A Flower for the Soul

      Её глаза распахнулись, и она тут же забилась в угол своей камеры, грудь вздымалась, когда она пыталась перевести дыхание. Это было так реально, страшный свет, который она сама использовала, чтобы покончить со своими жертвами на протяжении многих лет.              Она прикоснулась к своему лицу, прежде чем её руки проделали путь вниз по длине её грубого тюремного одеяния, кандалы звякнули, как всегда, и знакомый холод просочился в её кости. Она всё ещё была здесь, но сон был таким ярким, хотя она не могла вспомнить ничего из него, только зелёное свечение, которое погубило её.              Она покачала головой и глубоко, с трудом вдохнула. Это не могло быть реальностью. Если бы это было так, она была бы мертва.              Но даже если это был всего лишь сон, страх, разливавшийся по её венам, не был надуманным, а дрожь вызвана не только холодом, который несли с собой здешние существа. Впервые с тех пор, как она была совсем маленькой девочкой, она была напугана и растеряна, и звуки криков и луч заклинания, которые она слышала вдалеке, ничуть её не успокаивали.              Она прислушивалась, пока они приближались, хотя крики становились всё реже и реже. Это означало лишь то, что стражники мертвы, а между ней и тем, кто вторгся в тюрьму, осталась только дверь.              Беллатриса так долго ждала своей свободы, так почему же её страх усилился? Что-то случилось во сне? Было ли это предупреждением?              Она не знала, и у неё не было времени размышлять об этом, так как дверь в её камеру заскрипела и вырвалась из своего крепления в стене.              Не раздумывая, она забилась в угол, как только смогла, когда вошёл человек в мантии, его восковая кожа и красные, похожие на змей глаза заставили её напрячься.              — Пойдём, Белла, — мягким голосом потребовал он, протягивая ей руку. — У нас не так много времени до прибытия авроров.              Она нахмурилась, неуверенно потянувшись к предложенной конечности.              Она узнала его голос и даже ощущение его плоти, но было в нем что-то совершенно незнакомое. Хотя всё говорило ей, что она поступает глупо, она не могла отмахнуться от мгновенно возникшей мысли: это не её хозяин, в нём было что-то не совсем правильное, хотя она не могла понять, что именно.              Тем не менее она не собиралась оставаться здесь, не тогда, когда ей так легко предлагают свободу.              Поэтому она отбросила сомнения и схватилась за предложенную руку. Странное чувство дежавю охватило её, когда их окружил чёрный туман и унёс прочь из этого места.       

***

      

Массовый побег из Азкабана!

             Варнава Кафф              Стало известно, что вчера поздно вечером десять опасных преступников сбежали из крепости-тюрьмы, что вызвало охоту за ними.              Среди сбежавших — печально известная Беллатриса Лестрейндж (в девичестве Блэк), Антонин Долохов (бывший знаменитый чемпион по дуэлям) и Августус Руквуд (в прошлом сотрудник Министерства магии), а также все бывшие последователи Сами-Знаете-Кого.              Когда министра магии Корнелиуса Фаджа спросили об этом событии, он сказал следующее:              — Мы неустанно работаем над задержанием этих людей. Я не говорю об этом легкомысленно, когда подмечаю, что ни к кому из них нельзя приближаться ни при каких обстоятельствах. Если вы считаете, что заметили их, немедленно обратитесь в аврорат.              Когда его попросили прокомментировать, как такой побег стал возможен, он добавил:              — Наше расследование случившегося находится на начальной стадии. Однако я могу с уверенностью сказать, что помощь извне, несомненно, была одним из факторов, способствовавших этому. Могу заверить вас, что мы делаем всё возможное, чтобы докопаться до истины, и изучаем все возможные варианты.              Повторю слова министра: эти люди чрезвычайно опасны, и вы не должны приближаться к ним ни при каких обстоятельствах.              Мы будем держать вас в курсе дальнейшего развития событий.              Гарри покачал головой, проклиная Тома за то, как он был прав. Поттер надеялся, что этого не произойдёт, но в то же время испытывал облегчение от того, что сделал то, что нужно было сделать, хотя всё ещё сомневался, правильное ли решение он принял.              Он нахмурился, когда его внимание привлекла статья гораздо меньшего размера, которая была помещена в правый нижний угол и служила не более чем сноской.       

