A Flower for the Soul

      Последние несколько недель жизнь впала в довольно неприятное затишье. С тех пор как Грейбек был убит, ночные нападения прекратились. Ни одно из них не было зарегистрировано, но это не мешало появлятся постоянным требованиям к министру сделать заявление для общественности.              Газета «Ежедневный пророк» продолжала печатать статьи о положении дел в Департаменте магического правопорядка и успешно привлекала внимание волшебников Британии, которые, в свою очередь, требовали, чтобы их лидер наконец-то ответил на их вопросы. Министр, однако, делал всё возможное, чтобы избежать внимания со стороны Визенгамота. В течение нескольких дней он якобы был не здоров, был занят из-за срочного, неотложного дела, которое требовало его внимания, и даже покинул страну, чтобы принять участие в другой неизбежной встрече.              Настроение общественности становилось всё более злым, и только после четвёртого вызова на встречу с Визенгамотом Фадж в конце концов согласился присутствовать. Не то чтобы у него был большой выбор. Очевидно, он надеялся, что всё пройдет гладко и дело будет закрыто, но благодаря настойчивости СМИ и требованиям общественности этому не суждено было сбыться, и министр наконец-то ответил за свою халатность.              Гарри считал, что это было слишком поздно. Корнелиус Фадж или тот, кто дёргал его за ниточки, уже сумел подорвать силы, обеспечивающие безопасность страны, и любые действия против него будут лишь символическими. В худшем случае он найдет способ выкрутиться из возникших проблем и вернётся в свой кабинет, чтобы продолжать изображать из себя компетентного лидера.              В лучшем случае его выкинут из Министерства пинками и криками, а на его место поставят другую бедную душу, чтобы исправить ошибки нынешней администрации. Тем не менее Гарри ожидал небольших изменений, и уж точно не в кратчайшие сроки. В правительстве существует бюрократическая волокита, и если не будет избран человек, способный без проблем прорваться сквозь неё, Министерство останется бесполезной структурой, которая встретится с Тёмным Лордом, который по крайней мере в течение нескольких месяцев набирал силы.              Он покачал головой, поправляя мантию. Независимо от результата он не верил, что произойдёт чудесный поворот. Для него политики всегда останутся политиками: много цветистых слов, пустых обещаний и откровенной лжи от тех, кто якобы представляет народ.              — Почему я должен так одеваться? — проворчал он.              Себастьян усмехнулся, помогая внести последние штрихи в его костюм.              — Потому что меньше, чем через два года, ты станешь одним из них, `Арри, — слегка пошутил он. — Я знаю, что тебе это не нравится, но ты должен отнестись к этому серьёзно. Ты действительно можешь что-то изменить.              — Я не хочу быть в Визенгамоте.              — Нет, но у тебя будет доверенное лицо, и ты точно не хочешь, чтобы оно плохо представляло тебя или голосовало за законопроекты, с которыми ты не согласен. Мне жаль, `Арри, но на тебя возложена некоторая ответственность, и я знаю, что ты можешь справиться с ней.              Он неохотно кивнул.              Себастьян потратил несколько недель, рассказывая ему о мире политики, и даже заставил его изучить историю Поттеров и Блэков, когда они были в Визенгамоте; за что они голосовали и какой политики придерживались.              Эти две семьи были как день и ночь, и он обнаружил, что перед ним стоит невыполнимая задача — попытаться соответствовать двум противоположностям. Однако Себастьян убеждал его начать всё заново и использовать власть, чтобы проложить свой собственный путь. Две семьи должны были слиться, так почему бы их политике не измениться?              Он понимал логику в этих рассуждениях, но политика по-прежнему мало привлекала его. Ему больше нравился прямолинейный подход бывшего лорда Блэка, и он, скорее всего, перенял бы многое из него. У него не хватало терпения на политические игры, в которые играет нынешняя власть.              — Все не так плохо, `Арри, — сказал Себастьян. — У тебя всё будет хорошо. Люди уже присматриваются к тебе и прислушиваются к твоим словам. Если ты действительно презираешь то, как устроена волшебная Британия, почему бы не использовать то, что у тебя есть, чтобы изменить это?              Гарри снова кивнул. Он знал, что испытал на себе некоторые из худших элементов политики, но должно же быть что-то хорошее в том, чтобы быть членом Визенгамота. Возможно, ему нужно было поговорить с другими людьми, не будучи под судом или видя их так же, как он видел Люциуса Малфоя?       

