A Flower for the Soul

      Атмосфера за обеденным столом в доме Делакуров была необычайно напряженной. Очевидно, Флёр не сообщила родителям о своем намерении поступить на работу в Хогвартс, и ни один из них не был доволен её выбором. По их мнению, она не обдумала эту идею, и все предыдущие дни они пытались её отговорить.              Как и ожидал Гарри, узнав об этом, они не добились успеха. Девушка была упряма, и даже уговоры родителей не смогли переубедить её. Поэтому, как и было запланировано, она начнет свою практику в ближайший понедельник утром.              Они просто волновались за неё, как и он, но Гарри знал, что любые его или их попытки заставить её передумать останутся без ответа.              — `Арри, не мог бы ты передать мне соль, пожалуйста? — спросила Аполлин, игнорируя тот факт, что соль была ближе к её дочери.              И так как она оказалась вне пределов его досягаемости, он бездумно призвал её и протянул женщине, а его внимание тут же вернулось к собственной еде. Он не хотел быть в центре происходящего.              Себастьян, хотя и был недоволен решением Флёр, казалось, лучше из них двоих воспринял это и пытался урегулировать ситуацию, хотя его усилия не увенчались успехом. Вейлы были слишком похожи, и, скорее всего, ситуация станет только хуже, чем лучше.              К счастью, Габриэль уехала на выходные к бабушке, чтобы избежать столкновения. Гарри подозревал, что это было сделано намеренно, и, судя по выражению лица Флёр и Аполлин, это было к лучшему.              — Ты не можешь вечно игнорировать меня, мама, — надулась Флёр. — Я думала, ты будешь рада за меня.              Глаза Аполлин сузились, и Себастьян быстро встал.              — Пойдем, `Арри. Давай оставим их наедине.              Гарри последовал за мужчиной, сбитый с толку, хотя это чувство рассеялось, когда за ними закрылась дверь. Две вейлы начали кричать друг на друга по-французски, причем разобрать слова было очень трудно.              — Разве мы не должны…              — Нет, — вмешался Себастьян и жестом показал Гарри, чтобы тот продолжал следовать за ним, подальше от раздающихся голосов. — Ты не хочешь оказаться между двумя вейлами, когда они в таком состоянии. Я однажды совершил эту ошибку с Аполлин и её матерью. Больше я этого делать не буду.              — Всё так плохо?              Себастьян кивнул.              — Вейлы — очень страстные существа, во всем. Когда они любят, они делают это со всей силой, и когда они сражаются, это ничем не отличается. Тебе ещё многое предстоит узнать о них, `Арри, хотя я полагаю, что ты уже кое-что знаешь, не так ли?              — Что ты имеешь в виду? — Гарри нахмурился в ответ.              — Я не дурак, `Арри. Я вижу, что происходит между вами двумя, и я рад за вас обоих. Я не мог придумать никого лучше для неё, но жизнь с вейлой иногда нелегка. Как её отец, я всегда буду беспокоиться о ней, и лучшее, на что я могу надеяться, — это мужчина, который заботится о ней так же, как и я, мужчина, который понимает, кто она и все что с этим связано.              — Я понимаю, — ответил Гарри.              — Нет, `Арри, не понимаешь. По крайней мере, пока нет, — не согласился Себастьян, не без злобы. — Мне понадобилось много лет, чтобы понять Аполлин, её настроение, её страсть и ту другую её сторону. Это не то, что можно игнорировать. Ты должен любить каждую их часть, даже то неукротимое существо, которое находится внутри них.              — Даже если оно пытается испепелить тебя адски жарким огнем?              Себастьян фыркнул и кивнул.              — Даже тогда, — подтвердил он. — Это часть их самих. Так же, как мы дышим, птичья сторона вейлы должна быть свободна, и ты должен принять её.              — Я хочу этого.              — Я знаю, `Арри, и я верю, что ты не позволишь случиться иному. Мне просто нужно было сказать тебе.              Подросток кивнул в знак понимания.              Возможно, в вейле было больше, чем он понимал. Он должен был обсудить это с Флёр, хотя, судя по воплям, раздававшимся на кухне, в ближайшее время он этого делать не будет.              — Мерлин, это надолго, — пробормотал он, вызвав усмешку мужчины.              — Да, но Флёр докажет свою правоту. Как бы ни была расстроена Аполлин, она проглотит свою гордость перед нашей дочерью. Она такая же упрямая, как и Алана.              — Они слишком похожи.              — Да, но они будут в порядке, и Флёр добьется своего, — вздохнул Себастьян. — Я знаю, что мне не нужно просить тебя, но мне будет легче, если я попрошу. Пожалуйста, присмотри за ней, когда она будет там, `Арри. Защити её, я знаю, ты защитишь её.              — Даже ценой своей жизни, — поклялся Гарри.              Себастьян покачал головой.              — Я не сомневаюсь, что ты это сделаешь, просто надеюсь, что до этого не дойдет.       