Бартемиус Крауч скончался

             Бартемиус Крауч, бывший глава Департамента магического правопорядка, а в последнее время глава Департамента международного магического сотрудничества, мирно скончался у себя дома после непродолжительной болезни.              Сочувствуем его близким.              Он насмешливо фыркнул, удобство добавления последнего уведомления соответствовало тому, что он ожидал от Министерства. Он рассказал Фаджу о Крауче тогда. Поттер не сомневался, что тот был мёртв гораздо дольше, чем предполагалось, но Фадж ждал удобного момента, чтобы сообщить эту новость, что ему прекрасно удалось. После того, как стало известно о побеге из Азкабана, мало кто обратил бы на это внимание.              Может быть, остальная часть волшебной Британии увидит то, что таилось в тени?              Гарри сомневался. Слишком многие боялись последствий, если бы они признали это, несмотря на очевидные доказательства. Вместо этого они были так же глупы, как и министр, и последовали его примеру, зарывая голову в песок, что в один прекрасный день оказалось бы им во вред, если бы неведение было тем вариантом, за который они держались.              Если бы это был их выбор, то их ждала бы только смерть.              Встав, он поблагодарил эльфов за завтрак и вышел из кухни. Ему нужно было встретиться с Флёр у ворот, но этот день был его собственным. У него не было ни уроков, ни защиты, поэтому он, скорее всего, проведёт время за тренировками. До сих пор это служило ему хорошим отвлекающим манёвром, но, поскольку Беллатриса была свободна, он не мог не задаться вопросом, правильно ли он поступил.              От размышлений его отвлекло приближение к воротам Флёр.              — Что случилось? — спросила она, заметив его мрачное настроение.              Поттер жестом попросил её следовать за ним и повёл к берегу озера. Оградив их от посторонних глаз, он достал утренний выпуск «Ежедневного пророка» и протянул ей.              Она вздрогнула, увидев заголовок, и нахмурилась.              — Конечно, они не могут это проигнорировать?              Гарри усмехнулся.              — Фадж будет делать всё возможное, пока может. Я даю время до обеда, прежде чем Амбридж введёт ещё один декрет об образовании.              Флёр кивнула в знак согласия.              — Но я думала, что ты убил её, — прошептала она, указывая на фотографию Беллатрисы.              — Почему ты так решила?              Она грустно улыбнулась ему.              — Ты был таким рассеянным последние несколько недель, и всё, что ты сказал, — это то, что она не сможет ничего сказать о том, что произошло. Я просто предположила…              Он покачал головой.              — Я думал об этом, — признался он, — действительно думал, но это было неправильно. В каком-то странном смысле, она моя семья, и она ничего мне не сделала. Я просто погрузил её в волшебный сон.              — Семья?              — Далекие кузены, но проблема не в этом. Она Блэк, а я наследник рода Блэк. Было бы ужасно начать управлять семьёй, убив одну из её дочерей.              Глаза Флёр расширились от удивления.              — Я этого не знала.              Гарри пожал плечами.              — Полагаю, мир устроен забавным образом. Я не убил её, но она не причинит мне вреда, и она поймет, что не может причинить вред кому-либо ещё, если только это не будет самообороной.              Она настороженно посмотрела на него.              — Что ты сделал, `Арри?              Он глубоко вздохнул.              — Я использовал старый ритуал, который нашёл в семейном гримуаре. Его использовали бывшие главы семьи, когда чувствовали, что другой член семьи представляет для них угрозу. Он гарантировал, что они не могут убить или причинить вред другим без необходимости защищаться. Это означало, что они не могли угрожать или принуждать кого-то убить главу от их имени.              Флёр кивнула, понимая.              — И что?              — Они не смогут делать ничего, что не совпадает с намерениями их главы. Что касается Беллатрисы, я не знаю, что произойдёт, но она должна начать не доверять Волдеморту. Она больше не будет видеть в нём своего хозяина, и у неё появится желание бежать или исполнить то, что, по её мнению, я задумал в отношении него.              — Она попытается убить его?              Гарри покачал головой.              — Я так не думаю. Её преданность ему настолько глубока, что я не думаю, что магия сработает в такой степени. В худшем случае она убежит. Я дал ей сведения об одном из семейных домов, где она может укрыться, если ей это понадобится. Я буду предупреждён, как только она прибудет туда.              — Это очень сложная магия, `Арри. Что, если она вспомнит, что ты сделал? — обеспокоенно спросила Флёр.              — Она не сможет, потому что этого воспоминания не существует. Я не заблокировал его, я полностью удалил его из её сознания. Каким бы хрупким оно ни было, это было несложно. Она будет думать, что ей приснилось что-то неприятное, но она никогда не сможет вспомнить это, потому что для неё воспоминания не существует.              Флёр глубоко вздохнула.              — А это не рискованно, `Арри? Что, если Волдеморт проверит её?              — Ему нечего искать. Он может обнаружить магию Блэков, но он ничего не сможет с ней сделать, и будет знать это. Если он попытается, это будет очень неприятный опыт для него.              — Было бы проще убить её, не так ли?              Поттер кивнул.              — Да, но это не в моей власти. Если она попытается причинить кому-то вред, это причинит ей сильную боль, такова природа этого ритуала. В лучшем случае это сработает так, как я ожидаю, и она убежит. Если она не будет сотрудничать, то вернётся в тюрьму.              Флёр не была полностью убеждена, но не стала настаивать на этом.              — А как насчёт остальных? — спросила она, указывая на девять других изображений сбежавших.              — Я хотел разобраться с ними, когда был в тюрьме, но ритуал вымотал меня до предела. У меня едва хватило сил, чтобы аппарировать сюда, — объяснил он. — Я намеревался вернуться, чтобы закончить то, что начал, и должен был закончить. Я не ожидал, что Волдеморт освободит их так скоро, когда он должен залечь на дно.              — Так что же ты будешь делать?              — Полагаю, я буду продолжать в том же духе, — задумчиво ответил он. — Есть ещё одна вещь, которую я должен сделать, но с ней придётся подождать. Полагаю, Министерство будет в состоянии повышенной готовности, так что сейчас не самый подходящий момент для этого.              Гарри несколько раз упоминал что-то связанное с Министерством, но до сих пор не разглашал, какие именно у него намерения по этому поводу.              — Хорошо, — согласилась она. — Я думаю, тебе следует быть немного осторожнее, не так ли?              Он кивнул.              Пожиратели смерти не представляли для него особой угрозы. Он знал о них всё, что нужно, благодаря Тому, но не мешало бы проявить немного больше осторожности.              — Хорошо, тогда в эти выходные мы пойдём на пляж, — объявила она. — Тебе нужно провести пару дней вдали от замка, `Арри. Я думаю, это пойдёт нам обоим на пользу. Я так волновалась за тебя.              Гарри взял её руки в свои, казалось, испытывая облегчение от того, что ему сказали. Она понимала, почему он не хотел обсуждать это, но она предполагала худшее. Он не был жестоким человеком, не совсем, хотя она знала, что парень может лишить жизни, если понадобится. Это её не беспокоило, она просто не хотела, чтобы он потерял самого себя в процессе.              — Это было бы неплохо, — согласился он.              — Тогда мы пойдём в пятницу вечером, oui?              — Ты все равно не примешь отказа, — игриво вздохнул Поттер.              — Нет, не приму.              — Тогда в пятницу вечером, — подтвердил он, взмахом палочки сбрасывая защиту от посторонних глаз. — Десять галеонов на то, что в вестибюле полно студентов, читающих новый декрет об образовании.              — Я не приму это пари. Эта жаба обязательно что-нибудь сделает.              Гарри кивнул в знак согласия, и появление декрета об образовании номер одиннадцать его не удивило.       

Декрет об образовании номер 11

             По совету Министра Магии и по приказу Долорес Джейн Амбридж, обсуждение темы побега из Азкабана запрещено для студентов и персонала.              Долорес Джейн Амбридж              Генеральный инспектор школы чародейства и волшебства Хогвартс       

