A Flower for the Soul

      Поскольку возвращение в школу приближалось, Гарри был полон решимости насладиться тем временем, что осталось от его пребывания вне замка, которое парень провёл с Делакурами, которых очень полюбил за те недели, что был здесь.       Он не ожидал, что проведёт в их доме столько времени, и когда бы ни заходила речь об его отъезде, всегда находилась причина, чтобы Гарри остался. Будь то Габриэль с грустным лицом, настаивающая на том, чтобы он остался ещё на пару дней, или Аполлин и Себастьян, дающие понять, что не хотят, чтобы он уезжал, — что-то удерживало его здесь. Не то чтобы Гарри был против, просто ему не хотелось чувствовать, что он тут лишний.       Когда Поттер высказал это опасение, ему яростно заявили, что он почти семья и это правильно, что он здесь. Это очень странно для парня, который провёл большую часть своей жизни, будучи отвергнутым людьми, которые должны были как минимум принять его. Делакуры не имели перед ним таких обязательств, и всё же здесь он чувствовал себя более желанным, чем возле его собственной семьи. Это было довольно горько-сладкое чувство, которое ему трудно было понять.       Хотя Аполлин, Себастьян и Габриэль, казалось, сделали всё возможное, чтобы он остался, Флёр ничего не сказала, чтобы убедить его остаться. Она заверила его, что не то, чтобы не хотела видеть его здесь, но она поймёт, что ему нужно будет побыть одному.       Этот разговор был совсем не похож на тот, который он вёл с Аланой. С ней он был несколько осторожен, но не с Флёр.

Флешбэк

      Они вдвоём сидели у бассейна, вернувшись с пляжа накануне. Алана уехала в свой дом только сегодня утром, и весь день прошёл в неторопливом собирании вещей и прочих делах. Себастьян метко назвал это «отпускным блюзом» — время, когда ты возвращаешься домой, но не готов вернуться к обыденности повседневной жизни.       — Тебя что-то беспокоит, — пробормотала Флёр, врываясь в его мысли, когда отстранилась от его груди.       — Меня многое беспокоит, — ответил он с ухмылкой.       Она подняла бровь, и он сглотнул.       Многие вещи действительно беспокоили его, это не было ложью, но они беспокоили его всё больше с каждым днём, перед возвращением в Британию, и больше не мог отбросить их на задворки своего сознания, не мог больше жить в неведении без мыслей о Волдеморте, мучающих его, и о монументальной задаче, которую он должен был выполнить.       Эти мысли он мог игнорировать. Он уже давно смирился с тем, что однажды дело дойдёт до него и Тёмного Лорда, и Гарри никогда не ожидал, что это будет так просто — убить его. Нет, его отвлекали перемены в его жизни.       Потеря Тома, перемены, которые ему пришлось пережить, крестражи…       Ему нужно было со многим разобраться, и на некоторые из этих проблем потребуется время.       — Меня многое беспокоит, и я не знаю, с чего начать, — вздохнул он.       Флёр грустно улыбнулась ему.       — Я знаю, `Арри. Я вижу, как ты теряешь себя там, наверху, — ответила она, приложив кончик пальца к его виску. — Если тебе нужно больше времени…       Он покачал головой.       — Нет, дело не в этом. Просто всё изменилось, и мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому.       — Ты имеешь в виду нас?       — Не нас, а другие вещи, — загадочно ответил он. — Это сложно, и я хочу рассказать тебе и когда-нибудь расскажу. Я просто не готов, пока не готов.       Она кивнула.       — Тогда я подожду, когда ты будешь готов.       Он улыбнулся, снова прижимая её к себе.       Она ни разу не потребовала от него поделиться своими мыслями и чувствами, они не обсуждали Волдеморта и то, что ему грозит после возвращения. Она знала, что не сможет помешать ему сделать то, что он задумал. Словно между ними существовало молчаливое соглашение, которое не могло оставаться таковым бесконечно.       Когда-нибудь это будет обсуждаться, но не сегодня, и завтра тоже вряд ли. Пока что ни один из них не хотел высказывать свои мысли по этому поводу. Это могло омрачить то, что они строили между собой, чем бы это ни было, и никто не хотел нести за это ответственность.       — Когда-нибудь ты всё узнаешь. Мне просто нужно сначала смириться со всем этим.       Она просто кивнула ему в знак понимания. Если бы это было так необходимо, он бы рассказал ей и сделал бы это, когда пришло бы подходящее время.

Конец флешбэка

      — Ты уверен, что не хочешь круассан, `Арри? — голос Аполлин вывел его из задумчивости.       — Нет, спасибо, — ответил он, сжимая руку Флёр под столом, когда она обеспокоенно посмотрела на него. — Я не понимаю, как ты ешь это на завтрак. Оно должно быть десертом.       — Осторожнее, `Арри, — предупредил Себастьян. — Ты не хочешь получить от неё лекцию о том, насколько вы, британцы, «варвары».       Руки Аполлин крепко лежали на бёдрах, и она, похоже, готовилась именно к этому. Игриво взглянув на мужа, она села на своё место и начала отрывать полоски от круассана, а затем отправлять их в рот.       — Страшно подумать, как сильно ты на неё похожа, — сказал Гарри Флёр. — Я помню, как ты сделала это с беконом.       — Ты сказал, что я растолстею, если буду есть бекон, — напомнила ему Флёр.       — Нет, я сказал это Хедвиг.       — А потом мне.       — Видишь, именно об этом я и говорил, — торжествующе сказал он, жестом показав на девушку и её мать.       — Это жутко, — согласился Себастьян.       — О, Арри, неужели ты не усвоил урок не расстраивать огненное существо? — почти смиренно спросила Аполлин.       Женщина была в ярости на Флёр, когда увидела шрамы от ожогов на его руке, и между ними разгорелся жаркий спор. Только когда Флёр напомнила ей, что она тоже однажды потеряла самообладание и чуть не убила Себастьяна, женщина неохотно уступила.       Тем не менее она была недовольна несколько дней и суетилась вокруг него больше обычного. Только когда он объяснил ей ситуацию, она успокоилась. Однако впервые она упомянула о случившемся, не укоряя дочь.       — Я не думаю, что это так, мама, — сказала Габриэль.       — Чёрт возьми, здесь невозможно победить, — проворчал Гарри, когда три вейлы весело уставились на него.       — Нет, `Арри, нельзя, — усмехнулся Себастьян.       Флёр мило улыбнулась ему, прежде чем запихнуть в рот половину круассана, напомнив ему о «войне за торт».       Он открыл рот, чтобы заговорить, но девушка не дала ему этого сделать, подняв руку, чтобы заставить его замолчать, пока она доедала свою порцию.       — Я бы выбирала слова осторожно, `Арри Поттер, — предупредила она. — Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что ты собирался сказать что-то, что может привести к неприятностям.       — Я не собирался, — покачал головой он.       Она недоверчиво хмыкнула, откусив ещё один, на этот раз более тонкий кусочек, ожидая, что он продолжит.       Все дальнейшие разговоры между ними были прерваны лёгким постукиванием в кухонное окно. Себастьян взмахом палочки впустил сову, и она приземлилась рядом с Флёр с вручённым ей посланием.       — Должно быть, это результаты, — нервно прошептала она, освобождая большую сову от ноши.       Та тут же вылетела через всё ещё открытое окно, оставив Флёр смотреть на свиток пергамента, который она держала в руках.       — Я думаю, ты зря беспокоишься, — предложил Гарри, беря круассан из другой её руки и откусывая кусочек. — Если у тебя что-то не получилось, я съем Хедвиг.       — Не съешь, — горячо возразила Габриэль.       — Было бы весьма невежливо есть то, с кем связаны большинство здесь, — размышлял он вслух, вызвав у девушки недовольство.       Себастьян фыркнул, когда Флёр бросила на него взгляд.       — Ты слишком часто шутишь про птиц, `Арри, — укорила она, уголки её рта слегка дёрнулись, когда она сломала печать, скреплявшую свиток.       — Это помогло тебе перестать нервничать.       Она покачала головой и перевела взгляд на развёрнутый пергамент. Она издала глубокий вздох облегчения и протянула его отцу, который улыбнулся.       — Я очень горжусь тобой, мой маленький цветочек. Думаю, это нужно отпраздновать.       Она покраснела от похвалы, когда её мать тоже прочитала послание и обошла стол, чтобы крепко обнять её.       — Я не ожидала от тебя меньшего, — прошептала она.       — Спасибо, мама.       — Я полагаю, ты хорошо справилась?       Флёр кивнула.       — Я сдала все девять на высшие оценки по всем предметам, кроме Гербологии.       — Даже по трансфигурации?       Она снова кивнула. Это был предмет, в котором она была менее всего уверена. Гарри провёл с ней несколько часов, работая над этим.       — Благодаря тебе. Тебе стоит стать профессором, ты хороший учитель.       — Я думал об этом. Но сначала мне нужно пройти через ученичество, прежде чем я смогу даже подумать об этом.       — Это то, что ты хочешь сделать, `Арри? — спросил Себастьян.       — Я ещё не решил, — ответил он, пожав плечами.       — Кстати о твоём ученичестве, разве ты не должен был уже получить письмо об этом? У тебя осталось всего несколько дней до возвращения в Англию, — напомнила ему Аполлин.       — О, МакГонагалл дала мне письмо накануне моего суда. Я совсем забыл об этом до сегодняшнего дня.       — Есть ли что-нибудь, что тебе нужно получить или подготовить заранее? Завтра мне нужно будет пройтись по магазинам, и я могу взять тебя с собой, — предложила Аполлин.       — Я не читал его, — со стыдом признал Поттер. — Наверное, я должен сделать это сейчас.       — Думаю, да, — вздохнула Аполлин.       Гарри пошёл в свою комнату и достал письмо из сундука, куда он положил его вместе с медальоном — ещё одна вещь, с которой ему нужно будет разобраться, когда вернётся в замок.       Отбросив мысли о крестражах, он вернулся на кухню с письмом в руках и сел в кресло, открыв его.       Первым листом пергамента было стандартное письмо из Хогвартса, которое ученики получали каждый год. Поскольку он уже сдал СОВ, список обязательной литературы отличался от того, что получали его сверстники. Ему было велено приобрести пособия уровня ПАУК по предметам, которые он собирался изучать, а также дополнительные тексты по чарам и трансфигурации, хотя в письме сообщалось, что другую литературу предоставят его учителя.       Внутри конверта было ещё два листа пергамента, первый из которых представлял собой записку от профессоров МакГонагалл и Флитвика.       Дорогой Гарри,       Мы оба хотели бы ещё раз поздравить тебя с полученными результатами и сказать, как мы гордимся тобой.       В настоящее время мы работаем над индивидуальным расписанием для тебя, которое будет обсуждаться на следующее утро после твоего возвращения в Хогвартс.       Дальнейшая информация о твоём ученичестве у нас и о том, что оно будет включать в себя, также последует позже.       А пока наслаждайся летними каникулами, и мы с нетерпением ждём встречи с тобой в сентябре.       С наилучшими пожеланиями,       Профессор Минерва МакГонагалл       Профессор Филиус Флитвик       Он положил пергамент в свой сундук и издал звучный стон, когда прочитал последний лист пергамента.       — Что это, `Арри? — спросила Аполлин.       — Почему они сделали меня старостой? — в отчаянии спросил он, разворачивая конверт, и на его ладонь лёг золотой значок с синей буквой «С».       — Я думала, быть старостой — это хорошо? — сказал Габриэль, озадаченная его реакцией.       — Так и есть, — подтвердила Флёр.       — Я не хочу тратить свои вечера на то, чтобы следить за людьми, прячущимися в чуланах с мётлами, или разбираться с Уизли.       — Зачем людям прятаться в чуланах для мётел? — поинтересовалась Габриэль.       — Не бери в голову, — хмыкнул Себастьян. — Почему это так плохо, `Арри?       — Это не так. Ты должен гордиться собой, — убеждала Аполлин.       — Наверное, да, — проворчал Гарри, не видя никакой пользы в этой должности.       — Твои профессора явно считают, что ты будешь хорошим примером для подражания для младших студентов.       Гарри фыркнул.       — Я нарушил там больше правил, чем большинство, но, полагаю, от этого должна быть какая-то польза, — добавил он, рассматривая значок так, словно на него было наложено страшное проклятие.       — Тогда мы устроим двойной праздник, — объявил Себастьян, — Для вас двоих.       — Ты не должен воспринимать это как что-то плохое. Я уверена, что тебя выбрали не просто так, — утешила Аполлин, обнимая Гарри и целуя его в щёку.       Он пожал плечами, а Флёр ободряюще улыбнулась ему.       — Я думаю, ты хорошо справишься. Ты всегда можешь напугать непослушных детей своими змеями.       Он усмехнулся при этой мысли. Его шпионская сеть будет в восторге от новой роли и сделает за него большую часть работы. Они вместе с картой сделают работу старосты довольно лёгкой.       Тем не менее он задавался вопросом, почему выбрали именно его?       Дамблдор и Флитвик знали, что ему не понравится эта должность, поэтому не стали бы назначать его без веской причины.       Что-то подсказывало ему, что она была не столь позитивной, как считали Делакуры, но только время покажет. Он узнает об этом всего через несколько дней.