***

      Они смотрели друг на друга с противоположных концов стола, тяжело дыша, положив ладони на дерево. Они кричали до хрипоты, ни одна из них не слышала слов другой, пока они выплескивали свое разочарование.              — Почему ты так сердишься, мама? — прорычала Флёр.              — Я не сержусь, Флёр, я боюсь! — задыхаясь сказала Аполлин.              Её собственный гнев утих, так как беспокойство, которое испытывала её мать, стало очевидным. Её руки дрожали, а глаза наполнились слезами, когда она посмотрела на свою дочь. Женщина покачала головой.              — Мы уже почти потеряли тебя, мой маленький цветочек. Мы с твоим папой не смогли бы справиться, если бы это случилось.              Флёр сглотнула. Её мать и в лучшие времена была эмоциональной женщиной, как и подобало ей, но уже много лет она не видела её такой расстроенной. Это было не то, чего она хотела, это было последнее, чего она хотела в этот момент, и она сократила расстояние между ними и притянула её в свои объятия.              — Ты не потеряешь меня, мама…              — Ты не можешь мне этого обещать!              — Нет, но я уже не ребенок. Разве ты не сделала бы то же самое для папы?              Аполлин невесело усмехнулась.              — Именно это меня и беспокоит. Я знаю, как ты к нему относишься, Флёр, — вздохнула она. — Я не хочу потерять тебя из-за того, что происходит там.              — Не потеряешь! `Арри никому не позволит причинить мне боль.              — Нет, не позволит, но `Арри не может быть там все время. Он всего лишь человек, Флёр.              Флёр покачала головой.              — Нет, мама, он не просто человек. Я видела, как он делает вещи, в которые ты не поверишь, и как он выходил целым из совершенно невероятных ситуаций.              — Но какой ценой, мой маленький цветочек? Что нужно сделать, чтобы все закончилось?              — Только он может это сделать, мама. `Арри победит, и тогда я наконец-то смогу увезти его из этого ужасного места туда, где он будет счастлив.              — Вместе с тобой? — спросила Аполлин.              — Конечно, — ответила Флёр. — Как же иначе?              — Он знает о твоих планах?              Флёр пожала плечами, грустно улыбнувшись матери.              — Нет, но я люблю его, маман. Он не говорил этого, но я знаю, что он чувствует то же самое. Никто и никогда не сможет понять его так, как я.              Аполлин покачала головой.              — Я говорила нечто подобное своей собственной матери о твоем отце.              — И вы до сих пор счастливы в браке, — заметила Флёр.              Аполлин глубоко вздохнула.              — Но не все истории имеют одинаковый конец, Флёр. Так много всего может пойти не так, и я не хочу, чтобы пострадали ни ты, ни `Арри. Я тоже очень полюбила его.              — Тогда позволь мне сделать это! Позволь мне заботиться о нем так же, как он заботится обо мне.              Аполлин знала, что ей не удастся переубедить дочь, не тогда, когда она уже, казалось бы, все решила и строила планы на будущее, которое, возможно, никогда не наступит, но, если кто и заслуживает этого, так это они двое. Глядя в её глаза, она не могла отказать ей в благословении, которого она искала, хотя это и не было ей по душе. Как мать, она была в ужасе, но как одна из немногих, кто мог понять путь девушки, стоящей перед ней, она смирилась с этим.              — Ты будешь приходить домой каждый вечер, когда закончишь, а утром твой отец будет сопровождать тебя к `Арри, который встретит тебя у ворот, да?              Флёр кивнула в знак согласия.              — Если тебе от этого станет легче.              — Мне не станет легче, пока это чудовище не исчезнет, мой маленький цветочек. Я хочу, чтобы вы оба были в безопасности. Вы слишком упрямы, ты и `Арри.              — Я переняла это от тебя.              — От своей бабушки, — поправила Аполлин.              Флёр хихикнула.              — Это так плохо, если я похожа на неё?              Аполлин покачала головой.              — Нет, но я думаю, что мы должны пойти и найти `Арри. Я не могу представить, что он думает о том, что мы так кричим друг на друга.              — Он, наверное, пошутит насчет птиц, — надулась Флёр.              — Нет, твой отец его опередит, — вздохнула Аполлин. — Пойдем, посмотрим, куда они пропали.              Они вышли из кухни и направились в кабинет Себастьяна, где он обычно уединялся, когда у них возникали разногласия, которые нужно было обсудить только вдвоём, но обнаружили, что их там нет.              — Может быть, они у бассейна, — предположила Флёр.              Аполлин кивнула, и они направились к противоположной стороне дома. И снова, когда они пришли, пары нигде не было видно, и младшая вейла недоумевала, куда они могли пойти.              — Неужели они пошли…              Её вопрос был прерван тем, что мимо них пронеслась какая-то фигура, так близко, что они почувствовали ветер от кончика метлы. Оба вскрикнули, а Аполлин зарычала.              — О, я собираюсь убить его!              Оправившись от шока, Флёр подняла голову и увидела, что её отец машет им сверху, озорно ухмыляясь.              — Себастьян, ты придурок, — крикнула мать.              Ещё один вопль вырвался у дуэта, когда второе пятно пронеслось мимо них, оборвав все дальнейшие упреки женщины в адрес своего мужа. Они могли только наблюдать, как пятно, которое было Гарри, набрало высоту, которая заставила бы нервничать даже самых опытных летунов, и нырнуло вниз.              — Он разобьется! — закричала Флёр, задыхаясь от облегчения, когда в последнюю секунду он остановился. — ТЫ ТУПОЙ ИДИОТ!              Гарри лишь усмехнулся, когда она подошла к нему.              — Я делаю это с одиннадцати лет, — защищался он.              Флёр покачала головой.              — Ты, наверное, хочешь умереть. Ты чуть не вызвал у меня сердечный приступ.              — Ты тоже чуть не довел меня до этого, глупый мальчишка, и я не знаю, почему ты смеешься, Себастьян Делакур, — добавила Аполлин, обращая свой гнев на мужа. — Я не потерплю, чтобы ты всю следующую неделю жаловался на больную спину из-за того, что решил прикинуться дурачком.              Ухмылка мужчины не дрогнула, когда он поцеловал жену в щеку.              — Я просто показывал `Арри пару вещей, ну, я думал, что показывал, — закончил он, нахмурившись. — Я вижу, что вы наконец-то перестали клевать друг друга, не так ли?              Аполлин хмыкнула, бросив на дочь знающий взгляд.              — Мы пришли к соглашению, не то чтобы я была рада этому, — ответила она.              — Ах, моя милая, ты же знала, что не сможешь её переубедить, — вздохнул Себастьян.              — Нет, но я должна была попытаться. Я согласилась только потому, что ты будешь сопровождать её каждое утро к воротам, а `Арри проследит, чтобы она добиралась до дома, да?              Гарри кивнул.              — Я приведу её обратно, — согласился он.              — Хорошо, а теперь, кто хочет поучаствовать в гонках? — спросил Себастьян, жестом указывая на метлу, которую он всё ещё нес.              Аполлин весело покачала головой.              — Когда же ты вырастешь, Себастьян?       

