A Flower for the Soul

      День, которого он так боялся, наконец настал, день, когда он должен был представить документы, касающиеся его расходов за последние пятнадцать лет. Он работал дни и ночи, чтобы собрать всё воедино в течение месяца, отведенного ему на это, и, глядя на стопку пергаментов, лежавшую на его столе, Корнелиус мог только покачать головой.              Ему удалось отчитаться за каждый кнат, который он официально перенаправил из департамента магического правопорядка. Теперь перед ним стояла проблема объяснения пропавших средств, которые он потратил в других местах, причем бумажный след был давно уничтожен. Перспективы были безрадостными: пропавшая сумма составляла 448 000 галеонов. Как он мог объяснить пропажу, не уличив себя в том, что будет расценено как присвоение золота?              Ему было бы трудно это сделать, тем более что большая часть пропавшей суммы не была вложена в другие департаменты и не была потрачена на население. Все они потребовали бы знать, куда ушли эти деньги, а у него не было ответа, который бы их удовлетворил.              Теперь он мог только сидеть сложа руки и наблюдать, как его карьера рушится на глазах, если только Люциус не придумает что-нибудь. Эта мысль вселила в него проблеск надежды. Люциус всегда помогал ему, когда он в этом нуждался, хотя два его последних письма к нему были проигнорированы.              Возможно, он был занят?              Неважно, сегодня он будет среди членов Визенгамота, сидя рядом с ним, как и раньше, с момента его вступления в должность.              Успокоившись, Корнелиус положил пачку пергаментов в сундук, а сверху аккуратно краткий отчёт. Оставался шанс, что пропажу золота не заметят. У кого может быть отчет более чем десятилетней давности, чтобы сравнить с его собственным?              Он слегка фыркнул, уменьшая сундук и укладывая его в карман своей мантии, когда выходил из кабинета. Фадж кивнул четырем аврорам, которым было поручено выполнять функции его охраны в этот день. Два дополнительных аврора к его обычному сопровождению могли бы сослужить ему хорошую службу, если бы они понадобились, чего, как он надеялся, не случится, но всегда лучше быть готовым. Всегда существовал шанс, что что-то может пойти не так.              Нет, он не допустит этого. Он был министром, и пока его не вышвырнут из кабинета, он будет им оставаться. Корнелиус не допустит, чтобы какая-то мелочь изменила это. Его рейтинг всё ещё был самым высоким в стране, а те, кто ниже его, были муравьями, готовыми быть раздавленными его сапогом, если потребуется. У него была поддержка в лице Люциуса и его части политического спектра.              Он хорошо служил им на протяжении многих лет, и они не хотели бы, чтобы его заменили кем-то менее добрым по отношению к ним.              Отогнав негативные мысли, он встал во весь рост и вошел в зал заседаний Визенгамота, где, как он и ожидал, было полно народу. Снова собрались стервятники из средств массовой информации, а также представители общественности, включая отродье Поттера.              Мерлин знает, какой хаос он устроит сегодня.              Не обращая внимания на мальчика, он подошел к своему месту и занял его, нахмурившись, когда бледный Люциус едва признал его кивком головы. Мужчина выглядел нездоровым, мешки под глазами были темными и заметными.              — Ты в порядке, старый друг? — спросил Корнелиус.              — У меня была утомительная неделя, министр, — ответил Люциус. — Многие вещи требуют моего внимания, я уверен вы меня понимаете.              — Конечно, конечно, — ответил Корнелиус, когда молоток Дамблдора оповестил его о начале сессии, заставив министра вздрогнуть.              Он всё ещё презирал этого человека за ту чушь, которую тот нес. Если бы не его глупость, возможно, Корнелиус обратился бы к нему за советом, как делал это во многих других случаях, но нет. Министр не мог быть замечен в дружбе с Верховным чародеем. Это подорвало бы ту тяжелую работу, которую он проделал, чтобы дискредитировать его.              — Мы собрались сегодня вновь, как и договаривались на нашей последней встрече, чтобы обсудить поведение и обращение с финансами нынешнего министра и его администрации. Без лишних слов я предоставляю слово министру Фаджу для выступления перед собравшимися.              Корнелиус нахмурился, вставая. Похоже, Дамблдор был не менее заинтересован, чем журналисты с их перьями, готовыми приступить к работе. Прочистив горло, он проигнорировал ожидающие взгляды. Он не позволит им задавать темп.              — Дамы и господа, Визенгамот, а также остальные, кто присоединился к нам сегодня, — почтительно начал он, сглатывая привкус желчи, образовавшийся у него во рту. — В течение последнего месяца мой характер подвергался тщательному испытанию, работа, которую я выполнял от имени народа, ставилась под сомнение, а моя способность руководить вызывала недоверие. Сегодня я намерен развеять все ваши опасения, развеять ваши сомнения и доказать, что я являюсь и всегда был честным и справедливым министром.              Он сделал паузу и дал возможность залу шепотом высказать свои мысли по поводу его вступительного слова. Корнелиус звучал более уверенно, чем чувствовал, но такова политика: быть уверенным даже тогда, когда преобладают сомнения.              — Итак, я не подготовил факты и цифры, которые были затребованы во время нашей предыдущей встречи, это ошибка с моей стороны, я признаю. Однако я неустанно работал над тем, чтобы собрать их воедино и поделиться с вами. Уизли, не мог ли бы вы позаботиться о том, чтобы у каждого была копия этого, пожалуйста, — попросил он, протягивая Перси созданный им лист пергамента, молча надеясь, что никто не будет слишком глубоко вникать в него и задавать вопросы, на которые у него нет ответа.              Он позволил своему помощнику выполнить свою работу и заговорил снова, когда половина зала получила документ.              — Перед вами краткий отчет о финансах, относящихся к средствам, которые были перенаправлены из департамента магического правопорядка. Это глубокий и точный учет этих финансов, — с гордостью пояснил он.              Корнелиус проигнорировал вопросительный взгляд, который Люциус послал в его сторону, пока просматривал пергамент.              — Как вы можете видеть, средства были распределены между несколькими департаментами Министерства, которые отчаянно нуждались в них, и потрачены на восстановление ущерба, нанесенного войной. В общей сложности 1,7 миллиона галеонов были перенаправлены и разумно потрачены.              Его сердце взлетело вверх, когда по залу пронесся ропот согласия, его блеф, казалось, был принят за чистую монету, но оно снова упало, когда Августа Лонгботтом громко прочистила горло.              — Мои извинения, министр, но когда я сравниваю эту сумму и расходы с предыдущим бюджетом, выделенным департаменту магического правопорядка, оказывается, что не хватает почти 500 000 галеонов. Не могли бы вы объяснить это, пожалуйста?              Его глаза сузились на женщину, которая сжимала в руках второй, обветренный кусок пергамента, который, должно быть, хранился у нее много лет назад. Он знал, что, что-то упустил, забыл об Августе, она не упустит ни одной уловки. Тем не менее, Корнелиус улыбнулся женщине, внутренне проклиная её.              — Мои извинения, мадам Лонгботтом, но, боюсь, вы ошибаетесь. Ваша информация, должно быть, содержит ошибку.              Августа недоверчиво фыркнула, а присутствующие в комнате смотрели на неё, ожидая объяснений.              — Я так не думаю, — возразила мадам Лонгботтом. — Может быть, я и стара, но мой разум в полном порядке. Я помню, как этот бюджет был объявлен во время войны Барти Краучем и министром Багнолд. Она была категорически против того, чтобы ДМП получило дополнительное финансирование, и некоторые члены этого органа сильно возражали против этого, — ответила она, её взгляд был направлен на Люциуса, а затем перешел на тех, кто находился в левой части комнаты, включая лорда Нотта, лорда Гойла и лорда Паркинсона.              — Я тоже это помню, — сказала Гризельда Марчбэнкс в поддержку матриарха Лонгботтомов, — Как, я уверена, и Верховный чародей.              Дамблдор ничего не сказал, но кивнул в знак согласия.              — Тогда где же дополнительное золото, министр? — потребовал лорд Гринграсс.              Корнелиус вытер тыльной стороной ладони выступивший пот со лба, когда на него уставилось множество ожидающих взглядов. У него не было на них ответа, он полагался либо на то, что Люциус придет ему на помощь, либо на то, что они это не заметят. Как он мог быть таким глупцом? Они были подобны стае пираний; неумолимые и непрощающие.              — Ну, я…              — Никаких оправданий, министр. Мы требуем ясности! — прервал Гринграсс.              Его слова были встречены аплодисментами и одобрительными возгласами, и Корнелиус почувствовал, как они начинают наступать ему на пятки.              — Где пропавшее золото? — спросила мадам Марчбэнкс, когда в комнате снова воцарилась тишина.              Корнелиус глубоко сглотнул, встретившись взглядом с грозной женщиной.              — Я ничего не знаю о предполагаемых средствах. Я отчитался за все, что потратил, — добавил он, когда присутствующие в зале начали насмехаться над ним.              — Это неприемлемо, министр, — заявил лорд Бут. — Я считаю, что в свете увиденных нами доказательств мы должны перейти к вынесению вотума недоверия. Очевидно, что за время своего пребывания на посту министр проявил в лучшем случае халатность. Почти полмиллиона галеонов — это значительная сумма золота, и её нельзя просто потерять. Какой пример будет подан будущему поколению если это останется безнаказанным?              Предложение мужчины получило значительную поддержку, и Корнелиус покачал головой.              — Нет! Я не позволю этой пародии продолжаться, — огрызнулся он. — Я был честен и больше не потерплю клеветы. Если у вас нет неопровержимых доказательств моей вины, я не соглашусь ни на что!              Когда никто не заговорил, он самодовольно усмехнулся.              — Потому что их нет. У вас нет ничего, кроме догадок и предположений тех, кто никогда меня не поддерживал, — продолжил Фадж.              — У нас есть пропавшие полмиллиона галеонов, за которые вы еще не отчитались, — возразил лорд Гринграсс.              — О пропаже полумиллиона галеонов мне ничего не известно, — повторил Корнелиус. — Как я могу быть виновен в чем-либо, если я об этом не знаю?              — Министр прав, — защищался лорд Нотт. — Если он не будет арестован и судим беспристрастным собранием равных, то эту чепуху следует немедленно прекратить. Нет оснований для его ареста.              — Нет, — неохотно согласился Дамблдор. — Однако есть основания для проведения независимого расследования Международной конфедерацией магов по поводу пребывания министра на своем посту, предполагаемой растраты средств и любых других моментов, которые могут быть подняты в ходе расследования. Мы все подотчетны кому-то из министров, и ваш офис ничем не отличается.              Фадж нахмурился, осознавая происходящее. Может ли МКМ сделать это? Если да, то это его не устраивает.              — Все за то, чтобы подать заявку на такое расследование? — спросил Дамблдор, прежде чем он успел высказаться в свою защиту.              Он мог только смотреть, как более двух третей членов Визенгамота подняли свои палочки, кончики которых зажглись и предрешили его судьбу.              — Кто против?              Казалось, что вопрос был задан в насмешку над ним, хотя Фадж знал, что все формальности должны быть выполнены.              — Предложение принято, — объявил Дамблдор без намека на триумф, и убрал перо.              Корнелиус подозревал, что мужчина внутренне ликовал не меньше, чем все остальные.              — Необходимые документы будут поданы к концу дня, и я свяжусь с Визенгамотом в надлежащее время и сообщу последнюю информацию, — объяснил он. — Итак, прежде чем закончить эту встречу, есть ли ещё какие-либо вопросы, которые необходимо довести до нашего сведения?              Корнелиус опустился на свое место, когда Амелия Боунс встала и упомянула что-то нелепое о великанах, и через некоторое время Дамблдор вывел его из задумчивости, призвав к вниманию.              — Простите, что? — спросил он, снова вставая.              — Лорд Бут спрашивает: каково текущее состояние дел с получением мистером Поттером Ордена Мерлина, как было решено во время нашей предыдущей встречи?              Лорд Бут кивнул.              — Для тех, кто не в курсе международных новостей, будущий лорд Поттер и Блэк уже получил не менее шести наград от других стран. Мне кажется, что мы оказываем ему плохую услугу и выглядим неблагодарными, заставляя его ждать.              — Я согласен, — поддержал лорд Гринграсс, отвесив мальчику Поттеру почтительный поклон.              — Это не то, над чем у меня было время долго размышлять, и я уверен, что вы меня поймете. Однако, — продолжил Фадж, когда начались шепотки несогласия, — дата будет названа к концу следующей недели, могу вас заверить.              Он вернулся на свое место, бормоча себе под нос, как они могут придавать столько значения награждению мальчика, когда его собственная карьера идет коту под хвост. В чем вообще заключалось расследование МКМ?              Люциус лишь резко покачал головой, встретившись с ним взглядом, и этот простой жест наполнил его ещё большим ужасом, чем тот, который мучил его весь последний месяц.       