***

      — Я буду скучать по тебе, `Арри.       Он притянул её в свои объятия, сознавая, что её родители и сестра стояли всего в дюжине футов от него, хотя они сделали всё возможное, чтобы дать им возможность побыть наедине.       — Я тоже буду скучать по вам, — искренне ответил он, но при мысли о том, что придётся оставить их всех позади, в животе у него поселилась неприятная тяжесть.       Праздник по случаю результатов экзаменов Флёр и его назначения старостой был последним днём, когда они провели вечер вместе.       Себастьян неустанно работал в МКМ, когда по всей Европе произошла серия странных исчезновений, а великаны, казалось, мобилизовались из своего дома в горах на западе Франции, и всё это без каких-либо официальных объяснений.       Гарри знал, почему, как и Себастьян, который в последний раз попросил Гарри держаться подальше от Британии; предложение, которое становилось всё более заманчивым с каждым нежелательным событием.       Как бы ему этого ни хотелось, он не мог. Мысли о родителях, о Томе и всех тех, кто будет страдать, не позволяли ему уйти. Прежде всего он хотел быть тем, кто покончит с Волдемортом, и сделает это на своих условиях. Если он этого не сделает, он знал, что это поглотит его. Каким бы эгоистом Гарри ни был, это просто должен был быть он.       На следующий день после праздника ему удалось побывать во французском магическом торговом квартале в Париже, хотя это было вызвано необходимостью. Из-за своего роста за летние месяцы он нуждался в новой мантии, что он, к счастью, проверил, укладывая свой сундук на следующий год.       Он снова оказался замаскированным, рассматривая различные предлагаемые товары, и, хотя купил немного, с нетерпением ждал возвращения в будущем.       Однако теперь его пребывание у Делакуров подошло к концу, и наступило его неизбежное возвращение в Хогвартс и Британию.       — Пожалуйста, будь осторожен, — прошептала Флёр.       Гарри кивнул.       — Буду, — пообещал он, — и я буду говорить с тобой каждый день и даже писать.       Она грустно улыбнулась.       — Это будет не то же самое.       — А если я буду приходить и навещать тебя, как только смогу?       — Это будет каждый день? — Он усмехнулся и покачал головой, заставив её надуться. — Тогда этого недостаточно.       — А вот и вырисовывается избалованная принцесса.       Она сузила на него глаза, но тем не менее хихикнула.       — Я не избалованная, `Арри, мне просто нравится, когда ты рядом. Разве это так уж плохо?       — Нет, это не плохо. Мне нравится быть рядом с тобой.       — Тогда почему ты уезжаешь? Ты не должен этого делать, — задыхалась она.       Он прижался к ней ещё крепче, не зная, что еще сказать. Как он объяснит весь этот беспорядок, который был в его жизни? Поймёт ли она его или сочтёт неуравновешенным?       Поттер покачал головой.       Если кто и поймёт, так это она. Она знала его лучше всех, научилась читать его настроение и, несмотря ни на что, хотела быть с ним ещё больше, и он с готовностью ответил ей тем же.       Когда он смотрел на неё, то видел не вейлу, а красивую, умную и страстную молодую женщину, которая впервые в жизни заставила его почувствовать, что он чего-то стоит, что он не просто обуза, которую нужно терпеть.       Том был во многом таким же, но в то же время и другим. Флёр была рядом, потому что хотела этого, а не потому, что была обязана или была голосом, живущим внутри него.       — Ты не забудешь обо мне, да?       В ней была неуверенность, уязвимость девушки, которую презирали сверстники и большинство других людей, с которыми она сталкивалась в жизни. Какой бы сильной она ни была, это далось ей дорогой ценой, и в этот момент он с горечью вспомнил об этом.       Дело было не только в трудностях, которые ей пришлось преодолеть, чтобы оказаться здесь, но и в её характере, и слова Аланы вновь прозвучали в его голове:       — Она вейла, `Арри. Она не такая, как ты. Она отдаст тебе своё сердце полностью, и для неё, скорее всего, никогда не будет другого. Готов ли ты к этому?       Он кивнул сам себе.       — Конечно, я не забуду тебя. Я не смогу, даже если захочу.       — Я запомню это, `Арри, — вздохнула она. — Я думаю, мои родители тоже хотели бы попрощаться с тобой.       Она поманила их, и они подошли.       Габриэль сократила расстояние между ними и бросилась в его объятия, едва не повалив его на пол, когда она заговорила на французском. Гарри совершенствовался, но быстро терял нить разговора, если она ускорялась. Габриэль говорила быстро и ещё быстрее, когда была рассержена или расстроена.       — Тебе придётся сбавить обороты, Габби, — фыркнул Себастьян.       Девушка покраснела, нахмурившись на отца.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, `Арри, — надулась она.       Гарри обнял её за плечи.       — Ты ещё увидишь меня. Я не собираюсь уезжать навсегда.       Она кивнула, и Себастьян нежно притянул её к себе, хотя слова, казалось, мало утешали.       Аполлин подошла следом и взяла его руки в свои.       — Пожалуйста, будь в безопасности, `Арри. Мне не нравится мысль о том, что ты подвергаешься опасности.       Он улыбнулся ей.       — Пока что это не так опасно. Он прячется и не выйдет, пока не будет готов. На это могут уйти годы, и Волдеморт не будет делать ничего, чтобы рисковать быть разоблачённым.       Она недовольно кивнула.       — Это не значит, что мне нравится, что ты едешь в Англию, — сказала она в ответ. — Просто возвращайся, когда захочешь, хорошо? Есть Рождество и наш новогодний бал. Я бы хотела, чтобы ты присутствовал и там, и там, если у тебя нет других планов.       — Мне нужно будет увидеться с Сириусом, но я буду здесь, — ответил он.       — Хорошо. Тогда мы скоро увидимся, надеюсь, раньше?       — Я уверен, что смогу выбраться из замка без проблем.       Женщина покачала головой.       — Я не могу потворствовать тому, что ты тайком сбегаешь из школы, но я сделаю вид, что у тебя есть разрешение, не так ли?       Он усмехнулся в ответ, чем вызвал вздох старшей вейлы.       — У тебя есть очень плутовская сторона, `Арри. Думаю, мне нужно присматривать за этим.       — Видимо, в этом можно винить моего отца, — усмехнулся он. — Из того, что я знаю о моей матери, она была сторонницей правил.       Аполлин хмыкнула, когда Себастьян шагнул вперёд.       — Уже почти время, — объявил он, указывая на часы.       Было десять тридцать, и ему нужно было успеть на поезд. Если бы не собрание старост, он бы по собственной воле прибыл в Хогсмид в конце дня.       — Я должен идти.       — Да, но у меня есть кое-что для тебя, — сказал Себастьян, доставая из мантии небольшую коробку. — Я попросил друга сделать это для тебя. Это порт-ключ, который доставит тебя сюда. Я не думаю, что он сработает в `Огвартсе, но в большинстве других мест должен.       Он открыл шкатулку, чтобы показать чёрное кольцо, исписанное различными рунами.       — Оно также пошлёт сообщение на моё кольцо, — пояснил он, показывая одно, украшающее его собственный палец. — Если ты попадёшь в беду и не сможешь убежать, нажми на него большим пальцем и произнеси моё имя. Я смогу найти тебя.       — Спасибо, Себастьян, — благодарно сказал Гарри, надевая его на один из своих пальцев.       — Я только хочу, чтобы ты был в безопасности. Пожалуйста, не ищи неприятностей, если можешь, `Арри. Есть много людей, которым небезразлично, что с тобой происходит, — закончил он, жестом указывая на остальных членов семьи вокруг них.       — Я не буду искать неприятности, не сейчас, — пообещал он.       