***

      Сириус сидел среди остальных членов Ордена и болтал, его разочарование от того, что прогресс был незначительным, росло. Он никогда не был терпеливым человеком, но казалось, что в этот раз группа была гораздо более праздной. Со стороны Дамблдора ощущалось отсутствие срочности, и, хотя мало что произошло, чтобы подстегнуть его к этому, ему казалось неправильным тот спокойный темп, в котором они действовали против Тёмного Лорда и его последователей.              Он покачал головой, пропуская мимо ушей успокаивающие слова своего друга-оборотня. Ремус всегда знал, что сказать, чтобы обуздать его импульсивные желания. Мужчина всё ещё находился где-то на континенте. Где? Сириус не знал. Прошло уже несколько недель с тех пор, как он получил от него весточку.              Возможно, это просто нетерпение начало брать верх над ним или то, что жизнь его крестника в любой момент могла оказаться в непосредственной опасности, и их бездействие вполне могло этому способствовать, но в последнее время это раздражало всё больше.              Мысли о мальчике вызвали улыбку на его губах. Гарри оказался не таким, каким он ожидал его увидеть. Сириус и сам не знал, какими были его ожидания, но они были далеки от того каким был его крестник, с которым он познакомился восемнадцать месяцев назад. Гарри был яростным, решительным и отстраненным. Возможно, в его характере было мало от Джеймса и Лили, но они гордились бы тем, каким он стал, несмотря на все, что ему пришлось пережить.              Его пальцы дернулись к палочке, и он поборол желание найти и проклясть магглов за то, что они сделали. Появление Дамблдора облегчило эту задачу, его усталый вид послужил отвлекающим маневром.              Он занял место во главе стола, и в комнате воцарилась тишина, когда он кивнул им в знак приветствия.              — Прежде чем я начну, есть ли какие-нибудь новые события, о которых необходимо рассказать группе? — спросил он, обращаясь в основном к аврорам и тем, кто часто посещает Министерство; еще одна неожиданная проблема, с которой им пришлось столкнуться на данный момент.              — Мы имеем дело с большим количеством нападений на магглов и сделок на черном рынке, чем обычно, — проинформировал их Кингсли. — Также растет число преступлений на почве ненависти, увеличивается количество конфликтов между чистокровными и другими. Мы постепенно выбиваемся из сил и не справляемся с инцидентами.              — Корнелиус был поставлен в известность об этом? — нахмурившись, спросил Дамблдор.              — Амелия встречается с ним еженедельно, но он относится к этому так же пренебрежительно, как вы и ожидали. Он твердо убежден, что ничего страшного не происходит. Фадж не сдвинется с места, пока не увидит что-то своими глазами.              Дамблдор благодарно кивнул, хотя он был недоволен этой новостью.              — Что с теми, кто стоит на страже? Есть ли что сообщить?              — Здесь тихо, как никогда, Альбус, — ответил Артур Уизли. — Мы не видели, чтобы кто-то входил или выходил, когда мы там были.              Сириус не верил, что за зловещей дверью, которую они охраняли посменно, не было никого постороннего. Уже не раз, когда он бывал там, у него возникало непреодолимое чувство, что он не один, и Блэк даже слышал странные звуки в коридоре. При дальнейшем исследовании ничего не обнаруживалось, но он знал, что слышал. В конце концов, его слух был намного лучше, чем у всех остальных здесь.              — И наконец, Северус, у тебя есть что сообщить?              Снейп кивнул, откинувшись в кресле, он тоже выглядел более усталым, чем обычно.              — Тёмный Лорд что-то планирует. Что именно, он пока не знает, и я не думаю, что он сделает это, пока не возникнет необходимость. Большую часть времени он проводит в уединении и не часто встречается с нами, — пояснил он. — С другой стороны, Люциус сам не свой. Он расспрашивал меня о Поттере и хотел узнать, что я думаю о мальчике. Он получил довольно интересное письмо от Драко, которое его обеспокоило.              — Ты знаешь его содержание?              Снейп медленно кивнул.              — По словам Драко, Поттер угрожает убить его, Люциуса и Нарциссу, повторяя угрозу, которую он высказал ему в ночь третьего задания. Люциус считает, что угроза обоснованная, как и Тёмный Лорд.              — Это тревожно, — размышлял вслух Дамблдор.              Сириус фыркнул.              — Гарри оказал бы нам услугу сделав это. Если Малфой-младший похож на своего отца, то этот маленький засранец заслуживает этого.              — Сириус, мы не можем судить о Драко по поступкам Люциуса. Для него ещё есть надежда, — укорил Дамблдор. — Больше всего меня беспокоит то, что Гарри выполнит эти угрозы. Минерва, ты провела с ним больше времени, чем остальные. Каковы твои мысли?              Женщине, похоже, не понравилось, что её поставили в тупик, если судить по её глубокому хмурому лицу, но она задумчиво кивнула.              — Я не могу сказать наверняка. Судя по тому, что я видела в Поттере, ему не хватает тонкости, но я бы не стала сбрасывать это со счетов. Я не сомневаюсь, что если бы он счел нужным, то, скорее всего, так и сделал бы.              — Да, — вмешался Муди. — Что вы делаете с мальчиком? Сделали ли вы что-нибудь, чтобы удержать его в узде?              — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Аластор? — ответил Дамблдор.              — Возьми его под свое крыло, тренируй его, чёрт возьми, научи его чему-нибудь. Ты провел большую часть его жизни, игнорируя его, и ты только сам виноват в том, каким он стал, — прорычал мужчина. — Я встречал убийц, Альбус, и у Поттера есть все черты убийцы.              — Гарри не убийца, — горячо возразил Сириус. — Он сделал то, что сделал, чтобы выжить в ту ночь, а вы выставляете его так, будто он один из них!              Магический глаз Муди остановился на нем, когда он покачал головой.              — Я не делал ничего подобного. Я лишь указал на то, что он способен на это. На мой взгляд, он должен быть таким, чтобы выжить. Я знаю Волдеморта, сражался с ним, и, если у тебя не хватает мужества покончить с жизнью с помощью всего, что есть в твоем распоряжении, ты не проживешь долго после того, как он решит, что хочет твоей смерти. Поттеру повезло, что он зашел так далеко, но мы должны держать его в узде, Блэк. Нам нужно, чтобы он был на нашей стороне.              — Он на нашей стороне!              — Нет, он на своей собственной стороне, — поправил Муди. — Какую причину мы дали ему, чтобы он нам доверял? Для такого человека, как Поттер, доверие — это всё, и из всех, кого я видел, только двое из вас здесь сделали хоть что-то, чтобы заслужить его, — закончил он, кивнув в сторону Минервы и Сириуса. — Так что, нет, он не на нашей стороне. Неужели никто из вас не подумал, что привлечение его к делу поможет нам не меньше, чем ему? Мерлин знает, о чем он думает или что делает без нашего ведома. Чёрт возьми, мы даже не знаем, где он живет, когда его нет в замке.              Дамблдор вздохнул, кивнув в знак согласия.              — Возможно, ты прав, мой друг, — предложил он. — Я мог бы проводить с ним больше времени. Придет день, когда ему нужно будет объяснить, с чем он столкнулся, — добавил он.              Хотя он очень уважал его, Сириус презирал скрытный характер Дамблдора. Именно из-за его секретов погибло так много людей во время последней войны, в том числе и родители Гарри, и их было уже слишком много, на его вкус.              Дамблдор слишком многое держал в тайне, даже то, что было за дверью, которую они охраняли. Он лишь объяснил, что это оружие, которое Волдеморт может использовать в своих целях, но не более того.              Блэк молчал, пока проходила остальная часть собрания и члены Ордена покидали его дом, лишь прощался, размышляя о том, насколько война отличается от того, что он ожидал.              Ему было ясно, что Волдеморт использовал невежество Министерства, чтобы вести свои приготовления в тени, и эта мысль мало успокаивала его. Чем дольше он готовился, тем сильнее будут последствия, и, похоже, мало что можно этому противопоставить.       