***

      Волдеморт с отвращением посмотрел на пузырек с зельем, который держал между пальцев, презирая себя за то, что он зависел от него, чтобы спать спокойно. Если он не примет его, то каждую ночь его будут будить одни и те же призрачные муки — проклятие, наложенное на него Поттером, продолжало действовать. Какой бы ни была эта магия, он мог только надеяться, что она пройдет свой срок. Он не хотел стать зависимым от зелья сна без сновидений.              До сих пор ему удавалось справляться с этим, принимая его всего два-три раза в неделю, но непрекращающиеся сны начали усиливать его потребность в нём. В дни, когда он не принимал зелье, он был измотан, его разум и тело были истощены, лишены отдыха, необходимого для функционирования. Первую неделю он справлялся, но даже ему требовался отдых. Не существовало ни магии, ни зелья, которые могли бы заменить его в долгосрочной перспективе.              Раздраженно вздохнув, он положил флакон в коробку, которую Северус ему предоставил, и сел за свой стол, когда раздался стук.              — Войдите.              Августус Руквуд вошел в комнату, почтительно поклонившись, как он всегда делал.              — Милорд, — поприветствовал мужчина. — Думаю, я близок к тому, чтобы найти способ проникнуть в Отдел Тайн незамеченным.              Волдеморт кивнул. Необходимость услышать пророчество стала ещё более настоятельной с тех пор, как он узнал о судьбе большинства своих крестражей. Он всё ещё ждал, когда мальчик Малфой принесет ему диадему, но заполучить пророчество было его следующей задачей. Ему нужно было знать, с чем он столкнулся.              — Отлично, Августус, — устало предложил он. — Есть ли какие-нибудь сведения о местонахождении Беллатрисы?              Августус покачал головой.              — Нет, милорд. Мы задействовали всех, кто мог её найти, но пока ничего.              Волдеморт раздраженно скрипнул зубами. Если бы он не чувствовал себя таким уязвимым, он бы сам разыскал её, но не стал бы этого делать до тех пор, пока не увидит хотя бы один свой крестраж. Во что играл этот Малфой? Он уже должен был достать его.              Проклиная некомпетентность мальчишки, он благодарно кивнул Руквуду.              — Спасибо, Августус, продолжай в том же духе, — приказал он.              Тот поклонился, прежде чем выйти, а Тёмный Лорд повернулся и посмотрел на себя в зеркало в углу комнаты. Он устал, и это было видно: и без того бледная кожа подчеркивалась мешками под глазами.              Что бы ни сделал с ним Поттер, это преследовало его и делало его жизнь несчастной. С раздражением он достал из коробки один из флаконов, откупорил пробку и выпил содержимое, скривившись от горького вкуса зелья и ощущения поражения, которое он чувствовал.              Ему нужно было побыть вдали от поместья, от Пожирателей смерти и подлечиться. Он не мог продолжать в том же духе, и он подозревал, что Августус будет работать над своим заданием еще неделю или около того, а Драко, вероятно, потребуется ещё больше времени, чтобы завершить свое собственное.              Возможно, ему нужно было убежать от всего этого. По крайней мере, он мог бы просыпаться после ночных встреч с Поттером, не стыдясь того, что другие слышат его крики боли.              Напомнив себе, что нужно наказать Люциуса за то, что его сын выполняет задание так медленно, и срочно сообщить ему о своем возвращении, он встал из-за стола, когда зелье начало действовать.              — Поттер, — сонно прорычал он, едва не рухнув на кровать в соседней комнате.       