***

      Фадж смотрел на собравшуюся в Визенгамоте толпу, его шляпа-котелок была плотно прижата к голове, чтобы она не болталась от нервозности, которую он испытывал. Как наступил этот момент? Как получилось, что его заставили оправдывать свои действия, совершённые столько лет назад? Разве он плохо исполнял свои обязанности все эти годы? Разве он не пожертвовал полтора десятилетия своей жизни, чтобы они прошли через один из самых сложных периодов в новейшей истории?              Он сделал успокаивающий вдох, так как гнев грозил захлестнуть его, его взгляд метался по членам Визенгамота, общественной части, которая была заполнена до отказа теми, кто надеялся увидеть, как он оступится, и журналистам в секции СМИ.              Стервятники. Вот кем они все были, но Фадж не хотел оступиться, не сейчас.              Наконец, он посмотрел на Люциуса, человека, который помог его карьере больше, чем кто-либо другой, его друга и доверенное лицо, когда он оказывался в нужде, например, в такие моменты, как сейчас.              Когда двери в зал закрылись, он встал и прочистил горло.              — Я услышал ваш призыв и стою перед вами, как и всегда, ваш покорный слуга, — торжественно начал он, поклонившись присутствующим в зале.              Послышалось несколько шепотков, и он позволил им пройти, прежде чем продолжить:              — За последние недели на меня обрушилось множество клеветнических обвинений, и я намерен очистить своё имя от любой лжи. Я никогда не присваивал и не буду присваивать средства Министерства и не пренебрегал ни одним департаментом, находящимся под моей властью.              — А как насчет Департамента магического правопорядка? — потребовал голос. — Их бюджет и численность сократились на сумму, опубликованную в Ежедневном пророке?              Корнелиус поморщился от этого вопроса.              — Бюджет департамента был сокращен в соответствии с изменениями, произошедшими за последнее десятилетие. Когда мы были в состоянии войны, дополнительное финансирование было необходимо, однако, как я уверен, вы все согласитесь, мы находимся в состоянии мира, и сохранение сил авроров в прежнем виде является контрпродуктивным. Нет необходимости иметь такой большой контингент, какой требовался во время войны.              Люциус едва заметно кивнул ему в знак одобрения, они вдвоём отрепетировали этот ответ, пока он не слетел с его губ с практической лёгкостью.              — Что ж, это был глупый шаг, что было доказано последними нападениями оборотней, — громко заявил лорд Дож. — Как можно было допустить, чтобы департамент деградировал настолько, что не смог вовремя отреагировать на значительную опасность, чтобы по крайней мере смягчить нанесенный ущерб. Это неприемлемо.              Его слова были встречены одобрительными возгласами его коллег: лордов, леди и представителей общественности.              — Как Грейбек и его стая вообще сюда попали? — продолжил лорд Огден. — Конечно, МКМ следит за ними по всему континенту.              — Вы правы, лорд Огден, — признал Дамблдор. — Магические сообщества Европы отслеживают их и несколько недель назад сообщили в офис министра, что они направляются в этом направлении.              Корнелиус бросил взгляд на Верховного чародея, его речи стали постоянным раздражителем с момента окончания Турнира Трёх Волшебников.              — Вы сами сказали, Дамблдор, что, по вашим сведениям, они просто направляются в этом направлении. Нам не сообщили, что они уже прибыли.              — Нет, но нападения должны были стать явным индикатором, — горячо вмешалась Августа Лонгботтом. — В этом деле Министерство и вы, министр, сплоховали.              — Потому что, очевидно, у них не хватает авроров для удовлетворения потребностей страны, — вступил в разговор лорд Бут, — и, очевидно, нет средств, чтобы нанять новых. Как мадам Боунс может эффективно выполнять свою работу, если неудачи начинаются на самом верху?              Корнелиус заметно скривился, когда какофония аплодисментов встретила его заявление. Как он должен был успокоить их, если они не хотят слушать?              — Я услышал, что вы говорите, лорд Бут, но я не могу с вами согласиться. Мы живём в мирное время, и инцидент с оборотнями был единичной серией нападений, которые с тех пор прекратились.              — Чушь собачья, — крикнул пожилой мужчина в общественной части Визенгамота, вставая. — Скажите это маггловской деревне рядом с моей, на которую напали великаны. Может, я и стар, но я знаю, что я видел.              Снова начался шёпот, на этот раз яростный и раздражённый.              — Нелепости, — опроверг Корнелиус.              В нападения оборотней было трудно поверить, но великаны?              — И вы сообщили об этом инциденте? — спросила Амелия.              — Я сообщил, и аврор Хаскинс или что-то вроде того, назвал меня старым болваном и сказал, что это была буря. Позвольте вам сказать, это были великаны, я сам их видел.              Корнелиус нахмурился, наблюдая, как журналисты начали скрести перьями, несомненно, готовя завтрашнюю статью.              — Тогда я лично поговорю с вами, когда мы здесь закончим. Мне очень интересно, что вы скажете, — предложила Амелия.              Мужчина благодарно кивнул и вернулся на своё место.              — Отложив мысли о великанах, я хотел бы узнать, как министр намерен действовать дальше? Восстановит ли он бюджет для укрепления департамента или найдёт повод не делать этого? — спросил лорд Гринграсс.              Это был острый вопрос, и Корнелиус ожидал его услышать, хотя колкость по поводу оправданий была ниже пояса.              — По какой причине будет восстановлен прежний бюджет? — ответил Люциус, вставая со своего места рядом с ним. — Как справедливо заметил министр, мы не находимся в состоянии войны, а инциденты с оборотнями прекратились с той ночи, когда был убит Грейбек.              — Для этого потребовался представитель общественности, — огрызнулся лорд Гринграсс. — Что это за общество, в котором мы живём, когда необученный гражданин кладет конец подобным вещам? Департамент должен получить достаточное финансирование, потому что очевидно, что того, что они получают, недостаточно.              — И что с этими гражданами? Они оказали нашей стране и многим другим большую услугу и должны быть награждены за свои усилия, — добавил лорд Диггори, прежде чем министр или Люциус успели ответить.              Снова раздались одобрительные возгласы, большинство присутствующих согласились с этими словами.              — Этот человек не объявился, — пояснил Корнелиус. — Однако я согласен с тем, что, если его найдут, он должен быть награждён.              По правде говоря, ему было всё равно. Именно этот человек, скорее всего, и стал причиной сегодняшнего допроса, но, если это несколько успокоит Визенгамот и общественность, он сделает это.              — Этот человек объявился, министр, — поправила Амелия, — и я полагаю, что он сегодня здесь.              — Тогда кто же это? — прохрипел он.              Его сердце остановилось, когда у общественной ложи появилась знакомая фигура. Хуже того, человек, сидевший слева от него, тоже был знаком и не вызывал одобрения. Судя по удивленному взгляду Люциуса, ничем хорошим это не закончится, и ненависть, которую он уже испытывал к мальчику Поттеру, в этот момент возросла в десять раз.              Он снова собирался стать для него занозой в боку, угроза которой возрастала с каждым годом.              — Это был я, — объявил Гарри Поттер.       

