A Flower for the Soul

      Поскольку Гарри делал то, что делал, ей нужно было отвлечься, а откровение о том, что задумала Амбридж, пришлось как нельзя кстати. Эта женщина и так вызывала у неё отвращение своими методами, взглядами и чувством превосходства. Флёр с удовольствием стала бы той, кто разрушил бы её, избавил бы школу от одиозного, мерзкого профессора.              Её работа началась сразу же с похода в магазин зелий, а затем с поездки домой во время обеда для разговора с отцом.              Узнав о том, что сделала Амбридж, он был вне себя от ярости, и ей стоило немалых усилий удержать его от того, чтобы самому не отправиться в замок. Ей удалось немного успокоить его, объяснить свой план, и, хотя это было рискованно, он, на её удивление, согласился с ней и принялся выполнять свою часть работы.              К концу ночи Долорес Амбридж исчезла бы из замка, и, скорее всего, о ней больше не было бы слышно. Даже сам министр не смог бы ей помочь, поскольку был слишком сосредоточен на спасении собственной шкуры. В конце концов, именно он послал её в школу.              Подойдя к кабинету, она зажмурилась от предвкушения. Обнаружив, что дверь заперта лишь простейшим заклинанием, она открыла её и шагнула внутрь, после чего закрыла и снова наложила чары.              Её испугал звук мяуканья, доносящийся с различных картин и фарфоровых тарелочек, украшенных котятами, но она заглушила его взмахом палочки, скривившись от розовых стен и ковра, которые не сочетались с деревом и камнем, который можно было увидеть повсюду в замке.              Зная, что ужин в самом разгаре и что Амбридж любит наблюдать за происходящим на протяжении всего времени, она принялась за работу, сначала проверив содержимое стола.              Нижние ящики были заполнены копиями книги, которую она заставляла использовать студентов, и работами студентов, датированными сентябрём, которые не были проверены.              Она покачала головой над неумелостью и откровенной безответственностью женщины и попыталась открыть верхний ящик, который был заперт на то же заклинание, что и дверь. Он снова открылся без особого сопротивления, и её охватило чувство тошноты.              Внутри оказалась коллекция перьев, многие из которых не были обычными. Кровавые перья она видела лишь однажды и легко определила, что красные — именно они. Однако были и другие, которые она не узнала. Среди красных были длинные тонкие оранжевого цвета, короткое толстое фиолетовое и зелёное обычное перо.              Она никогда не видела и не слышала о таких предметах, но не сомневалась, что они будут признаны незаконными. В них было что-то глубоко зловещее.              Достав магический фотоаппарат, который ей одолжил отец, она сделала несколько снимков, после чего закрыла и заперла ящик. Затем она наложила на себя и фотоаппарат чары дезиллюминации, после чего отошла в угол комнаты.              Она уже проверила список отработок на сегодня и увидела, что Амбридж назначила одно с мальчиком-первокурсником с Гриффиндора. Он был магглорождённым, который, согласно обоснованию наказания, неуважительно с ней разговаривал.              Флёр фыркнула при этой мысли. Амбридж считала неуважением, если вы чихнули в радиусе десяти футов от неё.              Она напряглась, когда замок на двери щёлкнул и вошла женщина, которая, естественно, не подозревала о её присутствии, напевая неприятную мелодию. Она села за свой стол и начала читать книгу, которую достала из сумки.              Она оставалась в таком положении, пока осторожный стук не отвлёк её внимание от этого занятия, глубокий хмурый взгляд омрачил её черты, но быстро сменился почти дикой ухмылкой.              — Входите, мистер Аберкромби, — ласково сказала она.              Дверь открылась, и на пороге появился маленький, нервный мальчик, который сделал то, что ему сказали. Было видно, что он до ужаса боится этой женщины, и Флёр почувствовала, что её кровь начинает закипать. Она знала этого мальчика, несколько раз помогала ему в работе над чарами. Он всегда был вежлив и стремился учиться.              — Сегодня вечером вы напишете для меня несколько строк, — объяснила Амбридж. — Нет, вам не понадобится собственное перо. Я вам его дам, — добавила она, когда он открыл свою сумку.              Мальчик нахмурился, но сел на свое место, а Амбридж открыла верхний ящик. На мгновение она посмотрела на гриффиндорца и снова усмехнулась, доставая одно из красных перьев.              Она протянула ему его вместе с пергаментом и снова заняла своё место за столом, выжидательно глядя на него.              — Здесь нет чернил, профессор.              — Этому перо не требуются чернила, — вернулась Амбридж. — Вы будете писать следующее, пока я не решу, что вы сделали достаточно: «я буду уважать мадам Амбридж».              Флёр поморщилась от самодовольства в голосе женщины и приготовилась.              Маленький мальчик нахмурился, и когда он прижал кончик пера к пергаменту, яркая вспышка озарила комнату, поразив и его, и Долорес Амбридж, глаза которой расширились в панике.              Флёр закончила свое заклинание, её глаза пылали яростью, которую она сдерживала.              — Оставшаяся часть твоей отработки отменяется, Юэн, — почти прорычала она, не отрывая взгляда от профессора защиты. — Ты можешь вернуться в гостиную Гриффиндора.              Мальчик посмотрел между ними, затем кивнул и убрался восвояси, радуясь неожиданному благу.              — Что, чёрт возьми, ты себе позволяешь? — прокричала Амбридж, её щеки покраснели. — Как ты смеешь вмешиваться в дела, которые тебя не касаются?              Флёр ничего не ответила, но взмахом палочки откинула женщину на её стул, отправляя его на пол.              — Ты отвратительная свинья! — прорычала Флёр, подойдя к потрясенной женщине и схватив её за волосы.              Амбридж вскрикнула, когда её подняли на ноги.              — Как ты смеешь так поступать с ребёнком?! Кем ты себя возомнила?              Амбридж закричала, когда её снова повалили на пол, и попыталась дотянуться до сумки, где хранилась её палочка.              Она не успела дотянуться до неё. Увидев, что она пытается сделать, Флёр создала хлыст и накинула его на шею Амбридж. Она не чувствовала жалости к ней, когда та задыхалась, и тем более, когда притянула её к себе.              — Освободи меня, грязная полукровка, — хрипя, прокричала Амбридж.              Флёр проигнорировала оскорбление, не ожидая от этой женщины ничего другого. Ей было всё равно, как Амбридж называет её, только за то, что она сделала с беззащитными детьми. Её это бесило, и она хотела бы уничтожить её, но ей нужно было придерживаться своего плана. Однако это не означало, что она не могла дать ей попробовать своё наказание.              С этой мыслью она усадила её на стул, который освободил Юэн, и привязала её к нему, оставив одну руку свободной.              — Я засажу тебя в Азкабан! — поклялась Амбридж.              Флёр не могла поверить в то, что слышала. Неужели Амбридж не понимала всей серьёзности ситуации? Неужели она действительно думает, что неприкасаема для закона?              Вскоре она узнает, что это не так. А пока Флёр покажет ей, что она ошибается.              Она взяла со стола красное перо и с ухмылкой посмотрела на побледневшую женщину.              — Сегодня вечером ты будешь писать для меня строчки, Долорес, — прошептала она.              — Я ничего подобного не буду делать, — возмущённо заявила Амбридж.              Флёр почувствовала, что её ярость нарастает, и увидела, как расширились глаза Амбридж, а её собственные сузились и начали смещаться, гнев взял верх. Она схватила запястье пожилой женщины и ударила её руку об стол, вызвав крик боли.              — Ты будешь писать!              Было очевидно, что Долорес не говорит по-французски, но острое перо, вгоняемое в тыльную сторону руки Амбридж, не требовало перевода, как и мучительный крик, вырвавшийся у жабы.              — Не очень-то приятно чувствовать себя беспомощной, правда? — спросила Флёр, когда крик перешел в жалкое хныканье. — Ты должна быть благодарна, что здесь я, а не `Арри. Ты бы, наверное, уже была мертва. А теперь начинай писать, — закончила она, вырвав перо из того места, где оно застряло.              Дрожащей, изуродованной рукой женщина схватила окровавленное перо и зарыдала.              — Что мне писать?              — Мне всё равно, пока я слышу, как царапается пергамент, — огрызнулась Флёр.              Она не была жестоким человеком по натуре, но Долорес Амбридж спровоцировала в ней эту сторону. Эта жаба заслуживала большего, чем то, что получала, и она это получит. Пока что Флёр радовалась тому, что змея Гарри была здесь и видела, что делала эта женщина, и что она могла положить этому конец.              Несколько мгновений она с отвращением смотрела на плачущую женщину, а затем снова начала рыться в ящиках, чтобы собрать всё необходимое.              Сделанные ею фотографии были разложены на столе вместе с дневником, в котором женщина записывала, как проводила свои отработки. Перья были добавлены к коллекции как последний кусочек проклятой и нездоровой головоломки.              Эта женщина ни за что не увидит свет снова, не с тем, что было раскрыто.              Закончив сбор, она подобрала опрокинутый стул и села на него, чтобы наблюдать за Амбридж: комнату наполняли звуки болезненного сопения и царапанья пергамента.

