тогда мы выдвигаемся завтра. Несколько дней на солнце пойдут всем нам на пользу после этого года.

***

      Альбус Дамблдор в четвертый раз за этот вечер вышел из своего омута памяти, глубокий вздох вырвался из его губ, когда он занял свое место за письменным столом, гора записей перед ним не имела никакого смысла. Профессор вел их уже два года, с тех пор как произошли события в Тайной комнате.       Если бы дневник сохранился, он не сомневался, что приблизился бы к пониманию того, как Том продолжал существовать, хотя не должен был. Без него ему нечего было изучать, кроме своих воспоминаний и множества книг, которые он просматривал. И всё же, несмотря на все усилия, он не приблизился к разгадке, которая продолжала ускользать от него.       После инцидента на кладбище он переключил свое внимание на мальчика из пророчества. Гарри стал беспокоить его не сразу, возможно, он пренебрегал его манерами, способностями к магии и даже внешностью, но больше он не мог их игнорировать. За годы, проведенные в замке, все мелкие подробности о нем накопились в настоятельную потребность понять эту загадку.       Сходство между ним и Томом больше нельзя было игнорировать.       Однако больше всего его поразило то, насколько, в другой момент, они были непохожи друг на друга. Том стремился к власти при первой же возможности и уже к четвертому курсу пользовался огромным влиянием на своих сверстников.       Гарри тоже так делал, хотя и не намеренно, но он не стремился к той репутации, которую имел. Он не хотел ничего подобного, и это принесло директору школы чувство покоя.       А вот что не принесло ему покоя, так это жуткое сходство между ними. Начиная с осанки и заканчивая манерой ведения поединка, они были почти идентичными. Если бы он не знал его, он бы сказал, что Гарри — его сын, настолько они оба были похожи.       Директор издал стон разочарования, глядя на свои, казалось бы, бесполезные записи.       Чего-то не хватало, было что-то, чего у него ещё не было, что ему было необходимо; последний кусочек головоломки.       Он взял в руки приобретенную им книгу, в которой рассказывалось о предполагаемых последствиях убийственного проклятия, но ничего не говорилось о том, какое воздействие оно может оказать на того, кто пережил его. Гарри был первым и вторым, кому это удалось, и никто другой не смог повторить этот подвиг.       Возможно ли, чтобы на жертве остался отпечаток заклинателя?       Гарри был змееустом, значит, отпечаток должен существовать. Разве нет?       Он не знал и не имел возможности воспроизвести то, что произошло в ту роковую ночь Хэллоуина.       Старик покачал головой, возвращая книгу. Это привело бы только к дальнейшим теориям без сути. Вместо этого он задумался о своей последней встрече с мальчиком.       Он был настолько потрясен тем, как тот себя вел, что не заметил в нем ни одной существенной перемены. Да, он выглядел здоровее, вырос, но что не сразу бросалось в глаза, так это отсутствие его печально известного шрама. Дамблдор не замечал этого до тех пор, пока не вернулся к воспоминаниям.       Был ли шрам ответом?       Существовала явная вероятность того, что он был одним из факторов, способствовавших этому, но он не мог отбросить эту возможность.       Дамблдор подробно изучал шрамы от тёмной магии в надежде, что однажды сможет найти способ избавить мальчика от него. Однако в прочитанном им материале никогда не упоминались побочные эффекты или влияние шрама на личность получателя. Если бы шрам Гарри был фактором, то это был бы не обычный шрам от проклятия. Это должно быть нечто большее.       — Я в растерянности, Фоукс, — проворчал директор.       Феникс пропел в ответ.       Всякий раз, когда ему казалось, что он продвигается вперед, возникал вопрос за вопросом, на которые он не мог надеяться ответить, и это возвращало профессора к тому, с чего он начал около двух лет назад.       Альбус поднял свою самую первую записку и просмотрел небольшой блок текста:       Дневник Тома — Уничтожен       Здесь присутствовал шестнадцатилетний Том, не совсем физически, но, вероятно, стал бы им, если бы ему позволили продолжить то, что он делал.       Гарри специально попросил Северуса уничтожить его с помощью адского пламени. Почему?       Это необходимость или просто то, о чем Гарри подумал из-за его способности уничтожать практически всё?       Его объяснения о знаниях было достаточно. Он любопытный мальчик, и однажды у него появятся вопросы о том, почему и что с ним произошло, если он сам не найдет ответы.       Нужно внимательно наблюдать за Гарри. Его любопытство может завести его на путь, по которому я не хочу, чтобы он пошёл.       Директор наблюдал за ним, и ничто не давало ему повода для беспокойства. Он был тихим, блестящим мальчиком и не проявлял жестокости ради жестокости.       Тем не менее, он не мог отрицать, что что-то было. Том и Гарри были похожи слишком во многом, чтобы это могло быть простым совпадением.       Но почему?