***

      — Ты? — недоверчиво спросил Фадж.              Гарри кивнул, наслаждаясь дискомфортом министра.              — Если хотите, я могу подробно рассказать вам, как я его убил? — предложил он. — Или я могу даже поделиться воспоминаниями со всеми присутствующими?              Он обвёл взглядом зал, где все глаза были устремлены на него. Поттер ненавидел это, даже презирал, но его растущая репутация однажды может стать тем влиянием, которое побудит Министерство действовать против Волдеморта, когда придёт время.              — В этом нет необходимости, мистер Поттер, — ответила мадам Боунс. — Я сама видела доказательства и убедилась, что вы действительно тот, за кого себя выдаёте.              Гарри отвесил женщине почтительный поклон и вновь обратил своё внимание на министра, который, казалось, уже в который раз терялся в догадках.              — Будущий лорд Поттер должен быть награжден Орденом Мерлина, — заявил лорд Бут, одарив Гарри тёплой и благодарной улыбкой.              — Правильно, правильно, — согласился другой лорд, которого он не узнал.              Его внимание неожиданно привлёк Себастьян, стоявший рядом с ним, и тот заговорщицки подмигнул ему.              — Немногие из вас меня знают, но я Себастьян Делакур и являюсь французским представителем в МКМ, — представился он. — Мистер Поттер оказал Франции и многим другим странам большую услугу, он добился успеха там, где мы все потерпели неудачу в прошлом. Моё правительство признает это и оказывает ему величайшую честь. Он будет награжден медалью «За заслуги», как и подобает его подвигу.              При этом объявлении раздались аплодисменты, и Гарри вопросительно посмотрел на Себастьяна.              — Я говорил тебе, что многие страны захотят наградить тебя. Франция ничем не отличается.              Гарри покачал головой, так как мужчина ярко улыбнулся.              — Ты сделал это специально, — обвинил он, когда Себастьян присоединился к аплодисментам.              — Да, — признался мужчина. — Ты встречаешься с моей дочерью, `Арри, это моя работа — усложнять тебе жизнь, не так ли?              Гарри мог только раздраженно хмыкнуть.              — Ты всё ещё не понимаешь, насколько великим был твой поступок, `Арри. Ты получаешь только то, что заслуживаешь, — прошептал Себастьян, когда аплодисменты стали стихать.              — Тогда ему следует вручить Орден Мерлина, — заявил лорд Макмиллан.              — Первого класса, — с энтузиазмом добавил лорд Огден.              Министр, казалось, проглотил что-то довольно неприятное, когда поднял руки в знак молчания.              — Есть ли возражения против этой идеи? — спросил он.              — Это был бы идиотизм, — пробормотал Себастьян.              — Тогда так и будет, — неохотно согласился Фадж, когда возражений не последовало.              В ответ на это заявление раздались аплодисменты, и Гарри перевел взгляд на Люциуса Малфоя, который упорно игнорировал его, сосредоточив своё внимание где угодно, только не на подростке.              Он не знал, что Гарри уделяет ему гораздо больше внимания, чем раньше. В течение нескольких ночей он находился возле дома Малфоев, оценивая состояние барьеров и пытаясь найти способ их пробить, но пока безуспешно. Они были сложными, старыми и глубоко укоренившимися. Проникнуть в дом незамеченным было бы настоящим подвигом.              Один только вид патриарха Малфоя вызывал у него тошноту, но нельзя было отрицать, что в охрану его собственности было вложено немало средств, и он это признавал. И всё же он найдет способ. Он просто должен был это сделать.              — Мне интересно знать, — сказал Фадж, и толпа затихла, когда министр заговорил, — как вы оказались там, мистер Поттер.              Гарри соответствующим образом подготовился к этому вопросу, зная, что Фадж сделает всё возможное, чтобы либо дискредитировать его, либо обвинить другого в его присутствии. Не успел он заговорить, как раздался резкий голос.              — Что все это значит, министр? — спросил незнакомый Гарри крупный бородатый мужчина. — Мы должны быть чертовски благодарны, что Поттер был там, потому что начались бы костры инквизиции.              Гарри вежливо кивнул мужчине, но жестом показал, что он не против ответить.              — Рядом с деревней есть магазин. И мне понравился шоколад, которым там торгуют, и я как раз покупал там кое-что, когда услышал шум. Все эти крики было трудно не заметить.              Министр недоверчиво посмотрел на него, а Гарри бросил на него вызывающий взгляд.              — Если хотите, можете узнать у владельца магазина. Я был там, и он сможет это подтвердить.              И это действительно так. Гарри нашёл время, чтобы сходить в магазин и добавить несколько необходимых воспоминаний, если Фадж примет его предложение.              — В этом нет необходимости, — вмешалась мадам Боунс. — Мистер Поттер подал заявление, которое было проверено.              — Спасибо, мадам Боунс, но не я причина, по которой здесь собрались люди, — ответил Гарри, не сводя взгляда с министра. — Для меня большая честь принять награду, которую вы хотите мне вручить, и я знаю, что пройдет ещё год, прежде чем я буду стоять среди вас, но простите меня, разве мы здесь не для того, чтобы выяснить, почему ДМП не смог справиться с проблемой оборотней?              — Действительно, — произнёс вслух тот же бородатый мужчина. — Что я хотел бы знать, так это то, что случилось с фондами для департамента, которые урезались в течение многих лет. Хоть я со скепсисом отношусь к Скитер, — добавил он с отвращением, — но она поднимает интересный вопрос. На что были потрачены деньги?              Фадж нахмурился и посмотрел на мужчину, а затем на Гарри, после чего его охватила нервозность.              — Ну, часть была потрачена на строительство стадиона для квиддича к чемпионату мира, а остальное было распределено, где и когда это было необходимо.              — Вы должны быть конкретнее, министр, — начал настаивать лорд Гринграсс. — Мы, как Визенгамот, очень доверяем вам, но вы остаётесь ответственным перед нами, как и мы перед людьми, которых представляем.              Фадж глубоко вздохнул.              — Нельзя ожидать, что я буду знать, куда делся каждый кнат!              — Это ваша работа! — возразил Гринграсс.              — Это не та информация, которой я располагаю, — сердито ответил Фадж.              Гринграсс хмыкнул, задумчиво кивнув.              — Тогда я предлагаю прервать заседание и собраться вновь, когда эта информация будет доступна для ознакомления. Думаю, шестое января даёт министру более чем достаточно времени, чтобы найти и упорядочить её.              — Я согласен, — предложил лорд Бут.              — Есть ли у нас возражения? — обратился Дамблдор к присутствующим.              — Мне понадобится больше времени! — в отчаянии воскликнул Фадж.              — У вас есть месяц, министр, — заметил лорд Огден. — Я уверен, что это не та задача, которая должна занять больше времени.              — Если нет возражений? — сказал Дамблдор.              Фадж почти в отчаянии оглядел комнату, его глаза умоляли кого-нибудь прийти ему на помощь.              — Тогда я объявляю это собрание оконченным с намерением возобновить его шестого января, как было решено, — объявил Дамблдор.              Со стуком молотка собрание было завершено, и Гарри удалился вместе с Себастьяном среди остальных собравшихся, избегая просьб представителей СМИ поговорить с ним.              — Он использует этот месяц, чтобы найти способ выкрутиться.              — Так и будет, — согласился Себастьян, — но сегодня ты хорошо справился, Гарри. Я очень горжусь тем, как ты сохранил самообладание. Ты можешь быть очень сильным, и когда ты победишь Волдеморта, ничто не помешает тебе занять место министра, если ты этого захочешь.              Гарри фыркнул, не в силах придумать ничего хуже, чем быть министром. Он бы скорее разгребал навоз гиппогрифов, чем взял на себя такую ответственность. За последние месяцы с него достаточно политики.       

***

      Её руки дрожали, когда она сжимала утренний выпуск «Ежедневного пророка». Она была вне себя от ярости из-за заголовка, скорее из-за того, что не могла отрицать его правдивость, чем из-за самого содержания. Да и как она могла, когда сам Корнелиус признал это?              Её челюсть сжалась при виде напечатанной фотографии Поттера, гордо стоящего в зале заседаний Визенгамота.              Как Корнелиус мог так поступить? Как он мог согласиться с тем, что мальчик был героем, в то время как он был не более чем грязным ублюдком?              Она видела в его глазах убийственное намерение в ту ночь, когда Дамблдор вмешался, когда Долорес встретила его в коридоре, и на мгновение ей показалось, что он попытается убить её. Если бы Поттер попытался это сделать, она бы заперла его в Азкабане до конца его дней. Он бы никогда больше не увидел света дня. Однако этого не случилось, и теперь мальчик был вознаграждён.              Она бросила газету в огонь камина. Долорес, конечно, не стала бы его хвалить. Она видела, какой он, видела зло в нём и была полна решимости разоблачить его перед всем миром и окончательно доказать им всем, что Поттер не более чем лживый, коварный ублюдок.              Её взгляд упал на верхний ящик стола, где она хранила свои перья. Возможно, ей следовало использовать их против него раньше. Может быть, он бы уже понял своё место?              Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли.              Как бы ей ни хотелось увидеть его страдания, этого не должно было случиться. Мальчик был слишком непокорным и не поддался бы ничему такому.              Но это не значит, что другие не смогут, и она усмехнулась, размышляя о возможных вариантах. Достаточно часто у неё были ученики, которые, похоже, не извлекли уроков из своих прошлых проступков.              Возможно, приближалось время для более суровых наказаний? Возможно, именно тогда они поймут, что правила должны соблюдаться.       