***

             Место, в котором она оказалась, было знакомым, хотя Нарцисса не видела его почти три десятилетия. Она никогда не забудет лето, проведённое здесь с сёстрами и родителями, даже если это было до свадьбы с Люциусом и первой войны.              Она никогда не ожидала, что окажется втянутой в войну так, как оказалась. Не то чтобы она лично принимала в ней участие, но принимать у себя соратников своего мужа, а с недавних пор и Тёмного Лорда, конечно же, считалось в какой-то степени участием.              Нет, это была не та жизнь, которую Нарцисса себе представляла, и она никогда не думала, что всё может принять такой ужасный оборот, что в итоге ей придётся пережить те последние недели.              Теперь она оказалась здесь, возможно, в безопасности, но не более счастливой. Её дом исчез, а вместе с ним, вероятно, и её муж.              Она тихонько всхлипнула, когда всё, что она пережила, нахлынуло на неё. Она была жива, что было небольшим утешением в этот момент, но она цеплялась за это, хотя бы для того, чтобы унять боль.              — Цисси! — раздался голос откуда-то издалека.              Сквозь слёзы она не могла разглядеть, кто это, но голос сложно было не узнать. Хотя она переживала за сестру, она не могла понять, что та чувствовала в этот момент.              Она испытывала одновременно облегчение и ярость. Если бы Белла не сбежала, не случилось бы того, что случилось, и её дом всё ещё стоял бы на своем месте. Тем не менее она позволила сестре утешить её. Она нуждалась в этом; знать, что всё будет хорошо, несмотря на всё, что произошло.              — Я не могу поверить, что он привёл тебя, — прошептала Белла, обхватывая её руками. — Он обещал, но я не поверила.              Она кивнула, уткнувшись в грудь другой женщины, не в силах высказать то, что чувствовала.              — Кто это был? — спросила она в конце концов.              — Мальчишка Поттер, — раздражённо ответила Беллатриса. — Сын Джеймса и грязнокровки.              Нарцисса просто кивнула в ответ.              В этом был смысл, когда она задумалась над этим.              Люциус жаловался на мальчика в течение нескольких месяцев, беспокоился об опасности, которую он представлял для Драко, и был вне себя, когда узнал, что Сириус назвал его своим наследником.              Её муж был прав. Мальчик был опасен для них, но он спас её.              Для неё это не имело значения. Она бы умерла в доме, а Люциус не был рядом с ней, когда она больше всего в нём нуждалась. Он сидел сложа руки, пока её пытали, держали в тюрьме и унижали.              Она снова подавила рыдание, противоречивые эмоции брали своё.              Нарцисса злилась на сестру, злилась на Люциуса, но сердце её было разбито тем, что произошло.              Что теперь будет с ней? На какую жизнь она может рассчитывать?              Мальчик Поттер просил её не возвращаться в Англию, и в этом был смысл. Если Тёмный Лорд узнает, что она жива, он убьёт её, как и её сестру.              — Что же нам делать, Белла? Он разрушил мой дом, и я думаю, что Люциус мертв.              — Он разрушил твой дом?              Нарцисса кивнула.              — И он убил Рабастана, — добавила она, вспомнив, как тело мужчины упало в её камеру.              Глаза Беллатрисы расширились, прежде чем она захихикала.              — Он был дураком. Рудольфус мёртв?              Нарцисса пожала плечами, а её сестра досадливо поморщилась.              — Полагаю, у нас нет другого выбора, кроме как остаться здесь, — вздохнула она.              — Могло быть и хуже, — ответила Беллатриса. — Мы могли бы быть мертвы или в Азкабане. По крайней мере, тебя не прокляли.              Гнев Нарциссы вспыхнул от слов сестры.              — Меня пытали из-за тебя, держали в плену в моём собственном доме и морили голодом! — прорычала она.              