A Flower for the Soul

Декрет об образовании номер 17

      В связи с постоянными нарушениями правил профессор Амбридж создала группу студентов, которые будут действовать в качестве её представителей.              Инспекционная дружина наделена теми же полномочиями, что и старосты, и их можно узнать по золотому значку с буквой «И».              К ним следует относиться с тем же уважением, что и к старостам!              Долорес Джейн Амбридж              Генеральный инспектор школы чародейства и волшебства Хогвартс              — Я дам тебе один шанс угадать, каких учеников она выбрала, — фыркнул Невилл, сидя рядом с ней.              Гермиона кивнула.              Она выбрала бы только одну группу студентов, и это были не те, кто упустил бы возможность доставить проблемы представителям других факультетов. Не секрет, что жаба проявляла благосклонность к слизеринцам, и они были рады зацепиться за кого-нибудь, имеющего власть. Сейчас они, похоже, пожинали плоды своих стараний.              — Мы всё равно будем собираться, — заявила она. — Мы не можем позволить ей победить.              — Будем, — согласился Невилл. — Нам это необходимо как никогда.              Гермиона бросила взгляд на мальчика, который в последнее время стал довольно мрачным. Она не знала почему, но он был более напряжён, чем обычно, хотя и не нервничал. Казалось, он готовился к чему-то. К чему? Она не знала, но изменения в нём нельзя было не заметить.              — Я пошлю сообщение. Мы можем воспользоваться вторым заброшенным кабинетом на третьем этаже.              Уходя, он ничего не сказал, и она задумалась, что же на него нашло в последнее время. Он был сам не свой, и это начало её беспокоить. Возможно, ему нужно было с кем-то поговорить?              Она вздохнула, глядя ему вслед.              Невилл не любил рассказывать о своей жизни вне школы. Всё, что она знала о нем, — это то, что он живёт с бабушкой и что она проводит много времени, обучая его тонкостями заседаний в Визенгамоте. Больше ничего.              Она отмахнулась от этих мыслей. Было нечто гораздо более насущное, и она достала зачарованный галлеон, чтобы связаться с остальными. Одним взмахом палочки сообщение было отправлено, и оставалось только дождаться конца дня, когда группа сможет собраться снова.              День прошёл медленно. Даже без урока с Амбридж, тот был очень тихим, затем трансфигурация, зелья, гербология, нумерология и, наконец, чары.              Куда бы она ни пошла, она видела старших учеников, одетых в зелёное и серебряное, с новыми значками, приколотыми к груди, их походка была более уверенной, даже напыщенной. Она не сомневалась, что это разделит школу и вызовет конфликт, с которым Амбридж не сможет справиться.              С такими мыслями она пришла в класс на третьем этаже незадолго до восьми вечера, убедившись, что за ней не следят, и была рада, что остальные, похоже, так же, как и она, хотят продолжать собрания. К её облегчению, все, кто подписал её пергамент, присутствовали.              — Как вы думаете, это хорошая идея? — спросила Лаванда Браун. — Если Амбридж нас поймает, то не пожалеет.              Среди собравшихся раздалось несколько кивков согласия.              — Я понимаю, что вы волнуетесь, — признала Гермиона, — но она не оставила нам выбора. Либо так, либо мы провалим экзамены.              — Она права, — добавил Невилл. — Но дело не только в экзаменах. Даже моя бабушка знает, что там что-то происходит. Это не просто совпадение, что те заключённые сбежали, и мы должны быть готовы. Последняя война продолжалась много лет и, возможно, будет продолжаться, когда мы закончим школу. Когда-нибудь нам придётся сражаться.              Это была отрезвляющая мысль для подростков, и не очень приятная. Редко кто не мечтал о славе на войне, но не тогда, когда это скоро станет реальностью.              — Итак, что мы делаем сегодня вечером? — спросил Джордж Уизли.              Гермиона благодарно улыбнулась ему.              — Я подумала, что в первой половине мы могли бы поработать над заклинаниями, необходимыми нам для СОВ и ПАУК, а затем попрактиковаться над новым заклинанием.              — Я думаю, это хорошая идея, — заявил Невилл. — Все дошли до тридцать первой страницы?              — Да, — подтвердила Сьюзен Боунс. — Мы должны работать в парах?              — Должны. Если вам трудно справиться с заклинанием, попросите помощи. Именно поэтому мы здесь, — напомнила им Гермиона.              Студенты разделились и принялись за работу, причём делали это со всей серьёзностью. Их время было ограничено, и нельзя было терять ни секунды.              — Так, так, так, что тут у нас? — громко произнёс голос, оторвав всех от работы.              Повернувшись, Гермиона увидела, что в комнату, пока они работали, вошла дюжина или больше студентов. Они были одеты в зелёное и серебряное цвета Слизерина, и у каждого на мантии красовался страшный золотой значок.              — Профессор Амбридж будет очень разочарована, узнав об этом, — самодовольно заявил Драко Малфой.              — Вот дерьмо, — простонал один из близнецов Уизли, когда блондин торжествующе ухмыльнулся.       