***

      Находясь в открытом море, он никогда не представлял себя таким, и не собирался делать это снова, если бы мог избежать. От биения волн ему становилось не по себе, но Гарри напоминал себе, что всё закончится всего через несколько коротких часов. Четыре дня он плыл по волнам вдоль западного побережья Великобритании, Франции, Испании и Португалии. Если бы не магия, это путешествие заняло бы гораздо больше времени, и он был благодарен, что это не так. Он ещё раз напомнил себе, что скоро всё закончится.              Наконец настал день, к которому он готовился несколько недель. Подготовка была исчерпывающей, тщательной, и всё ради змеи, которая жила гораздо дольше, чем он мог даже подумать; и каждый кропотливый момент стоил того.              Поттер размышлял над этой проблемой несколько дней и наконец нашёл способ её транспортировки. Несмотря на предупреждение Себастьяна, лодка была его лучшей надеждой. Ей нужно было много места, и ему удалось купить старый рыболовный грузовой корабль, чтобы вместить её. В таком виде он едва ли был пригоден для плавания, но несколько заклинаний и магических приспособлений, и он стал идеальным.              Сложность заключалась в том, чтобы придумать, как Серане добраться до западного побережья Шотландии, где пришвартовался корабль. Он решил использовать двухсторонние заклинание слежения, один на самой лодке, а другой — на большом ошейнике, который он трансфигурировал, чтобы надеть ей на шею. Всё, что ей нужно было сделать, — это позволить ему вести её, и она доберётся до дома.              Сложнее всего было наметить маршрут, на котором она с наименьшей вероятностью могла бы встретить людей. Не хотелось, чтобы кто-нибудь из них был случайно убит во время путешествия.              К его облегчению, она добралась и провела последние дни в корпусе лодки, возбуждённо шипя от перспективы увидеть свой новый дом. Во многих отношениях это было похоже на общение с ребёнком, но он принимал это как должное и часто смеялся или, по крайней мере, забавлялся её предвкушением.              Он никогда не забудет то счастье, которое она излучала, когда Гарри объяснил ей свой план и сообщил, что она покинет замок. Она была в восторге, и даже во время приступов морской болезни он ни разу не пожалел о своём решении.              К его удивлению, вывести её из школы оказалось самой простой задачей, во многом благодаря нелепой системе правил Амбридж. С двумя дежурными старостами и картой под рукой они с Сераной вышли через парадную дверь, а до вестибюля змея добралась по трубам.              Разбитую стену пришлось спешно ремонтировать, но никто не узнал бы, что произошло.              Дальше было простое путешествие через лес, где они никого не встретили, и он смог отправить её в путь к месту, где ждала лодка. К счастью, путешествие прошло без происшествий.              Это было четыре дня назад, и с тех пор они вдвоем были в море, направляясь к острову, который Гарри теперь называл своим домом.              — Мы скоро прибудем, — объяснил он, его губы и кожа пересохли от солёных брызг.              Она ничего не сказала, только тихонько прошипела в знак понимания.              Они скоро прибудут, поздно вечером, как он и планировал. Это даст ему время внести коррективы в чары слежения, чтобы он привел её к его дому, что должно занять всего час или около того с момента их швартовки.              Сделать это было бы невозможно без помощи магии, но он справился с этим с помощью нескольких чар, и, убедившись, что эта часть побережья чиста, вывел её на берег, где поразился её размерам и красоте.              Она была огромной, возможно, самым опасным животным на свете, но в то же время такой нежной. Она удовлетворенно прошипела, чувствуя песок на своем брюхе, и скользила по пляжу, оставляя за собой траншеи.              — Здесь тепло, Том.              — Да, — согласился он, с удовольствием наблюдая, как она некоторое время наслаждается вновь обретённой свободой.              Внутренне Поттер праздновал успех этой затеи, сомневаясь в том, что её можно осуществить. Флёр была единственной, с кем он поделился своим планом, и хотя она просила проявить осторожность, но без единого слова против поддержала его. Гарри не мог быть уверен, что она будет также поддерживать его, когда она встретится с василиском, но это был мост, который он перейдёт, когда доберётся до него. Пока же он был просто счастлив, что смог исполнить последнее желание Сераны.              До конца своих дней она могла свободно ползать по его земле, питаться всем, что найдёт в лесу, и жить в комфорте.              Ни один из них не мог просить большего.       