Гарри не был готов к этому. Прежде чем это произойдёт, ему нужно было сделать ещё кое-что и многое улучшить. Волдеморт был на целые лиги выше него в мастерстве владения палочкой, и должно пройти время, прежде чем он сможет встретиться с ним лицом к лицу с надеждой навсегда покончить с этим чудовищем. Но это не значит, что он не сможет справиться с крестражами в это время.       — Хорошо, тогда я могу отпустить тебя, зная, что мы скоро увидимся, да?       — Можешь.       Себастьян кивнул, подавая руку.       — Было замечательно, что ты был с нами, и ты действительно можешь возвращаться, когда захочешь. Я уверен, что Флёр будет очень рада.       Гарри принял протянутую руку.       — Я буду навещать её и всех вас. Спасибо, что приняли меня и были так гостеприимны, Себастьян.       — Помни, в любое время, когда ты пожелаешь, `Арри. Я серьёзно. Будь моя воля, я бы оставил тебя здесь, но я знаю, что ты будешь против. Как бы мне ни хотелось, чтобы ты всё это оставил позади, ты не такой, `Арри Поттер. Просто будь в безопасности и помни, что мы всегда рядом, когда понадобиться.       Он мог только кивнуть, когда Флёр снова бросилась в его объятия и выжала весь воздух из его лёгких.       — Я напишу тебе сегодня вечером, — задохнулся он.       — И используешь сферы?       — И сферы, — усмехнулся он. — Я вернусь раньше, чем ты это заметишь.       Она неохотно отпустила его, и он улыбнулся им напоследок, прежде чем активировать свой порт-ключ. Улыбка превратилась в жёсткую линию, когда он прибыл в Хогсмид и аппарировал в Лондон, на небольшое расстояние от Кингс Кросс.       Вокруг него толпились магглы, занимаясь своими делами и не подозревая об опасности, которая может таиться за любым углом. Мужчины в костюмах разговаривали по телефонам, таща за собой чемоданы на колёсиках, а женщины беззаботно болтали, сидя возле кофеен.       Любая толика расслабленности, которую Гарри чувствовал во Франции, исчезла, когда он прибыл в Британию, его глаза с подозрением сканировали толпу, тело было напряжено, а палочка готова к применению.       Как бы он ни отрицал опасность для Делакуров, Британия не была безопасной, и он не собирался считать иначе, пока не увидит труп Волдеморта.       Бросив последний мимолётный взгляд на странно одетого мужчину у одного из билетных барьеров, он небрежно прислонился к колонне между платформами девять и десять и вышел в другую толпу, на этот раз из волшебников, хотя они, похоже, тоже не осознавали, в какой опасности находились.       Очевидно, они были счастливы оставаться в неведении относительно возвращения Волдеморта, по крайней мере, до тех пор, пока это не перестанет быть возможным. В конце концов он проявит себя, и они будут искать лидера, который уже доказал, что может повести их за собой.       Гарри не испытывал к ним ничего, кроме жалости. Если они были настолько глупы, что последовали за Фаджем, то, какие бы беды их ни постигли, они должны были справиться с ними сами. Он не стал бы относиться по-доброму к тем, кто, несомненно, будет смотреть на него, как Фадж, а тем, кто последует за Тёмным Лордом, будет гораздо хуже.       Ему часто снилась ночь на кладбище и та жестокость, которой он подвергался, не только физическая, но и смех и издевательства Пожирателей, когда он был беспомощен.       Они почувствуют то же самое, когда он наткнётся на них. Он знал их всех; Том был дотошен в именах, которые назвал, и в различных способах, которыми с каждым из них можно было расправиться.       Гарри никому не говорил о своих намерениях, но присутствие здесь и эти мечты придали ему решимости.       В его голове возникла дюжина или около того планов, но он отмахнулся от них. Не стоит зацикливаться на таких вещах сейчас, когда другие дела требуют его внимания. Кроме того, не было похоже, что он столкнётся с ними сейчас, разве что в сценарии, который может привести или вскоре приведёт к большой вспышке насилия по всей стране.       Борясь с желанием достать свою палочку и найти их, он вошёл в поезд и занял для себя купе. Однако не успел он закрыть его, как к нему резко постучали.       — Чёрт возьми, Гарри, я пытался писать тебе почти каждый день в течение лета, но сова всё время возвращалась.       — Прости, Терри, это были странные несколько месяцев, — ответил он, убирая палочку обратно в кобуру.       Мальчик покачал головой, садясь на место.       — Я видел тебя, когда она принесла тебя обратно. Я раньше не видел мёртвых тел, но ты был похож именно на них. Почему ты ещё жив?       Гарри пожал плечами.       — Это сложно. Я и сам не понимаю.       Терри глубоко вздохнул.       — Дружище, я волновался. Единственное, что я слышал, — это то, что случилось с Визенгамотом. Отец рассказал мне, — объяснил он, когда Гарри бросил на него вопросительный взгляд.       — Идиоты, — проворчал он.       — Мой отец верит тебе, Гарри, и тебе верят больше людей, чем ты думаешь. Просто недостаточно, чтобы что-то изменить. Он перевёз нашу семью в дом отдыха в Португалии.       — Разумный ход.       Терри кивнул.       — В любом случае я не думаю, что ты хочешь снова поднимать эту тему, — сказал Бут, вставая. — И поздравляю тебя с назначением старостой. Ты справишься лучше, чем Корнер или Голдштейн.       — И лучше, чем ты?       — Я бы предпочёл использовать это время, чтобы сосредоточиться на СОВах. Я не хочу проводить вечера, слоняясь без дела.       — Спасибо, Терри, я буду помнить об этом, когда мне нужно будет выполнить свою квоту задержаний на неделю.       — У тебя они есть?       — Скоро узнаешь. Ты бы хотел сначала провести неделю с Филчем или с Хагридом в лесу?       Терри фыркнул.       — Ты бы так со мной не поступил.       Гарри просто поднял бровь в его сторону, и он рассмеялся.       — Я рад, что ты в порядке, Гарри. Может быть, в следующий раз ты просто пришлёшь мне письмо, чтобы я знал, да?       С этими словами Терри ушёл, а Гарри запечатал дверь с помощью ряда запирающих чар и заклинаний. У него было немного времени до собрания старост, и он хотел использовать его, чтобы поработать над своей окклюменцией и сосредоточиться.       Когда спустя некоторое время он оторвался от своих усилий, поезд уже отъехал от станции, и Гарри встал и посмотрел на часы, чтобы увидеть, что до встречи осталось всего несколько минут.       Он решил всё таки прогуляться, хоть ему и нравилась тишина и покой одиночного купе, и, сейчас, у него не было желания обмениваться фальшивыми любезностями с другими людьми.       Выйдя из купе и закрыв его, чтобы не потерять, Гарри с удовольствием увидел, что в коридорах не было учеников, поэтому его путь к передней части поезда был беспрепятственным, и он вошёл в вагон старост как раз в тот момент, когда началось собрание.       — Приятно, что ты присоединился к нам, Поттер, — неодобрительно поприветствовал его семикурсник, новый староста школы, судя по значку.       Гарри лишь нахмурился в ответ, заняв место рядом с Падмой Патил, своей партнёром-старостой из Равенкло, и обратил внимание на остальных в купе.       В красно-золотых одеждах Гриффиндора сидели Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, причём последняя внимательно слушала старосту школы, а её перо было готово к записи.       Эрни Макмиллан и Ханна Эббот были старостами Хаффлпаффа. За прошедшие годы он мало с кем из них общался, разве что с девочкой, когда они поступили на первый курс, хотя сейчас она была совсем не похожа на ту одиннадцатилетнюю девочку с хвостиком. Она превратилась в довольно привлекательную молодую леди.       