***

      Долорес Амбридж наблюдала за тем, как первокурсница Хаффлпаффа выцарапывает слова одним из её перьев. Удовольствие, которое она испытывала, смягчало гнев, который она испытывала с тех пор, как узнала, что Поттер больше не считается студентом. Экстаз, который она испытала, не сравнится с тем, что она чувствовала сейчас, но это было лучше, чем ничего.              Девушка подняла на неё жалкие глаза, осознав происходящее, и Долорес улыбнулась, удовлетворенно кивнув, когда девушка осмелилась заговорить. Та подавила всхлип, когда кровь начала капать с тыльной стороны её руки.              — Ты должна винить только себя, — вздохнула Долорес.              Вряд ли кто-то поверит этой девчонке. Она была ничтожной грязнокровкой. Она тщательно выбирала жертву, которая не осмелилась бы выступить против нее и которой никто бы не поверил, если бы она это сделала. Она не собиралась причинять ей постоянный вред — достаточно, чтобы она осталась довольна.              В конце концов, она ждала этого дня несколько месяцев, и, хотя Поттер ускользал от неё, ничто не могло помешать ей, наконец, позабавиться.       

***

      В течение нескольких дней после разговора с Малфоем Гарри размышлял о том, какие способы получения доступа к Нагайне и Нарциссе с минимальной опасностью для себя он может использовать. Он знал, что не может избежать любого риска, но это действительно заставляло задуматься о том, как далеко он готов зайти, чтобы не только выжить, но и быть тем, кто в конце концов убьет Волдеморта.              За время своих размышлений Гарри обдумал множество вариантов и пришел к одному выводу, и это был не тот, который его устраивал, но тот, который имел наибольшие шансы на успех.              Он не мог доверять никому из тех, кто носил Тёмную метку. Даже наложение проклятия Империус было бы большим риском, чем он готов был принять. Даже Снейпу нельзя было доверять. Никогда нельзя было понять мотивы такого человека, как справедливо заметил Том, когда узнал, что тот когда-то был последователем Тёмного Лорда. Нет, Поттер не станет рисковать, и хотя у него оставалась только одна возможность, она была предпочтительнее. Не то чтобы она привлекала его больше, чем другие, но в этом случае ему не нужно будет полагаться на другого, чтобы попасть в поместье.              — Ты в порядке, `Арри? — спросил Себастьян через стол, бросив на него обеспокоенный взгляд. — Я зову тебя несколько минут.              Гарри отрицательно покачал головой.              — Просто неделя была напряженной.              Так и было. Он вел свои первые уроки по чарам и продолжал заниматься трансфигурацией. Хотя это было утомительно, Гарри обнаружил, что получает от них одинаковое удовольствие.              — Преподавание — это трудно, как я понимаю, — ответил Себастьян, получив подтверждающий кивок от Флёр.              — Даже ассистировать профессору нелегко, — вздохнула она, — но это весело, и `Арри отлично справляется. Я думаю, профессор МакГонагалл хочет, чтобы он заменил её, когда она уйдет на пенсию.              — Почему ты так думаешь? — спросил Гарри, слегка нахмурив брови.              — Я слышала, как она сказала это профессору Флитвику, — ответила Флёр, пожав плечами.              Гарри задумчиво кивнул.              Он не задумывался о преподавании сверх того, что уже делал. Поттер мог понять, чем это может быть привлекательно. Это, безусловно, была приятная работа, которая могла быть как сложной, так и полезной. Об этом стоило подумать, но не сейчас. Сейчас ему нужно было сосредоточиться на текущей задаче и смириться с тем, что ему придется делать.              Хотя Себастьян принял его замечание, Флёр не приняла его и вопросительно смотрела на него. Она стала очень хорошо улавливать его настроение, и это был лишь вопрос времени, когда ему придется сообщить ей о своих планах.              Гарри сказал ей «позже», и она кивнула, зная, что парень объяснит, что у него на уме, когда будет готов.              Не желая больше думать об этом, он принялся за ужин, наслаждаясь тем, что сегодня выходные и у него есть пара дней передышки. По крайней мере, у него есть вечер. Завтра ему предстояло отвезти Флёр в свой дом, где она впервые встретится с тысячелетним василиском.              Он покачал головой при этой мысли, забавляясь тем, как по-разному может отреагировать вейла, когда увидит огромную змею.              — Приняло ли МКМ решение по заявлению о расследовании дела Фаджа? — спросил он Себастьяна, который вытер рот салфеткой и сурово кивнул.              — Они решили, что проведут его. Если вашему министру есть что прятать, они это найдут, — заверил он его. — Я ожидаю, что у вас скоро будет новый министр.              — Не меньше, чем он заслуживает, — пробормотал Гарри. — Если повезет, Британия не получит ещё одного идиота вроде него.              В его глазах мало кто может сделать ситуацию хуже чем Фадж. Однако он назначил дату церемонии вручения ему Ордена Мерлина, хотя и не по доброте душевной.              До неё оставалось чуть больше месяца, и Гарри не испытывал особого нетерпения.              — Это будет решать Визенгамот, — заметил Себастьян. — У вашей страны не самая лучшая история выборов министров.              — Нет, не очень, — согласился Гарри.              Конечно, прошло уже некоторое время с тех пор, как на этом посту был кто-то компетентный. Миллисент Багнолд была довольно неудачной, её бездействие и молчаливость только помогли Волдеморту во время предыдущей войны. Только после того, как Барти Крауч выступил за применение смертельных заклинаний и пролил свет на причиненные разрушения, что-то изменилось, и то слишком поздно.              Им нужен был кто-то сильный, честный и не испорченный людьми вроде Люциуса Малфоя.              Существовал ли такой человек в политическом мире?              Гарри сомневался в этом, но какой может быть выбор? Сколько людей добровольно окажутся в таком положении и сделают то, что должно быть сделано?              Навскидку он не мог вспомнить никого, хотя вряд ли кто-то из тех, кто мог бы претендовать на это место, справился бы с работой хуже, чем Корнелиус Фадж.       

***

      Альбус Дамблдор сидел напротив своего мастера зелий, и тот выглядел более встревоженным, чем обычно, когда его вызывал Тёмный Лорд. Однако он ждал, пока тот заговорит, зная, что ему не понравится, если на него будут давить.              — Тёмный Лорд недавно пережил травму, о которой не сообщил мне, — начал Северус. — Он запросил большое количество зелья сна без сновидений и, похоже, принимает его довольно регулярно.              Дамблдор понимающе кивнул.              — Я считаю, что молодой Гарри виноват в том, что с ним происходит, — ответил Альбус. — Он был очень откровенен со мной о том, что сделал, чтобы нейтрализовать миссис Лестрейндж. Я полагаю, что Тёмный Лорд не смог удержаться от расследования и стал жертвой довольно хитроумной уловки.              — Поттер? — спросил Северус.              — Да, — подтвердил Дамблдор. — Он довел до моего сведения, что она была ему нужна некоторое время назад, и воспользовался случаем, чтобы устроить хитроумную ловушку. Скажи мне, Северус, каковы его симптомы?              Снейп в недоумении покачал головой.              — Я могу только предположить, что было сделано что-то, относящееся к искусству разума. Если это мешает Тёмному Лорду спокойно спать, то это просто должно быть так.              — Я согласен, — согласился директор с легким поклоном. — Гарри гораздо ближе к победе, чем я когда-либо считал возможным. Это лишь вопрос времени, когда они встретятся, и когда это произойдет, они будут равны.              Северус глубоко вздохнул.              — Директор, я…              — Ты не должен недооценивать его, Северус, — умолял Дамблдор. — Он будет готов. Скоро я приглашу его к себе. Хотя он уже доказал свои способности, он ещё многому может научиться.              Снейп на мгновение нахмурился, впитывая слова старшего.              — Значит, вы не ожидаете, что война будет такой же, как и раньше?              Дамблдор покачал головой.              — Нет, мой друг. Я верю, что ты скоро станешь свободным.              — Я никогда не буду свободен, — сказал Северус. — Однажды он узнает правду.              — Я думаю, он уже знает её, — вздохнул Дамблдор, — хотя он и не говорил об этом. На данный момент, я считаю, что Гарри мало чего не знает.              — Тогда я должен спросить, почему он не затронул эту тему со мной? Если бы я был на его месте, я бы не хотел, чтобы он находился со мной в одной комнате.              — Ты не Гарри, Северус, — ответил Дамблдор. — Возможно, однажды он поднимет этот вопрос, и тебе придется объясниться. А до тех пор утешайся тем, что он не держит на тебя зла.              Северус кивнул, вставая.              — Я готовился к этому дню почти пятнадцать лет, директор. Когда он настанет, и если Поттер не будет удовлетворен моим ответом, я приму то, что меня ждет.              Дамблдор сочувственно улыбнулся ему.              — До тех пор, пока это приносит тебе покой, Северус. Ты так долго нёс это бремя, и я хотел бы, чтобы ты от него освободился. Я не берусь судить о мыслях Гарри, но он не из тех, кто долго хранит свои обиды. Если бы он жаждал возмездия, я думаю, Гарри бы уже отомстил.              — Только время покажет, — мрачно ответил мастер зелий, выходя из кабинета.       