***

      Оказавшись в кабинете трансфигурации с другой стороны, он почувствовал, что плохо подготовлен к этому. Первокурсники Гриффиндора и Слизерина глазели на него, как на клоуна, пока профессор МакГонагалл громко не прочистила горло, привлекая их внимание.              — В обозримом будущем ваши уроки будет вести мистер Поттер, — сообщила она им. — Вы будете оказывать ему такое же уважение, как и мне, — добавила она, перекрывая начавшийся возбужденный шепот.              Кивок женщины был единственным предупреждением, которое он получил, что она ожидает от него инициативы. Он последовал её примеру, прочистил горло и подождал, пока ученики замолчат. Они так и сделали и обратили на него пристальное внимание, хотя почти сразу же его отвлекла открывшаяся дверь.              Долорес Амбридж почти стремительно вошла в комнату и заняла место сзади. Уставившись на него, она достала перо и планшет и начала писать заметки, пока студенты настороженно смотрели на нее.              Гарри лишь с минуту смотрел на женщину, понимая, чего она добивается. Однако его взгляд не мог сравниться с тем, которым заместительница директора одаривала свою коллегу. Если бы взгляд действительно мог убивать, Амбридж была бы не более чем холодной шелухой. Не желая позволить ей одержать над ним верх, Гарри ещё раз прочистил горло.              — Профессор МакГонагалл сообщила мне, что вы все уже смогли превратить свои спички в иглы, — начал он. — Сегодня вы будете применять то же заклинание, только в несколько большем масштабе. Вам не нужно знать ничего дополнительного о теории, но прежде чем вы начнете, есть ли у вас вопросы?              Нервная девочка с Гриффиндора подняла руку, и Гарри жестом велел ей говорить.              — Мы будем называть вас профессором? — спросила она.              — Конечно, нет! — сердито огрызнулась Амбридж. — Поттер — не профессор.              Гарри бросил на женщину раздраженный взгляд.              — Я бы предпочел, чтобы вы не прерывали мой урок, — твердо ответил он, — и, отвечая на ваш вопрос, профессор Амбридж права. Я не профессор и предпочел бы, чтобы вы не называли меня профессором. Насколько я знаю, в последнее время это звание значительно обесценилось.              Дети не поняли этот выпад, но женщина не упустила его из виду и принялась яростно чиркать пером. Гарри проигнорировал её, чтобы продолжить урок.              — Вы все можете звать меня просто Гарри, — сказал он им. — Если у вас нет других вопросов, я буду приходить и учить вас, и я уверен, что профессор МакГонагалл и мадам Амбридж будут рады помочь, если вам это понадобится.              Амбридж выглядела так, словно неприятный запах дал о себе знать: она недовольно сморщила нос. Гарри не обращал на нее внимания, расхаживая по комнате и наблюдая за учениками, которые безуспешно пытались превратить деревянную шпажку в металлическую.              — Это сложнее, — громко сказала та самая гриффиндорская девочка, которая задала ему вопрос.              Он подошел к ряду парт, за которыми она сидела, слегка нахмурившись. Это было не такое уж сложное задание, хотя он всегда считал трансфигурацию простой. Однако Гарри знал, что многие испытывают трудности с этим предметом. Поэтому он встал перед девушкой и наблюдал, как её лицо напряглось от усилия сосредоточиться. Пока она бормотала заклинание, спичка заблестела, но оставалась такой же деревянной, как и прежде.              Девушка вздохнула и умоляюще посмотрела на него, напоминая Габриэль, когда та чего-то хотела.              — Если ты будешь злиться и расстраиваться, это только усложнит дело, — терпеливо объяснил он. — Хорошо, — сказал Гарри немного громче, чтобы его слышали остальные ученики. — Я хочу, чтобы вы все закрыли глаза.              После секундного замешательства ученики сделали это, а он стал вышагивать в передней части комнаты, чтобы не быть прикованным к одному месту.              — Теперь я хочу, чтобы вы сделали несколько вдохов. Трансфигурация требует много терпения и спокойствия. Возьмите спички, почувствуйте текстуру дерева, мысленно представьте цвет. Хорошо, — похвалил он, когда они последовали его указаниям. — Положите её обратно на стол и представьте, какой вы хотите её видеть. Подумайте, насколько гладким будет металл по сравнению с деревом, насколько тверже и холоднее он будет на ощупь, и когда вы решите, что все ясно, произнесите заклинание.              На мгновение они замолчали, пока он смотрел на профессора МакГонагалл, которая, казалось, с нетерпением ждала результатов.              Медленно, но верно, послышались шепотные заклинания, за которыми последовали одобрительные возгласы и стоны разочарования. У значительной части класса все получилось, у некоторых — не очень, и деревянная спичка всё ещё лежала на парте перед ними.              — Для тех из вас, у кого не получилось, это значит, что вы недостаточно сконцентрировались. Попробуйте ещё раз, — подбодрил он. — Я приду и помогу вам ещё немного, если вам это понадобится. Если у вас получилось, то продолжайте, пока не сможете делать это без необходимости закрывать глаза.              К его удивлению, первым его попросил о помощи мальчик из Слизерина, хотя, судя по всему, сделал он это неохотно.              — Вы не могли бы мне помочь, мистер Поттер? — спросил он ворчливо.              — Конечно, — ответил Гарри, не обращая внимания на его поведение. — Что у тебя не получается?              — Я просто не могу это сделать.              Гарри задумчиво кивнул, затем достал свою палочку и наколдовал металлическую иголку. Он протянул её мальчику, который принял её так, как будто его укололи.              — Может быть, это поможет тебе почувствовать, каким ты хочешь видеть свою цель. Некоторые люди лучше учатся таким образом.              Мальчик нахмурился, проводя пальцами по игле, затем его глаза расширились.              — Кажется, у меня получится, — воскликнул он, направив палочку на свою собственную спичку и пробормотав заклинание, с радостью наблюдая, как она превращается в точную копию той иглы, что дал ему Гарри.              — Возьмите балл для Слизерина, — предложил Гарри, — а если остальные считают, что наличие иголки поможет, то дайте мне знать.              Остальные студенты, одетые в зеленое и серебряное, у которых не получилось с заклинанием, стали просить иголки для изучения, их взгляды в его сторону стали менее настороженными, чем раньше.              Следующие несколько минут он потратил на колдовство и работу с ними, и большинство из них справились гораздо лучше, чем без них.              — Хорошо, на сегодня всё, — объявил он в конце урока. — Это будет по одному баллу каждому из вас за ваши старания. Если сегодня у кого-то ещё не получается, мы попробуем в следующий раз, но потренируйтесь до этого момента, и мы сможем двигаться дальше. А теперь идите.              Студенты начали уходить, а мальчик из Слизерина кивнул в знак благодарности.              — Спасибо, Гарри, — сказала девочка с Гриффиндора, проскочив мимо него и выйдя из комнаты.              Он улыбнулся ей, получив гораздо больше удовольствия, чем ожидал. В преподавании определенно было чувство удовлетворения, чего он никак не ожидал.              — Это было очень хорошо, мистер Поттер, — похвалила профессор МакГонагалл. — Вы заинтересовали их, и они очень хорошо продвинулись вперед. Вы должны быть очень довольны собой.              Амбридж неодобрительно фыркнула и бросила на него последний взгляд отвращения, прежде чем уйти.              — Держу пари, её заметки не будут столь лестными, — усмехнулся он.              — Нет, не думаю, что они будут такими, — согласилась МакГонагалл. — Я не могу поверить, что она так поступила с вами. Я расскажу об этом профессору Дамблдору.              Гарри пренебрежительно покачал головой.              — Ставлю пятьдесят галеонов, что она вернется на следующий урок.              — Я бы предпочла сохранить то золото, которое у меня есть, Поттер, — вздохнула МакГонагалл. — В эти нестабильные времена никогда не знаешь, когда оно тебе понадобится.              Гарри глубокомысленно нахмурился.              — Она не избавится от вас, профессор, — отрицал он.              — Она сделает это, если сможет, — возразила МакГонагалл.              — Ну, я ей не позволю. Она уйдет задолго до вас, это я могу обещать, — заверил он её, следуя за студентами и уходя.              Минерва смотрела ему вслед, надеясь, что он не наделает глупостей против Амбридж, хотя его слова наполнили её теплом. Несмотря на его довольно прямолинейный и откровенный подход к общению с людьми, она полюбила его и всё ещё надеялась, что однажды он займет её место здесь, когда с неё будет достаточно.              У него определенно был потенциал для этого. Ему нужно было только пройти через всё, что его ожидало. Это будет нелегко, но она верила, что если кто-то и может это сделать, то Гарри Поттер.       

***

      Его взгляд переместился между двумя томами, которые он достал из запретной секции библиотеки несколько десятилетий назад, хотя, очевидно, слишком поздно. Они были похожи по своей сути, хотя и параллельны, когда обсуждали термин, который он встретил в первом томе.              «Темнее темнейших» оказалась не более чем большим томом, в котором обсуждались самые тёмные магические практики. Используя эту книгу, можно было получить достаточно знаний, чтобы соперничать с любым бывшим Тёмным Лордом. От простых проклятий до более непонятных составов в зельях, эта книга была не для слабонервных, и директор почувствовал тошноту от того, что можно было почерпнуть из этой работы. Хуже того, он не сомневался, что юный Том Риддл с легкостью впитал эту информацию на своем пути к тому, чтобы стать тем, кем он стал.              Однако его любопытство вызвали не заклинания или зелья, а одна страница с короткой записью о крестражах;              — О крестраже, злейшем из магических изобретений, мы не будем ни говорить, ни давать указаний…              Возможно, его собственная потребность в знаниях подтолкнула его к дальнейшему поиску этого термина. Это была странность, и он не мог представить, что может быть хуже того, что он уже прочитал в книге, и его почти нервировало, что автор, который поделился тем, что у него было до сих пор, делает такие записи.              Прошло совсем немного времени, прежде чем он наткнулся на вторую книгу, которая лежала на его столе, казалось бы, безобидная. Её почти невинная, потрескавшаяся обложка скрывала её сущность. Это была скверная книга, в чем-то даже более скверная, чем первая.              «Темнее темнейших» по сравнению с ней казались обыденной, настолько, что мудрый человек пролистал её, пока не нашел то, что искал. Информация вызвала смесь ликования и ужаса, причем последнее преобладало, когда последствия стали известны.              — О, Том, — разочарованно вздохнул он.              Как мог такой замечательный мальчик совершить такую глупость?              Однако Том совершил свои ошибки, выбрал свой путь. Его уже не спасти. Сейчас директора волновало лишь то, какие последствия повлечет за собой его поступок.              Его взгляд переместился на гору накопленных записей, а мысли — на ученика, который все ещё находился под его опекой. Мысли, которые начали мучить его, были нехорошими. Каков будет результат, если такое случится?              В книге ничего не говорилось о том, что крестраж может быть создан в живом сосуде. Возможно ли это вообще? Если да, то было ли это сделано намеренно?              Он пытался размышлять об этом логически, хотя, как бы Дамблдор к этому не относился, он всего лишь рассуждал, но директор не мог просто игнорировать свои наблюдения. Гарри и Том были так похожи во многих отношениях, слишком похожи, чтобы быть простым совпадением.              Действительно ли Гарри был тем, за кого себя выдавал? Может ли быть так, что часть Тома вселилась в тело пятнадцатилетнего подростка?              Такая мысль не принесла старику никакого утешения, и он понял, что находится не в своей тарелке. Ему нужно было действовать осторожно, пока он решал, как поступить дальше. Ему нужна была помощь, и он знал только одного человека, который мог предложить её в самый отчаянный час. Ум, возможно, более блестящий, чем его собственный, и он не хотел его применять.              Его рука протянулась и погладила оперение фамильяра, пока он рассматривал каждое доказательство в отдельности, и только одно заставило его задуматься.              — Ни один из них не может жить, пока жив другой, — пробормотал он.              Неужели пророчество уже исполнилось? Неужели Том уже победил?              Он не знал, но ему нужно было тщательно обдумать, каким будет его следующий шаг. От его дальнейших действий могла зависеть судьба Волшебной Британии, равно как и то, как будет вестись эта война.       