***

      — Я хотел бы начать это собрание с официального приветствия мисс Делакур в качестве члена персонала, — объявил Дамблдор, его глаза блестели, когда он возглавил аплодисменты окружающих. — Она любезно вызвалась в рамках своего ученичества помогать Филиусу с его обязанностями преподавателя. Для тех из вас, кто не был здесь в прошлом году, мисс Делакур была чемпионкой Шармбатона на Турнире Трёх волшебников и продемонстрировала исключительное мастерство на протяжении всего турнира, и нам очень повезло, что она работает у нас. Как ваша прошедшая неделя?              — Это было очень неплохо, — честно ответила Флёр. — Студенты хорошо ко мне относились, а профессор Флитвик был замечательным преподавателем. Он жемчужина этой школы, и у меня о нём сложилось очень высокое мнение.              Миниатюрный мужчина обрадовался похвале и кивнул ей в знак благодарности.              — Филиус? — спросил Дамблдор.              — Мисс Делакур прекрасно ладит с учениками. Бывают моменты, когда некоторые могут отвлекаться на её шарм, но это случается всё реже. Её помощь неоценима, и когда мне удастся вырвать мистера Поттера из лап Минервы, — добавил он добродушно, — я уверен, что это пойдёт им только на пользу.              — Отлично, — провозгласил Дамблдор, хлопнув в ладоши. — Я рад, что это оказалось положительным соглашением для вас обоих, и, конечно же, для студентов.              — Кхем-кхем.              — Да, Долорес? — Дамблдор только вздохнул, когда его прервали.              — Я слышала другое, директор, — мило сказала она. — По словам некоторых студентов, присутствие мисс Делакур только отвлекает их.              — Я не получал подобных жалоб, Долорес, — ответил Дамблдор. — Я слышал только положительные отзывы как от студентов, так и от сотрудников, кроме вас, конечно.              Улыбка женщины не дрогнула.              — Я думала, что мои записи о проверках попали к вам?              — Да, и я обсудил ваши выводы с сотрудниками, которые категорически не согласны с вашими выводами. Простите меня, Долорес, но я доверюсь их многолетнему опыту в данном вопросе.              Её улыбка исчезла, сменившись яростным взглядом.              — Поттер не годится для преподавания, — заявила она.              — Мистер Поттер оказался очень компетентным преподавателем, Долорес, — ответила Минерва. — Похоже, что единственная, у кого здесь есть проблема, — это вы. Вы посещаете почти все его уроки и пытаетесь их сорвать. Он очень хорошо справился с обстоятельствами, и я больше не потерплю вашего присутствия в моём классе.              — Это моя работа — инспектировать сотрудников!              — Поттер не является членом персонала, как он справедливо заметил, когда я попросила его присутствовать на этом собрании. Он всё ещё студент, Долорес, если ты забыла, — заметила Минерва.              — ХВАТИТ! — прогремел Дамблдор, устав от перепалки между ними. — Долорес, я уже несколько раз предупреждал вас о вашем поведении в отношении мистера Поттера. Вы больше не будете посещать его уроки и не будете его раздражать.              — Это Поттер меня раздражает!              Дамблдор неодобрительно покачал головой.              — Это очень неподобающе для женщины ваших лет — так провоцировать ученика пятого курса, — укорил он. — Мы педагоги, Долорес, есть ученики, которые вам лично не нравятся, но ваша работа заключается в их обучении.              Амбридж нахмурилась, встала и вышла из кабинета.              — Она навредит себе, если не обуздает свой нрав, — вздохнул Флитвик.              — Тогда виновата будет только она сама, — пожав плечами, сказала профессор Спраут.              Флёр не могла не согласиться. Амбридж вела очень опасную игру с Гарри, да и с ней тоже. Она тоже была близка к концу своего терпения по отношению к этой женщине. Она была грубой, отвратительной, и ей не место в школе.              — Есть ли ещё какие-нибудь вопросы, которые нам нужно обсудить? — спросил Дамблдор.              — Я считаю, что нам нужно как можно скорее заставить Поттера сдать оставшиеся экзамены, — предложила Минерва. — Чем быстрее мы сможем отстранить его от роли ученика, тем лучше для него. Таким образом, она не будет иметь права голоса ни в чём, что бы он ни делал. Её декреты с каждым днём становятся всё более нелепыми, и все они, похоже, направлены на то, чтобы дискредитировать его.              — Я согласен, — ответил Филиус. — Мы должны написать Гризельде сегодня вечером и посмотреть, что можно сделать, если ни у кого нет причин, почему мы не должны этого делать?              Никто за столом не высказал никаких возражений, и вскоре собрание разошлось. Это был странный опыт — видеть и принимать участие в собрании персонала, хотя она сомневалась, что то, как прошло это собрание, было обычной практикой.              С этими мыслями она вышла из кабинета Дамблдора и направилась в вестибюль, где должна была встретиться с Гарри. У неё было всего два дня до того, как они проведут столь необходимое время вместе вдали от школы, и, она надеялась, всего несколько недель до того, как он завершит своё формальное обучение. Конечно, он по-прежнему будет посещать встречи с профессорами МакГонагалл и Флитвиком, но ему не нужно будет находиться здесь так часто, как сейчас.              Чем скорее она сможет увезти его подальше от Амбридж, тем лучше.              По какому-то несчастливому стечению обстоятельств, женщина шла в противоположном направлении от неё, когда она проходила мимо туалета на втором этаже.              — Министр узнает от меня о вашем размещении здесь, — прошипела она.              Флёр фыркнула, останавливая профессора защиты.              — Вы ошибаетесь, если думаете, что я беспокоюсь о министре, мадам Амбридж. Мой отец — представитель МКМ, и именно её воле подчиняется вся Британия.              — МКМ не вмешивается во внутренние дела страны, — прошипела Амбридж.              — Они вмешаются, если ваш министр будет продолжать быть глупой свиньёй и люди будут продолжать умирать, а он ничего не будет делать.              Амбридж хихикнула.              — Люди не умирают, глупая девчонка. Ты лгунья, как и мистер Поттер. Я не знаю, что вы здесь делаете, но будьте уверены, я докопаюсь до сути. Я не позволю тебе распространять свою грязную, отвратительную ложь.              Флёр сделала шаг к приземистой женщине и посмотрела на неё сверху вниз.              — Надеюсь, вы мне не угрожаете, мадам Амбридж, — угрожающе прошептала она. — Неразумно играть с огнём, не так ли?              Её глаза приобрели более птичий вид, когда она наколдовала и взяла в руки ярко-синий огненный шар.              — Вы можете обжечься.              Глаза Амбридж расширились, и она сделала шаг назад.              — Как ты смеешь, отвратительное создание!              Флёр снова сократила расстояние между ними.              — Не принимайте меня за глупую маленькую девочку, которая будет трепетать перед вами. Я пережила Его, и ты меня не испугаешь, — предупредила она. — Если ты ещё раз попытаешься угрожать мне, то то, что `Арри сделал с тобой, не сравнится с тем, что сделаю я, понятно?              — М-министр узнает об этом.              — Как и мой отец. Не откусывайте больше, чем можете прожевать, мадам Амбридж. Провоцирование такого «отвратительного существа», как я, плохо для вас закончится.              Сказав прощальные слова, она бросила на женщину последний взгляд, полный отвращения, и оставила её стоять на месте. От страха ли это было или от ярости, она не знала, да её это и не волновало.              — Ты выглядишь очень злой, — заметил Гарри, когда она дошла до вестибюля.              Она ничего не ответила, но притянула его к себе и глубоко поцеловала.              — Люди увидят, — пробормотал он ей в губы.              — Мне все равно, `Арри, — ответила она.              Было уже достаточно поздно, так что студенты были в гостиных, и ей нужно было выпустить пар. Она не могла придумать лучшего способа сделать это.       