Он нахмурился, когда его взгляд переместился на старост Слизерина, где Пэнси Паркинсон сидела как можно ближе к Драко Малфою, который смотрел на него, его задиристость и высокомерие, казалось, удвоились с тех пор, как он видел его в последний раз много месяцев назад.       По правде говоря, в этом не было ничего удивительного. Он всегда был самоуверенным, а с возвращением Волдеморта это только усилилось. Несомненно, он чувствовал себя как никогда неприкасаемым, полагая, что Тёмный Лорд будет достаточно заботиться о его безопасности, если кто-то причинит ему беспокойство.       Гарри слегка фыркнул, покачав головой.       Неужели он ожидал, что Волдеморт ворвётся в Хогвартс и убьёт любого, кто расстроит бедного Драко?       Волдеморт заботился только о себе, и Драко скоро узнает это. Следовать за этим человеком было не привилегией, а безрассудством.       От размышлений его оторвал староста, который снова заговорил.       — Во-первых, я хотел бы поздравить вас всех с тем, что вы заслужили свои должности. Старост не выбирают легкомысленно. Это роль, которая связана со многими обязанностями, но также и с преимуществами, все из которых объясняются в этих пергаментах, — объяснил он, протягивая каждому из них пачку пергамента. — Вам нужно будет прочитать их. Здесь объясняется, что именно вы можете делать, а что нет, и в каких случаях вы должны докладывать декану.       — Почему мы не можем отнимать баллы студентам из других факультетов? — спросил Малфой, изучая памятку.       — В прошлом году мы могли, — ответил староста, пожав плечами. — Мне только сказали, что это изменилось. Вы по-прежнему можете штрафовать членов своего факультета и снимать до пяти баллов с других. Если вы считаете, что дальнейшее наказание оправдано, вы должны довести это до сведения декана факультета.       — Только пять очков? — спросила Паркинсон.       — Это для того, чтобы люди не злоупотребляли своей властью. Вы можете отнять только пять баллов у одного студента в течение сорока восьми часов. Если в дальнейшем возникнут случаи, требующие снятия большего количества баллов, это должно быть согласовано с…       — Деканом, — с отвращением закончил Малфой.       Староста кивнул.       — Этот значок не даёт вам неограниченной власти в Хогвартсе. Вы по-прежнему должны придерживаться тех же правил, что и другие студенты, и будете получать равные или даже худшие наказания за любые проступки. Вы здесь для того, чтобы служить примером для младших учеников, а не терроризировать их.       Уизли с усмешкой посмотрел на ошарашенного Малфоя, который в свою очередь посмотрел на рыжего.       — Единственное, что мы должны установить, — громко сказал староста, чтобы предотвратить неприязнь между ними, — это график вашего ночного патрулирования. В каждом факультете с пятого по седьмой курс есть шесть старост. По большей части, вам придётся дежурить допоздна только раз в месяц. Шестой курс будет управлять остальными днями, поскольку вам самим и седьмому курсу нужно готовиться к экзаменам. Вам сообщат, когда наступит ваше дежурство, за неделю до этого. Это будет согласовано с деканами вашего факультета.       — Если у вас есть другие вопросы, вы можете найти любого из нас или поговорить со старостой седьмого курса вашего факультета, — предложила девушка, до сих пор молчавшая староста. — Пока что шестые курсы патрулируют поезд, а седьмые сменят их на полпути. Просто будьте наготове, если кому-то из учеников понадобится помощь.       После окончания собрания Гарри вышел из вагона, всё ещё не понимая, зачем кому-то понадобилось быть старостой. Покачав головой, он продолжил свой путь.       Только войдя в вагон, в котором находилось его купе, он понял, что за ним всё ещё следят, причём с тех пор, как он ушёл из вагона старост.       Повернувшись, он увидел самодовольное лицо Малфоя, рядом с которым стояла Пэнси Паркинсон. Позади них стояли Уизли и Грейнджер, которые, похоже, тоже следовали за ним по неизвестной ему причине.       — Я удивлен, что ты вернулся. Тебе лучше быть осторожнее, Поттер. Мой отец…       Все дальнейшие слова, которые он хотел сказать, были прерваны, так как Гарри схватил Малфоя за горло одной рукой, а другой быстро наложил на них ряд чар. Эти чары не были абсолютной защитой, но даст ему достаточно времени, чтобы поговорить с парнем наедине.       — Твой отец — сопливое, трусливое дерьмо, как и ты, — прошипел он.       Малфой задыхался, широко раскрыв глаза, когда Гарри прижал кончик палочки к его виску.       — Ты, похоже, считаешь, что с возвращением Волдеморта ты в безопасности, что ты можешь делать всё, что захочешь, а люди будут слишком напуганы, чтобы что-то сделать. Ты ошибаешься.       Его взгляд переместился на Грейнджер, которая с куда большим трудом, чем он ожидал, пыталась отменить работу его заклинаний. Паркинсон была бледной и немой, а Уизли разрывался между тем, чтобы вмешаться и позволить слизеринцу получить по заслугам.       — Я скажу тебе сейчас, Малфой, ты в меньшей безопасности, чем кто-либо другой в этом замке. Хочешь знать почему?       Малфой покачал головой, и Гарри проигнорировал его.       — Я обещал твоему отцу, что покончу с твоим родом. Это означает, что все, кто носит фамилию Малфой: твой отец, ты и даже твоя мать, — не в безопасности от меня. Я сдержу своё слово, Драко, но я хочу, чтобы ты жил в том же страхе, который, похоже, тебе нравится вызывать во всех остальных. Я собираюсь убить тебя, ты просто не будешь знать, когда это произойдёт.       — Тёмный Лорд…       — Он тоже умрёт от моей руки, но вряд ли раньше тебя. Пиши своему отцу, Драко, пиши Волдеморту, мне всё равно. Только помни, чем меньше внимания ты будешь привлекать к себе, тем дольше проживёшь. Если я услышу хотя бы шёпот о том, что ты разбрасываешься своим эго и выставляешь себя на посмешище, ты ответишь передо мной. Ты понял?       Когда очередной нелепый комментарий от слизеринца был уже на грани произнесения, Гарри крепче сжал его руку.       — Не делай ошибки, думая, что мои слова пусты, Малфой. Я убил трёх его последователей в ту ночь, когда он вернулся. Твоё время придёт, но не так скоро. Прими это как справедливое предупреждение, и, если ты ещё раз попытаешься помешать мне, станешь насмехаться или подначивать, я не буду столь снисходителен.       Для пущей убедительности он врезал головой в переносицу Малфоя, отчего тот рухнул на землю с удовлетворительным хрустом ломающейся кости.       — Мы достигли взаимопонимания?       Малфой мог только хныкать, кивая, струйка крови текла по его пальцам, когда он пытался остановить кровь.       Взмахнув палочкой, он отменил заклинания, и Малфой отскочил от него так быстро, как только мог, оставляя за собой кровавый след.       — У тебя будут большие неприятности, — яростно прошептала Гермиона.       — Чёрт, это Малфой, — гаркнул Гарри. — Этот напыщенный маленький засранец получил по заслугам.       — Чёрт побери, — в ужасе воскликнул Уизли. — Я мечтал сделать это уже много лет. Что ты ему сказал?       — Это между мной и Драко. Будем надеяться, что он послушал.       Гермиона неодобрительно нахмурилась.       — Я думал, хорёк описается, — весело сказал Рон.       — Это не смешно, Рональд. Гарри могут исключить.       Гарри равнодушно пожал плечами.       Он едва успел вернуться в страну, а уже был сыт по горло. Возможно, он уже близок к тому, чтобы уменьшить своё пребывание в Хогвартсе до максимально короткого срока.       Об этом ему предстоит поразмышлять в ближайшие дни и недели.