***

      — Как так получилось, что настала наша очередь патрулировать? — пробормотал Гарри, пока они с Падмой пробирались по коридорам пятого этажа.              — Знаешь, ты никогда не производил на меня впечатление человека, который бы так много жаловался, — ответила она. — Это один вечер в месяц, смирись, Поттер.              — Продолжай в том же духе, и ты не получишь никакой дополнительной помощи в трансфигурации, — ответил он. — Я буду жаловаться на что захочу и когда захочу.              — Тогда продолжай во что бы то ни стало.              Он покачал головой, незаметно убирая карту в мантию.              — Чёрт побери, — вздохнул он, глядя на скопление студентов двумя этажами ниже и ещё одного, направляющегося в их сторону.              — Что? — подумала Падма, ожидая от него очередной тирады раздражения.              Он снова убрал карту в карман, размышляя над тем, что ему делать с надвигающейся проблемой.              — Ты знаешь о собрании идиотов на третьем этаже?              Шаги Падмы замедлились, и она повернулась к нему с удивлённым выражением лица. Поняв, что их вычислили, она глубоко вздохнула и кивнула.              — Мы встречались несколько недель, — прошептала она. — Я была бы там, если бы у нас не было дежурства сегодня вечером.              Гарри в недоумении покачал головой. Он предупреждал Гермиону, убеждал её не осуществлять свои планы. Очевидно, она его не послушала, и Амбридж теперь устроит настоящий день дерьма. Решившись, он бросил на неё раздражённый взгляд.              — Возвращайся в общую комнату и убедись, что тебя увидели, — приказал он. — Тебе не пойдёт на пользу участие в том, что произойдёт дальше.              — Что ты имеешь в виду?              — Просто уходи, Падма, — твёрдо сказал он, поворачиваясь в противоположном направлении и направляясь к лестнице.              Он спустился на два пролёта, его раздражение росло, и когда он оказался в комнате, то обнаружил, что опоздал, чтобы перехватить группу Слизерина. Они уже были внутри и дали знать о своём присутствии.              — Вот дерьмо, — услышал он слова одного из студентов.              Он вошёл следом за «инспекционной дружиной», потом достал свою палочку и наложил на дверь заглушающие чары и базовую сдерживающую защиту.              — Болван прав, Уизли, — согласился он, привлекая внимание всех присутствующих к себе. — Теперь вопрос в том, как нам справиться с этой проблемой?              — Ты тут ни при чём, Поттер, — прошипел семикурсник из Слизерина.              — Я думаю, ты не прав, — ответил Гарри. — Я бы посоветовал тебе даже не думать о том, чтобы поднять свою палочку, если только ты не хочешь сохранить руку, которая её держит.              Мальчик недоверчиво рассмеялся.              — Я бы не сомневался в моих словах, — предупредил он, — не так ли, Драко?              Малфой побледнел, казалось, разрываясь между возможностью превратить жизнь пойманных в ад и бегством при появлении Поттера.              — Убери свою палочку, Пьюси, — приказал он.              Мальчик, казалось, был озадачен неожиданным поворотом событий.              — Последний шанс, Пьюси.              — Чёрт возьми, да убери ты её уже, полоумный! — прокричал Малфой.              Ошеломлённый переменой в поведении Драко, он убрал её в карман.              — Вот хороший мальчик, — передразнил Гарри. — Итак, я пришёл к решению, и вы все его примете. Гермиона, ты распустишь эти собрания. Их больше не будет. Я буду знать, если вы ослушаетесь. Не так ли, Фред и Джордж?              Близнецы неохотно кивнули, вероятно, теперь сожалея, что отдали ему карту.              — Ты не можешь этого сделать, — запротестовала Гермиона.              — Я могу, и я это уже сделал, а теперь молчите, или я позволю им отвести вас всех к Амбридж, и она вас исключит.              Её глаза расширились при этой мысли, и она неохотно замолчала.              Бросив на неё последний предупреждающий взгляд, он снова повернулся к блондину и тем, кого он привёл.              — Вы скажете Амбридж, что ничего не нашли, а затем сдадите свои значки и уйдёте со своих постов.              Они пробормотали своё несогласие, и Гарри прервал их.              — Если вы этого не сделаете, то я позабочусь о том, чтобы каждый день, который вы носите эти значки, был несчастным. Я буду преследовать вас и сделаю с вами вдвое больше того, что вы делаете с другими.              — Мы не боимся тебя, Поттер. Профессор Амбридж…              — Она ничто, и достаточно скоро её не станет. Она не сможет защитить вас. Даже Люциус не может уберечь от меня своего сына, с чего вы взяли, что она сможет? Я даю вам единственный шанс уйти, пока вы можете.              Видя, что его слова не воспринимаются всерьёз, он продолжил:              — Сколько из вас однажды войдут в состав Визенгамота? Поднимите руки!              Несколько студентов подняли их, бросив на него вопросительный взгляд.              — Итак, большинство из вас, — признал Гарри слизеринцев, которые сделали это. — Ну, подумайте об этом так: сколько из вас хотят навлечь на себя гнев рода Блэк? Я наследник и стану лордом менее чем через два года.              — Я наследник Дома Блэк, — прорычал Малфой.              — Ты хочешь проверить это на практике, Драко?              — Мой отец…              Гарри оборвал его пощёчиной, шокировав всех присутствующих.              — Твой отец — ничто, он меньше Амбридж и скоро умрёт. Запомни моё предупреждение, Малфой.              Мальчик схватился за щёку и задрожал.              — Ты написал ему? Передал ли ты ему то, что я обещал? Конечно, написал. Ты трус и не можешь ничего сделать без этой сопливой твари. Что он сказал, Драко?              Малфой глубоко сглотнул и покачал головой, отказываясь отвечать.              — Он сказал, чтобы ты не высовывался и не провоцировал меня. Ты очень плохо слушаешь его, поэтому вы все сдадите свои значки, или я выполню своё обещание гораздо быстрее.              — Хорошо! — недовольно согласился Малфой.              — Хорошо, а теперь пошёл вон. От одного твоего вида мне хочется причинить тебе боль.              Взмахнув палочкой, он снял сдерживающую защиту, и Малфой выбежал из комнаты, за ним последовали те, кто его сопровождал. Когда их шаги стихли, Гарри обернулся к остальным, тем, кто пытался сопротивляться Амбридж. Они нервно уставились на него, его реакция была не такой, как они ожидали.              — Как вы можете быть настолько глупы, — проворчал он.              — Мы не хотим провалить экзамены, — запротестовала Гермиона. — Для тебя это нормально, ты уже сдал свой.              Гарри кивнул с пониманием и сдулся.              — Я понимаю, понимаю, но то, что вы делаете, приведёт к неприятностям. Чёрт возьми, если вы провалили экзамены, вы можете пересдать их. Амбридж не будет здесь вечно, но пока она здесь, вам всем нужно не высовываться.              — А тебе нет, — заметил Невилл.              — Потому что у меня нет причин для этого, — огрызнулся Гарри. — Худшее, что она может сделать, — это исключить меня, а, как отметила Гермиона, я уже сдал большую часть своих экзаменов. Послушай, она начала всё это в большинстве своём из-за меня, и в итоге ей будет только хуже. Как бы отнеслась твоя бабушка, если бы тебя исключили?              Невилл нахмурился, но ему помешала Гермиона, заговорившая вместо него.              — Дело не только в этом. Ты сказал, что Сам-Знаешь-Кто вернулся. Разве мы не должны готовиться к этому?              Гарри несколько забавно покачал головой.              — Скажи мне, Грейнджер, какой интерес к тебе у Волдеморта? К любому из вас, если уж на то пошло. Уверяю тебя, его не занимают мысли о борьбе с кучкой школьников. Без обид, но никто из вас не стоит на первом месте в его списке приоритетов. Его внимание будет сосредоточено на людях, обладающих властью.              — Как моя тётя? — влезла Сьюзен Боунс.              — Как твоя тётя, которая, как я слышал, очень одарённая и умная ведьма, которая будет готовиться соответствующим образом. Это не твоя обязанность думать об этом.              — Но твоя? — спросил Рон Уизли.              — Да, потому что он решил попытаться убить меня с тех пор, как я был ребёнком, и до сих пор хочет моей смерти. Я такой, какой я есть, не из-за неуместного желания прославиться. Я такой, какой я есть, потому что я должен быть таким, иначе умру. Не спешите быть частью чего-то, в чём вы ничего не понимаете и не имеете опыта. Вы только погубите себя.              — У нас всё очень хорошо, — защищалась Гермиона.              Гарри недоверчиво фыркнул.              — Достаточно хорошо, чтобы сражаться с Пожирателями смерти?              Когда никто не ответил, он пожал плечами.              — Я так и думал. Пока ты не испытаешь на себе, на что они способны, ты никогда не поймёшь этого, а те, кто понимает, часто погибают.              — Я понимаю это, — горячо возразил Невилл.              — Нет, не понимаешь, — решительно возразил Гарри. — Я бы подумал, что после того, что случилось с твоими родителями, именно у тебя, Лонгботтом, есть здравый смысл.              Остальные студенты начали переговариваться между собой, сомневаясь, что Гарри имел в виду, а Невилл покраснел, хотя и не от смущения.              — Какое ты имеешь право указывать мне, что я могу делать, а что нет? — потребовал он.              — Никакого, — ответил Гарри, — но то, что тебя убьют, будет плохим способом отплатить им за жертву, которую они принесли.              — Я не умру, — прорычал Невилл, вызвав смех Гарри.              — И что ты собираешься делать? Выследить Лестрейнжей и убить всех троих? Это твой план?              — Если придётся.              — Тогда ты идиот, — заявил Гарри. — Они одни из самых опасных его последователей. У твоих родителей, двух лучших авроров своего поколения, по общему мнению, не было ни единого шанса. С чего ты взял, что у тебя будет?              Невилл уже тяжело дышал, его глаза сузились, а палочка сжалась в кулаке.              — Если ты хочешь попытаться проклясть меня, Лонгботтом, то сделай это, — призвал Гарри. — Я лишь пытаюсь остановить тебя, чтобы ты не наделал глупостей. Я сожалею о том, что случилось с ними, твоими мамой и папой, но месть только убьёт тебя.              — Так что же делаешь ты?              — Я пытаюсь жить, Лонгботтом, — шипел Гарри. — У меня нет роскоши оставаться в стороне от этого. Он придёт за мной и будет делать это до тех пор, пока один из нас не умрёт. Я бы предпочёл, чтобы это был он, но не совершайте ошибку, думая, что я наслаждаюсь всем этим. Если бы я мог, я бы ушёл. Я не могу этого сделать, потому что он найдёт меня.              — Почему? Почему он так заинтересован в тебе?              — Потому что он псих, — фыркнул Гарри. — Он пытался убить меня несколько раз и потерпел неудачу. Его эго не позволит ему оставить меня в живых, так что я должен быть готов к этому.              — Значит, он действительно вернулся? — спросила Лаванда Браун.              Гарри кивнул.              — Какая у меня может быть причина лгать? Как ты думаешь, почему Амбридж здесь? Она пытается помешать людям признать это, потому что Фадж слишком труслив, чтобы что-то с этим сделать.              — Я верю тебе, Поттер, — сказал Ли Джордан.              — Неважно, верите вы или нет, — ответил Гарри, пожав плечами. — Это происходит, так что не высовывайте свои чёртовы головы. Вас не ждёт ничего, кроме смерти.              — Значит, я должен просто забыть об этом? — Невилл сплюнул.              — Да, Лонгботтом, так и есть. Делай всё, что хочешь, но, когда ты будешь смотреть не на тот конец их палочки, будет уже слишком поздно. Я видел, на что они способны, и это были не самые лучшие из них. В ночь третьего задания не было ни Беллатрисы Лестрейндж, ни Антонина Долохова, и я едва спасся.              Челюсть Невилла крепко сжалась, но он больше ничего не сказал.              — Я буду следить за этими встречами. Не давайте ей повода обратить на вас более пристальное внимание. Я могу обещать, что она уберётся отсюда. Когда у нас был профессор защиты, который продержался бы больше года? Всё, что вы делаете, — это даёте ей ещё больше поводов иметь больше власти в замке, а это последнее, что нужно любому из нас.              Он вышел из кабинета, оставив за собой группу студентов, которые были очень смущены. Если бы он не проверил карту, ситуация могла бы значительно обостриться. Они могли решить дать отпор инспекционной дружине, что не привело бы ни к чему, кроме как к исключению большинства из них.              Хуже того, они могли спокойно уйти, и результат был бы тем же.              — Идиоты, — ворчал он, направляясь на седьмой этаж.       

***

      — Простите, не могли бы вы повторить это ещё раз, мистер Малфой?              Она была так же ошеломлена, как и раздражена. В конце концов, ей показалось, что она придумала способ контролировать учеников, создав инспекционную дружину, а теперь они все решили уйти всего через день.              — Мой отец сказал мне, что я должен быть хладнокровным не вмешиваться в то, что происходит в школе.              — В школе ничего не происходит!              — Мадам Амбридж, мне кажется, вы забываете, что мой отец — ближайший советник министра. Нас всех учили политике с тех пор, как мы научились ходить, и даже мы видим, что происходит. Мы не хотим в этом участвовать.              Она сузила глаза на мальчика. Он был очень похож на Люциуса, и она надеялась, что сможет использовать это в своих интересах. У него было влияние, он был довольно сообразительным, и его соседи по факультету смотрели на него с уважением.              Однако, похоже, всё обернулось против неё.              — Что случилось, Драко? — ласково спросила она. — Ещё вчера ты наслаждался своим новым положением и не мог дождаться, когда приступишь к выполнению задания, которое я перед тобой поставила.              Малфой пожал плечами.              — Поттер, — пробормотал под нос один из старших мальчиков.              — Заткнись, Пьюси, — приказал Драко.              — Поттер? — спросила Амбридж, её глаза опасно сузились. — Что этот мальчик натворил?              Драко покачал головой, бросив разочарованный взгляд на своего однокурсника.              — Ничего, — замотал головой он.              — Нет, это не пустяк. Я узнаю всю правду.              — Поттер ясно дал понять, что мы не должны вам помогать, — ответил Пьюси.              Амбридж хихикнула, хотя веселья здесь было мало.              — Поттер сказал вам, что вы не можете мне помогать?              Пьюси кивнул.              — Мальчик — ничтожество, — шипела Долорес. — Ты позволишь, чтобы этот полукровка указывал тебе, что делать?              — Мой отец советовал не провоцировать его. Может, сейчас Поттер и не представляет угрозы, но всего через пару лет он станет ею. Он станет главой семьи Блэк и Поттер. С учётом того, как обстоят дела в Визенгамоте, его голоса могут оказаться решающими.              — О, вот оно что, — пренебрежительно отмахнулась Долорес. — Поттера не примут в Визенгамот.              — И кто собирается остановить это? — спросила Пэнси. — Даже министр не может вмешиваться в это. Поттер будет иметь большое влияние в Визенгамоте.              Долорес покачала головой.              — Об этом стоит беспокоиться в будущем, — заметила она. — Пока что он всего лишь лживая тряпка, которая вмешивается в дела Министерства. Ты должен разобраться с ним сейчас, пока он не получил больше влияния.              Драко фыркнул и покачал головой.              — Может, вы не видите, профессор, но мы ценим наши жизни больше, чем немного власти, которая ничего не будет значить, когда мы уйдём отсюда. Если вы думаете, что в этой школе есть кто-то, кто может с ним справиться, то вы глупы. Поттер опасен. Мы все видели его навыки, и он не настолько глуп, чтобы показать всем всё, на что он способен. В этом случае я последую совету своего отца. Если вы решите преследовать его, то это на вашей совести. Я не буду больше участвовать в этом. Всего доброго, профессор, — сказал он, прежде чем покинуть кабинет вместе со своими сокурсниками.              — Жалкий трус, — прорычала она.              Она не собиралась сдаваться. Она найдёт способ заставить Поттера заплатить за его проступок против Корнелиуса. Мальчишка выставил министра в плохом свете и поступил так же с ней. Как он смеет думать, что насмешки и издевательства над ними сойдут ему с рук?              Её возмездие было неизбежно. Ей просто нужно было найти другой способ добраться до него.       