***

      Учить первый и второй курс было довольно нервно, но это не шло ни в какое сравнение с обучением тех, с кем он делил уроки в течение последних лет своего собственного обучения.              По настоянию профессора МакГонагалл он стоял перед группой студентов Гриффиндора и Слизерина. Она считала его готовым к преподаванию программы уровня СОВ, и он не мог с этим не согласиться. Он сам завершил своё обучение на этом этапе более года назад.              Что ему показалось более странным, чем стоять перед ними, так это отсутствие Амбридж, которая до сих пор настаивала на присутствии почти на всех его предыдущих занятиях. По причинам, известным только ей, она избегала его, избегала его взгляда, вероятно, обдумывая свой следующий шаг против него.              Не то чтобы она преуспела в своих начинаниях.              Не обращая больше внимания на неё, он переключил своё внимание на класс, ожидавший его указаний.              — Когда придёт время СОВ, вы должны будете продемонстрировать трансфигурацию одушевлённого в неодушевлённое, — начал он. — Всё, что вам нужно знать, вы найдёте на сорок четвертой странице «Стандартной книги заклинаний». Я посмотрю, как вы с этим справитесь, и предложу дальнейшие инструкции, если они понадобятся. Да, мисс Грейнджер? — спросил он, заметив, что Гермиона подняла руку.              — Будут ли нас проверять на экзамене с помощью ежей?              — Это будет на усмотрение экзаменатора, — ответил Гарри, — но принцип будет тот же. Сегодня мы начнём с ежей, но на следующих уроках будем использовать других существ. Есть ещё вопросы?              Когда вопросов не последовало, он жестом велел им приступить к заданной работе. Они так и сделали, и он стал ходить среди них, предлагая советы, где считал нужным, и даже продемонстрировал заклинание нескольким желающим.              Когда урок закончился, он занял своё место в передней части класса.              — На сегодня это всё. Если можете, продолжайте практиковать заклинание до следующего урока. Чем больше вы сможете это повторить, тем легче вам будет. Мы перейдём к игуанам и будем трансфигурировать их в сумки.              Когда ученики вышли, и Гарри вздохнул с облегчением: он справился со своим первым уроком по продвинутой теме. Всё прошло так хорошо, как он мог надеяться, и даже если некоторые ученики были ошеломлены тем, что их учит кто-то их возраста, они хорошо отреагировали.              — Вы хорошо поработали, мистер Поттер, — похвалила профессор МакГонагалл. — Нелегко учить своих сверстников, и я ожидала, что некоторые будут сопротивляться. Однако я рада, что этого не произошло.              Гарри кивнул в знак благодарности. Малфой сделал всё возможное, чтобы не привлекать к себе внимания, хотя, похоже, на это ушло гораздо больше сил, чем следовало. Возможно, он прислушался к его предупреждению, хотя это было маловероятно. У мальчика было слишком сильное чувство собственной важности — досадная черта, унаследованная им от отца, и общая с Амбридж.              Как долго он сможет сдерживать собственную глупость, он не знал, но за блондином Гарри следил очень внимательно.              — Могло быть и хуже, — согласился он.              — Ну, теперь, когда ваш последний урок на этой неделе завершён, я бы рекомендовала вам наслаждаться выходными. Возможно, скоро я приглашу вас преподавать на шестом курсе.              Гарри кивнул в знак согласия. Если она считала, что он готов, он не собирался спорить. В конце концов, она уже доказала свою правоту.              — Тогда увидимся в понедельник утром, профессор.              Она махнула рукой, собирая ежей, которые не были успешно трансфигурированы, и он вышел из класса. Ему нужно было только встретить Флёр у входных ворот, и они уедут на выходные, чего он с нетерпением ждал.              Несмотря на то, что Амбридж, казалось, игнорировала его до поры до времени, новость о побеге из Азкабана висела над ним, как тёмное облако, и он понял, что Флёр была права. Несколько дней вдали от замка и Англии пойдут ему на пользу.       