***

      Себастьян улыбнулся, глядя, как Гарри наносит последние штрихи на песочный замок, над которым они с Габриэль трудились последние несколько часов. Парень послушно ходил вверх и вниз по побережью, собирая ведро за ведром мокрого песка под руководством девочки, и высыпал, где требовалось, чтобы она могла придать форму огромной конструкции, стоявшей перед ними. Было одинаково трогательно и забавно наблюдать, как он безропотно выполняет свою работу, пока Габриэль командует, а сама маленькая вейла не принимает никакого участия в трудоемкой части строительства.       Флёр уехала сегодня утром в Министерство, где ей предстояло сдавать экзамены, и Гарри взял на себя обязанность развлекать Габриэль в её отсутствие.       — Нет, `Арри, не здесь! — раздался расстроенный голос дочери, когда Поттер высыпал рядом с ней ещё одну кучу песка.       Себастьян захихикал, когда они начали громко обсуждать последние детали. Конечно, Габриэль дулась, а Гарри складывал кучу, как мокрый пергамент, бормоча себе под нос, что он делает то, что ему говорят.       — Ты знаешь, что он был здесь сегодня в пять утра, бегал по пляжу и плавал? — спросила Алана у своего зятя, оба также наслаждались зрелищем, когда знаменитого подростка использовали в качестве личной рабочей лошадки его дочери.       — А вчера утром он бегал по холмам, прежде чем мы приехали сюда.       — Он уже долгое время это делает, мама.       Алана поджала губы.       — Ему пятнадцать! Он должен спать до полудня, а не готовиться к войне.       Он не часто соглашался со своей тещей, но в её словах не нашел ничего плохого. Гарри не должен участвовать в войне. Министерство Великобритании должно заниматься проблемой Волдеморта, но сначала они должны признать это.       Мужчина покачал головой. Такое было маловероятно.       — Так и есть, но после того, что с ним произошло, вы должны понять.       Алана кивнула.       — Мальчик много страдал и делает всё возможное, чтобы больше не допустить подобного. Я хочу знать, почему ему позволили прожить такую несчастную жизнь? Почему вы ничего не сделали для улучшения? — спросила она его.       — Я хотел, — начал защищаться Себастьян. — Если бы я так поступил, это бы только оттолкнуло его. Я бы предпочел держать его рядом и в безопасности, чем копаться в его прошлом.       — Но он не в безопасности пока это чудовище не исчезнет!       Во второй раз за этот день он согласился с женщиной.       Она была в ужасе, узнав, как близко они были к тому, чтобы потерять Флёр, и потребовала показать ей воспоминания Себастьяна о ночи третьего задания. Она вышла из омута потрясенная тем, чему была свидетелем, хотя с тех пор, к его облегчению, она об этом не вспоминала.       Гарри медленно справлялся с тем, что произошло, и никому из них не принесло бы пользы возвращение к этому вопросу.       — Он не дурак, мама…       — Нет, но это поглотит его. Он носит в себе всё, что произошло, готовый обрушить на тех, кто его обидел. Я встречала опасных людей, и Гарри Поттер — один из них.       — Он не монстр, — огрызнулся Себастьян.       — Нет, он очень милый мальчик, который сделает всё возможное, чтобы обезопасить тех, о ком заботится. Такой человек, как он, опасен во многих отношениях. Если он умрет, Флёр от этого не оправится, а если выживет, какова будет цена? Скольких ему придется убить, чтобы быть в безопасности? — спросила Алана.       — Он скажет, что столько, сколько нужно, — печально вздохнул Себастьян.       — Тогда я надеюсь что он не потеряет себя на этом пути, — пробормотала Алана.