***

      — Ты уверена, что готова к этому? — спросил Гарри у нервничающей Флёр, когда они стояли перед лесом, который Серана сделала своим домом.              Она покачала головой.              — Не думаю, что когда-нибудь буду готова, — ответила она дрожащим голосом. — А что, если я ей не понравлюсь?              — Всё будет хорошо, — утешил Гарри. — Я уже сказал ей, что ты придешь, и она с нетерпением ждет встречи с тобой. Я думаю, она нервничает больше, чем ты.              — Сомневаюсь, — пробормотала Флёр, прежде чем сделать глубокий вдох и приготовиться. — Хорошо, я готова.              Гарри улыбнулся ей, поднося палочку к горлу.              — Мы тут, Серана, — мягко прошипел он.              В зарослях деревьев послышалась какая-то возня, и послышался звук чего-то большого, медленно приближающегося к ним. В конце концов, Гарри разглядел голову гигантской змеи, торчащую из зарослей, и усмехнулся.              — Она безопасна, — заверил он существо.              — Она хочет причинить мне вред?              — Я никому не позволю причинить тебе вред, — пообещал Гарри.              Змея, казалось, на мгновение задумалась над его словами, прежде чем принять их и медленно выбраться из того места, где она прятала большую часть себя.              Флёр могла только затаить дыхание, глядя на размеры Сераны, которая осторожно приближалась к ним.              — Она не может быть настоящей, — прошептала она.              Она никогда в жизни не видела ничего столь огромного и ужасающего. Она думала, что дракон, с которым она столкнулась во время первого задания турнира, будет вершиной страха, который она может испытывать перед существами. Василиск менее чем за минуту полностью уничтожил бы это чувство.              — Серана очень реальна и очень неправильно понята. На самом деле она очень милая.              Она видела, как он привязался к змее, и это согревало её. Серана была одной из немногих постоянных спутников, в его жизни, и было ясно, что он дорожит ею.              Вернувшись к василиску, остановившемуся в дюжине футов от нее, она осмотрела её, начиная с кончика хвоста и заканчивая слегка раздувающимися ноздрями и, наконец, глазами. Они были нежно-желтого цвета и полны той же нервозности, что и у неё. Она никогда бы не поверила, что это существо способно на такое чувство, если бы не увидела его воочию.              Змея, несомненно, была страшной, но она тоже была напугана, и ей можно было посочувствовать.              — Ты хочешь с ней познакомиться? — спросил Гарри у Сераны, чьи глаза были прикованы к молодой женщине рядом с ним.              Она кивнула и осторожно приблизилась, пока её нос не оказался в нескольких дюймах от груди Флёр.              Последняя замерла, пока василиск осторожно обнюхивал её, не решаясь даже дышать.              — Ей очень нравится, когда гладят её нос, — напомнил ей Гарри.              Флёр глубоко сглотнула и кивнула, протягивая дрожащую руку. Тепло и гладкость чешуи застали её врасплох, и она улыбнулась, когда змея закрыла глаза и удовлетворенно прошипела.              — Она милая, — прошептала Флёр, поглаживая мягкую кожу над мордочкой. — О, ей это нравится.              Гарри усмехнулся, вздохнув с облегчением. Хотя Серана и согласилась на встречу, он волновался, как она отреагирует на другого человека. Ведь у неё не было большого опыта общения с ведьмами и волшебниками.              — Я же говорил тебе, что все будет хорошо, — сказал он змее.              Она кивнула, открыв глаза, и от вида её счастья все усилия, затраченные на то, чтобы доставить её сюда, оправдались.              — Она мне нравится, — заявила она, — у неё мягкие руки.              Гарри рассмеялся, а Флёр бросила на него вопросительный взгляд.              — Ты ей нравишься.              Флёр кивнула, продолжая свои манипуляции.              — Мне она тоже нравится, — ответила она. — Она удивительная.              — И очень опасная, — добавил Гарри. — Я не думаю, что мне придется беспокоиться о том, что кто-то сюда проникнет.              — Нет, не думаю, — фыркнула Флёр. — Это `Эдвиг?              Гарри посмотрел туда, куда она указывала, и кивнул, подняв руку, чтобы сова села на неё.              — Они стали друзьями, — объяснил он. — Хедвиг любит летать над лесом, пока Серана исследует его.              Флёр весело покачала головой и погладила птицу свободной рукой, после чего вздохнула.              — Мне здесь очень нравится, `Арри. Здесь очень спокойно, и твой дом прекрасен.              — Ты видела его только снаружи. Хочешь, я покажу тебе все вокруг?              Она кивнула, и Хедвиг спрыгнула с плеча Гарри на голову Сераны, змея раздраженно зашипела на птицу, но ничего не сделала, чтобы убрать её.              — Ведите себя хорошо, вы обе, — усмехнулся Гарри.              Хедвиг издала возмущенный крик, взлетела в небо и направилась за деревья, а василиск бросил на них последний благодарный взгляд, прежде чем броситься за ней.              Гарри и Флёр наблюдали за ними, пока они не скрылись из виду, а звуки змеи, проносящейся по лесу, не стихли.              Взяв её за руку, Гарри повел ее в дом — кухня по-прежнему была местом, где он проводил большую часть своего времени, когда был здесь.              Флёр одобрительно кивнула на мраморный пол и гранитные столешницы.              — Это ты сделал?              Гарри покачал головой.              — Нет, кухня была такой, когда я поселился здесь. Мне она нравится, поэтому я оставил всё как есть.              — Очень мило, — похвалила она.              — Это единственная комната, которую я не менял, — пояснил Гарри, переступая порог одной из гостиных, за ним последовала вейла. — Сейчас я не пользуюсь этими комнатами.              Они прошли в гостиную, где одна из стен была демонтирована и в её стенах было множество больших окон которые выходили на горы, на деревню внизу и на место, где были установлены стол, стулья и джакузи.              — Сириус купил мне его на Рождество, — сказал Гарри, пожав плечами. — Здесь довольно хорошо ночью.              Флёр поверила ему. Это было действительно одно из самых спокойных мест, где она когда-либо бывала, и Гарри явно приложил немало усилий, чтобы создать в доме такое ощущение.              — Вон там — ванная комната, мой кабинет и комната для гостей, — объяснил Гарри, указывая на коридор. — На другой стороне — вход в подвал. Там есть кое-что, что, думаю, тебе понравится, — добавил он, снова взяв её за руку.              Они вошли в подвал, который когда-то был винным погребом, хотя никто и не догадался бы об этом. Гарри переоборудовал это помещение под тренировочную площадку. Одна сторона комнаты была заставлена книжными полками, заполненными произведениями, которые он накопил за долгие годы, и теми, что он взял из комнаты спрятанных вещей, которые могли оказаться полезными.              Другая была заполнена тренажерами и манекенами. Флёр знала, что он серьезно относится к своим тренировкам, но не ожидала, что под них отведено такое большое пространство и что Гарри, очевидно, использует всевозможное оборудование.              — Это очень впечатляет, `Арри, — прокомментировала она, потрясенная обширностью помещения и тем, сколько труда было в него вложено.              — О, это всего лишь тренировочная комната, но я хотел показать тебе не это, — усмехнулся он, снова приглашая её следовать за ним.              Пройдя всю длину комнаты, они достигли довольно безобидной стены, и Гарри достал свою палочку. Бормоча себе под нос, он создал арку, в которой виднелась грубо сколоченная лестница, спускавшаяся в темноту.              — Что это? — спросила Флёр.              — Сейчас увидишь, — взволнованно ответил Гарри, ведя её вниз.              Первым признаком того, что находится под ними, был звук текущей воды, а по взмаху его палочки пещера осветилась.              Глаза Флёр расширились, когда она увидела большой прозрачный водоем с водопадом, стекающим с противоположной стороны скал.              — Это ты сделал? — спросила она.              Гарри кивнул.              — Я создал его как последний путь к спасению. Водопад выведет меня к морю, где меня ждёт лодка. Таким образом, я не оставлю никаких магических следов, которые можно было бы отследить. Надеюсь, мне никогда не придется его использовать.              — Надо быть глупцом, чтобы попытаться добраться до тебя здесь, `Арри.              — Так и есть, — согласился он, — но в мире полно идиотов.              — Это правда.              Гарри на мгновение залюбовался своим творением. Водопад, возможно, был его величайшим магическим достижением на сегодняшний день и был создан с помощью ряда заклинаний.              — В любом случае, я ещё не показывал тебе лестницу. По сравнению с этим она будет очень неудобной, — предупредил он её.              Вдвоем они прошли через тренировочную комнату и поднялись по лестнице, затем прошли через коридор и поднялись ещё на один этаж, чтобы попасть в последнюю часть дома, которую ей ещё предстояло увидеть.              — Здесь две ванные комнаты и шесть спален, каждая со своей ванной. Я не понимаю логики в этом, но это то, что есть, — объяснил он, пожав плечами. — Эта спальня — моя, остальные пустые, — добавил Гарри, открывая первую указанную им дверь.              Комната была оформлена очень просто, в ней не было почти ничего из того богатства, что было в остальном доме. Здесь стояла большая кровать, несколько книжных полок и письменный стол, но больше ничего не было.              Только когда она посмотрела в сторону открытого камина, она заметила что-то, что могло бы дать подсказку, кому принадлежит эта комната. На камине стояли две фотографии: та самая, которую он показывал ей, где он и его родители, и та, где они вдвоем танцуют у озера; обе они были вставлены в рамки и занимали почетное место.              Она взяла последнюю и уставилась на неё, запечатленный момент наполнил её чувствами, которые Флёр испытала той ночью, хотя в голове у неё возник насущный вопрос.              — Что ты собираешься делать с другими комнатами? — спросила она.              Гарри пожал плечами в ответ.              — Может быть, когда-нибудь я буду иметь детей, — тихо ответил он. — Когда всё это закончится и придет время.              Она была удивлена ответом, хотя не должна была. Несмотря на его собственное воспитание, она видела, каким он был с Габриэль, каким внимательным и готовым удовлетворить её прихоти.              — Это то, чего ты хочешь, однажды?              Он кивнул.              — Да. У меня никогда не было семьи. Я бы не хотел чтобы моя фамилия исчезла. Я могу остаться последним Поттером, но это не значит, что это должно быть так.              — Нет, не значит, — согласилась Флёр.              Она никогда не думала о детях, но хотела бы иметь свою собственную семью, как та, которую она делила с родителями и сестрой. Девушка ценила то, что имела, но это не будет длиться вечно. В конце концов, она, как и Габриэль, покинет дом, и всё неизбежно изменится. Хотя она не задумывалась об этом, но в будущем Флёр тоже хотела бы этого, в этом она была уверена.              — Ну, у тебя есть пять комнат, которые нужно заполнить, — пошутила она.              Он усмехнулся в ответ, и в его голове возник образ, который он увидел в Зеркале Еиналеж.              — Когда-нибудь, — пробормотал Гарри, и девушка лучезарно улыбнулась ему, теперь уже догадываясь о его сокровенном желании.              Именно её он видел стоящей рядом с ним, а вокруг них — теневые фигуры. Семья — это всё, чего он когда-либо хотел, даже если не осмеливался признаться в этом даже самому себе. Теперь, однако, он осмелился мечтать о том, что однажды это может стать реальностью.       