***

      Когда-то Рождество было его любимым днём в году. Он наслаждался подарками, огнями и даже маггловской музыкой, когда Лили познакомила его с ней, но прошло много лет с тех пор, как он предавался этому.              Конечно, двенадцать из них он провёл взаперти в Азкабане, а два предыдущих, после того как его освободили, были не такими запоминающимися.              В первый год свободы он провёл Рождество в одиночестве в пещере, а питался лишь тем, что осталось от куриной тушки, которую он раздобыл, и недоеденным пирогом с фаршем.              На прошлый год он возлагал гораздо большие надежды, но этому опять не суждено было случиться. Гарри оказался втянут в Турнир Трёх Волшебников, а Ремус страдал от последствий полнолуния. Они провели день в относительном молчании, и оборотень, извинившись, рано лег спать.              Сириус, конечно, всё понял. Его состояние, казалось, только ухудшалось, чем старше он становился, или же дело было в том, что у него больше не было Мародеров, которые помогали ему, когда он превращался. Как бы то ни было, день прошёл не так, как он себе представлял.              Однако этот день будет другим. Гарри пришёл на рождественский обед с ними двумя, полнолуние было более двух недель назад, так что Ремус был в отличной форме.              Сириус был в хорошем расположении духа и решил, что приготовит обед лично. Разве это может быть сложно?              Лили делала это на первое Рождество Гарри, держа мальчика на своём бедре. Конечно, он мог бы справиться с этим без помех со стороны ребенка, который будет мешать.              Он рассмеялся, когда всплыло воспоминание о том самом дне.              — Помнишь, как Гарри опрокинул на Лили соусницу? — спросил он Ремуса.              Оборотень весело фыркнул.              — Помню, — подтвердил он. — Она клялась, что он сделал это нарочно, и обвиняла Джеймса в том, чему он учит сына.              — Ну, а чего она ожидала, имея от него ребенка? Я могу только представить, каким бы он был, если бы всё было по-другому.              Ремус грустно улыбнулся ему.              — Они были бы счастливы, Бродяга, — заверил он его.              — Да, но всё сложилось иначе.              — Да, — согласился Ремус, — но ты здесь, как и Гарри.              — Но счастлив ли он?              Ремус мог только пожать плечами.              В мальчике было так мало от Джеймса и Лили, и Люпин слишком часто задавался вопросом, как бы он изменился, если бы они были живы. Он бы точно не убивал оборотней и не занимался тем, о чём они не знают.              — Я думаю, он счастлив настолько, насколько это возможно, учитывая обстоятельства, — начал размышлять Ремус вслух. — Может быть, когда всё это закончится, он будет счастлив.              Сириус кивнул, когда его внимание привлёк звук открывающейся входной двери, за которым вскоре последовали причитания его матери.              — МЕРЗОСТЬ! ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ ГРЯЗНОКРОВКИ ОСКВЕРНЯЮТ МОЙ ВЕЛИКИЙ РОД!.              — И вам счастливого Рождества, миссис Блэк. Надеюсь, ваша смерть была мучительной и позорной, старая тупая тварь, — ответил Гарри, прежде чем войти на кухню. — Я вижу, она как всегда в прекрасной форме.              Сириус вздохнул.              — Поверь мне, я пытался избавиться от этой чёртовой картины. Какая бы магия ее ни держала, она не сдвинется с места.              Гарри усмехнулся, снимая пальто и садясь в кресло.              — Я нахожу её довольно забавной, — прокомментировал он. — Не часто встретишь кого-то настолько изобретательного в своих оскорблениях, как она. Возможно, она мне даже нравится, — добавил он, нахмурившись. — Мы должны подарить её Дамблдору на Рождество, я уверен, он будет в восторге.              Сириус захихикал при мысли о том, что его мать будет постоянно ругать директора.              — Судя по тому, что мы слышали, ты более чем способен справиться с ним, — вмешался Ремус.              Гарри нахмурился, сделав глубокий вдох.              — Вы слышали об этом?              Сириус кивнул.              — Он не вдавался в подробности, но очень высоко отозвался о том, что ты его победил.              Гарри пожал плечами, покачав головой.              — Он уже старый человек. Наверное, есть много людей, которые могли бы победить его.              — Но ни один из них твоего возраста, — возразил Ремус. — В любом случае давай не будем сегодня тратить наше совместное время на обсуждение этих вещей. Мы оба уже сказали тебе, как мы в достаточной мере раздражены и гордимся тобой за то, что ты убил Грейбека, а теперь победил Альбуса.              Они тоже. Гарри получил два письма, по одному от каждого из мужчин, которые в равной степени хвалили и упрекали его. Он не знал, что Грейбек был тем, кто проклял Ремуса, но это только сделало его убийство более достойным.              — Так и есть, — усмехнулся он. — Итак, что на ужин?              — Наверное, ничего съедобного, — пробормотал оборотень, — его готовит Сириус.              — Эй, я умею готовить!              — Нет, не умеешь, — возразил Ремус. — Помнишь, как ты пытался готовить для нас на маггловском барбекю? Честно говоря, Гарри, это было похоже на попытку съесть ботинок.              — Только потому, что ты постоянно отвлекал меня. «О, Бродяга, я люблю стейк помягче. О, Бродяга, не переворачивай так котлеты, они будут сухими», — насмехался Сириус.              — Я был неправ?              Гарри наблюдал за тем, как эти двое перекидываются упрёками, забавляясь их выходками, и когда они продолжили, он заметил, что из печи начинает виться тёмный дым.              — Чёрт возьми, вы двое похожи на супружескую пару, — вздохнул он, — и, Сириус, что-то горит.              Мужчина повернулся и выругался себе под нос, надевая пару розовых перчаток с цветочным рисунком.              — Вот дерьмо! Видишь, что ты заставил меня сделать, Лунатик?              — Я? Это ты был идиотом, который не обращал внимания на свою готовку! Чёрт возьми, это будет суше, чем те гамбургеры.              Гарри смеялся, пока они продолжали препираться. В этом было что-то очень веселое. Эти двое были друзьями на протяжении десятилетий, последние двое из близкой группы из четырёх человек. Он сочувствовал им обоим, переживавшим потерю за потерей с тех пор, как они покинули школу. Теперь друг у друга есть только они, и, несмотря на постоянные ссоры, он никогда не видел, чтобы два друга так заботились друг о друге. Хотя для него это было непривычной новинкой, он не мог этого пропустить.              — Так, дамы, — вздохнул он, когда Сириус начал размахивать половником, — опустите сумочки.              Его крёстный отец вынул из духовки то, что когда-то было большой бараньей ногой, и поставил её на стол, после чего опустился на своё место и печально уставился на неё.              — Это просто мясо, Сириус, — утешил Гарри.              Мужчина кивнул, не отрывая взгляда от испорченной основной части блюда.              — Я просто хотел, чтобы всё было идеально, — пробормотал он.              Ремус бросил на него понимающий взгляд, а Гарри слегка нахмурился.              — Ужин?              — Не только ужин, всё, — надулся Сириус. — Я любил Рождество и просто хотел, чтобы оно мне понравилось и запомнилось, — добавил он, пожав плечами.              Гарри был ошеломлён его нехарактерным угрюмым поведением и вопросительно посмотрел на оборотня.              — Последнее Рождество, которое он праздновал, было, когда ты был маленьким, последнее, которое мы разделили с твоими родителями, — объяснил он.              Гарри понимающе кивнул. Он и не подозревал, что это время года так много для него значит.              — Ну, что вы все делали? — спросил он.              Ремус почесал подбородок, на его губах играла улыбка.              — Я, твой отец, Сириус и Питер, — кисло добавил Лунатик, — сделали для тебя гигантское иглу, помнишь, Бродяга?              Сириус кивнул.              — Мерлин, это было плохо, пока Сохатый не сдался и не переделал его. Он даже сделал статуи наших анимагических форм и оборотня для тебя из снега, — фыркнул он.              — А Лили их оживила, — напомнил ему Ремус.              — Да, — подтвердил Сириус, слегка улыбнувшись. — Я помню твоё лицо, ты был поражен. Я провел большую часть дня, следя за тем, чтобы тебя не затоптал гигантский олень, когда ты ползал по саду.              Гарри усмехнулся при этой мысли, прежде чем его желудок заурчал. Это была одна из тех вещей, которые он ненавидел в разговорах о своих родителях. Это давало ему ложную надежду на то, что однажды он сможет испытать эти вещи, хотя на самом деле этому не суждено было случиться. Это было горько-сладкое чувство, но оно натолкнуло его на мысль.              — Тогда почему бы нам не сделать это?              — Что сделать? — спросил Сириус.              — Мы всегда можем сделать иглу и животных. Я бы хотел. Мы даже можем пойти в Годрикову Впадину и воплотить всё это, если хотите?              Двое оставшихся мародёров посмотрели друг на друга, оборотень ободряюще кивнул.              — Думаю, мне бы это понравилось.              — Я тоже, — согласился Сириус, — но снега нет, и, скорее всего, его там тоже не будет.              Гарри покачал головой.              — Ты что, не волшебник?              Сириус закатил глаза, но встал, более счастливый, чем несколько минут назад.              — Давай я только соберу немного еды и что-нибудь выпить, и мы можем идти, — ответил он, направляясь обратно к кастрюлям и сковородкам.              Ремус благодарно улыбнулся Гарри.              — Он ждал сегодняшнего дня несколько недель, — прошептал он. — Он скучает по тебе, Гарри.              Гарри кивнул в знак понимания, когда Сириус вернулся и жестом показал, что готов уходить.              — Пойдём, — сказал Блэк. — И, Лунатик? Если ты вздумаешь бросить в меня хоть один снежок, я сделаю так, что ты не сможешь спокойно спать несколько месяцев.              Ремус глубоко вздохнул и покачал головой.              — В последний раз повторяю, Бродяга, этот снежок бросил Сохатый!              — Хм, — недоверчиво ответил Сириус, выходя из кухни вслед за Гарри и оборотнем.       