***

      Альбус Дамблдор оторвался от омута памяти и, покачивая головой, сел за свой стол. Он взял горсть лимонного шербета и отправил его в рот, отчаянно пытаясь отрицать то, в чем он теперь был убеждён.              Это был Том, это должно было быть так. Гарри был слишком продвинут в магии для своего возраста, он был слишком похож на того самого мальчика, которого он учил столько десятилетий назад. Как Альбус ни старался, различий между ними было недостаточно, чтобы успокоить старика. Если бы он не был так эмоционально заинтересован в этой затее, он бы уже давно принял решение. Дамблдор слишком долго цеплялся за последнюю надежду, и теперь, возможно, уже слишком поздно. Слишком поздно, чтобы остановить Тома, и, к сожалению, слишком поздно, чтобы спасти Гарри, если в нём осталась хоть небольшая частичка его души.              Нет, это должен был быть он. Это был единственный возможный вывод, к которому он мог прийти.              — Как мне поступить, друг мой? — спросил он своего спутника-феникса.              Фоукс издал трель, которая мало помогла ему успокоиться.              Он не мог оставаться в замке, это было само собой разумеющимся. Что бы Том здесь ни делал, директор этого не знал. Знало ли о нём его второе «я»? Если да, то работали ли они уже вместе?              Он растерянно покачал головой.              Из того, что он видел, это не имело смысла. Эти двое пытались убить друг друга в ночь последнего задания.              Если только…              Он резко встал, его желудок сжался от осознания этого.              Гарри был жив, но на него было наложено Убийственное проклятие, он видел это своими глазами. Что, если Гарри умер, но крестраж остался и теперь обитает в его теле?              — О, Гарри, — печально вздохнул он.              Это было единственное объяснение, которое казалось правдоподобным. Доказательства, которые он собрал из собственных воспоминаний, указывали на этот разрушительный вывод.              Но что же делать?              Он должен был тщательно обдумать дальнейшие действия. Нельзя было позволить Тому сбежать, нельзя было позволить ему присоединиться к Волдеморту. Если бы это произошло, всё было бы потеряно.              О таком развитии событий он и думать не хотел, поэтому знал, что действовать нужно осторожно. По крайней мере, до тех пор, пока он не решит, что делать.              Что именно, он не знал. Однако Альбус знал, что будущее волшебной Британии будет мрачным, если то, во что он верил, окажется правдой, и директор не сможет смягчить обстоятельства должным образом.       

***

      — Я скоро вытащу тебя отсюда, обещаю.              — Спасибо, Том, — благодарно ответила Серана.              Он вышел из Тайной комнаты, напоследок погладив её по носу. За эти годы он очень полюбил большую змею и хотел видеть её в месте, где она могла бы свободно ползать, вдали от тьмы и сырости, в которых она провела века.              Он нашёл способ, и, хотя это будет нелегко, у него не было причин полагать, что это не сработает. Это займёт время, несколько дней, но она того стоила, и если всё пойдёт по плану, то к Рождеству она будет в своём новом доме.              Он улыбнулся при этой мысли. Она была такой опасной и в то же время такой невинной, что это согревало его. Никто не мог понять её, никто не заботился о ней настолько, чтобы видеть её счастливой. Он был всем, что у Сераны осталось в этом мире, и он даст ей последние годы покоя и тепла, которых она так жаждала. Она заслужила это.              Он сверился с картой и вышел из туалета Плаксы Миртл, к счастью, избежав встречи с призраком. Она была довольно громкой, и пребывание в её компании не способствовало улучшению его настроения. Как он и ожидал, коридоры были свободны от студентов, кроме двух старост Хаффлпаффа, которые дежурили в этот вечер. К его облегчению, казалось, что Гермиона и даже слизеринцы восприняли его слова всерьёз. Ни инспекционная дружина, ни своенравные студенты не были тем, что он хотел бы добавить в свой список дел, требующих его внимания ещё больше, чем они уже были.              — Что, по-вашему, вы делаете, Поттер? — раздался по всему коридору нежелательный тон Долорес Амбридж.              Он сморщился от пронзительности, присутствие этой женщины сразу же раздражало его.              — Вас это не касается, — просто ответил он. — Я не нарушаю никаких ваших правил.              — Студенты должны быть в общих комнатах к восьми вечера, а сейчас уже почти одиннадцать.              Гарри просто указал на свой значок старосты.              — Ты не дежуришь!              — Не было указано, что это касается только дежурящих старост в этом нелепом указе, безмозглая идиотка.              Она покраснела от ярости, её щёки комично подрагивали.              — Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?!              — Как вы смеете называть себя профессором и ходить по этим коридорам, как будто вы заслуживаете этого звания, — ответил он. — Вы идиотка, Амбридж. Я думал, что вы уже научились не раздражать меня.              Она сделала несколько успокаивающих вдохов, на её губах заиграла тошнотворная улыбка.              — Мне следовало бы знать, чего ожидать от полукровного ублюдка, который общается с полукровками. Род Поттеров действительно пал с тех пор, как твой отец запятнал себя с грязнокровкой, и ты, похоже, намерен сделать то же самое. По крайней мере, у него хватило порядочности сделать это с человеком.              Кровь запульсировала в его жилах, когда он пришёл в ярость от её слов. Она могла оскорблять его сколько угодно, но он не позволит ей сделать то же самое с Флёр и его родителями.              — ДОЛОРЕС! — раздался голос, когда он начал движения своей палочкой.              Дамблдор появился из смежного коридора, его собственная палочка была в руке, и он с беспокойством смотрел на них обоих.              — Думаю, будет лучше, если вы вернётесь в свои покои.              — Я думаю, будет лучше, если она повторит то, что сказала, — возразил Гарри.              Амбридж открыла рот, чтобы сделать это, но её заставили замолчать взмахом палочки директора.              — Иди, Долорес, пока здесь не было сказано и сделано непоправимое.              Женщина струсила от ярости Дамблдора и бросила на него полный ненависти взгляд, прежде чем подчиниться.              — Ей повезло, что вы прибыли вовремя, иначе тут стало бы на одного профессора меньше.              — В этом я не сомневаюсь, — недовольно пробормотал Дамблдор. — Пойдём, Гарри, я думаю, что разговор между нами двумя уже назрел.              — Куда мы идём? — спросил Гарри, нахмурившись.              — Туда, куда я люблю ходить, когда мне нужно подумать о чём-то, — загадочно ответил старик.              Гарри последовал за ним и был проведён на третий этаж, через ряд коридоров и люк. В одной из комнат, через которую они прошли, стоял довольно неприятный запах, но вскоре они вошли в знакомую комнату.              — Ты помнишь, что здесь произошло, Гарри? — спросил Дамблдор.              Гарри кивнул, обходя вокруг оставшегося зеркала. Волдеморт считал, что когда-то здесь был спрятан философский камень. Был ли он прав?              — Сюда меня привёл Квиррелл. Он умер вон там, — добавил он, указывая на место, где на камне ещё виднелось слабое покраснение от крови.              