***

      Проведя столько времени под воздействием дементоров, его освобождённые последователи сейчас восстанавливались после пережитых испытаний, но вскоре они снова встанут рядом с ним, где им и место.              Однако сейчас они были не в том состоянии, чтобы делать это. Они были ослаблены, недоедали, и каждого из них преследовало то, что они пережили. Им потребуется немало времени, чтобы полностью восстановиться, если они вообще смогут это сделать. Из-за этого он решил освободить их раньше, чем собирался изначально. Им нужно было время, а его у него было предостаточно. Он не торопился довести свои цели до конца. Волшебная Британия по-прежнему не знала о его присутствии, и Лорд Волдеморт собирался использовать это в своих интересах. Он продолжит собирать своих союзников, наращивать силы, а затем нанесёт удар. Его врагам придёт конец прежде, чем они смогут оказать какое-либо сопротивление.              Британия созрела для удара. С учётом того, что Люциус делал свои политические ходы на протяжении многих лет, мало что могло помешать его успеху. Авроры были практически сведены к символической силе, и команда Дамблдора снова окажется неэффективной. Он был старым человеком, опасным, но всё же старым и уже не в лучшем состоянии. Он пал бы без особых проблем.              Поттер — совсем другое дело, и, если его не остановить, он станет самой большой угрозой. Он был талантлив, проницателен и представлял собой проблему, с которой нужно было разобраться как можно скорее.              — Приведите мне Руквуда, — потребовал он у одного из своих новых последователей, который подскочил, когда к нему обратился Тёмный Лорд.              Он почти выбежал из комнаты, чтобы выполнить приказ, а Волдеморт сел в кресло, и присутствие его фамильяра успокоило его пугающие мысли.              Поттера нельзя было недооценивать. В этом мальчике было что-то очень тревожное, и это было не просто сходство с ним самим. Нет, он уже доказал, что представляет собой угрозу, и он не будет действовать против него, пока не убедится в одном очевидном вопросе.              — Милорд, вы вызывали меня? — ворвался в его мысли голос одного из самых преданных ему людей.              — Подойди, Августус, садись, — приказал он.              Не похоже, чтобы этот человек был способен долго стоять. Его ноги уже дрожали от усилия, и он с благодарностью занял предложенное место.              — Как поживаешь, старый друг? — спросил Волдеморт.              — Я становлюсь сильнее с каждым днём, мой господин, — ответил Августус.              — Я рад это слышать, — ответил Волдеморт, наливая им обоим по бокалу вина и передавая один бокал своему собеседнику. — Мне нужен твой опыт в отношении твоего прежнего места работы.              — Отдел тайн? — спросил Руквуд, слегка нахмурившись.              — Он самый, — подтвердил Волдеморт. — Я хотел бы знать, что там и как.              — Прошло много лет с тех пор, как я бывал там, милорд. Охрана часто меняется, а вместе с ней и расположение каждой комнаты. Уследить за ними практически невозможно.              Волдеморт задумчиво кивнул.              — Ты довольно гениальный человек, Августус. Как ты думаешь, ты сможешь это сделать? Мне нужен один предмет внутри, его приобретение имеет первостепенное значение.              — С учётом времени, я думаю, да, но мне нужно будет изучить Отдел.              — Тогда отдыхай, друг мой. Когда ты будешь в состоянии, я бы попросил тебя начать поиски комнаты, которую я ищу. Я поручил департаменту обратить на это внимание, но те, кто это делает, не ты и не обладают твоими навыками.              — Я живу, чтобы служить вам, милорд, — сказал Августус, вставая, его ноги дрожали от усилий. — Мне нужна всего неделя или около того, и я буду готов.              — Тогда я надеюсь на твоё своевременное выздоровление, и по возвращении в свою комнату пошли за Беллатрисой. Она мне нужна.              — Конечно, милорд, — настороженно согласился Руквуд, выходя.              Он относился к этой женщине почти так же настороженно, как и она к нему, и не без оснований. Беллатриса была склонна к вспышкам гнева, хотя он не видел её с тех пор, как она обрела свободу. По правде говоря, он вообще мало её видел. Это начинало вызывать у него беспокойство.              До её заключения в тюрьму ему приходилось прямо прогонять её, чтобы иметь возможность дышать. Теперь её редко можно было увидеть, она держалась особняком в своих комнатах с тех пор, как они приехали.              Она была совсем не той, что раньше, и эта мысль заставила его вздохнуть. Из всех тех, кто находился в заключении, она пострадала больше всех. Её дух и тело, казалось, были сломлены, что он считал невозможным. Когда-то она была его самым ревностным помощником, а теперь от неё осталась лишь тень.              Если судьба будет к ней благосклонна, она снова найдёт свой путь. Если же нет, то она всё ещё оставалась его самой одарённой и верной последовательницей, и он не мог её так просто забыть. Она хорошо служила ему в прошлом, и он надеялся, что так будет и впредь.              — Здравствуй, Белла, — поприветствовал он её, осанка была напряжённой, а глаза метались по комнате, словно она ожидала подвоха. — Как ты?              — У меня все хорошо, милорд, — признание его титула прозвучало как бы невзначай.              — Нет, не хорошо, — возразил он. — Ты находишься здесь уже несколько дней и сама на себя не похожа.              — Я прошу прощения, милорд. Азкабан многое отнял у меня.              — Больше, чем у других, насколько я могу судить, — вздохнул Волдеморт. — Скажи мне, Белла, что тебе нужно, чтобы я смог увидеть тебя в полном здравии?              — Просто немного времени, мой повелитель. Я скоро буду готова снова служить вам.              Он смотрел на неё с неуверенностью, хотя и хотел дать ей шанс. Её многолетняя преданность и совершённые подвиги, по крайней мере, заслужили это.              — Очень хорошо, — решил он, подходя к ней. — Отдохни столько времени, сколько тебе нужно.              Дрожь, пробежавшая по её телу, когда он коснулся её руки, было не так-то легко игнорировать. Это был не восторг, как раньше, а страх, неуверенность.              — Ты можешь идти.              Она сделала это быстро, и он нахмурился, глядя на её удаляющуюся спину.              — Что с тобой случилось, моя милая Белла? Что они сделали? — пробормотал он про себя.       