***

      — Я же говорил, что снега не будет, — проворчал Сириус, когда троица добралась до церковного двора деревни.              Гарри бросил на него взгляд, выражающий непонимание, достал свою палочку и начал крутить ею в замысловатых узорах, бормоча себе под нос. Старшая палочка легко справлялась даже с таким заклинанием, и вскоре, к удивлению двух мужчин, начал падать густой и сильный снег. Всего за несколько мгновений снежное одеяло покрыло землю, и Ремус покачал головой, глядя на подростка.              — Не знаю, как ты это делаешь, — вздохнул он. — Элементарная магия опасна даже для самых опытных волшебников.              Гарри пожал плечами, обратив внимание на кладбище вдалеке. Он не навещал своих родителей с той ночи, когда его имя появилось из кубка, и за такой короткий промежуток времени его жизнь изменилась во многих отношениях.              — Мы должны пойти и увидеть их, — сказал Сириус, проследив за взглядом своего крестника. — Я и сам давно не был там.              — Почему бы и нет? — спросил Гарри, идя в ногу с крёстным и Ремусом.              Сириус грустно улыбнулся ему.              — Трудно встретиться с ними после того, что я сделал. Они были бы в ярости.              Гарри нахмурился, услышав этот ответ. Это было не то, о чём он часто думал. В ночь нападения Волдеморта Сириус решил пойти за Питером, вместо того чтобы позаботиться о нём. Можно сказать, что он сделал плохой выбор, и, возможно, так оно и было, но выбор был сделан в самый отчаянный момент. Он потерял самое близкое, что у него было, — семью, и поступил необдуманно.              Его нельзя за это винить.              Прежде чем он успел высказать свои мысли, они дошли до могилы, где покоились Джеймс и Лили Поттер, и наступила комфортная тишина, когда они погрузились в собственные мысли.              Как и во время его первого визита, потеря родителей легла тяжёлым грузом на плечи Гарри, и он позволил себе подумать о том, что могло бы быть, если бы они жили. Было время, когда он злился на них за то, что они умерли, за то, что оставили его на произвол судьбы.              Теперь, когда он стал старше, то понял. Они лишь хотели уберечь его и пожертвовали собой ради этого. Его отец поставил себя перед монстром, который пришел за ними, надеясь, что его жена и сын смогут спастись.              Этому не суждено было случиться, и его мать последовала за отцом, погибнув, когда тоже пыталась уберечь его.              Он крепче сжал свою палочку, и в нем поднялась ярость.              — Я убью этого ублюдка, — холодно прошипел Гарри.              Сириус и Ремус обменялись обеспокоенными взглядами, когда температура упала ещё больше, чем от заклинания, созданного мальчиком, и новая волна холода заставила их вздрогнуть.              — И мы будем там, чтобы увидеть это, — твёрдо заявил Сириус, вызвав кивок согласия у оборотня.              Гарри благодарно кивнул им, и его поза расслабилась.              — Это на другой день, — вздохнул он. — Они не хотели бы, чтобы мы тратили Рождество на мысли о том, что неизбежно случится.              — Нет, не хотели бы, — согласился Ремус, одарив его слабой улыбкой. — Они бы посмеялись над этим идиотом за то, что он сжёг ужин, а Лили, вероятно, попыталась бы прочитать ему лекцию о том, что он сделал не так.              — И Джеймс пришел бы мне на помощь, — усмехнулся Сириус. — У него хорошо получалось вытаскивать меня из неприятностей с ней, когда он не был слишком занят тем, что выводил меня из себя.              — Ты говоришь так, будто это случалось часто, — фыркнул Гарри.              Сириус кивнул, глубоко сглотнув.              — Я любил твою мать, Гарри, но Мерлин, эта женщина могла наговорить лишнего, когда ей этого хотелось. Например, когда я напоил твоего отца в день нашего выпуска, и он заснул с профессором Кеттлберном. Почему-то это была моя вина.              Ремус рассмеялся, его глаза были полны веселья при воспоминании.              — Это была твоя вина. Ты принёс виски и подстрекал его на это.              — Я не ожидал, что это будет настолько весело, — ответил Сириус. — Чёрт возьми, я никогда не встречал человека, который бы так хотел оголить свою задницу перед всей группой, их родителями и профессорами.              — Я думал, Дорея собирается выпороть его перед всеми, — хихикнул Ремус. — Если бы не твой дедушка, она бы, наверное, так и сделала.              Гарри ухмыльнулся при этой мысли и покачал головой.              — Какими они были, мои дедушка и бабушка? — спросил он. — Арктурус упоминал о них, когда я с ним разговаривал.              — Они были самыми милыми людьми, которых я когда-либо встречал, — немедленно ответил Сириус. — Дорея не была похожа на остальных Блэков, если люди не расстраивали её. Джеймс был очень похож на Карлуса. Он любил хорошие шутки, но ты бы не захотел сердить его. Они взяли меня к себе, когда я сбежал, и заботились обо мне. Мы все были потрясены, когда они умерли.              Ремус кивнул в знак согласия.              — Они никогда не давали понять, что знают о моём заболевании, но они знали и никогда не относились ко мне как к тёмной твари, и твоя мама тоже, когда узнала. Она шутила, что у меня свой менструальный цикл, — добавил он, нахмурившись.              Сириус громко захихикал.              — Я помню это! Она принесла тебе тампоны на день рождения.              Ремус смущённо покачал головой.              — Я думал, что моя мама упадёт в обморок, когда я их открыл.              — Кто бы мог подумать, что Эванс способна на это?              Ремус улыбнулся.              — У неё было злобное чувство юмора, когда ты узнаешь её получше.              Гарри кивнул, ещё раз огорчившись, что не успел узнать их обоих.              — В любом случае не стоит ли нам начать работу? — предложил Сириус, заметив, как медленно меняется настроение его крестника. — Мерлин знает, что без Сохатого снеговик будет выглядеть просто дерьмово.              Они принялись за работу, собирая кучи снега и складывая их в десятки блоков, чтобы создать конструкцию. Гарри никогда не делал ничего подобного ни в Хогвартсе, ни тем более у Дурслей. Единственный опыт, который у него был, — это сгребать снег с подъездной дорожки и убирать его с машины Вернона, чтобы тот мог уехать на работу. Это было то, что он делал с радостью, что угодно, лишь бы выгнать Гарри из дома, когда он был мальчишкой.              — Это действительно выглядит как дерьмо, — заявил Гарри, когда час или около того спустя они стояли и любовались своей работой.              То, что они создали, чем-то всё-таки напоминало иглу, но одна сторона крыши, несомненно, обрушилась бы без особых усилий, да и отверстие выглядело не слишком безопасным.              — Я думаю, что это даже хуже, чем первый вариант, — пробормотал Ремус.              — Определённо, — согласился Сириус, когда слабая сторона крыши рухнула внутрь.              Все трое от души рассмеялись, когда их усилия рухнули на глазах, и Гарри взял свою палочку в руку.              — Тогда хорошо, что мы можем это исправить.              Несколькими взмахами его палочки это зрелище превратилось в нечто прекрасное. Крыша выправилась, проём стабилизировался, а заснеженные кирпичи выровнялись так, что стали похожи на уютное убежище.              — Чёртов выпендрёж, — проворчал Сириус.              — Это не выпендрёж, — ответил Гарри, снова работая своей палочкой.              В считанные мгновения он создал из снега трёх животных: большую собаку, оборотня и огромного оленя. Ещё несколько заклинаний, и они ожили и начали гоняться друг за другом по церковному двору, чем немало позабавили двух мародёров.              — Вот это выпендрёж, — добавил он, когда закончил.              Сириус одобрительно кивнул, глядя на представшее перед ним зрелище, — эти творения напоминали те самые, над которыми Джеймс и Лили работали много лет назад.              — Они совсем как те, — прокомментировал Ремус, когда Сириус подошел ближе к месту, где играли звери.              — Как ты…              Вопрос Сириуса оборвался, когда снежок ударил его по затылку.              Он резко повернулся к Ремусу и Гарри, его глаза сузились, когда он пытался понять, кто бросил снежок, холодный, тающий снег неприятно стекал по его спине.              — Это был не я, — тут же сказал оборотень.              Сириус перевел взгляд на своего крестника, но на лице мальчика ничего нельзя было прочитать, так как он просто пожал плечами, чем ещё больше спровоцировал его гнев.              — Один из вас, придурков, сделал это!              — Просто забудь об этом, Бродяга, — вздохнул Ремус.              Сириус покачал головой, наклоняясь и набирая горсть снега, его взгляд метался между ними. Однако, прежде чем он успел решить, в кого он собирается бросить снежок, что-то ударило его по спине, отчего он пошатнулся.              Он вскочил на ноги и оказался лицом к лицу с оленем, который с вызовом бил лапами по земле. Его глаза расширились, когда олень снова бросился на него, и он, вскрикнув, бросился бежать так быстро, как только могли нести его ноги, под смех Гарри и Ремуса.              Мало того, что ему пришлось иметь дело с разъярённым оленем, двое других принялись забрасывать его снежками.              — Эй, разве это справедливо? — крикнул он, когда один снежок просвистел у него над ухом.              Пробормотав проклятие, он трансформировался и повернулся на месте, приготовившись к схватке с ожившим зверем. Он зарычал, когда олень пригнул голову, уклоняясь от удара, и прыгнул, Сириус рвал снег, но на смену ему приходил новый.              — Он прав, — вслух подумал Ремус, разворачивая свою атаку в сторону ничего не подозревающего подростка.              Гарри застыл на месте от снежка, попавшего в его голову, и к тому времени, как он понял, что произошло, оборотень успел разорвать расстояние между ними, побежав на помощь своему другу.              Покачав головой, Гарри открыл ответный огонь, зацепив Ремуса за шею, а тот продолжал бежать, размахивая палочкой и пытаясь покончить с решительным оленем.              Он частично преуспел в этом, удачно попав режущим проклятием в ноги и избавив своего союзника от борьбы, в которую тот оказался втянут. Когда олень был практически бесполезен, оба отступили подальше, несомненно, чтобы разработать план нападения.              Гарри не остался безучастным и несколькими взмахами палочки поспешно возвел снежный барьер, за которым мог спрятаться. Он приготовил ещё снежков, пока ждал, и это ожидание тянулось с каждой минутой.              — Что они задумали? — пробормотал он, осторожно выглядывая из-за своего укрытия, и тут же получил ещё один снаряд в голову. — Чёрт возьми!              До него донеслись звуки смеха — двое мужчин слишком веселились за его счёт, чтобы ему это понравилось.              С рычанием он нащупал снег, не увидев, где они спрятались, при беглом взгляде через стену снега.              — Хитрые ублюдки, — фыркнул он, посылая снежки по назначению.              Пара спряталась среди небольшой рощицы деревьев, вне пределов досягаемости, откуда их собственные снежки можно было бросить без применения магии. Если они захотят прибегнуть к таким мерам, он ответит им тем же.              Через несколько мгновений раздались их крики, и они выбежали из своего укрытия, когда их обсыпало снегом, любезно предоставленным Гарри, и подросток снова принялся за работу со своей палочкой; раздалась новая волна криков, когда оставшиеся создания: оборотень и собака — пошли в атаку.              — Ладно, мы, чёрт возьми, сдаёмся, — крикнул Сириус.              Гарри с опаской заглянул за край стены и, подавившись от смеха, увидел, что его крёстный отец прижат к стене копией его собственной анимагической формы. Собака лизала его лицо, и, как он ни старался, мужчина не мог отбиться от неё.              Ремус, напротив, забрался на дерево, чтобы избежать оборотня, который вышагивал под ним, ожидая, когда он спустится.              Покачав головой, Гарри закончил работу над заклинанием и подошёл к Сириусу, чтобы помочь ему встать на ноги. Тот бросил на него разочарованный взгляд, но усмехнулся, принимая предложенную руку.              — Обманщик, — пробормотал он.              — Это было двое на одного, — защищался Гарри, — и ты первым применил магию.              — Напомни мне больше не затевать с ним драку, даже шуточную, — задыхаясь, сказал Ремус, когда подошёл к ним и бросил последний взгляд через плечо, чтобы убедиться, что оборотень не последовал за ним.              — Думаю, вам, двум старым болванам, нужно немного отдохнуть, — предложил Гарри, направляясь к иглу.              — Он назвал нас старыми болванами? — хмыкнул Сириус.              — Оставь это, у меня нет сил на ещё один такой раунд, — вздохнул Ремус.              Они последовали за подростком и присоединились к нему внутри иглу, когда он разжигал огонь. Оба уселись на пол и позволили теплу омыть их.              — Может быть, мы стареем, — усмехнулся Ремус, протягивая руки к огню. — Я устал.              — Говори за себя, Лунатик, — засмеялся Сириус, потянувшись в карман своего пальто и доставая фляжку. — Вот, налей себе немного, — подбодрил он, наливая мужчине щедрую порцию горячего шоколада и добавляя в него порцию огненного виски. — Тебе тоже, Гарри, но никакого виски. Лили вылезет из могилы и уложит меня в неё, если я это сделаю.              Гарри усмехнулся, принимая напиток, и они сидели в созерцательной тишине, наслаждаясь согревающей жидкостью.              — Ты счастлив, Гарри? — спросил Сириус спустя несколько минут.              Гарри нахмурился, глядя на мужчину и гадая, что тот имел в виду.              — Просто тем, как обстоят дела. Доволен ли ты своей жизнью? — добавил его крёстный отец.              — Почему ты спрашиваешь об этом?              Сириус пожал плечами, грустно улыбнувшись мальчику.              — Мне нужно знать, — искренне ответил он. — Когда я был в Азкабане, у меня были планы на то, как всё будет, когда я выйду. Я бы пришёл за тобой, и ты бы жил со мной. Я бы учил тебя магии и, знаешь, просто был бы рядом с тобой. Этого не вышло, но пока ты счастлив, я могу с этим жить.              Ремус посмотрел на своего друга с сочувствием.              — Однажды я буду счастлив, — честно ответил Гарри. — Когда он умрёт и надо мной не будет висеть все это.              Сириус кивнул в знак понимания.              — Мне жаль, — пробормотал он. — За то, что меня не было рядом с тобой, когда я должен был быть. Я никогда не говорил этого раньше, и это самое малое, что ты заслуживаешь от меня.              Гарри покачал головой.              — Ты сделал свой выбор, Сириус, и я не могу обвинять тебя в этом, потому что я поступил бы так же. Ты не мог знать, что тебя будут винить в том, что с ними случилось. Я не сержусь на тебя, просто ты не был мне так нужен, когда ты освободился. Я уже давно жил один и заботился о себе с семи лет.              — Я знаю, — ответил Сириус, — и я не могу не гордиться тобой за то, как хорошо ты справляешься. Джеймс и Лили надрали бы мне задницу, если бы могли, но они тоже гордились бы тобой.              Ремус кивнул в знак согласия.              — А что насчет француженки? — поинтересовался он.              — Что насчет неё? — защищаясь, спросил Гарри.              — Тебе действительно нужно спрашивать, Лунатик, — вздохнул Сириус. — Он такой же, как Сохатый. Возможно, через пару лет он женится на ней, и у них будет свой маленький отпрыск.              Гарри забавно хихикнул.              — Почему ты так уверен?              — Потому что ты гораздо больше похож на них, чем думаешь, — ответил Сириус. — Они не могли дождаться свадьбы, а вскоре после этого появился ты. Не то чтобы в этом было что-то плохое, — добавил он.              — Ну, а что насчёт тебя? Разве ты не собираешься жениться и сделать что-то со своей жизнью? — ответил Гарри.              — Собираюсь, когда ты достигнешь совершеннолетия и возглавишь семью, — ответил мужчина. — А пока я хочу убедиться, что всё будет в полном порядке, когда этот день настанет. Даже мой дед помогает мне, но он настоял на том, чтобы я взялся за дело всерьёз и уладил все дела для моего наследника, — объяснил он с хмурым выражением лица.              — Он так сказал?              Сириус кивнул.              — Ты произвёл на него сильное впечатление. Он поручил мне разобраться с финансами и собрать все причитающиеся средства по предыдущим займам. Не могу представить, как Люциус обрадуется, когда я закончу подсчитывать сумму, которую он снял со счёта за эти годы.              — Может быть, тебе стоит подождать, пока я не стану лордом, — предложил Гарри. — Будет приятнее вручить ему бумаги лично.              — Если он проживёт так долго, — ответил Сириус, пожав плечами. — Когда-нибудь его удача закончится.              — Когда я увижу его в следующий раз, — поклялся Гарри. — Мерзкий гад.              — Я думал, мы не будем говорить об этом сегодня? — влез Ремус.              — Ты прав, Лунатик, — согласился Сириус, наливая им ещё горячего шоколада. — Этот день посвящён нам, пока Гарри не исчезнет во Франции, чтобы побыть со своей женщиной.              — По крайней мере, у меня она есть, — возразил Гарри.              — У него она есть, понял, Бродяга? — передразнил Ремус.              — Чёрт возьми, меня опережает подросток, — проворчал мужчина.              — Ну, раз уж мы заговорили о моей поездке во Францию, Себастьян попросил передать вам вот это, — объяснил Гарри, доставая из кармана одинаковые конверты и протягивая их мужчинам по одному. — Это приглашения на новогодний бал у Делакуров.              — Мы будем там, — сразу же заявил Сириус. — Жаль, что у меня нет никаких постыдных историй о тебе.              — Не смотри на меня, — вздохнул Ремус, — Я никогда не видел, чтобы он делал что-то постыдное.              Сириус задумчиво почесал подбородок.              — А как насчет того, когда он перепутал Лили и Дорею? — спросил он.              Ремус весело рассмеялся.              — Я помню это! У бедной женщины несколько дней на груди был синяк после того, как он её укусил.              — Я этого не делал, — прохрипел Гарри, его щёки покраснели.              — Сделал!              — Если ты упомянешь об этом, я кастрирую вас обоих, так что тебе больше не придётся беспокоиться о том, чтобы завести женщину!              Оба мужчины продолжали смеяться, и Гарри не мог побороть появившуюся улыбку. Ему нечасто удавалось проводить с ними время, но именно такими моментами он начал дорожить.       