Этого он вряд ли когда-нибудь забудет. Тогда он был довольно слаб и не мог защитить себя. Его разум был не таким, как сейчас, и уж тем более его магия. Он был всего лишь мальчиком, а Волдеморт почти преуспел там, где он потерпел неудачу много лет назад.              — Действительно, — кивнул в ответ Дамблдор.              — Что это за зеркало? Я помню его раньше, но забыл спросить вас о нём.              — А, это Зеркало Еиналеж. Мне весьма любопытно, что именно ты видишь в нём. Всё то же, что и в прошлый раз?              Гарри шагнул к зеркалу. Он выглядел так же, как и в прошлый раз, хотя разница в возрасте теперь уменьшилась. Он был старше, пожалуй, на несколько лет, немного выше ростом и более зрелым на вид. Теневой фигуры, которая парила вокруг него, больше не было, но её сменил очень знакомый человек, а вокруг них двоих появилось ещё больше силуэтов. Ни один из них не парил, их ноги твёрдо стояли на земле. Больше всего он заметил, что они оба улыбались.              — Изображение поменялось, — ответил он, его пальцы потянулись к зеркалу, чтобы дотронуться до него, но он почувствовал, что между ним и блаженством, которое он видел, находится поверхность зеркала. — Что оно делает?              — Я надеялся, что ты сможешь мне рассказать.              Гарри нахмурился, рассматривая артефакт.              Он был замысловато украшен и сделан, похоже, из золота. Это был не новый предмет, скорее всего, ему было несколько сотен лет, судя по магии, которую он мог почувствовать. Она была не слишком похожа на ту, что ощущает человек, владеющий искусством разума, но все же была иной, не навязчивой и нежелательной.              Он прочитал надпись, простота её расшифровки застала его врасплох.              — Я показываю не твоё лицо, но желание твоего сердца, — пробормотал он, пристально глядя на своё старшее «я» и на то, чего он, похоже, желал. — Полагаю, это может быть весьма опасно. Есть те, кто потеряется в этом, вместо того, чтобы стремиться к тому, что они видят.              — Очень проницательно, Гарри. Как всегда, ты поражаешь меня своими способностями к дедукции.              Гарри кивнул, несмотря на своё замешательство.              — Я не понимаю, профессор. Почему вы привели меня сюда?              — Эта комната когда-то была неотъемлемой частью управления школой. Это была дуэльная комната, и она остаётся одним из самых безопасных мест в здании. Именно поэтому мы здесь и находимся.              — Потому что это безопасно?              Он не получил ответа, но почувствовал, как внезапная волна магии захлестнула его, когда активировалось множество защит, гораздо более старых, чем магия зеркала, которое он осматривал.              Инстинктивно он крутанулся в сторону от ещё одного ощущения магии, направленного ему в спину, и вскинул палочку. Перед ним стоял директор, сжимая в руке свою собственную палочку, и на его лице отражалось такое выражение, какого он ещё не видел.              — Какого чёрта вы делаете? — спросил он, когда заклинание отскочило от зеркала и опалило противоположную стену.              — Ты действительно думал, что я не замечу, Том? Как долго, по-твоему, ты сможешь продолжать эту уловку? — ответил Дамблдор, начиная кружить вокруг него.              Гарри подражал его шагам, сохраняя между ними разумное расстояние. Это была не та конфронтация, которую он ожидал, и не та, которую он хотел.              — Том? — пробормотал он, удивлённый использованием этого имени. — Я не он.              — НЕ ЛГИ МНЕ! — нехарактерно прорычал Дамблдор.              Глаза Гарри расширились, но у него не было никакой возможности опровергнуть обвинение, которое директор выдвинул против него. В его сторону был послан ещё один луч магии, причём не тот, которого он ожидал от пожилого человека.              Это было заклинание, которое он сам прочитал в записях Дамблдора, и если бы оно было применено с достаточной силой, то раздробило бы все кости в его теле. Не желая испытывать столь неприятные ощущения, он бросился на землю и откатился в сторону — заклинание пролетело мимо него всего в нескольких дюймах.              Оно врезалось в стену позади него и было поглощено защитными чарами, которые в ответ заскрипели. О чём бы ни думал Дамблдор, его мысли укоренились достаточно глубоко, и он стремился не ранить, а убить его.              Гарри поднялся на ноги, но тут ему понадобилось прикрыться щитом, так как на него обрушилась полупрозрачная фиолетовая стена. Это заклинание было ему незнакомо, и его щит рухнул, пытаясь защитить его. Это удалось, но не без последствий. Сила магического столкновения подбросила его в воздух, отчего он потерял дыхание и с глухим стуком ударился о пол.              Поттер выругался под нос, и в нём поднялся гнев. Его щиты ещё никогда не подводили его, хотя он никогда не сталкивался с таким волшебником, как Дамблдор. Он был стар, но его сила, несомненно, была достойна внимания. Однако он не мог оставаться безучастным, он не мог проиграть, не здесь.              — Однажды ты можешь встретить волшебника более могущественного, чем ты сам. Если ты сможешь быть быстрее его и точнее, тогда ты сможешь победить.              Слова его бывшего наставника эхом отозвались в его голове, и он покачал головой. Предсказал ли Том, что это может произойти? Это не имело значения. На его советы он всегда мог положиться, и это не было исключением. Поскольку Дамблдор, казалось, не мог успокоиться, у него не было другого выбора, и его магия начала реагировать на его бессознательное решение. Она пульсировала в нём, годы тренировок под руководством Тома и воздействие многочисленных ритуалов оживили его, подготовив к неизбежной схватке.              Он проворно вскочил на ноги и ответил тремя собственными заклинаниями, которые плавно и точно покинули его палочку.              Они были поглощены мощным золотым щитом, но Гарри не сдавался. Несмотря на свою силу, Дамблдор был стар и не мог поддерживать такой же темп, как он. Чем дольше будет продолжаться бой, тем больше будет пользы для него.              Поэтому он начал осыпать директора быстрыми и частыми заклинаниями, заставляя его обороняться. Они не были мощными, но в этом и не было нужды. Это занимало его и давало ему передышку, необходимую для того, чтобы найти свой собственный ритм. Если повезёт, такой натиск утомил бы его, пока он размышлял над тем, как победить. Проигрывать было нельзя.              — Почему ты сдерживаешься, Том? — воскликнул Дамблдор из-за своего щита. — Ты надеешься, что сможешь казаться настолько невинным, что я начну сомневаться в своих знаниях? Тебе это не удастся. Ты забрал Гарри, но твоё путешествие закончиться здесь!              Прежде чем Гарри успел возразить, директор издал громкий хрюкающий звук, взмахом палочки отбросил щит, а следующим взмахом вырвал значительную часть пола.              Он направил пол в сторону Гарри, который остановил его. Взмахом собственной палочки он разорвал его на мелкие кусочки и превратил их в дюжину копий, которые послал в ответ.              Их встретил ещё один щит директора, белый, и его снаряды рассыпались в пыль, пытаясь пройти сквозь него.              