***

      — Как прошел твой первый день? — спросил Гарри, выходя из замка вместе с Флёр.              Она улыбнулась и кивнула.              — Мне понравилось, но я надеюсь, что они привыкнут к моему присутствию. Профессор Флитвик хорошо отвлекал их, но во время второго урока пришла Амбридж. Она ужасна.              Гарри нахмурился.              — Она тебе что-то сказала?              Флёр покачала головой.              — Нет, но она меня ненавидит.              — Она ненавидит всех, — фыркнул Гарри. — Ты была первой, кто сказал, что Волдеморт вернулся. Для неё этого было бы достаточно.              — Да, наверное, так и есть, — ответила Флёр, улыбка, которую она ему подарила, не достигла её глаз.              Амбридж ненавидела её не только за это. Она ненавидела её за то, кем она была, и, если взгляды, которыми она её одаривала, были хоть сколько-нибудь убедительными, она не успокоится, пока девушка не исчезнет из замка.              — Ты рассеян, `Арри, что тебя беспокоит?              Он отмахнулся от своих мыслей, ответив на неубедительную улыбку.              — Не здесь, — пробормотал он, когда они вышли за ворота. — Никогда не знаешь, кто подслушивает.              Он взял её за руку, и через мгновение они оказались возле защитных чар дома Делакур, перенесенные его порт-ключом.              — Сегодня вечером я собираюсь сделать что-то, возможно, очень глупое. Если меня поймают, я даже не знаю, в какие неприятности попаду. Скорее всего, меня запрут куда-то очень далеко, и выбросят ключ.              — Ты меня пугаешь, `Арри. Что ты можешь сделать, чтобы это произошло?              Он глубоко вздохнул.              — Я собираюсь вытащить кое-кого из Азкабана.              Флёр посмотрела на него в недоумении, а затем рассмеялась.              — Прости, я думала, ты сказал, что собираешься вытащить кого-то из Азкабана.              — Говорил и собираюсь, — серьезно ответил он.              Её лицо помрачнело, когда она покачала головой.              — Нет, `Арри! Зачем тебе пытаться сделать что-то настолько глупое?              — Или это, или я проникну в Гринготтс. Второй вариант мне не очень нравится.              Флёр глубоко сглотнула, изучая его лицо. Он нервничал, и это было вполне понятно. Была только одна причина, по которой он мог сделать что-то подобное.              — Ты пытаешься заполучить одну из этих штуковин.              Он кивнул.              — Она находится в хранилище в банке, и нет способа достать её без того, кто может проникнуть внутрь.              — Не мог бы ты просто рассказать об этом гоблинам?              Гарри хмуро усмехнулся.              — Им было бы все равно. Единственное, что они хотят сделать, это защитить всё, что там хранится, и, если бы я попробовал этот вариант, а потом пришлось бы взламывать хранилище, как я хотел, они бы знали, что это я, — заметил он. — Я рассмотрел все возможные варианты, и этот вариант с наименьшим риском.              — Тогда позволь мне помочь тебе…              — Нет, это только увеличит риск, если я возьму тебя с собой. Так много вещей может пойти не так, но у меня нет выбора, и я не могу больше ждать. В конце концов, Он вытащит их из тюрьмы, и мой шанс будет упущен. Мне нужно сделать это как можно тише. Он не должен заподозрить, что я задумал.              — Нет, мне это не нравится, `Арри.              — Я знаю, мне это тоже не нравится, но, если я хочу, чтобы Волдеморт исчез, я должен это сделать.              — Неужели нет другого выхода? — почти умоляла она.              — Если бы был, я бы его выбрал, — заверил он, притягивая её в свои объятия. — И не волнуйся, я не собираюсь позволять им поймать меня. Я уверен, что ты не будешь счастлива, если они это сделают.              — Не буду, — пробормотала она ему в грудь.              — Я свяжусь с тобой, как только закончу, обещаю.              Она неохотно кивнула.              — Только подумай, когда я это сделаю, я буду на шаг ближе к тому, чтобы все это закончилось.              — И сколько ещё подобных глупостей тебе придется для этого совершить?              — Если повезет, только одну, и тогда я смогу жить своей жизнью. Я наконец-то буду свободен.              Она грустно улыбнулась ему, зная, как много это для него значит.              — Лучше бы это было правда, да? Единственный человек, который должен быть в состоянии держать тебя в плену, это я.              Он ухмыльнулся, прежде чем поцеловать её и сделать шаг назад.              — Как я могу быть твоим пленником, когда я свободен, как никогда, когда я с тобой? — спросил он, и его порт-ключ активировался прежде, чем она успела ответить.              Она уставилась на пространство, которое он занимал всего мгновение назад, тепло его слов наполнило её надеждой. У него всё получится, должно получиться. Жизнь не может быть такой жестокой только к одному человеку, не так ли?              В будущем должно быть что-то лучшее для него, для них. Она должна была верить в это, иначе рискует сломаться. Она должна была поверить в него, потому что альтернатива была ужасна.       