***

      Каждый звук заставлял её вздрагивать, страх проникал в каждый участок её кожи, когда она дрожала от него и холода подземелий. Её уже давно не вызывали, но это неизбежно должно было случиться.              На данный момент она была покинута и оставлена гнить в собственной грязи. Люциус не навещал её, да и никто другой, кроме стражника, который приносил ей скудную еду. Иногда он плевал туда прямо у неё на глазах. Мерлин знает, что он делал с едой там, где она не могла видеть, но, тем не менее, она ела.              Почему? Она не знала.              Возможно, она цеплялась за слабую надежду, что её освободят из этого ада, или что она была слишком упряма, чтобы умереть здесь?              Нет, она ни на что не надеялась. Она перестала надеяться, когда Люциус позволил так с ней обращаться, хотя он был единственным, кто стоял между ней и судьбой, которая её постигла бы.              Тем не менее, она знала, что могло быть и хуже. Её тело восстановилось после перенесенных пыток, но теперь Нарциссу мучила слабость, вызванная тем, что она была лишена нормального питания.              Она знала, что её смерть — лишь вопрос времени, но она не даст им наслаждаться её кончиной              Когда-то она была Блэк, а Блэки не уходят тихо.       

***

      — Ты уверен, что нет другого пути? — прошептала она, когда они появились у ворот Хогвартса горьким утром понедельника.              Он покачал головой.              — Я и так слишком долго об этом думал, — вздохнул Поттер. — У меня нет другого способа сделать так, чтобы всё получилось без привлечения кого-то ещё, а это риск, на который я не хочу идти. Слишком многое может пойти не так.              Флёр понимающе кивнула.              — Я просто хочу, чтобы ты был уверен, прежде чем делать это с собой.              Он благодарно улыбнулся ей.              Когда Гарри объяснил свои намерения, она провела выходные, обдумывая альтернативные варианты придуманного им плана, но безрезультатно. Она не хуже его знала, что открывшаяся перед ним возможность — лучшее, что он может сделать, несмотря на все риски, хотя парень и свел их к минимуму, насколько мог.              Не то чтобы те, что остались, были благоприятными, но они были бы предпочтительнее других альтернатив, которые могли бы его постигнуть.              — Всё будет хорошо, — заверил он её. — У меня нет намерений попасться.              — Я знаю, `Арри, просто мне не нравится мысль о том, что ты…              Она сделала паузу, её глаза расширились, когда Флёр вскрикнула.              Гарри нахмурился, проследив за её взглядом, и увидел знакомую змею, которая скользила к ним. Она значительно выросла с тех пор, как он видел её в последний раз и отправил шпионить за Амбридж.              — Ты действительно боишься её после встречи с Сераной? — усмехнулся он.              — Она застала меня врасплох, — с досадой ответила Флёр, когда Гарри взял рептилию на руки.              — Привет, малышка. Ты уже не такая маленькая!              — Рыжие наполнили комнату жабы крысами, и я ела, — радостно ответила змея.              Гарри рассмеялся.              — А что же отвлекло тебя от пиршества?              — Розовая жаба обижает маленькую девочку. Она плакала, и из её руки текла кровь.              — Что ты имеешь в виду? — Гарри нахмурился, его веселье мгновенно испарилось.              — Она заставила девочку делать то, что ты делаешь с пером, и это причинило ей боль. Слова были на её руках и они кровоточили.              Хотя он не понимал, о чем говорит змея, Гарри услышал достаточно, чтобы разозлиться, что не осталось незамеченным Флёр.              — В чем дело, `Арри? Ты сердишься.              Он был вне себя от гнева, его сцепленные в замок руки дрожали, когда он пытался сохранить самообладание.              — Ты можешь вспомнить перо, которое заставит кого-то истекать кровью?              Флёр нахмурилась в ответ на вопрос и задохнулась, когда поняла, что он имеет в виду.              — Кровавое перо сделает это, если ты будешь писать им слишком много, — ответила она по-французски, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.              — Кровавое перо?              — Они используются для подписания официальных контрактов с банками и, возможно, с Министерством, — объяснила она. — Лично владеть ими незаконно, и их использование строго регламентировано.              Гарри зарычал, выхватил свою палочку и стал приближаться к замку.              — Нет, `Арри, подожди, — умоляла Флёр, шагнув ему навстречу. — Ты не можешь просто пойти и напасть на неё без доказательств.              — Никто больше ничего не сделает, — прорычал он. — У меня есть все доказательства, которые мне нужны.              — Я понимаю, `Арри, — сказала она, пытаясь успокоить его, — но ты должен быть умнее её.              — Я хочу, чтобы она страдала!              — И она будет страдать, но не так. Ты должен сосредоточиться на том, что ты делаешь. Позволь мне разобраться с Амбридж, хорошо?              Гарри покачал головой, но упрямая вейла не дала ему продолжить.              — Позволь мне разобраться с ней, `Арри. Я позабочусь о том, чтобы она больше никому не причинила вреда. Я обещаю, ей это не сойдет с рук. Не рискуй всем, чего ты добился ради нее. Пожалуйста.              — Разве ты не рискуешь тем же самым?              — Нет, — завертела головой Флёр. — Потому что ты, вероятно, убьешь её и поднимешь большой шум. Я использую её собственные связи против неё.              — Что ты имеешь в виду?              Флёр лишь зловеще ухмыльнулась и поцеловала его в щеку.              — Положись на меня, `Арри. Поверь, что я сделаю всё правильно, хорошо?              Он мог только кивнуть, когда её глаза начали сужаться, а зрачки значительно увеличиваться. Она была зла, и это не предвещало ничего хорошего для Долорес Амбридж.              Гарри, конечно, не стал бы её жалеть, хотя ему было интересно посмотреть, что предпримет Флёр.              — Я сохраню для тебя воспоминания, — пообещала она, входя в замок.              В вейлах была злобная и мстительная сторона, о которой редко говорили, но она была, и у него было чувство, что мадам Амбридж не понравится, когда её с ней познакомят.       