***

      Волдеморт открыл глаза и попытался освободиться от накинутых на него простыней, его грудь быстро поднималась и опускалась, пока он пытался выровнять дыхание. Это был сон, ведь на нём не было следов, которые ему нанесли, хотя он чувствовал каждый удар боли, посылаемый в его сторону.              — Поттер, — прошептал он.              Что сделал мальчик, он не знал, но это оставило его на растерзание мальчишке, и Поттер не сдерживался. Он не знал, жертвой какой магии стал, но это был не тот опыт, который он хотел бы повторить.              Но как? Как мальчику удалось то, что он сделал?              Тёмный Лорд размышлял об этом несколько мгновений, пока его взгляд не переместился на пустую кровать рядом с его собственной, и всё встало на свои места. Он пытался помочь Белле с тем, что его беспокоило, и в процессе подвергся нападению. Должно быть, Поттер что-то с ней сделал — ещё одна загадка, которую ему нужно было решить.              — Где Белла? — спросил он целителя, когда тот вошёл, и на его лице отразилось облегчение.              — Я не знаю, милорд, — ответил целитель. — Я приходил пару недель назад, но её не было.              — Пару недель? Как долго меня не было? — потребовал Волдеморт.              — Три недели, милорд.              У него свело живот, и он встал с кровати. Расхаживая взад-вперед, он пытался успокоить свои бушующие мысли. Ему нужно было мыслить ясно.              — Куда она пошла?              — Никто не видел её, милорд, — нервно ответил лекарь. — Она никому не сказала, что уходит или куда идёт.              Поттер, должно быть, имеет к этому какое-то отношение, это был единственный вывод, который имел смысл. О том, как именно это произошло, он подумает позже. Сейчас ему нужно было найти её. Она могла причинить ему неописуемый вред, если бы её схватили.              — Немедленно пришлите ко мне Рудольфуса и Люциуса, — приказал он.              — Мой господин, я должен осмотреть вас…              — Я сказал, сейчас же! — раздраженно оборвал его Тёмный Лорд.              Тот кивком повиновался и удалился.              Дело было срочным. Если, как он полагал, Поттер добрался до Беллы, кто знает, что он от неё выведал.              — Милорд, я рад видеть вас бодрствующим, — с поклоном приветствовал его Люциус с Рудольфусом, входя в комнату.              — Где Белла? — потребовал Тёмный Лорд.              — Я не знаю, милорд, но у меня есть люди, которые ищут. Она не сможет уйти далеко, — заверил его Люциус.              — Рудольфус?              Мужчина пожал плечами.              — Я не разговаривал с ней с тех пор, как мы оказались в Азкабане, — безразлично ответил Рудольфус. — Лично я надеюсь, что эта сука мертва.              — Круцио, — прорычал Волдеморт, одним движением выхватывая свою палочку.              Рудольфус закричал от боли под действием проклятия, и Тёмный Лорд наслаждался тем, что на этот раз жертвой проклятия стал не он.              — Лучше надейся, что её найдут, Рудольфус, иначе вскоре ты присоединишься к ней, — предупредил он. — Теперь ты пойдешь в Гринготтс и узнаешь, была ли она там. Ей понадобится золото, и, скорее всего, она взяла его из вашего хранилища. Мне нужен отчёт обо всём, что она взяла.              — Д-да, милорд, — согласился Рудольфус и, ковыляя, вышел из комнаты.              — Я могу вам услужить, милорд? — спросил Люциус.              Волдеморт посмотрел на него, а затем кивнул.              — Ты отправишь ко мне свою жену, Люциус. Если кто-то и узнает, где она, то это будет Нарцисса.              Люциус на долю секунды задумался и решил не возражать. Его лорд был не в настроении для подобного неповиновения.              — Конечно, милорд, — с поклоном ответил он и тоже удалился.              Тёмный Лорд присел на край кровати и положил голову на руки. Она раскалывалась, и скоро ему понадобится обезболивающее. Похоже, он всё ещё был под воздействием магии Гарри Поттера.              Эти сны будут преследовать его, но он не мог действовать необдуманно, пока не поймёт всю серьёзность ситуации, в которой оказался, и первое, что ему нужно было сделать, — это выяснить, что случилось с Беллатрисой.