***

      Нахождение в такой близости от острова только усугубляло его тревогу, гнет ужаса тяжело давил на его плечи, добавляя к и без того немалой ноше, которую он нес. Это мало успокаивало его, но он продолжал лететь, его метла с легкостью рассекала сильный ветер, гораздо более сильный, чем он чувствовал раньше.              Здесь он приближался к неизвестности. Том не дал ему ни одной жемчужины мудрости, которая помогла бы ему пройти этот путь. Здесь не было препятствий, которые он должен был преодолеть, здесь не было помощи от его бывшего наставника. Гарри должен был сделать это в одиночку, полагаться на собственное мастерство, чтобы добиться успеха. Если бы он потерпел неудачу, последствия были бы ужасными.              С этими мыслями он остановил метлу и заглянул в маленькую щель, служившую окном в одну из камер, плотно прижав к себе мантию-невидимку, чтобы её не унесло.              Эта камера была пуста, и он мог только представить, насколько тесным и неприятным будет пребывание в ней. Обстановка крошечного помещения состояла из тонкого матраса, брошенного в один угол. Не было даже тонкого одеяла, чтобы укрыться от холода, хотя это было бы бессмысленно. Дементоры позаботятся об этом.              Оставив камеру, он приступил к нелегкой задаче поиска того, за кем пришел.              Сама тюрьма даже издалека говорила лишь о несчастье и отчаянии, о чем свидетельствовало состояние заключенных. В камерах сидели в основном неподвижные фигуры, уставившиеся в одну из четырех стен, их выражения отражали пустоту. Изредка они издавали какой-то шум, или, что еще хуже, внезапный крик ужаса оглашал воздух, после чего снова наступила зловещая тишина.              По мнению Гарри, такое место не должно существовать. Приговоренных к длительному сроку было бы лучше казнить. Он не мог понять, как можно спасти человека, если содержать его в таких условиях, какие он видел до сих пор.              Поттер встряхнул головой, ещё раз напомнив себе, зачем он здесь.              При дальнейшем исследовании он понял, что тюрьма не была разделена на отделения по половому признаку. Хотя женщин было мало, их можно было найти в камерах рядом с мужчинами. Эта информация мало чем помогла, когда ему ещё не удалось найти ни одного человека с темной меткой, и он пришел к следующему выводу: Пожиратели смерти должны содержаться вдали от других.              Он сменил тактику, исследуя камеры урывками, пока не наткнулся на то место, о котором шла речь. Снова заглянув в окно, он заметил метку, отчетливо видневшуюся на левом предплечье истощенного мужчины, больше напоминавшего труп. Если бы он не закашлялся, Гарри счел бы его мертвым.              Тем не менее, ему было не до него. Только одна из них могла ему помочь, и он нашел её двумя камерами ниже, её собственная метка гордо красовалась, голова склонилась между ног, и она, бормоча себе под нос, сидела на своем матрасе.              Гарри некоторое время наблюдал за ней, с трудом веря, что когда-то она была самой страшной ведьмой в Британии. От неё остался лишь скелет обтянутый кожей, густые локоны волос, когда-то черные, теперь вьющиеся и в основном белые, закрывали её лицо.              Она была лучшей из последователей Волдеморта, самой страстной и самой смертоносной. Он отчетливо помнил, как Том рассказывал ему о своих последователях, их слабых и сильных сторонах. Беллатриса Лестрейндж была на самом верху его списка.              

Флэшбэк

             Гарри просмотрел список ближайшего окружения Волдеморта, который предоставил Том; это был список худших из тех, кого могла предложить волшебная Британия. Это были те, кто присягнул ему, когда он вернулся из своих путешествий за границу, те, кто следовал его доктрине и делал это энергично. В честь него они убивали, насиловали и грабили всю страну, чтобы сохранить статус, на который, по их мнению, они имели право.              — И тут мы приходим к Белле, — вздохнул Том.              — Белле?              — Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк, — объяснил он. — Она жена Рудольфуса, но совсем другая. Её язык такой же острый, как и её палочка, и к ней не стоит относиться легкомысленно. Она была его избранницей, самой верной, самой набожной и самой опасной. Ей он доверял больше всех остальных, и он сдвинет саму землю, чтобы она была рядом с ним.              — Она одна из тех, кто оказался в Азкабане, — заметил Гарри.              — И он освободит их, Гарри. Не заблуждайся, это неизбежно.              — Отлично, — саркастически прокомментировал Гарри.              — Единственная, о ком ты должен беспокоиться, это Белла. Остальные — это сборище дураков, по-своему опасных, но все же дураков. Когда придет время и они выйдут на свободу, ты будешь готов.              — Даже к Беллатрисе?              Том на мгновение замолчал.              — Даже к ней, — подтвердил он.              — Хорошо, так какие у неё слабые места? — вздохнул подросток.              — У нее только одно слабое место — Волдеморт.              Гарри нахмурился и покачал головой.              — Она влюблена в него?              — Я думаю, она считает, что да, но нет, это скорее одержимость. Она была многообещающей девушкой, талантливой, как и мы с тобой, но, полагаю, дела у нее пошли не лучшим образом. Волдеморт пришел в её жизнь в трудную минуту и воспользовался ею, манипулировал ею. Для нее он был спасителем, богом.              — Как я могу использовать это как преимущество?              — Тебе нужно будет добраться до неё раньше него. Ей он доверил крестраж. Он находится в хранилище Лестрейнджей в Гринготтсе.              — Чёрт возьми, неужели все это будет легко?              — Вряд ли, но я знаю, что ты можешь использовать это в своих интересах, Гарри. Убеди её, что ты — это он, и она сделает все, что ты от неё потребуешь.              — Как я могу это сделать?              — Ты должен обращаться с ней так же, как Он. Принеси свежий лист пергамента, и я дам тебе все, что нужно.              