***

      В стенах комнаты требований он не мог не задуматься о своем подходе. Он читал и перечитывал записи, сделанные им, когда Том объяснял магию, лежащую в основе этого, и понимал её гораздо лучше, чем тогда. Но понимание этого мало способствовало смягчению отвращения, которое оно вызывало в нем. Осуществляя этот план, Гарри словно плевал на память о своих родителях, принимая всё то, против чего они выступали. Однако это нужно было сделать, а с последствиями он разберется потом.              Глубоко вздохнув, он отложил записи в сторону и достал палочку с пером феникса, ту часть, в которой он больше не нуждался.              В его руках она чувствовала себя неправильно, сердцевина больше не дополняла его собственную магию без присутствия магии Тома.              Тем не менее, он упорствовал, взял её под контроль и принялся за работу, шипя и гримасничая от жгучего ощущения.              Через несколько мгновений он, задыхаясь, рассматривал внешний вид новой Тёмной метки и уронил палочку с пером феникса.              Из того, что он понял о магии, она не была напрямую связана с Волдемортом — его эго снова не знало границ. Вместо этого он просто полагался на то, что никто другой не сможет воспроизвести требуемый змеиный язык, чем Гарри и воспользовался.              Однако он решил использовать палочку с той же сердцевиной не только для того, чтобы как можно лучше соответствовать магии, но и для того, чтобы не запятнать ни одну из своих собственных палочек при выполнении требуемой задачи. Этот поступок уже запятнал его самого, и Гарри не хотел, чтобы то же самое произошло с его палочкой.              Приготовившись, он собрал плащ и палочки, после чего покинул замок и территорию. Настал момент действовать, и он уже достаточно отсрочил неизбежную экскурсию.              Убедившись, что мантия полностью скрывает его, он аппарировал прочь и появился на границе поместья, за которым наблюдал последние недели.              Потратив мгновение на то, чтобы собраться и успокоиться, он шагнул сквозь защитные чары и приостановился: первая же защита, требующая метки, позволила ему обойти остальные, или он так считал. Оказавшись по другую сторону, он затих, его сердце колотилось в груди в ожидании любого признака того, что находящиеся в доме были предупреждены.              Через пять минут он пришел к выводу, что они по-прежнему не знают о его присутствии, и медленно пошел по периметру участка, пока не оказался у задней части здания и на краю леса, который описывал Малфой.              Здесь было тихо, деревья отличались от тех, что были у него дома, и запах тоже. Запах здесь был затхлый, без сладости фруктов, которые росли на его земле.              Он был настолько же непривычным, насколько и тревожным. Где-то неподалеку бродил последний крестраж, Гарри чувствовал, что змея находится рядом.              Он наложил несколько чар, чтобы заглушить звук своих шагов и скрыть свой запах. Он не хотел рисковать с этим существом. Она была опаснее любой обычной змеи, и он хотел уничтожить её до того, как Нагайна узнает о нем, если это возможно. Укус змеи не оставил бы его невредимым. Он знал об изменениях, которые Волдеморт внес в её яд, и, хотя Гарри мог остановить его действие, последствия оставили бы его больным и нездоровым на несколько дней.              Внимательно прислушиваясь, он сделал первые шаги среди деревьев и пошел по лесу, не смея дышать слишком громко, чтобы она не услышала его. Это нервировало, тайный характер его действий не нравился и не радовал, но был необходим.              После продолжительных поисков он услышал движение и замер, когда что-то впереди него потревожило кучу листьев, после чего раздалось неприятное шипение. Несмотря на его усилия скрыть себя, она была на взводе, её язык высовывался, когда она пыталась почувствовать его вкус в воздухе.              Он не мог быть уверен, что магия его мантии скроет его от её глаз, но у него не было другого выбора, кроме как рискнуть, пока она подкрадывалась ближе. Когда до него оставалось всего несколько футов, она остановилась.              — Я знаю, что ты здесь. Я чувствую твой запах, человек.              Сделав минимальное движение, он осторожно вытащил клык, который взял у Сераны, когда Нагайна начала кружить вокруг него, продолжая шипеть.              — Мой хозяин рассказал мне о тебе. Сказал, что ты хочешь причинить нам вред. Он будет доволен, когда я представлю ему твой труп.              Гарри внезапно пришлось пригнуться, чтобы избежать нападения рептилии, большая часть её тела прошла над его головой, прежде чем она рухнула на землю, яростно шипя.              — Тебе от меня не спрятаться!              Сосредоточив свою магию и быстро подумав, он ответил:              — Я не прячусь от тебя. Иди и найди меня, Нагайна!              Змея резко повернулась, когда его голос раздался вокруг неё, и он воспользовался преимуществом, вонзив клык василиска ей в затылок, пока она была отвлечена.              Змея, однако, не закончила. В последних муках агонии жизни она продолжала шипеть, её слова были неразборчивы, она пыталась вонзить в него свои клыки, но без особого успеха. В конце концов звук страдания огласил воздух, когда она упала без движения, а из её раны потекла неприятная черная жижа.              Чтобы убедиться, что дело сделано, он режущим проклятием отсек ей голову и на мгновение прислонился к ближайшему дереву.              К его облегчению, он нашел её достаточно далеко от дома, чтобы никто не услышал их достаточно быстрое сражение, и это напомнило ему, что его вечер здесь едва начался. Возможно, Нагайна и убита, но у него были и другие дела.              Когда его сердце успокоилось, он оставил труп змеи и направился к дому.              — Гоменум Ревелио, — прошептал он, и его заклинание показало, что в доме находилось несколько десятков человек и ещё несколько патрулировали снаружи.              В этот вечер ему было не до них. Несомненно, они встретятся в ближайшие месяцы или годы, но не сегодня. Сегодня он пришел за двумя людьми и, возможно, ещё несколькими, если они встанут у него на пути.              Собравшись с силами, он подошел к задней двери поместья, где было меньше всего людей, и отпер её взмахом старшей палочки. Ещё раз убедившись, что мантия полностью скрывает его, он осторожно толкнул дверь и вошел внутрь, высматривая глазами всё вокруг.              Он оказался в большой гостиной с большим открытым камином и несколькими мягкими диванами и креслами, расположенными вокруг большого стола. Сама комната была пуста, и Гарри бесшумно двинулся по ней. Парень заглянул в длинный коридор с несколькими дверями по обеим сторонам.              Взмахнув палочкой, он беспрепятственно прошел через них и оказался в жилой зоне, где вокруг расположились различные Пожиратели смерти, некоторые спали, другие сидели небольшими группами и разговаривали между собой. В некоторых он узнал людей, которые когда-то были студентами в замке, и ему не было жаль их за то, что им предстояло. Они сделали свой выбор, и им придется жить с его последствиями.              