***

      Гарри вошёл на кухню дома Делакуров, где пахло выпечкой и Флёр наливала себе чашку кофе. Он был ошеломлён её нарядом: он никогда не видел её только в шортах и майке, а волосы были ещё влажными после недавнего душа.              Парень видел похожую одежду во время второго задания, но не обратил на это внимания, его мысли были сосредоточены исключительно на том, что он должен был сделать. Даже во время их предыдущего визита сюда она была более консервативна.              Он отвёл взгляд от её стройных ног, ругая себя за то, что отвлёкся на такую мелочь, и сел за стол.              — Доброе утро, `Арри, — поприветствовала она его с улыбкой и нежно поцеловала.              Он покачал головой, ухмылка натянула уголки его рта.              — Что это всё такое? — спросил он, указывая жестом на тарелки, которые она поставила на стол.              — Я готовлю тебе завтрак, — просто ответила она.              — Тебе не нужно было этого делать.              — Нет, но я хотела, — ответила она, ещё раз улыбнувшись ему, доставая круассаны из духовки.              Она поставила их на стол вместе с кофейником и взяла себе одну из дымящихся булочек.              — Ты не обожжёшься? — спросил он, нахмурившись.              Она покачала головой и откусила кусочек.              — Я вейла, `Арри, высокие температуры на меня так не влияют, — напомнила она ему.              — Ну, думаю, я дам им немного остыть. Мне не нужны волдыри.              Она хихикнула над ним, доедая первую и беря вторую булочку.              — Твои родители знают, что мы здесь?              Флёр пожала плечами.              — Их нет дома. Они уехали праздновать годовщину, а Габриэль с нашей бабушкой. Нет никакой разницы, где мы: там или здесь.              — Думаю, нет, — согласился он. — Что бы ты хотела сделать сегодня?              — Сегодня мы ничего не будем делать, — заявила она. — Мы можем посидеть на пляже или искупаться, но мы приехали сюда, чтобы ты мог расслабиться на пару дней, не так ли?              — Звучит неплохо, — согласился он.              Было приятно оказаться вдали от замка, от Амбридж и тех обязательств, которые он нёс. Хоть раз ничего не делать было бы приятной переменой.              Увидев, что его завтрак уже остыл, он взял один из круассанов и налил себе кофе. Он нечасто баловал себя кофе, но за многие завтраки, которые он делил с Делакурами, у него появился вкус к нему.              — Как прошло собрание персонала? — спросил он, не сделав этого накануне вечером.              Все уже приехали и разошлись по своим комнатам, усталость за неделю навалилась на них.              — Мадам Амбридж оказалась идиоткой, — вздохнула Флёр. — Она думала, что может угрожать мне, — добавила она со смехом.              — Что она сделала? — прорычал Гарри, его руки крепко сжались.              — Ш-ш-ш, — быстро успокоила его Флёр, скользнув к нему на колени. — Тебе не стоит беспокоиться, `Арри. Если она хочет спровоцировать меня, ей не понравится результат, и я ей об этом сказала.              Она положила палец ему под подбородок и подняла его так, что они смотрели друг другу в глаза.              — Может, я и не ты, но я могу справиться с этим, не так ли? Мне нравится, как ты меня оберегаешь, `Арри, но я тоже кое-что могу, правда?              Он глубоко сглотнул и кивнул, чувствуя её тёплое дыхание, проходящее по его шее с каждым выдохом.              Она одарила его невинной улыбкой и поцеловала ещё раз.              — Ты никогда не должен угрожать вейле, это не то, к чему мы относимся доброжелательно. А теперь, — продолжала она, вставая, — когда закончишь есть, собирайся и выходи на улицу. Сегодня хороший день.              Гарри смотрел, как она выходит из комнаты, и думал, что же произошло. Она снова завладела его вниманием, и он опьянел от одного её присутствия. Это не был шарм, он уже привык к этому, но тем не менее она его привлекла.              Покачав головой, он закончил завтрак и пошёл в свою комнату, где переоделся в шорты и футболку. Здесь было намного теплее, чем в Британии, и он решил насладиться отдыхом от дождя и ветра, пока есть возможность.              Чувствовать тепло солнца на своей коже было блаженством, и он снял футболку, чтобы в полной мере насладиться этим эффектом. Хотя было не так жарко, как в летние месяцы, но гораздо жарче, чем в любой другой ноябрь, который он пережил.              Так как Флёр не было видно, он положил рубашку на спинку шезлонга и присел в ожидании, хотя оно было недолгим.              Она появилась всего через несколько минут, и он снова попытался отвести от неё взгляд. С неё исчезли шорты и майка в пользу красного бикини, её длинные серебристые волосы были завиты. Он всегда знал, что она красива. Поттер был неопытен в женских делах, но даже его невежество не переходило границ глупости. Она всегда привлекала внимание, но всегда была гораздо более сдержанной, чем сейчас, и как он ни старался, он не мог отвести взгляд.              Для него, как, вероятно, и для многих других, она была очаровательна, но для него всё было иначе. Гарри восхищался ею не только из-за её красоты, хотя в этот момент это было трудно игнорировать. Он узнал её: её чувство юмора, её гениальность и то, как она заботится о важных ей людях.              Несмотря на трудности, ему удалось отвести взгляд, когда она приблизилась. Он не хотел быть похожим на других, на тех, кто видел только красивую оболочку, не замечая за вуалью всего остального.              Её формы отбрасывали на него тень, но это не мешало ему чувствовать тепло. Теперь это был другой вид тепла, тот, которым наполняла его она. Мог быть самый холодный день, но он все равно чувствовал его.              — Если бы я не хотела, чтобы ты смотрел на меня, `Арри, я бы так не одевалась, — пробормотала она, идя к морю. Не останавливаясь, она оглянулась через плечо, её волосы развевались на ветру, и она одарила его знойной ухмылкой. — Ты же не заставишь меня плыть одну?              Он неуверенно последовал за ней и наблюдал, как она ненадолго погрузилась в воду, а затем всплыла и откинула волосы с лица. В это время года вода была не такой тёплой, и её прохлада отрезвила его от нахлынувших мыслей. Тем не менее он остался в восторге от неё, когда тоже погрузился в глубину и вынырнул всего в нескольких футах от неё.              — Итак, что ты думаешь? — спросила она, проведя руками по бокам.              Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что она ждёт ответа, и он сглотнул, кивнув, не желая, чтобы неуверенность, которую она испытывала, всплыла на поверхность больше, чем она уже сделала, из-за отсутствия его слов.              — Ты выглядишь потрясающе, — честно ответил он, хотя и не мог сохранить ровный голос.              Она благодарно кивнула, подплыла к нему и обвила руками его шею.              Гарри слегка напрягся, почувствовав разницу в её прикосновениях. Раньше она всегда была ласковой и нежной. Это было что-то другое. Как будто его испытывали.              — Это нормально — так смотреть на меня, `Арри, — прошептала она ему в губы. — Я хочу, чтобы ты это делал. Разве это плохо?              Ей нужно было, чтобы он заговорил, чтобы заверить её в том, что её действия были правильными, чтобы узнать, что именно он думает о ней таким образом.              — Я не хочу, чтобы ты думала, что я такой же, как другие…              — Я так не думаю, — вмешалась она, — но я всё ещё женщина, `Арри. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня так, я хочу чувствовать себя желанной. Мне нужно знать, что не только я хочу этого.              — Это не так, — пробормотал он, встретившись с её пронизывающим взглядом. — Я просто не знаю, что мне делать.              Она улыбнулась и покачала головой.              — Я тоже, но мне кажется, что это правильно, — ответила она. — Я француженка, и я вейла. Мы существа страсти, `Арри.              — Я знаю.              — Я не думаю, что ты знаешь, — отрицала она. — Мы гораздо больше, чем то, что ты можешь прочитать в книге. Ты не сможешь по-настоящему понять нас, пока не узнаешь обе наши стороны.              — Тогда почему ты мне не рассказываешь?              — Я боюсь, — просто ответила она. — Я боюсь, что если ты узнаешь это, ты не сможешь принять это. Эта сторона меня, это часть меня, и я не могу её изменить.              — А ты и не должна. Я бы не попросил тебя об этом.              — Я знаю, `Арри, но это есть, и это не то, что можно игнорировать. Как и у тебя был Том, у меня есть своя вещь, которая живёт вместе со мной. Она — существо, её нельзя приручить и с ней нельзя договориться. Она есть и всегда будет, и она будет бороться за то, чего хочет.              Он невольно улыбнулся.              — Чего же она хочет?              — Ей нужен ты, `Арри. Она зовёт тебя.              Он кивнул в знак понимания.              — А чего хочешь ты?              — Я хочу тебя так же сильно, как и она, — призналась она. — Она хочет, чтобы я потребовала тебя для нас, и однажды она получит то, что хочет.              — Разве это так уж плохо?              Она покачала головой.              — Нет, но она всё ещё живое существо, `Арри. Она собственница, ревнивица и будет действовать иррационально. Это борьба за то, чтобы держать её на расстоянии, и я не смогу победить навсегда. Ты видел её мельком, когда мы дуэлировали, и она напала на тебя, потому что ты напал на нас.              Он задумчиво кивнул.              — Я не хочу, чтобы ты боролась с ней, если это делает тебя той, кем ты не являешься. Она должна быть свободна, ты не должна скрывать её, не от меня.              Она улыбнулась ему с облегчением.              — Я всё ещё я, `Арри, просто есть нечто большее, чем то, что я позволяю видеть другим. В ней столько же силы, сколько и слабости, но я горжусь ею и не хочу скрывать от тебя. Я не могу, даже если бы захотела.              — Тогда не надо, — попросил он. — Если мне нужно что-то сделать, чтобы помочь, просто скажи. Если ей что-то нужно, скажи мне.              — Ей просто нужно чувствовать себя в безопасности и быть желанной, `Арри, как и мне. Она хочет быть принятой, каждая её часть.              — Это не проблема, — пообещал он.              — Ты уверен? Потому что она — существо, `Арри, а существа думают лишь о пропитании, гнезде и… других вещах, — добавила она шёпотом и легонько прикусила его нижнюю губу.              Его глаза расширились от удивления.              — Мы страстные, — напомнила она ему, подчеркнув последнее слово. — Репутация, которую мы имеем, не напрасна, но известна по неправильным причинам. У нас есть и такая сторона. Тебе придётся привыкнуть к этому. Она доказала, что является нуждающимся существом и хочет, чтобы ты был её. У тебя уже есть моё сердце, но скоро я захочу, чтобы у тебя была вся я. Она хочет, чтобы у тебя были мы обе.              — Чёрт возьми, — пробормотал он, не в силах игнорировать то, как её глаза изменили свою форму на птичью.              — Мне жаль, `Арри, но в конце концов она получит то, что хочет. Я получу то, что хочу.              Он кивнул, слова подводили его.              — Ты винишь только себя, — вздохнула Флёр. — Ты принял нас, и теперь она это знает.              — А как насчёт того, чего хочешь ты? — спросил он, нахмурившись. — Разве это не разные вещи?              — О, я хочу того же, что и она. Я — это она, а она — это я. Мы отличная команда, не так ли? — прошептала она, покусывая его ухо.              Он забавно фыркнул.              — Почему мне кажется, что я открыл себя для многих проблем?              — Ты сделал это давным-давно, просто ещё не понял этого.              Он покачал головой.              — Ну, и чего же вы обе хотите теперь?              Флёр хихикнула.              — Она хотела бы, чтобы я съела тебя, но я просто хочу насладиться этим пока что, — сказала она, жестикулируя между ними обоими. — Если я отпущу её на свободу, для меня не будет пути назад, `Арри. Я уже не думаю, что смогу сдержаться.              Слова Себастьяна и Аланы никогда не звучали для него так понятливо, как в этот момент.              — Это не то, что можно игнорировать. Ты должен любить каждую их часть, даже то неукротимое существо, которое находится внутри них… Она отдаст тебе своё сердце полностью… Ты готов к этому?              Он был готов. Из всего, с чем он сталкивался, это было единственное, к чему он чувствовал себя готовым.              — Тебе никогда и не придётся.              Она прильнула к нему, вздохнув с облегчением от того, с какой готовностью он принял её, всю. Она боялась, что он не сможет понять, что он не сможет принять эту часть. Флёр никогда не была так счастлива, когда ей доказали, что она ошибалась, и, прижавшись головой к его груди, она пообещала себе, что будет дорожить этим моментом даже больше, чем ночью после бала, когда она держала розу, которая всё ещё оставалась тёплой на ощупь.       