***

      — Ты должен что-то сделать, Альбус, — прорычала Минерва. — Она здесь всего день и всем ясно дала понять о своих намерениях.       Дамблдор глубоко вздохнул и покачал головой.       Долорес была назначена Попечительским советом, став единственной претенденткой, получившей единогласное одобрение, несомненно, по приказу Люциуса Малфоя. Конечно, этот человек не хотел бы, чтобы кто-то смог донести до него хоть какую-то правду о том, что Тёмный Лорд вернулся, несмотря на то, что Долорес не обладала достаточной квалификацией для преподавания этого предмета.       — Мало что можно сделать, Минерва. На все возможные кандидатуры было наложено вето, и Корнелиус воспользовался тем небольшим влиянием, которое он может иметь в замке, хотя он попытается усилить его в ближайшие месяцы.       — Что мы можем с этим поделать?       — Очень мало. Он успешно настроил общественное мнение против меня. Если он будет настаивать на большем, вряд ли встретит сопротивление.       — Мы не можем этого допустить!       — Пока что это не в нашей власти, Минерва. Мы всё должны соответствующим образом спланировать, когда я буду вынужден покинуть замок.       — Ты не можешь поверить, что до этого дойдёт, — с досадой ответила женщина.       — Это почти неизбежно.       Минерва могла только покачать головой, когда Северус скривил губы в отвращении.       — Что мы можем сделать, Альбус? Мы не можем просто позволить этому случиться.       — Ты поступишь, как всегда, Минерва. Ты учишь и позволяешь мне управлять этими делами. Я бы не хотел, чтобы тебя тоже сместили. Нет никого другого, кому бы я доверил безопасность наших детей.       Минерва неохотно кивнула.       — Она создаст проблемы. Ты знаешь, зачем она здесь, Альбус.       — Да. Я полагаюсь на тебя, чтобы ты держала Гарри как можно дальше от неё. Если он не будет посещать её занятия, у них будет мало причин для общения.       — Она действительно на него обижена?       Дамблдор мудрено кивнул.       — Того, что Гарри сейчас враждует с Министром, было бы для неё достаточно. Если добавить к этому тот факт, что он унизил её во время своего суда, то у неё довольно много обиды, когда речь идёт о нём.       — Унизил её? — надавила Минерва.       — Я думаю, он точно сказал, что она была любопытной коровой и прославленным бумагомарателем с завышенным чувством собственной важности.       Минерва невольно фыркнула, и даже Снейп едва поборол желание ухмыльнуться.       — Он был весьма нелестен для всего Визенгамота, — хмуро продолжил Дамблдор. — Недавно я узнал, что его тренировал никто иной, как Арктурус Блэк, как вести официальные встречи.       — О боже, — вздохнула Минерва. — У Поттера уже довольно ядовитый язык. Не думаю, что этот человек призывал к осторожности и дипломатии?       Дамблдор покачал головой.       — Точно нет, и с большим удовольствием сообщал мне об уроках, которые давал. Осмелюсь сказать, что Гарри не будет принят своими сверстниками, когда всего через два года он примет главенства над своими семьями.       — Семьями? — переспросил Снейп.       — Гарри должен унаследовать титулы Поттеров и Блэков, когда достигнет совершеннолетия. Арктурус настоятельно попросил Сириуса устроить это при первой же возможности, чтобы титул не достался Малфоям.       — Люциус будет очень недоволен, — со знанием дела сказал Северус.       — Кстати говоря. Я должен обратить ваше внимание на довольно неприятную перепалку, которая произошла в поезде между Поттером и Малфоем, — сурово вмешался Северус.       — Перепалку?       — Я не знаю, что было сказано, так как Поттер наложил чары, чтобы никто не слышал, но слова были сказаны, и Малфой подвергся физическому нападению.       — Он сказал вам это?       Северус покачал головой.       — Мисс Паркинсон была свидетелем, а Драко отказался объяснять, когда я затронул этот вопрос. Он напуган, директор. Что бы ни сказал Поттер, это напугало и оставило его со сломанным носом.       Дамблдор нахмурился.       — Я знаю, что у Поттера вспыльчивый характер, но он не стал бы делать такое без провокации, — защищалась МакГонагалл. — Драко, очевидно, откусил больше, чем мог прожевать.       — Он высокомерен, и с возвращением Тёмного Лорда это только усилилось. Тем не менее я бы настоятельно рекомендовал нам внимательно следить за этой парой. Это только создаст дополнительные проблемы, если Драко пострадает по собственной глупости.       — Я поговорю с Гарри, — пробормотал Дамблдор, казалось, погрузившись в размышления. — Это всё?       Минерва и Северус удалились, а Альбус глубоко вздохнул, его мысли были заняты гораздо большим, чем ему хотелось бы в начале учебного года.       — Верны ли мои подозрения насчёт него, Фоукс?       Феникс неуверенно пропел, и Дамблдор открыл верхний ящик стола, чтобы достать свои записи. Бегло просмотрев их, он положил их обратно, покачав головой.       Ему ещё не удалось добиться существенного прогресса в решении загадки, которой был Гарри Поттер, и вряд ли удастся в его нынешнем состоянии духа.       Пока что он нужен в качестве директора школы, а другие его занятия должны были подождать, пока всё не уляжется.       Он не знал, что может спровоцировать преподавание мадам Амбридж, но нужно быть готовым ко всему.