Конец флэшбэка

             В то время все казалось гораздо проще, чем оказалось на самом деле. Том поделился с ним многим, но никогда не будет ощущения, что этого достаточно, пока всё не закончится.              — Вот и всё, — пробормотал он, направляя палочку на себя.              Он левитировал над морем внизу и уменьшил свою метлу, после чего убрал её в карман. Сделав глубокий вдох, его тело превратилось в густой черный туман, и он протиснулся сквозь небольшую трещину в стене, стараясь не думать о том, как Том впервые научил его этому заклинанию.              Это было одно из его собственных заклинаний, излюбленное и часто используемое последователями Волдеморта во время сражений. Первоначально оно было придумано как новый способ передвижения, но оказалось менее удобным, чем аппарирование. Тем не менее, он был весьма полезен для использования, когда были установлены чары, запрещающие аппарацию. Авроры не знали, как предотвратить это, но Гарри научился и с нетерпением ждал того дня, когда Волдеморт или один из Пожирателей смерти попытается применить его против него. Их ждал весьма неблагоприятный конец.              Его первый раз, когда он использовал это заклинание, закончился не очень хорошо. Он потерял концентрацию и на несколько мгновений застрял в наколдованной стальной трубе, через которую пытался пройти. Тома это очень позабавило, а Гарри смутило. Первый настоял на том, чтобы он овладел этим заклинанием, к его большому огорчению, хотя, когда он появился в камере с женщиной, Поттер был рад, что сделал это.              Он снял мантию-невидимку, когда она подняла на него глаза, её фиалковые глаза расширились и стали большими от шока от шока.              — Кто ты? — потребовала она, отстраняясь от него, ее колени были подтянуты к груди.              — Шшш, Белла, — прошептал он. — Ещё не время сообщать остальным о моем возвращении.              Она вопросительно посмотрела на него и вздрогнула, когда он взял её руку и прижал палец к её метке. Он тихонько прошипел, и она вздохнула, вздрогнув от распространившегося по ней тепла.              — М-мой господин? — неверяще вздохнула она.              Он одарил её, как ему показалось, высокомерной ухмылкой.              — Кто ещё может прийти за тобой, моя дорогая?              — Я знала, что вы придете, — всхлипывала она, бросаясь к его ногам и неудержимо дрожа.              Он опустился на колено рядом с женщиной и поднял её голову, взяв двумя пальцами за подбородок. От того, как она смотрела на него, ему стало не по себе, и трудно было ассоциировать её с той самой женщиной, которая замучила двух авроров до невменяемого состояния. Прикосновение к ней заставило его почувствовать себя нечистым.              — Ты мне нужна, прежде чем мы сможем освободить остальных из этого места. Это тело — лишь временное. Чтобы сделать его сильнее, мне нужно то, что ты хранишь для меня. Мне нужно, чтобы ты достала чашу из своего хранилища. Ты можешь сделать это для меня?              Беллатрикс почти невинно кивнула.              — Конечно, милорд. Вам нужно только забрать меня отсюда, и я займу свое место рядом с вами.              Гарри улыбнулся ей так тепло, как только мог, не обращая внимания на чувство отвращения, охватившее его.              — Тогда нам не стоит больше медлить. Позволь мне снять с тебя оковы, и ты обретешь свободу.              Беллатриса протянула ему закованное в кандалы запястье, и, немного потрудившись, он смог снять их. Руны было нетрудно расшифровать, но они были связаны с оковами. Нужно было удалить связь, что оказалось проще, чем он думал. Они были значительно устаревшими, и небрежность Фаджа по отношению ко всему, что касается системы безопасности, на этот раз пошла ему на пользу.              — Это будет неудобно, но ты не успеешь оглянуться, как мы окажемся далеко отсюда, — предложил он, накидывая на обоих мантию.              Ещё одним взмахом палочки оба исчезли в клубах дыма, и он провел их через узкий проход, изменив размеры и усадив их на свою метлу, когда они материализовались за пределами тюрьмы.              Он жестом попросил её помолчать, пока он прислушивался, нет ли признаков того, что их обнаружили, и после минутного молчания направил их к восточному побережью Англии, довольный тем, что первая часть его плана прошла без заминок.              Гарри сморщил нос, когда ветер донес до него зловоние от женщины, сидевшей впереди. Очевидно, узники Азкабана мылись нечасто, если вообще мылись, и это было заметно. Сжалившись над ней, и чтобы больше не терпеть этот запах, он наложил на неё очищающие и освежающие чары, хотя для того, чтобы исправить гнилые зубы, с которыми она осталась, потребовалась бы куда более сложная работа.              Но не то, чтобы он был так уж склонен это делать. В конце концов, её присутствие было временным.              — Когда мы приземлимся, я перенесу нас в Лютный переулок. Оттуда ты сможешь пойти в банк и взять то, что нам нужно. Я буду ждать.              Женщина кивнула, похоже, просто наслаждаясь тем, что впервые за почти четырнадцать лет вышла из камеры. Он посочувствовал ей. Несмотря на то, что она совершила, он не мог представить себе, что она так долго проживет в четырех стенах. Однако она была обузой и могла стать угрозой для него, если с ней не поступить соответствующим образом.              Она выполнит свою задачу, а что будет потом, он не знал. Гарри знал, что ему следует делать, но мог ли он так поступить с тем, кто не причинил ему зла, парень не мог быть уверен.              Они молчали, пока не приземлились, и он не доставил их к месту назначения. Одним взмахом палочки он превратил её тюремное одеяние в одежду, более подобающую женщине её статуса.              Она благодарно улыбнулась ему.              — Я скоро вернусь, милорд, — пообещала она, практически бегом направляясь к банку, расположенному на небольшом расстоянии в прилегающем переулке.              Теперь ему оставалось только ждать. Если она догадалась, что он не тот, за кого себя выдавал, она не вернется, и с её исчезновением его проблемы только увеличатся.              Он молился, чтобы это было не так, чтобы она попалась на его уловку и чтобы его усилия не были напрасными.       