***

      Шёл дождь, погода, казалось, соответствовала его собственному настроению. Он редко чувствовал такую торжественность, будучи уверенным в себе, каким он и был по большей части. Однако его мучило нечто новое, то, в чём он не имел опыта, и он обратился за помощью к тому, о ком никогда не думал.              Николас был бы предпочтительнее, но он не получал от него известий уже несколько лет и обнаружил, что связаться с ним не удаётся. В этом не было ничего необычного. У этого человека была привычка становиться недосягаемым, когда он приступал к работе над новым исследованием. Очевидно, это был один из таких случаев.              Поэтому он смотрел на устрашающее строение, пожалуй, самое надёжное в мире, ведь его создатель не остановился ни на чём меньшем для содержания своих заключённых. Поэтическая ирония судьбы заключалась в том, что теперь здесь находился он, и находился уже чуть меньше пяти десятилетий.              Кивнув в знак согласия, он поднялся по лестнице и вошёл в здание — подавляющие магию чары были такими же гнетущими, как и в его памяти. Хотя он не был здесь с тех пор, как поместил своего бывшего друга в камеру, это ощущение он не мог забыть так легко.              — Вот так сюрприз, — поприветствовал его охранник на ломаном английском.              — Боюсь, мой разум уже не тот, что раньше. Я ничего не помню о вас.              — Уилфред, — представился мужчина. — Я теперь охраняю тюрьму после смерти моего отца.              — Актар скончался?              Мужчина кивнул.              — Десять лет назад. Он оставался на своём посту до последнего вздоха.              — Мне жаль это слышать. Он был хорошим человеком и много страдал. Потеря вашей матери сильно ударила по нему.              — Да, но он выполнял свой долг, как и я выполняю свой. Это место — всё, что у меня есть, и я бы не хотел, чтобы было иначе. Кто-то должен остаться, чтобы убедиться, что он не найдёт выход.              — Ваша услуга неоценима. Он доставляет неприятности?              Уилфред покачал головой.              — В основном он ведёт себя тихо. Он сыт и проводит дни за чтением, сетуя на то, что он называет годами своей славы. Меня тошнит от него, но я сдержал клятву, данную отцом. Ему не причинили и не причинят вреда без причины.              — А что с остальными?              — Мертвы. Последнего я похоронил три года назад. Он не пролил ни слезинки ни по одному из них.              — Я не ожидал ничего меньшего, но я хотел бы увидеть его.              — Конечно, прошу за мной.              Дамблдор благодарно кивнул и последовал за мужчиной, который провёл его через настоящий лабиринт коридоров, поднялся на несколько лестничных пролётов и спустился ещё ниже. Если бы не Уилфред, любой вошедший заблудился бы и не смог найти дорогу, как того требовала здешняя магия.              — Он там. Позовите Грету, когда закончите, и она пошлёт за мной.              Дамблдор кивнул, когда мужчина удалился, к счастью, дав ему возможность уединиться, чтобы обсудить то, что нужно.              Глядя сквозь решётку камеры, трудно было поверить, что находящийся в ней исхудавший человек когда-то считался бичом Европы, а когда-то был, возможно, самым могущественным колдуном на земле. Могущественные неизбежно падают, и с Геллертом произошла та же история. Осталась лишь тень того, кем он когда-то был, причём очень старая и блеклая.              — Я уже начал думать, не погибну ли я раньше, чем ты наберёшься смелости встретиться со мной лицом к лицу, старый друг, — проговорил он, его голос всё ещё сохранял живую интонацию.              — Ты все ещё считаешь меня таковым?              Гриндевальд повернулся к нему лицом, его черты украсил угрюмый взгляд.              — Такую дружбу, как наша, никогда не испортит такая легкомысленная вещь, как война, Альбус. Мы сражались, я проиграл, — добавил он, пожав плечами. — Ты всегда был лучшим из нас. Даже со Старшей Палочкой я не мог противостоять тебе.              Дамблдор издал глубокий вздох.              — Но твой ум всегда был острее, и ты был не менее талантлив, Геллерт. Я просто знал тебя лучше, чем ты меня. Именно потому, что я заботился о тебе больше, чем ты, я и одержал победу.              — А в тебе всё ещё есть сентиментальность, от которой я так и не смог тебя избавить. Что же из этого вышло? Просто интересно.              — Я не буду меняться, не ради силы, а чтобы напоминать себе, что ни один человек не совершенен, и стремиться к этому — глупое занятие. Мы такие же непогрешимые, как и все остальные, и наши желания идут нам во вред.              Геллерт захихикал и захлопал от удовольствия.              — Ты всегда умел подобрать нужные слова, но мне интересно, зачем ты здесь? Конечно, не для того, чтобы вспомнить нашу молодость или оплакать раны, которые мы больше не носим? Ты тоже не из тех, кто открывает их заново, так что же привело тебя сюда, Альбус? В этот раз я бы хотел, чтобы мы говорили откровенно.              — Очень хорошо, — уступил Дамблдор. — Я пришёл обсудить ещё одного Тёмного Лорда, это мой бывший студент. Он опасен, Геллерт, он так же талантлив, как и мы, и его тьма не знает границ. Он совершал такие поступки, о которых, я сомневаюсь, мог бы подумать даже ты.              — Какие поступки? — с любопытством спросил Гриндевальд.              — Крестражи.              Геллерт нахмурился.              — Крестражи? Не в единственном числе?              — Боюсь, что нет.              Мужчина выругался на своём родном языке.              — Только Моргана знает, что такое может сделать с человеком. Как ты это обнаружил?              — Он был побеждён почти пятнадцать лет назад, младенцем, и он всё ещё жив. Недавно он вернулся в чужое тело и скоро будет готов продолжить свои планы. Многие погибли во время его первого возвышения, и я боюсь, что и этот раз не будет исключением.              — Ты сказал, что его победил младенец? — спросил Геллерт.              — Действительно, мальчик из пророчества, тот, кто имеет силу победить его; его ровня. Том убил его родителей, но мальчик выжил после убийственного проклятия.              — И что стало с этим мальчиком?              — Он учится в моей школе, и у меня ещё не было такого выдающегося ученика, но я пришёл именно из-за него. Мне нужно знать, Геллерт, каковы будут последствия, если крестраж будет создан в живом сосуде?              Гриндевальд никогда не видел своего друга таким эмоциональным, а он видел момент, когда убили его сестру. Он не знал ни этого мальчика, ни этого Тёмного Лорда, но было ясно, что Альбус заботится о первом.              — Подобное никогда не проверялось, но если бы младенец подвергся подобному воздействию магии, это не осталось бы без длительного эффекта, — размышлял он вслух. — Ты беспокоишься, что частичка души завладела им.              Дамблдор кивнул.              — Да, — подтвердил он. — Эти двое так похожи, что это почти сверхъестественно. Гарри прибыл в школу, будучи воспитанным магглами. Меньше чем за год он превзошёл своих сверстников, и теперь в возрасте пятнадцати лет он преподаёт и чары, и трансфигурацию и скоро получит мастерства в обоих предметах.              — Это… впечатляет.              — Это так, но сходство между ним и Томом нельзя игнорировать. Я верил, что именно он победил его, а теперь сомневаюсь, он ли это.              Геллерт понимающе кивнул.              — Пророчество — не совсем точная магия, Альбус, но создание подобного — да, — заметил он. — Ты не хочешь верить, что оно овладело мальчиком, потому что боишься, что нет другого, способного победить этого Тома? Или ты веришь в это, несмотря на свои страхи?              — Я не хочу, чтобы это было так, — признался Дамблдор. — Это означало бы признать своё поражение. Я сам слишком стар, чтобы выиграть эту битву. Том превзойдёт меня, даже когда у меня Палочка. Гарри — наша единственная надежда.              — Тогда, боюсь, твоя надежда глупа, — ответил Гриндевальд. — Если он действительно несёт в себе частицу души, то мало шансов, что, будучи младенцем, он смог бы противостоять воздействию такой магии. Она злокачественна по своей природе, Альбус, и я не могу придумать, как любой человек, а тем более младенец, мог бы ей противостоять.              Дамблдор опустил голову, его подбородок упёрся в грудь.              — Прости, если это не то, что ты хотел услышать, старый друг, но это единственное, что подходит. Если он такой, как ты говоришь, такой же, как он, то Гарри должен быть им. Если ты хочешь иметь хоть какой-то шанс победить его, с мальчиком нужно разобраться.              — Я не думаю, что смогу, Геллерт.              — Тогда всё потеряно. Он победит, и ты уйдёшь из этого мира под его пятой.              Дамблдор лишь покачал головой, в его голове царила неуверенность в том, как ему следует поступить.              — Нет ли способа проверить его, узнать, попал ли он под его влияние? Может быть, он всё ещё там, в плену собственного тела?              — Возможно, но готов ли ты рискнуть, Альбус? Готов ли ты рискнуть, чтобы выдать его, дать ему те знания, которые ты приобрёл о нём и о том, что он сделал? Нет, потому что это было бы неразумно.              — Я не знаю, смогу ли я вообще победить мальчика. Я стар и устал, Геллерт, мне уже немало лет. С каждым годом я становлюсь всё слабее. Пятьдесят лет — долгий срок даже для тех, кто прожил столько, сколько я.              — Как и для меня, старый друг. Нам недолго осталось жить в этом мире, но у тебя есть выбор, как ты его покинешь. Я буду продолжать гнить в этих стенах, пока они не примут меня в свои объятия. Но как уйдёшь ты, Альбус? Как старик, борющийся за последний вздох, или ты сделаешь то, что делал всегда, и будешь отстаивать то, во что веришь?              Дамблдор встретился взглядом с голубыми глазами человека, стоящего перед ним.              — Я не знаю, Геллерт. Мне ещё многое нужно обдумать.              — Тогда ты должен думать быстро, Альбус, пока твой выбор не отнят.