***

      Мысль о том, что он перерос Хогвартс, только укрепилась, когда он заметил мадам Амбридж за столом персонала: от вида розового банта в её волосах и такого же цвета кардигана его затошнило. Как бы Дамблдор ни был сумасброден, он не назначил бы её профессором. Что-то здесь было не так, и, если бы Том всё ещё был здесь, он бы посоветовал ему быть осторожным.       Однако Тома здесь не было, и Гарри не собирался позволять подхалиму Фаджа пополнить и без того немалый список его проблем. Если она перейдёт ему дорогу, он позаботится о том, чтобы это было только один раз. У него не было времени на очевидные политические манёвры. Огромность того, с чем он столкнулся, была выше его сил, не добавляя к этому эгоцентрические игры.       Поттер уставился на место, которое женщина занимала предыдущим вечером, и фыркнул, принявшись за яичницу.       Флёр практически умоляла его покинуть замок, когда он рассказал о последних событиях во время их первого сеанса связи по сферам, которые она подарила ему на день рождения. Как она, вероятно, и ожидала, он отказался сдвинуться с места, чтобы побороть присутствие ещё одной занозы в его боку.       Она быстро оставила эту тему, но была недовольна, хотя он заверил её, что сможет справиться с женщиной. Флёр не была убеждена. Гарри, по её собственным словам, был слишком прямолинеен, чтобы дипломатично обойти Амбридж.       Гарри и не собирался этого делать, но он не стал бы говорить об этом вейле, которая только сильнее бы за него начала переживать.       Он глубоко вздохнул, доедая свой завтрак.       Если бы не его ученичество, он бы взял отпуск из школы. Уже сейчас было очевидно, что этот год не будет приятным для тех, кто находится в этих стенах.       — Ах, мистер Поттер, — ворвался в его мысли скрипучий голос, — не могли бы вы присоединиться ко мне и профессору МакГонагалл в её кабинете? Нам нужно многое обсудить.       Он посмотрел вниз на миниатюрную фигурку, которая была его деканом, и кивнул, вставая. Мужчина улыбнулся ему, ведя его из полупустого зала: час был ещё ранний, и большинство студентов, скорее всего, ещё спали.       — Как прошло твоё лето, Гарри? — спросил Флитвик, когда они поднимались по первому лестничному пролёту.       — Более насыщенным событиями, чем мне хотелось бы, профессор.       Флитвик сурово кивнул.       — Я слышал о неприятностях в Министерстве. Я также слышал, что ты справился с ними довольно эффективно.       Гарри невольно ухмыльнулся.       — Я не собираюсь преклоняться перед такими болванами, как Фадж. Думаю, я был довольно снисходителен к ним, учитывая, что они использовали довольно некрасивую тактику, чтобы заманить меня туда под ложным предлогом.       — Что ж, я рад, что ты выдержал бурю. Когда несколько лет назад мне предложили назначение сюда, я и сам столкнулся с их расспросами. Многие считали, что мне нельзя ни преподавать, ни носить палочку, несмотря на то, что я неплохой дуэлянт и достойно владею чарами.       — Почему надо было бы запретить носить палочку?       — Потому что я не совсем человек, — усмехнулся мужчина. — Я на четверть гоблин по линии отца. Ему было отказано в праве заниматься магией, и они пытались сделать то же самое со мной. Альбус, однако, боролся за меня и принял меня сюда. Думаю, отчасти поэтому я вернулся преподавать, когда он попросил, хотя я полюбил то, что делаю.       — Каково это — преподавать?       Флитвик задумчиво нахмурился, прежде чем ответить:       — Это тяжёлая работа, Гарри. Большая часть того, что мы делаем, неблагодарна, но это самое полезное, что я делал. Другой карьеры я бы не выбрал.       Гарри размышлял над этими словами, пока они не дошли до кабинета профессора МакГонагалл.       Женщина ждала их, сидя за своим столом с несколькими листами пергамента, разложенными на столе. Она натянуто улыбнулась, жестом приглашая его занять место. Флитвик занял место рядом с ним и, похоже, был рад, что мастер трансфигурации взяла инициативу на себя.       — Прежде чем мы обсудим формальности, из которых будет состоять этот год, вот твоё расписание, — начала она, указывая на один из многочисленных листов пергамента перед ним.       Он просмотрел его, нахмурив брови, пока читал.       — Здесь нет уроков защиты, — заметил он.       МакГонагалл кивнула.       — Учитывая вражду между тобой и профессором Амбридж, мы сочли за лучшее не нагнетать ситуацию ещё больше, — объяснила она, её тон выражал недовольство, — Я написала письмо Гризельде, в котором попросила её оценить тебя в оставшиеся предметах уровня ПАУК вскоре после Рождества. Учитывая твой свободный график, я не сомневаюсь, что у тебя будет достаточно времени, чтобы подготовиться к ним.       — Этого времени более чем достаточно, — ответил Гарри.       Ему нужно будет ещё поработать над теорией по арифмантике и, возможно, зельям, но в основном он был уверен, что сдаст остальные предметы без особых проблем.       — Раз уж мы заговорили о мадам Амбридж, я должна попросить тебя избегать её как можно больше, Гарри. Если это невозможно, ты должен держать себя в руках. Отношения между директором школы и нашим министром сейчас натянутые, а это значит, что отношения между школой и Министерством очень хрупкие.       — Я понимаю, — ответил Гарри. — Если она оставит меня в покое, я буду делать то же самое.       МакГонагалл благодарно кивнула.       — Теперь, я думаю, было бы разумно объяснить, с чего мы начнём твоё дальнейшее обучение. Как ты видишь, в твоём расписании есть уроки, которые ты должен посещать. Однако они не являются обязательными. Каждый преподаватель согласился с тем, что тебе не нужно посещать занятия со старшими студентами, и что ты доказал свою способность самостоятельно контролировать процесс обучения. Тем не менее мы все в твоём распоряжении, если тебе понадобится помощь. Профессор Снейп настаивает на том, чтобы ты встречался с ним хотя бы раз в неделю, чтобы он мог наблюдать за твоей практикой. Об этом тебе нужно будет договориться самому.       — Я поговорю с ним.       — Хорошо. Со мной ты будешь проводить вечера понедельника и среды с шести до девяти вечера, где мы будем выполнять необходимые работы, ставить оценки и обсуждать теорию трансфигурации. Ты не сможешь овладеть мастерством без более глубоких знаний и понимания. Филиус?       — Мы будем делать практически то же самое по вечерам во вторник и четверг. Каждый из нас будет часто давать тебе проекты, которые нужно будет выполнять в свободное время. Не ошибись, Гарри, уровень и стандарты работы, ожидаемые от тебя, намного выше, чем в базовой учебной программе. Прежде всего, мы являемся сильными мастерами наших предметов, и, хотя никто из нас не беспокоится о твоей трудовой этике, мы ожидаем от тебя самоотдачи и самого лучшего, что ты можешь предложить.       — Вы получите это, — заверил их Гарри. Он испытывал глубокую страсть к обоим предметам и не мог принять от себя ничего меньшего. — Я хотел кое-что спросить. На меня распространяются те же правила, что и на остальных студентов? Могу ли я покидать замок в случае необходимости?       — Обычно я не хотел бы разрешать это при нынешней обстановке. Однако я знаю, Гарри. Если ты захочешь уйти, ты сделаешь это независимо от моего желания. Если ты будешь здесь, когда потребуется, я дам тебе разрешение. Это избавит меня от необходимости искать тебя, — усмехнулся профессор Флитвик.       МакГонагалл раздула ноздри, её глаза сузились, прежде чем она неохотно кивнула.       — Я согласна, но, если ты пропустишь любое из твоих обязательств, я лично запру тебя в подземельях и попрошу профессора Снейпа присмотреть за тобой.       — Уверен, ему это понравится.       МакГонагалл глубоко вздохнула.       — У него была довольно интересная история о тебе и мистере Малфое. Что случилось, что вызвало такую реакцию с твоей стороны?       — У него сложилось впечатление, что он может попытаться поиздеваться надо мной, высмеять то, что со мной произошло. Он провёл здесь каждый год, издеваясь над людьми, которые не могут сопротивляться. Я смог, и это не закончилось для него хорошо. Простите, профессор, но я не потерплю ничего от его отца, который является никчёмным мешком дерьма, и уж точно не от его идиотского отпрыска. Я честно предупредил его об этом.       МакГонагалл покачала головой.       — Как бы то ни было, ты не можешь подвергать физическому насилию другого студента, несмотря на то, насколько он может этого заслуживать, — добавила она. — В этом году я буду очень внимательно следить за мистером Малфоем и некоторыми его сверстниками, можешь быть уверен.       Гарри кивнул.       — Есть ли ещё что-нибудь, что мне нужно знать или делать?       — Пока что я так не думаю. Однако, когда ты сдашь ПАУК, я бы хотела, чтобы ты провёл несколько уроков трансфигурации для первого курса, под моим руководством, конечно, — объяснила МакГонагалл. — Многие мастера по моему предмету со временем становятся преподавателями, и я считаю, что для тебя будет полезно получить некоторый опыт. Мы обсудим это во время учебного года, если у тебя нет возражений?       Гарри равнодушно пожал плечами.       — Если вы считаете, что это хорошая идея, я не стану от неё отказываться.       — Хорошо. Я уверена, что ты найдёшь этот опыт гораздо более полезным, чем ожидаешь. Если у тебя нет других вопросов, увидимся сегодня в шесть вечера.       Гарри кивнул и удалился, обнаружив, что ему не терпится поработать с обоими профессорами. Он просто обожал и чары, и трансфигурацию, и ему не терпелось увидеть, как далеко он сможет продвинуться в обоих предметах.       Ему предстояло много работы, но он наслаждался возможностью, которую заслужил.