***

      Она словно очнулась от самого кошмарного из кошмаров, вынырнула в самый прекрасный из летних дней после того, как погрузилась в зимние глубины. Если она действительно видела сон, ей не хотелось, чтобы Морфей освободил её от своих объятий.              Возможно, так оно и было. Возможно, та слабая надежда, за которую она цеплялась всё это время, наконец, сломалась, и её сломили, а освобождение, которое она чувствовала, было лишь в её расшатанном сознании.              Она покачала головой.              Булыжники под её ногами говорили о другом, знакомый запах аптеки не обманывал, а мраморное здание перед ней было таким же, как и всегда.              Повелитель пришел за ней, как она и надеялась.              Она всегда верила в него, когда другие сомневались в его амбициях. Они не знали его так, как она. Они лишь мельком видели, на что он способен, и когда до них дошла весть о том, что он пал перед младенцем, её вера не ослабла.              Не было никого, кто мог бы надеяться победить его, не говоря уже о простом мальчике.              Она хихикнула, позволив своему восхищению на мгновение вырваться наружу.              Подойдя к ступеням банка, она взяла себя в руки и проверила, накинут ли капюшон. Было бы нехорошо, если бы её узнали все ведьмы и волшебники, которые могут находиться внутри.              Она распахнула дверь и вздохнула с облегчением, обнаружив, что здесь нет никого из её рода. Однако звероподобные маленькие существа, служившие им, не обратили внимания на её появление. Им не было дела до человеческих дел.              Она подошла к кассиру, взвешивавшему стопку галеонов, и прочистила горло. Его глаза-бусинки оторвались от пергамента, над которым он работал, и встретились с её глазами.              — Я бы хотела получить доступ к моему семейному хранилищу, — объявила она.              — И к какому же хранилищу? — спросил он.              — Лестрейнджей.              Его глаза сузились, когда он откинулся в кресле, а через мгновение кивнул.              — Я приведу управляющего.              Беллатрикс вздохнула.              — Хорошо, но только побыстрее.              Гоблин отвесил ей легкий поклон, встал и пошел прочь.              Она нетерпеливо постукивала пальцами по столу, который он только что занимал, пока ждала. К её облегчению, оно было недолгим, так как гоблин вернулся всего через мгновение с другим, более старым и ещё более уродливым, если такое вообще возможно.              — Миссис Лестрейндж? — спросил он, заставив её поморщиться. Это была не та фамилия, которой можно гордиться.              Она кивнула, и он жестом велел ей следовать за собой. Беллатрикс так и сделала, и её провели в одну из боковых комнат банка. Гоблин занял место за столом, хотя она осталась стоять. Она провела много лет сидя и не была склонна делать это сейчас.              — Итак, к семейному счету не было доступа уже очень давно. Поэтому с момента вашего последнего визита все осталось по-прежнему, — пояснил он.              — Меня не интересуют финансы, — надулась она. — Я пришла за кое-чем, вот и всё.              Гоблин кивнул, похоже, недовольный отсутствием её интереса.              — Очень хорошо, хранилище само подтвердит вашу личность. Сейчас я отведу вас вниз, — объявил он.              Она снова последовала за ним, на этот раз к месту, где тележка должна была доставить её в недра банка. Когда они вошли в камеру, где хранились тележки, она столкнулась с первыми людьми, кроме своих охранников или Лорда, которых она увидела за всё время своего заключения.              Их было трое, похоже, служащие банка, так как они стояли среди группы гоблинов и обсуждали что-то о проклятии, с которым пытались справиться.              При её появлении они переглянулись, и она натянула капюшон немного больше. С первого взгляда они выглядели слишком юными, чтобы узнать её, а в комнате было темно. Они не обращали на нее внимания, пока Беллатрикс присоединялась к своему эскорту в повозке.              Всего за несколько секунд она оставила их позади и вздохнула с облегчением. Это было слишком близко.              К счастью, она добралась до хранилища без дальнейших проблем и без колебаний положила руку на фамильный знак, хотя от того, что её признали одной из них, ей стало не по себе. Когда-то она была Блэк, и её низвели до того, что она имела, не заботясь о её желаниях. Не то чтобы Рудольфус был плохим мужем за все годы их совместной жизни. В основном он просто отсутствовал, преследуя свои глупые амбиции, которые, как оказалось, ни к чему не привели. Лишь когда он каким-то образом пробился в ряды Тёмного Лорда, она обратила на него внимание, но и тогда он показался ей скучным и неинтересным.              Он не был лишен своих талантов, но, конечно, не обладал умом, чтобы применить их на практике. Он был не более чем человеком, не имеющим собственных мыслей. Его всю жизнь внушал отец, и он просто следовал его убеждениям.              Возможно, она бы убила его, лишь бы избавиться от его глупости, хотя об этом можно было поразмышлять и в другой раз. Её привели сюда не просто так, и она не собиралась подводить своего господина.              Всё было так, как она оставила, и Белла быстро поднялась по лестнице, чтобы взять кубок, за которым пришла. Если бы не барсук, выгравированный на основании, она бы усомнилась, что в ней такого особенного, что привлекло внимание Темного Лорда. Когда-то он принадлежал одной из основателей школы, в которой училась она сама, и, как она читала, обладал удивительными целебными свойствами.              Именно этими свойствами он, вероятно, и надеялся воспользоваться. Она не могла придумать другой причины, по которой чаша могла быть столь важной.              Собрав все, за чем пришла, она вышла из хранилища, её проводили обратно в фойе банка и поспешно удалились. Её уже достаточно задержали, а её господин ждал её.              Когда она свернула в Лютный переулок, то поняла, что за ней следят. Она не видела и не слышала ничего, что могло бы вызвать подозрение, но она чувствовала это: кто-то следил за ней, отслеживал её шаги.              Не имея палочки, чтобы защититься, а её хозяин был совсем рядом, она сделала все, что могла, и побежала, а преследовавший человек последовал за ней с криком удивления от того, что его обнаружили.              Она увернулась, когда оглушающее заклинание просвистело в её сторону, пролетев мимо головы, и отчаянно огляделась в поисках Тёмного Лорда. Она уже была измотана, её тело ослабло после пребывания в Азкабане.              — Стой! — потребовал ее преследователь, выпустив еще одно заклинание, нацеленное точно в цель, и она закрыла глаза, услышав удивленный вздох.              Когда она открыла их, перед ней стоял её повелитель, и она вздохнула с облегчением, увидев его фигуру в плаще. Она чувствовала, как от него исходит магия, когда он смотрел на шокированную рыжую голову, преследовавшую её.              Она победно ухмыльнулась. Этот глупец ещё пожалеет, что попытался вмешаться в дела её хозяина.              — Тебе не следовало пытаться остановить её, — прошипел его голос, более хриплый, чем раньше, хотя он отчетливо звучал в пустом переулке.              — Я знаю, кто она, — вызывающе ответил мужчина.              Её господин склонил голову, и она заметила взгляд его красных, змеиных глаз.              — Тогда у нас проблема.              В мгновение ока его палочка оказалась у него в руке, и рыжеволосый оказался под гневом Тёмного Лорда.              Его наспех созданный щит треснул под первым ударом и рухнул под вторым. Он попытался отбиться, но не смог произнести ни одного заклинания, которое не было бы отбито, словно это был не более чем жалящие заклинание.              Он споткнулся, как и она, когда земля задрожала под ногами и от мостовой отлетели большие куски. Они закружились вокруг рыжего мужчины, который не знал, как бороться с такой магией, хотя и пытался.              Однако его сила не шла ни в какое сравнение с силой её повелителя. Белла чувствовала её, она была пьянящей, прекрасной и разрушительной. Как всегда, её дыхание сбилось в груди, и она задрожала от восторга.              Рыжеволосый снова попытался атаковать, но его попытки не увенчались успехом, и он с криком рухнул на землю, когда разрушающие кости проклятие Тёмного Лорда пробило его жалкий щит.              Он неконтролируемо дергался, кровь начала сочиться из его глаз, носа и ушей. Он скоро умрет — цена, которую они все заплатили за то, что скрестили с ним палочки.              Несколькими взмахами палочки переулок стал таким, каким был, когда они пришли, и они, к счастью, не привлекли внимания ни одного из немногих ещё открытых заведений. Здешние бары были известны своей шумностью, и вряд ли кто-то обратил на них внимание. А если и заметили, то клиенты, посещавшие такие заведения, были не из тех, кто станет сообщать о чем-то аврорам.              Она наблюдала, как её господин подошел к лежащему человеку и покачал головой.              — Он не должен умереть, — объявил он.              Она нахмурилась.              — Но, милорд…              — Тише, — раздраженно прошипел он, прерывая её. — Он один из шайки Дамблдора и происходит из чистокровной семьи. Его исчезновение будет замечено, а мы должны оставаться в тайне, пока я не стану достаточно сильным.              Она кивнула и недовольно смотрела, как он отменяет использованное им проклятие.              Кровотечение остановилось, и через несколько мгновений дыхание мужчины выровнялось. Взмахнув палочкой, он связал его тугими веревками и привел в чувство, пробормотав заклинание.              — Мистер Уизли, — поприветствовал он его.              И без того бледные глаза мужчины испуганно расширились, и Беллатриса почувствовала привычное трепетание в животе от реакции, которую её повелитель вызывал у тех, кто находился возле него.              — Мы оказались в довольно неблагоприятном положении, которое я позволю тебе исправить, — продолжал её повелитель с мягким шипением. — Итак, я могу убить тебя, а затем найти и убить каждого члена твоей семьи, или я могу просто заставить тебя забыть, что ты вообще видел меня или моего помощника этим вечером. Я даю тебе пять секунд, чтобы принять решение.              Мужчина имел смелость размышлять над ответом несколько секунд, прежде чем победно опустился на землю.              — Хорошо, но ты не победишь. Такие, как ты, никогда не побеждают, — вызывающе ответил он.              Её лорд рассмеялся, и она присоединилась к этому, хихикнув про себя.              — И скажите мне, мистер Уизли, кто остановит меня? Этот старый дурак Дамблдор? Ты?              Рыжий оскалил зубы, покачав головой.              — Гарри Поттер. Он уже побеждал тебя.              Её лорд замер при этих словах и задумчиво кивнул.              — Поттер никогда не мог надеяться победить меня, мистер Уизли, — отрицал он. — Если тебе повезет, ты выживешь, чтобы увидеть его смерть. Obliviate!              Рыжий впал в бессознательное состояние, и Тёмный Лорд повернулся к ней, его восковое выражение лица выражало недовольство.              — Милорд, простите меня, — умоляла она.              — Ты была неосторожна, Белла, и теперь я должен убрать этот беспорядок.              Её глаза расширились, когда его палочка повернулась к ней, и прежде чем она успела выразить протест, на неё обрушилась вспышка зеленого света, а мир вокруг померк.       

***

      Гарри опустился на матрас, постукивая палочкой по сфере. Он едва успел это сделать, как в шаре появились обеспокоенные черты Флёр.              — `Арри, ты в порядке?              Он кивнул.              — Все готово, я справился, — сообщил он ей.              Она глубоко вздохнула, её поза значительно расслабилась.              — У тебя были какие-нибудь проблемы?              — Несколько, но ничего такого, с чем бы я не смог справиться, — ответил он с усталой улыбкой. — Я думаю, что мне лучше не высовываться некоторое время. Я не хочу, чтобы кто-то смотрел в мою сторону, если кому-то удастся узнать, что я сделал.              — Что ты сделал, `Арри?              — Ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться. Главное, что я получил крестраж, и это всё, что имеет значение, на данный момент. Если повезет, всё это скоро закончится.              — Хорошо, — неуверенно сказала она, беспокойство, которое она чувствовала, было очевидным. — Увидимся утром, хорошо?              Он кивнул.              — Увидимся.              — Спокойной ночи, `Арри.              Поттер улыбнулся ей напоследок, прежде чем завершить разговор, но ночь прошла не так, как он планировал. Тем не менее, он добился своего, и теперь от крестража осталась лишь кучка пепла, дрейфующая где-то в Северном море.