Не желая дать директору передышку, Гарри послал два взрывных проклятия, а затем наложил заклинание, которое, попав в него, сделало бы любого человека неспособным продолжать бой. Это заклинание практически вгрызается в грудную клетку и, если не оказать своевременную помощь, приводит к летальному исходу. Лёгкие будут пробиты, и жертва не сможет дышать, не испытывая мучительной боли.              Хотя он был в ярости, но не хотел смерти Дамблдора. Гарри просто хотел, чтобы тот прекратил это безумие.              С удивительной быстротой директор оправился от его попытки, его рот превратился в жёсткую линию, когда он подтвердил это кивком.              — Это больше похоже на Тома, которого я знаю, — воскликнул он, посылая Зеркало Еиналеж и пытаясь разбить его о гранит под ним.              Когда Гарри уклонился от удара, после последовал шквал заклинаний, которых ему едва удалось избежать, хотя разрушения, которые они произвели в комнате, создавали впечатление, что взорвалась бомба.              Будучи всегда больше практиком трансфигурации чем других направлений магии, директор обратился к этому искусству, его палочка закрутилась, когда он исказил обломки вокруг них, создавая грубое оружие из камня, пару львов и даже большого медведя.              Гарри прекрасно владел трансфигурацией, возможно, когда-нибудь он станет таким же мастером, как этот человек, но этот день ещё не настал. Дамблдор по-прежнему был на голову и плечи выше него, и состязание между ними могло закончиться только одним.              Нет, нельзя было вестись и втягивать себя в такой поединок. Единственной возможностью победить было бы обратиться к магии, которой не владел директор, к магии, которой он научился под руководством Тома. Он не боялся использовать её не по моральным соображениям, а потому что это только укрепило бы веру, которой Дамблдор уже придерживался.              Не имея другого выхода, он покачал головой, когда существа устремились к нему, и в его сторону полетели мечи, копья и топоры.              С рёвом ярости он провёл палочкой по своему телу, нанося косые удары. Всплеск энергии, пульсирующий от его действий, разбил каменные конструкции в щепки и отбросил Дамблдора на землю, а его наспех возведённый щит не смог его защитить.              Воспользовавшись преимуществом, он тихо зашипел, крутя своей палочкой в замысловатом узоре. Полдюжины теневых змей поднялись с земли и скользнули к упавшему человеку, разинув пасти, вокруг них полыхало чёрное пламя. Они оставляли за собой выжженный след, камень плавился от испускаемого ими жара.              На лице старшего мужчины появилось озабоченное выражение, и он поспешно поднялся на ноги, размахивая своей палочкой, словно фехтовальной саблей. Как только он принял боевую стойку, первая из змей сделала выпад, и воздух огласил пронзительный визг, а ослепительный белый свет, исходивший от директора школы, встретился со змеёй, в результате столкновения светлой и тёмной магии обе рассеялись со взрывом.              Дамблдор выглядел потрясённым, но он не мог позволить своей концентрации ослабнуть, так как оставшиеся пятеро змей начали свою собственную атаку. На этот раз вокруг мужчины образовался белый купол, и комнату наполнил запах гари, когда змеи набросились на щит, магия потрескивала под новым натиском.              Гарри, однако, не желая оставаться безучастным, сосредоточил силу, которую он чувствовал в себе. Это было похоже на то, чего он никогда не чувствовал. Она опьяняла и в то же время требовала соответственной отдачи. Он чувствовал себя таким свежим, но в то же время таким гнилым: тьма, которая была задействована, несколько портила то, за что он выступал. Хотя Поттер владел ею, он не поддался соблазну. Он не стал бы терять себя, как Том.              Он взмахнул рукой, из кончика его палочки вырвался тёмный усик и устремился к щиту. Он потрескался, когда последняя из змей пала жертвой светлой магии директора. А вот его усик тёмной магии — нет.              Он начал распространяться по поверхности щита, паразитическое колдовство извивалось по нему, как почерневшие вены, окрашивая свет, когда он стал поддаваться тени.              Заклинание, которое использовал Дамблдор, было в лучшем случае утомительным, а при том напряжении, которому он, несомненно, подвергался, это был лишь вопрос времени, когда он сдастся. Даже такой великий волшебник, не смог бы поддерживать его в течение длительного времени под таким натиском.              К его удивлению, старик именно это и делал, причём делал упрямо. Его щит пульсировал от усилий, затраченных на борьбу с его собственной магией, и они оказались заперты в битве воли, причём никто не хотел уступать ни дюйма.              Гарри стиснул зубы, удвоив усилия, да так сильно, что вспышки зелёного огня начали бить вокруг него и зажигать маленькие костры по всей комнате. С последним усилием щит Дамблдора поддался, и он снова был отправлен на пол, но не остался лежать на полу.              Он вскочил на ноги и выпустил ряд заклинаний, а Гарри ответил ему тем же, вызвав бронзовый щит, который прикрепил к своему предплечью.              Усилия директора оказались не напрасными, отбрасывая его назад на фут или около того с каждым заклинанием, которое врезалось в него с громким звуком, похожим на гонг. Последнее заклинание он оттолкнул, неловко вывернув руку, и провёл палочкой по всей ширине комнаты: маленькие огоньки слились в ревущее инферно, которое кружилось вокруг них двоих.              Было жарче, чем он ожидал, и Поттер чувствовал, как по его спине стекают бисеринки пота от жара позади него.              Дамблдор чувствовал себя не лучше: на его лбу выступили капельки пота, а глаза расширились от благоговения перед пламенем, которое создал Гарри.              Почти сразу же жар стал невыносимым, и он выпустил из своей палочки поток воды, создав вокруг себя охлаждающий вихрь, а затем снова обратил внимание на подростка, который двигал своей палочкой в замысловатых узорах.              У него свело живот, когда пламя начало подниматься по стенам, сгущаясь в вихрь на потолке, и он приготовился. Однако вместо того, чтобы обрушиться на него, как он ожидал, пламя начало капать, сначала медленно, потом сразу несколькими струйками, и быстро стало похоже на огненный дождь сверху.              Его собственный барьер выдержал, но он начал закипать, и вес дополнительной магии стал невыносимо давить на него. В сочетании с быстро нарастающим жаром он задыхался, и, чтобы не сгореть, ему оставалось лишь сохранять концентрацию.              Сосредоточившись на этом, он не заметил, как Гарри отослал бронзовый щит, прикреплённый к его руке, и первым признаком того, что что-то не так, стало столкновение с ним, выбившее весь воздух из его лёгких.              Он тяжело дышал на полу, уверенный, что теперь, когда он больше не держит в руках свою палочку, силы сверху обрушатся на него. К его облегчению и замешательству, этого не произошло. Вместо этого комнату наполнило громкое шипение, а вокруг него клубился пар, словно спустился туман. В отчаянии он пополз к тому месту, где, по его мнению, должна была находиться его палочка, не желая допустить поражения, но, когда она стала видна и он протянул руку, чтобы схватить её, его запястье было остановлено ногой.              