Он снова проигнорировал желание разобраться с ними и начал подниматься по лестнице. У него были подозрения где Люциус Малфой, и он оказался прав, когда наткнулся на двойные двери с гербом Малфоев в центре. Это будет самый эгоистичный поступок, который он совершит.              Встряхнув головой, Гарри протянул руку так, что ладонь оказалась всего в дюйме от двери, и закрыл глаза. Магия на двери была старой, скорее всего, наложенной ещё при постройке дома, хотя с годами она была несколько изменена и адаптирована, но, немного поразмыслив, он смог определить использованные заклинания.              Потребовалось лишь мгновение, чтобы замок щелкнул и дверь открылась от его манипуляций с магией. Поттер бросил последний взгляд на коридор, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, прежде чем войти, и оказался в ещё одном длинном коридоре, в котором, однако, было всего четыре двери.              Одну, ведущую в спальню хозяев, было легко определить: на ней красовался фамильный герб, и, к его облегчению, не было замка, который нужно было бы взламывать. Как бы ему ни хотелось попасть внутрь, было бы глупо торопиться. Поэтому он наложил несколько чар на дверь, сделав её прозрачной и увидел, что на слишком большой кровати спит один человек, а платиновые светлые волосы подтверждают, что он находится в нужном месте.              Убедившись, что Малфой действительно спит, он толкнул дверь и начал творить необходимые заклинания, чтобы их не потревожили.              — Кто там? — спросил хриплый, но тревожный голос, когда он закончил.              Очевидно, Люциус спал некрепко и был предупрежден о его присутствии. Он уже не дремал, а сидел прямо с палочкой в руке, глядя на всё ещё открытую дверь.              С раздраженным звуком он сбросил с себя толстое одеяло и встал. Пересекая комнату, он пробормотал проклятия, прежде чем захлопнуть дверь и запереть её с помощью нескольких заклинаний, и только после этого издал пронзительный крик, когда рука, сжимавшая его палочку, с глухим стуком упала на пол. Да и сам мужчина от боли упал на пол.              — Я же говорил, что приду за тобой, — прошептал Гарри, наступая на другую руку, которая тянулась к отрубленной конечности.              Громкий хруст ломающихся костей и ещё один крик вырвались у мужчины, когда он отчаянно отшатнулся в сторону, но его усилия оказались бесплодными, так как что-то крепко обхватило его шею и потянуло назад к мальчику.              Малфой мог только испуганно смотреть в полные ненависти глаза Гарри Поттера, задыхаясь, а его собственные выпучивались в глазницах от давления.              — О, нет, ты не умрешь так легко, Малфой, — прошептал Гарри, ослабляя хватку призрачной петли. — Нет, великий Люциус Малфой заслуживает особого обращения.              Одним движением руки призрачная веревка исчезла, и полоса пламени пронзила лицо мужчины, глубоко рассекая плоть.              Раздался ещё один мучительный вопль, хотя никто, кроме него, не мог его услышать. К запаху горелой кожи он никогда не привыкнет, но удовлетворение, которое Гарри испытывал, делало его терпимым.              Люциус бил себя по лицу оставшейся сломанной рукой, хныкал, ощупывая глубокую рану, которая начиналась у линии роста волос и заканчивалась под подбородком, и глазами умолял его прекратить.              Гарри не собирался этого делать и нанес мужчине ещё три удара огненной плетью по спине.              — Ну же, Люциус, где то превосходство чистокровных, которым ты так любишь хвастаться? Ты же не собираешься позволить грязному полукровке издеваться над тобой?              С очередным ударом плети мужчина упал, хромая, кожа на его спине была разорвана, опалена и дымилась, но он всё же дышал, и Гарри окатил его струей прохладной воды, приведя в чувство.              К этому времени обрубок, которым когда-то была его рука, обильно кровоточил и стекал на пол вокруг него. Независимо от того, что Гарри делал сейчас, он скоро умрет, но подросток ещё не успокоился.              Перевернув мужчину ногой, он осмотрел его жалкий вид, а затем вогнал каблук ему в нос и наклонился к нему, вбивая большие пальцы в глазницы.              Люциус Малфой был ответственен за страдания, возможно, сотен ведьм и волшебников, в том числе и Гарри, и что-то внутри него оборвалось. Он надавил сильнее, не обращая внимания на рев боли мужчины, который не мог отбиться от подростка, несмотря на все усилия, с окровавленной культей и бесполезной рукой.              С последним булькающим звуком его глаза открылись, Гарри наклонился ближе, желая услышать его последние слова.              — Я предупреждал тебя, Малфой, — прошептал он. — Ни ты, ни те глупцы внизу, ни твой хозяин не представляли, на что я готов пойти, чтобы увидеть конец всех вас. Теперь ты знаешь, и они тоже. Надеюсь, для такого дерьма, как ты, есть специальный ад, но не волнуйся, твой сын скоро присоединится к тебе, я об этом позабочусь.              Малфой смог лишь прохрипеть умоляющий протест, прежде чем его тело сдалось, и он упал неподвижно, его жизнь оборвал мальчик, жаждущий отомстить ему.              Гарри посмотрел на безжизненное тело Люциуса Малфоя и очистил себя от его крови, уже достаточно запятнав себя для одного вечера, но напоминание об этом всё ещё жгло кожу на внутренней стороне его левого предплечья.              С последним взглядом, полным отвращения, он обернул вокруг себя мантию-невидимку и вышел из комнаты.              Когда он спускался по лестнице, большинство Пожирателей смерти, находившихся в гостиной, уже ушли, вероятно, отправившись спать. Хотя несколько человек остались, путь к кухне, которую он мог видеть с другой стороны комнаты, был более свободным, чем раньше, и он без проблем вошёл в неё. Когда он подошел к наклонной лестнице, которая, по словам Драко, вела в подземелья, он увидел внизу одинокую фигуру, стоящую на страже, — лицо, которое он узнал по статье в «Ежедневном пророке», когда было объявлено о побеге из Азкабана.              Это был Рабастан Лестрейндж, один из тех, кого схватили после того, как он помогал пытать Лонгботтомов вместе со своим братом, Барти Краучем-младшим и Беллатрисой.              У него не было никакой личной связи с Невиллом, но он был бы рад узнать, что справедливость восторжествовала по отношению к одному из тех, кто пытал его родителей.              Осторожно спустившись по лестнице, он достал клык василиска и одним взмахом палочки заставил мужчину замолчать. Гарри не издал ни звука, когда клык без предисловий вонзился тому в горло.              Глаза мужчины расширились от шока, и он отчаянно схватился за рану, но яд Сераны оказался слишком сильным, и он умер жалкой, мучительной смертью всего за несколько секунд, его тело сползло вниз по той самой двери, у которой он стоял на страже.       