***

      — Здесь хорошо, — прокомментировал Гарри, глядя на океан, поверхность которого освещала полная луна на горизонте. — Мирно.       Флёр кивнула, прижавшись к его груди, и вздохнула.       — Это одно из моих любимых мест, — пробормотала она. — А у тебя дома так же?       Гарри покачал головой.       — Оно спокойное, но по-другому. У меня есть лес, через который протекает ручей, ведущий к реке у подножия гор. У меня есть хороший сад, где я могу выращивать свою собственную еду, и вилла прекрасная, не такая большая, как твой дом, но её более чем хватает для меня.       — Я бы хотела однажды её увидеть.       — Я отведу тебя, — пообещал он.       Девушка кивнула и зевнула, день выбил из неё много сил, но она сдала экзамены и была свободна, пока не найдет, чем заняться дальше.       Флёр получила предложение о работе в Гринготтсе в Лондоне, но не на той должности, на которую хотела. Не то чтобы она согласилась. Британия была небезопасным местом, а фанатизм был ещё хуже, чем здесь, во Франции.       Она снова зевнула, и Гарри усмехнулся.       — Может, тебе лучше пойти спать, — предложил парень. — Ты же не хочешь, чтобы мне пришлось нести тебя на руках.       — Может быть, мне бы этого очень хотелось, — ответила вейла, вставая и замирая. — Я не это имела в виду.       Гарри фыркнул от непреднамеренного намека.       — Я тоже. Я просто имел в виду, что весь день таскал песок, и у меня болит спина. Я бы, наверное, уронил тебя.       Флёр положила руки на бедра.       — Надеюсь, вы не сравниваете меня с тонной песка, `Арри Поттер.       — Как бы я мог так поступить?       — Действительно, особенно зная, чем это для тебя кончится, — ответила она с ухмылкой и поцеловала его в губы. — Увидимся утром, хорошо?       Он кивнул; улыбка расплылась по его лицу, когда она оставила его ещё немного поглазеть на океан.       Хотя днем здесь было тепло, ночи были не столь милосердны. Без её тепла и присутствия он не сразу решил пойти спать.       Гарри встал и потянулся, прежде чем исчезло кресло, которое он наколдовал, и только выругался, споткнувшись обо что-то. Осветив кончик своей палочки, он поднял туфли, которые оставила Флёр, и покачал головой.       — Она заботится о тебе, Гарри Поттер, — произнес голос, остановив его, когда он подошел к задней двери. Повернувшись, парень увидел, что отблеск сигареты частично освещает лицо бабушки Флёр, когда та затягивалась, глубоко вдыхая и выпуская дым. — Больше, чем ты понимаешь.       — Я знаю, что она заботится обо мне…       — Нет, — возразила Алана, — Ты думаешь, что знаешь, но это не так. Тебе всего пятнадцать, нельзя ожидать, что ты знаешь или понимаешь всё.       Поттер нахмурился, когда она затушила сигарету.       — А ты заботишься о ней.       — Да.       Между ними повисло неловкое молчание, когда она, казалось, смотрела на него сквозь темноту.       — В тебе много грусти, Гарри Поттер. Ты улыбаешься, но я вижу это в твоих глазах. Ты несешь её на своих плечах вместе со всем своим гневом. Злые люди совершают глупости.       — А люди, совершившие глупые ошибки, учатся на них.       Парень почти чувствовал, как ухмылка появляется на её лице.       — Было ли спасение её жизни глупой ошибкой?       Он глубоко сглотнул и покачал головой.       — Нет, — прошептал Гарри.       — Да, это серьезно, — вздохнула Алана через мгновение. — Я тоже забочусь о ней, Гарри. Я разделяю особую связь с моим маленьким цветочком, и я не хочу видеть её грустной.       — Я бы никогда…       — Нет, не намеренно, но ты можешь сделать это, не осознавая. Ты видел, как она отреагировала, когда подумала, что ты умер, и я подозреваю, что ты бы повел себя не лучше, не так ли?       — Нет, не лучше.       — Ты не должен забывать об этом.       Он сжал челюсть в раздражении.       — Я вспоминаю об этом каждый день. Каждый раз, когда я вижу её, я вспоминаю об этом.       Алана глубоко вздохнула.       — Я говорю это не потому, что хочу, чтобы тебя не было в её жизни, она слишком далеко зашла для этого. Я говорю это как человек, который потерял кого-то, о ком заботился так, как вы с Флёр заботитесь друг о друге. Она вейла, Гарри. Она отличается от тебя. Она отдаст тебе свое сердце полностью, и для неё, вероятно, в её жизни, никогда не будет другого. Готов ли ты к этому? Понимаешь ли ты, насколько ценен этот дар?       — Я понимаю больше, чем вы думаете, — ответил он. — Я умер за неё, потому что не понимал, как сильно я на нее повлияю. Если бы я знал, возможно, я бы колебался, и проклятие забрало бы ее, но даже зная то, что я знаю сейчас, я не могу обещать, что не сделал бы этого снова. Называйте меня эгоистом, если хотите, но я не буду смотреть, как её забирают у меня, как мою мать.       Поттер сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.       — Я не могу обещать, что не умру за нее, но я могу обещать сделать всё возможное, чтобы ей не пришлось снова столкнуться с этим.       — И именно таким человеком ты и являешься, Гарри Поттер. Ты защитник, но слова — это вода, они могут меняться вместе с приливом.       — Я защищаю её так же, как она меня.       — И она поступила бы так же, как ты, — пробормотала Алана. — Я не хочу потерять свою внучку, Гарри.       Парень сглотнул, когда её слова дошли до него. Перед ним была не женщина, которая его недолюбливала или желала его ухода, а та, кому нужно было чувствовать уверенность.       — Что вы хотите, чтобы я сделал?       — Ничего. Мне просто нужно, чтобы ты услышал это от меня. Я знаю, что слова старой женщины не собьют тебя с пути, но мне нужно было поговорить с тобой. Мне нужно было увидеть, что ты заботишься о ней так же, как она о тебе. Я не хочу потерять её, и для этого ты тоже должен жить.       — Вы сами сказали, что слова — это вода.       — Да, но это помогает. Разве это неправильно, что я так много от тебя ожидаю, когда ты и так себя обременяешь? Возможно. Но я должна знать. Ты заботишься о ней настолько, чтобы довести это до конца и выжить?       — Да.       — Тогда я тебе поверю, — ответила Алана, прикуривая очередную сигарету. — Спокойной ночи, Гарри.       — И вам, — ответил парень, прежде чем войти в дом, смущенный разговором, который он вел с пожилой вейлой.