***

      Долорес Амбридж шла к кабинету директора, её настроение было испорчено, а терпение испытано на прочность. Последние два дня она пыталась внедрить новый учебный план, утверждённый Министерством, в своём классе, но ученики задавали ей вопрос за вопросом, доказывая свою решимость не подчиняться её авторитету. Этого просто нельзя было допустить.       Предстоял разговор с Корнелиусом. Ей нужно было больше власти, чтобы контролировать неблагодарных сопляков. Однако не для этого она искала аудиенции у Дамблдора, он, в конце концов, ничем не мог ей помочь. Нет, ей нужно было обсудить конкретного ученика, который даже не пришёл на назначенный урок.       — Отойди в сторону, я хочу поговорить с директором, — потребовала она у горгульи, которая оставалась неподвижной. — Ты меня не слышишь? Ты уберёшься или столкнёшься с последствиями.       Страж отступил в сторону, а Долорес вернула палочку, которую достала, в сумочку и вышла на лестницу. Не успела она постучать, как раздался голос Дамблдора.       — Входите, Долорес, — приказал он.       Она усмехнулась нетерпению в его голосе, но тут же опустила глаза. Этот человек был старым дураком, но её предупреждали, чтобы она относилась к нему с осторожностью.       — Что я могу сделать для вас этим вечером? — спросил Дамблдор, когда она вошла.       — Я бы хотела узнать, является ли обычной практикой для студентов непосещение обязательных уроков? — мило спросила она.       — Нет, — хмуро ответил Дамблдор. — Есть ли у вас такие ученики?       — Только один. Мистер Поттер сегодня не пришёл на урок, и как бы я ни старалась, я не могу найти его, чтобы применить соответствующее наказание.       Дамблдор покачал головой.       — Примите мои извинения, Долорес. Я был занят, и мне не пришло в голову упомянуть об этом, но мистер Поттер уже сдал СОВ по Защите от темных искусств и не будет посещать ваши уроки.       — Невозможно, мальчик перешёл только на пятый курс, — недоверчиво ответила она.       — Маловероятно, но не невозможно, — поправил Дамблдор. — В прошлом году его экзамены принимала мадам Марчбэнкс. Думаю, у меня где-то здесь есть копия его оценок, — добавил он, открывая ящик и доставая пачку пергамента. — А, вот она.       Долорес почти выхватила предложенный пергамент и просмотрела содержание, её лицо покраснело от ярости.       — Это не было санкционировано Корнелиусом. Как это могло произойти?       — Мадам Марчбэнкс не подчиняется министру в вопросах экзаменов и успеваемости учеников.       Амбридж стиснула челюсти.       — Если у мальчика есть СОВ и два ПАУКа, если верить этому документу, то почему он здесь?       — Потому что ему предложили и он согласился на ученичество у Минервы и Филиуса, чтобы получить мастерство в чарах и трансфигурации. Ему также нужно сдать другие предметы.       — Нет, — твёрдо сказала Долорес. — Корнелиус не позволит этому случиться.       — Я отсылаю вас к моему предыдущему ответу, Долорес. В обязанности Корнелиуса не входит ни надзор, ни одобрение учебных дел, но я задаюсь вопросом, почему вы проявляете нездоровый интерес к юному Гарри. Разве мы не должны праздновать его отличные достижения?       — Мальчик — лжец и непочтительное отродье.       Лицо Дамблдора потемнело, и Долорес поняла, что перегнула палку.       — Ваше личное мнение о мистере Поттере не может влиять на ваше профессиональное поведение, мадам Амбридж. Он заслужил свои возможности упорным трудом и усердием, и я не позволю вам говорить о нем плохо из-за какой-то вашей вендетты. Я скажу вам это один и только один раз: держитесь от него подальше. Если вы вызовете его гнев, то вам придётся иметь дело с последствиями. Профессор вы или нет, вы не получите ни сочувствия, ни поддержки, если не прислушаетесь к моим словам.       Она невольно вздрогнула на своём месте, быстрая перемена в образе леденила её до костей. Исчез тот доброжелательный, любезный человек, каким он себя показывал. Эта сторона нервировала её, но она не собиралась отступать.       — Это всё? — жёстко сказала она.       Он ничего не ответил, лишь поклонился, и она удалилась.       Она была не в своей тарелке, и разговор с министром должен был состояться раньше, чем ожидалось. Единственная причина, по которой она согласилась на эту роль, заключалась в том, чтобы успокоить Корнелиуса и унять его паранойю. По крайней мере, она могла бы присматривать за Поттером и Дамблдором для него, но она не сможет сделать ничего подобного, если мальчик останется неуловимым.       Кроме того, она хотела иметь возможность унизить его так, как он унизил её во время своего суда. Он посмел открыто оскорбить её, а этого нельзя было допускать.       Корнелиус поймёт, что она права, и предпримет необходимые шаги, чтобы исправить ошибки. Ей просто нужно было проявить немного терпения.       Она получит свою возможность, в этом она не сомневалась. Поттер узнает своё место, и это место под её каблуком. Когда она закончит с мальчиком, он и дышать не посмеет без её разрешения.