***

      У неё перехватило дыхание, когда она услышала шум за дверью. Неужели её снова вызывают к Тёмному Лорду? Она затаила дыхание, дрожа от нахлынувшего на неё страха, и, когда дверь открылась, издала легкое хныканье.              Она не успела вскрикнуть, как в комнату влетело мёртвое тело и вошла другая фигура, лицо которой было ей не знакомо.              — Если ты хочешь выбраться отсюда, тебе нужно вести себя тихо и делать то, что я скажу, — прошептал молодой человек.              — Кто ты? — обеспокоенно спросила она.              Её положение было не самым благоприятным, но она была не настолько глупа, чтобы уйти с незнакомцем без объяснений.              Он вздохнул, сморщив нос от её запаха.              — Сейчас это не имеет значения. Я здесь, чтобы вытащить тебя и отвезти к твоей сестре.              — Беллатрикс? — вздохнула Нарцисса.              Он кивнул и несколько раз взмахнул над ней своей палочкой, бормоча что-то себе под нос.              К её облегчению, впервые за несколько недель она оказалась чистой, и хотя ничто не могло заменить горячую ванну, это было лучше, чем ничего.              — Мне нужно знать, где ближайший выход из кухни.              Нарцисса сглотнула, не решаясь поверить, что это происходит на самом деле.              — Есть потайной ход рядом с плитой, который ведет в теплицы, — сообщила она ему.              Он кивнул, поднимая её на ноги, те дрожали под тяжестью собственного веса.              Вместо того чтобы сразу же вывести её из комнаты, он обратил внимание на лежащее на земле тело и начал его трансфигурировать.              — Будет лучше, если они решат, что ты умерла здесь, — объяснил он.              — Они на это не купятся, — вздохнула она.              — Они будут больше заинтересованы в других вещах, чтобы разбираться, — загадочно ответил Гарри, накладывая на неё дезиллюминационные чары и выводя из камеры на лестницу. — Открой проход и иди в сторону теплиц, у меня есть ещё одно дело, — проинструктировал он.              Нахмурившись, она положила руку на кирпич над одной из плит, и потайная дверь открылась.              — Иди, — прошептал он, пока она колебалась.              Ей не нужно было повторять дважды, она бежала так быстро, как только могли нести её слабые ноги, пока не добралась до ступенек, по которым можно было подняться в одну из теплиц. Через мгновение он присоединился к ней, и она впервые увидела его по-настоящему, его черты больше не были скрыты ни тенью ее камеры, ни темнотой кухни.              — Спасибо, — искренне сказала она.              Он покачал головой и фыркнул.              — Ты не будешь благодарить меня, когда узнаешь, что произошло сегодня ночью, но сейчас это неважно. Нам нужно уходить отсюда.              Он схватил её за запястье и потянул из теплицы, его палочка быстро взметнулась вверх и сбила с ног перебегавшего им дорогу Пожирателя смерти, тошнотворно-зеленая струя света мгновенно оборвала его жизнь.              Не замедлившись, они пошли дальше, и он провел её к границе поместья и через защитные чары всего за несколько мгновений.              — Вот, — сказал он, почти вталкивая ей в грудь пустой флакон. — Это приведет тебя к Беллатрисе. Я бы посоветовал тебе никогда сюда не возвращаться.              — А как же мой сын? — в отчаянии спросила она.              Молодой человек покачал головой.              — Драко не волнует, что с тобой случится. Когда он рассказал мне о твоей ситуации, единственным человеком, о котором он хоть немного беспокоился, был Люциус. А теперь иди.              Прежде чем она успела запротестовать, вдалеке раздался взрыв, и она успела лишь мельком взглянуть на зеленое пламя, вырвавшееся из того, что когда-то было её домом, как порт-ключ активировался, отрывая её от жизни, которую она построила для себя.       

***

      Гарри с удовлетворением наблюдал за творящимся хаосом. Малфой-мэнор горел, Нагайна была мертва, Люциус был мертв и, вероятно, многие из тех, кто находился в доме, тоже, хотя конечно же не все, как бы ему не хотелось обратного. Будь его воля, все они погибли бы в огне, но многие пробивались наружу, собираясь на лужайке, ошеломленные тем, какой оборот принял вечер.              Он слышал громкие голоса, спрашивающие, что случилось, но ответов не было.              Его ноздри раздувались, когда он позволил себе в последний момент насладиться зрелищем, прежде чем активировать собственный порт-ключ и оказаться перед своим домом.              Прежде чем войти в дом, он глубоко вздохнул с облегчением: ночная работа оказалась более успешной, чем он рассчитывал. Гарри не планировал устраивать небольшой сюрприз в конце, но не смог удержаться. Это не только поможет уничтожить больше Пожирателей смерти, но и послужит сигналом для Волдеморта. Он только жалел, что не сможет присутствовать, когда тот узнает о случившемся.              Не важно, у него было ещё одно дело, которое требовало его внимания до конца ночи, дело, которого он боялся больше всего на свете.              Достав из кармана сундучок, он увеличил его в размерах и достал свою коллекцию склянок с зельями, которые держал под рукой, хотя и не для таких случаев. Он выбрал нужные зелья и проверил их качество, после чего разложил их на столе и снял рубашку. Он добавил в коллекцию ещё одну, гораздо большую порцию другой жидкости и переключил свое внимание на то, что нужно было сделать.              Тёмная метка отчетливо выделялась на его бледной коже, и один только вид её вызывал у него отвращение. Если бы существовал какой-нибудь другой способ избавиться от неё, он бы воспользовался им, но это было так отвратительно, что он был готов прибегнуть и к последнему варианту.              Трясущимися руками он расстегнул пояс, взял в руки и сложил. Положив его в рот, он прикусил его и наколдовал большой клинок.              

Флэшбек

             — Метка не является чем-то легко удаляемым. Она предназначена для постоянного использования и будет питаться магией того, кто заклеймен, чтобы противостоять любым попыткам избавиться от неё. Руку нужно лишить магии. Только так её можно стереть.              Гарри задумчиво кивнул, записывая, казалось бы, неважную информацию. Он не собирался удалять ни одну Тёмную метку. Те, кто носил её, были виновны по своей природе, насколько ему было известно.              Том, однако, хотел, чтобы он полностью разобрался в этой магии, и он согласился, что лучше быть слишком подготовленным, чем недостаточно.              

Конец флэшбека

             Сделав глубокий вдох, он со всей силой, на которую был способен, взмахнул клинком вниз, борясь с собственными инстинктами, чтобы не допустить лишнего членовредительства.              Это было больно, не так сильно, как проклятие Круциатуса, но достаточно, чтобы его зрение поплыло и расплылось. Он вскрикнул, когда его рука ниже локтя ударилась о стол, и почувствовал, как из раны хлынула кровь.              Чтобы не истечь кровью, Гарри зубами выдернул пробку из одного из флаконов, выпил содержимое и, поскольку время было ограничено, принялся за работу.              Прежде всего, ему нужно было сосредоточиться и сконцентрироваться на поставленной задаче. С помощью старшей палочки ему удалось наколдовать серебристую жидкость, которую он превратил в нечто, напоминающее его отчлененную конечность. Ещё один взмах — и она затвердела, и он осторожно прикрепил её к кровоточащему обрубку, испустив ошеломленный вздох, когда они слились воедино.              Когда все было готово, он потянулся за своими зельями, откупорил и выпил оставшиеся эликсиры, и через несколько мгновений к нему вернулось зрение и утихла боль.              Теперь, когда он мог мыслить ясно, он согнул вновь созданные пальцы и сжал их в кулак. Он удовлетворенно кивнул. Если всё пойдет по плану, это будет лишь временным решением, однако, если он хочет вернуть руку, ему нужно было обеспечить её сохранность, но так, чтобы магия метки не могла питаться. Поэтому он приобрел чан с формалином, чтобы сохранить руку до тех пор, пока её не удастся прикрепить заново, надеясь, что это произойдет всего через несколько дней.              Поморщившись, Гарри опустил руку в жидкость, а затем сел и положил голову на стол. Он был измотан, и его тело нуждалось в отдыхе. Сон пришел к нему быстро, и, хотя он был неглубоким, парень не боролся с ним, зная, что это лучшее, что поможет ему восстановиться.