Директор вскрикнул от боли, почувствовав, как ломаются кости, и поднял голову, чтобы посмотреть в изумрудные глаза своего противника, глаза, лишённые того удовлетворения, которое он ожидал увидеть. Они были почти полны грусти и разочарования.              Гарри покачал головой, подбирая палочку Дамблдора, только для того, чтобы убедиться, что старик не сможет снова попытаться напасть на него. Он нахмурился, когда холодный всплеск магии пробежал по нему, заставив его вздрогнуть.              Однако он не обратил на это внимания и положил палочку в карман, после чего обратил своё внимание на упавшего человека.              — Не знаю, уважаю ли я вас больше, чем раньше, или считаю совершенно сумасшедшим старым ублюдком, — прохрипел он, поскольку схватка между ними завела его дальше, чем он мог себе представить.              Гарри был измотан не меньше Дамблдора и не получал никакого удовольствия от того, как хорошо он сражался, несмотря на то, что каким-то образом одолел директора.              Глядя на него, он всё понял. Дамблдор был стар и уже не мог надеяться, что ему удастся угнаться за такими, как он и Волдеморт, хотя директор и не пытался сделать это изо всех сил. Гарри был впечатлён, по правде говоря, он всегда был впечатлён одним из самых почитаемым волшебников, которые когда-то ходили по этой земле, но это был уже не тот человек, каким он был когда-то. Когда Поттер смотрел на него сверху вниз, то видел лишь старого человека, которому не пристало ввязываться в подобные стычки.              — Наконец-то ты победил меня, Том. Ты всегда говорил, что победишь, — добавил он, закашлявшись от усилия говорить.              Гарри испустил глубокий вздох, присев рядом с ним.              — Где вы ранены?              Дамблдор вопросительно нахмурился.              — Почему бы не убить меня и не покончить с этим? Я не верю, что нам ещё есть что сказать друг другу.              — Чёрт возьми, профессор, я не Он.              Дамблдор покачал головой в знак отрицания.              — Больше нет причин лгать, Том. Я хорошо помню тебя, то, как ты дерёшься, твои манеры. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОТ МЕНЯ СПРЯТАТЬСЯ!              Гарри раздражённо хмыкнул.              — Я не знаю, о чем вы думаете, но вы ошибаетесь…              — НЕТ! Я знаю, что ты сделал, какие мерзости ты создал. Я знаю, что одна из них была внедрена в Гарри, и теперь ты управляешь им. Он жив? Он всё ещё там? — спросил он, почти умоляя.              — Вы знаете о крестражах? — ответил Гарри, удивлённый тем, что директор наконец-то пришёл к такому выводу.              — Знаю. Это заняло много лет работы, но я знаю.              Гарри рассмеялся, чувствуя облегчение, но в то же время злясь на Дамблдора за то, что он утаил это от него, что привело к тому, что только что произошло.              — И вы думаете, что тот, кто был во мне, каким-то образом взял под контроль моё тело?              — Да, это было необходимо. Не было ни малейшей надежды, что Гарри сможет отбиться от такого существа.              Гарри кивнул.              — Оно исчезло, профессор. Оно исчезло с ночи третьего задания, — вздохнул он. — Полагаю, нам обоим нужно кое-что объяснить, и мне гораздо больше, чем вам. Позвольте мне исцелить вас, и я расскажу вам всё, что смогу.              Дамблдор настороженно посмотрел на него, когда направил свою палочку на его рёбра и тихонько прошипел, вызывая у мужчины стон боли, когда боль утихла. То же самое он проделал с запястьем, которое тот так прижимал к себе.              — Лучше?              Дамблдор кивнул и с трудом сел. Пожалев мужчину, Гарри помог ему.              — Я не он, профессор. Возможно, я мог бы им быть, но я им не являюсь. Вы в состоянии аппарировать? Я думаю, вам нужно кое-что увидеть.              — Есть ли у меня выбор? В конце концов, я безоружен.              — Я верну вам вашу палочку, но только когда буду знать, что вы не попытаетесь напасть на меня.              Дамблдор кивнул.              — Если это поможет положить конец этой неприятности, то я подчиняюсь тебе, — ответил он с лёгким поклоном.              Медленно, но верно они вдвоём выбрались из комнат под люком на территорию замка. Ночь была холодной, и Дамблдор вздрогнул от холода.              — Не волнуйтесь, профессор, скоро вам станет теплее.              Директор бросил на него вопросительный взгляд, но ничего не прокомментировал, и Гарри снял порт-ключ, когда они вышли с территории. Он взял мужчину за запястье, и они вдвоём унеслись прочь из осенней ночи Шотландии.              Дамблдор глубоко вздохнул и одобрительно кивнул, когда они вновь обрели твёрдую почву под ногами.              — Здесь гораздо теплее, — сказал он, — но где мы находимся?              — Это мой дом, — ответил Гарри, начав вести мужчину к роще деревьев, которая находилась на небольшом расстоянии от усадьбы. — Даже если у вас получится выяснить, в какой стране мы находимся, вы не сможете найти это место снова, не без меня.              — В этом я не сомневаюсь. Я чувствую здесь магию. Вы проделали великолепную работу по защите своего дома.              Гарри кивнул.              — Вы упомянули крестражи. Что вы знаете о них?              Дамблдор нахмурился; его взгляд оставался настороженным, хотя спустя мгновение он расслабился.              — Я знаю, что это такое и что их несколько.              — Их семь, — подтвердил Гарри.              Дамблдор сделал паузу, его голова покачалась в недоумении.              — Он действительно зашёл дальше, чем кто-либо другой.              — Да, но мне нравится думать, что он в какой-то мере искупил свою вину. Том, я имею в виду, — пояснил он, когда они вошли в рощу, и до них донёсся знакомый запах яблок.              Увидев растерянность, украсившую лицо директора, он жестом указал на созданный им памятник. Дамблдор мог только тупо смотреть между ним и надгробием, теряясь в догадках.              — Мне было семь лет, когда он впервые заговорил со мной, — мрачно начал Гарри. — Это было в тот же день, когда я случайно аппарировал. Вернон был в ярости, и выместил её всю на мне.              Он тряхнул головой от мыслей, которые оставил позади столько лет назад.              — Если бы я тогда знал, что такое возможно, я бы, скорее всего, попытался покончить с жизнью. Жить было не для чего, каждый день был более жалким, чем предыдущий. Я был голоден, избит и уже был близок к смерти, но тут со мной заговорил Том. Он рассказал мне, кем я был, и помог мне.              — Он заговорил с тобой?              — Да. Я умолял, чтобы кто-нибудь спас меня из этого ада, чтобы кто-нибудь заботился обо мне, и тут появился он. С тех пор Том учил меня, рассказывал мне о волшебном мире и о том, что однажды станет возможным. Он протащил меня через те последние годы там и даже сделал это терпимым.              — Но почему? Это никогда не было в его характере — быть таким…              — Нет, это не так, и он сам мне это сказал, — объяснил Гарри. — Он видел во мне много от себя: оба сироты, воспитанные людьми, которые нас презирали, и оба не знали, кем мы были. Только в конце второго курса я понял, кто он такой. Честно говоря, я не придавал этому особого значения. Том был моим героем, тем, кто был рядом со мной, и тем, на кого я всегда мог бы положиться.              — Я не понимаю, — вздохнул Дамблдор.              — Я тоже много не понимаю, профессор, — согласился Гарри. — Том считал, что то, что он оказался вдали от его разбитой души и в паре с целой, оказало на него влияние. Это дало ему возможность мыслить ясно, без помутнения от всего того, что сделал с собой. Он не был идеальным. В нём сохранились те же амбиции и безжалостность, но он не был омрачён всей той тьмой. Я не думаю, что кто-то из нас может это понять.              Дамблдор на мгновение замолчал, вчитываясь в слова, которые Гарри, очевидно, вырезал сам.              — И его больше нет с тобой?              Гарри покачал головой.              — Когда я был поражён убийственным проклятием во второй раз, мы попали в место, своего рода переход между этой жизнью и следующей. Я знаю, в это трудно поверить, но мы были там и разговаривали. Если бы он захотел, он мог бы отправить меня в путь, но Том этого не сделал и отказался, когда я предложил ему стать тем, кто вернётся. В нём было что-то хорошее, профессор. Его испортило ужасное воспитание и его собственные поступки.              — Боюсь, я приложил к этому руку.              Гарри кивнул.              — Я не снимаю с вас вины за то, что вы участвовали в том, как сложились наши жизни, но вина лежит на нём, и теперь мне предстоит покончить с Волдемортом. Возможно, тогда Том обретёт покой, — закончил он, кивнув в сторону слов, которые он написал.              — Перед тобой стоит непростая задача, мой мальчик. Если их действительно семеро, это будет нелегко.              Гарри усмехнулся.              — Я не бездельничал, профессор. Остались только два: тот, что внутри него, и тот, что в его змее.              Дамблдор резко повернулся к нему, хотя глаза Гарри оставались на памятнике Тома.              — Ты уверен в этом?              — Да. Дневник в Тайной комнате был первым, в школе был другой, диадема, принадлежавшая Равенкло. Регулус Блэк раскрыл его секрет и сумел забрать ещё один, хотя это стоило ему жизни. Кикимер отдал его мне. Медальон, принадлежавший когда-то Слизерину, который его мать продала, когда была беременна, и кольцо семьи Гонт.              Дамблдор был поражён, его голова тряслась, когда он смотрел на него в изумлении.              — Это только четыре, Гарри, — заметил он.              — Последний было труднее всего получить, — вздохнул он. — Он находился в хранилище Лестрейнджей в Гринготтсе.              — И как ты его достал? Наверняка гоблины заметили бы взлом.              — Вот почему я вытащил Беллатрису из тюрьмы и попросил её достать его для меня, — сказал он. — Том научил меня всему, что нужно было знать, чтобы заставить её сотрудничать, и она это сделала. Когда она закончила, Билл Уизли попытался перехватить её, и мне пришлось сделать так, чтобы он не смог раскрыть то, что видел.              — Но он жив?              — Да, я бы не стал убивать его, если бы не было необходимости. Он не будет помнить об этом событии, как и Беллатриса. Пришлось потрудиться, но оба останутся в неведении о том, что произошло.              — Это был очень рискованный и опасный шаг, Гарри, — укорил Дамблдор. — Так много вещей могло пойти не так.              — Не то чтобы у меня был большой выбор, — начал защищаться Гарри. — Я подумал и понял, что проще добраться до Беллатрисы, чем самому лезть в хранилище. Что бы вы сделали?              Дамблдор задумчиво нахмурился.              — Я не знаю. Это не то бремя, которому я бы завидовал.              — Я сделал то, что должен был.              — Действительно, и я рад, что ты добился успеха, и ещё больше рад, что я ошибся. Приношу тебе свои глубочайшие извинения, Гарри. Все доказательства, которые у меня были, указывали на то, что ты — это Он.              Гарри пожал плечами в ответ.              — Во многих отношениях я им и являюсь, — заявил он. — Он вырастил меня и выучил. Не делайте ошибку, думая, что я тот, кем я не являюсь. Я не такой, как вы, и никогда таким не буду. Вы всегда будете не согласны с моими методами, и я всегда буду смотреть на вас как на виновника всего моего детства. Я всегда буду гораздо больше похож на него, чем вам могло бы понравится, но я не стану тем, кем стал он.              — Нет, не станешь, — согласился Дамблдор. — Учитывая то, что ты уже сделал, я вижу это.              Гарри глубоко вздохнул. Если бы он не был вынужден, он бы не стал делиться с директором тем, что у него было.              — Мы похожи, я и Том. Я вырос в любви и уважении к нему за то, что он сделал для меня, и это никогда не изменится. Ради него и ради себя я убью Волдеморта, но сделаю это на своих условиях. Именно различия отличают нас друг от друга, и именно благодаря им я одержу победу. Я знаю его, профессор, лучше, чем кто-либо другой, и он меня не победит.              — Я не сомневаюсь в тебе, Гарри, — искренне сказать Дамблдор. — Позволь спросить, о каких различиях ты говоришь?              Призрак улыбки мелькнул на его губах, когда его мысли вернулись к тому, что он увидел в зеркале.              — Волдеморт хочет избежать смерти, просто выжить. Я хочу жить, профессор. Я хочу жить без него там, где я смогу найти немного счастья.              У Дамблдора перехватило дыхание в груди.              — Ты знаешь об этом? Когда ты узнал?              — О чём?              — О пророчестве, Гарри.              Гарри нахмурился и фыркнул.              — Том рассказал мне об этом, но сказал, что не знает всего.              — И ты не слышал его?              Гарри покачал головой.              — Я знаю, что оно находится в Отделе тайн, но я ещё не был там.              Дамблдор захихикал, его глаза весело заблестели, когда он уставился на стоящего перед ним подростка.              — Ты продолжаешь удивлять меня, Гарри, — тепло сказал он. — В пророчестве говорится как раз о том, что у тебя есть. Ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой. Это его последняя строка.              — Пророчество или нет, но это правда. Мне есть за что бороться, а ему — нет.              — И я окажу тебе любую поддержку, в которой ты нуждаешься, Гарри. Я даю тебе слово, но, возможно, между нами должно быть немного больше открытости. В конце концов, у нас общий враг, — предложил он.              Гарри кивнул в знак согласия.              — Это может пойти только на пользу нам обоим, но вы должны быть таким же открытым, как и я, профессор. Я не хочу оставаться в неведении, когда у вас есть информация, которая может оказаться полезной.              — Конечно, — ответил пожилой мужчина, протягивая руку.              Гарри взял протянутую конечность и пожал её.              — Вот, держите, — сказал он, доставая палочку и протягивая её ему.              Дамблдор взял её и испустил тяжкий вздох.              — Боюсь, что это больше не моя палочка, Гарри. Ты победил меня и завоевал её верность.              Гарри покачал головой.              — Нет, это ваша палочка, профессор.              — Нет, это не так, — возразил директор. — Это довольно особенная палочка, и её использование сопряжено с большой ответственностью. Скажи, ты слышал сказку о трёх братьях?              — Боюсь, она мне не знакома.              — Тогда я расскажу тебе, и однажды я смогу спокойно отдыхать, зная, что она находится в твоих надёжных руках.              Гарри застонал, когда мужчина ухмыльнулся ему, и он понял, что ему не понравится, куда заведёт этот разговор.