Беллатриса была ошеломлена этим. Она никогда не хотела, чтобы это случилось.              — Я не знала! Я проснулась в ужасе и поняла, что должна выбраться.              Нарцисса покачала головой, вставая.              — Это твоя проблема, Беллатриса. Всё всегда должно было быть связано с тобой. Ты присоединилась к Тёмному Лорду и втянула в это остальных членов семьи. Дедушка был единственным, кому хватило ума не вмешиваться.              — Я делала то, что считала правильным для семьи.              — Нет, ты ненавидела, что тебе пришлось выйти замуж за Рудольфуса, и искала кого-то более подходящего для тебя. По крайней мере, когда Энди сбежала, она оставила остальных в стороне.              Она задела больную точку. Ей не нужно было видеть выражение безудержной ярости на лице сестры, чтобы понять это.              — Она сбежала с грязнокровкой! — прорычала Беллатриса.              — А ты к полукровке, — огрызнулась Нарцисса.              Беллатриса пробормотала что-то невнятное себе под нос, не в силах опровергнуть обвинение.              — Я не хочу с тобой ссориться, Белла, — устало сказала Нарцисса. — Моя жизнь перевернулась с ног на голову, и похоже, что теперь у нас есть только мы. Мы не можем вернуться назад.              Беллатрикс кивнула.              — Я знаю, и здесь не так уж плохо. Погода хорошая, и у нас более чем достаточно золота. Я опустошила хранилище Лестрейнджей перед отправкой. Это лучше, чем Азкабан.              Нарцисса покачала головой.              Ей не было дела ни до золота, ни до погоды. Она хотела вернуть свою прежнюю жизнь, до возвращения Тёмного Лорда. Она не была идеальной, но комфортной, а теперь всё в одночасье изменилось. Её дом, муж и, кажется, сын были потеряны для неё.              Трудно было увидеть светлую сторону во всём, что произошло.

***

      Он твёрдо сказал, чтобы его не беспокоили без необходимости. Волдеморт пробыл в отъезде всего неделю, постепенно начал успокаиваться и как раз занимался этим, когда получил сообщение. Он был недоволен тем, что его потревожили, но Руквуд был из тех, кто легко идёт против его желаний.              Должно было произойти что-то срочное, чтобы его вызвал один из самых преданных ему людей, и, когда он вошел через защитные чары Малфой-мэнора, неотложное дело, требующее его внимания, не могло остаться незамеченным.              В нос ударил запах гари, и, хотя Пожиратели смерти делали всё возможное, ярко-зелёное пламя продолжало пожирать здание.              — МИЛОРД, — приветствовал Руквуд, спеша к нему, его мантия была опалена, а лицо почернело от копоти.              — Что случилось, Августус? — потребовал Лорд.              Мужчина покачал головой.              — Взрыв, милорд, это всё, что мы знаем на данный момент.              Тёмный Лорд кивнул, осматривая повреждения.              — Как это произошло?              Руквуд глубоко сглотнул.              — Это произошло возле главной кухни и разнесло половину дома, — начал он, подводя Волдеморта ближе к зданию. — Скоро мы всё вытащим и сможем увидеть, но у нас пропало по меньшей мере пятнадцать человек, включая Люциуса, его жену и Рабастана.              Челюсть Темного Лорда сжалась, когда он достал свою палочку и убирал огонь, уже подозревая, что это не всё.              После нескольких минут работы пламя наконец-то было потушено, и хотя ущерб был значительным, ему удалось спасти часть дома. Не то чтобы он был пригоден для жизни. Осталась лишь обшивка и несколько нетронутых комнат.              — Милорд, — прервал его другой голос.              Он повернулся и увидел Рудольфуса, бегущего к нему. Мужчина был в бешенстве, очевидно, обеспокоенный пропажей своего брата.              — Мы нашли Трэверса, милорд, — сказал он, задыхаясь. — Он был в патруле, когда произошел взрыв. Он мертв, но не от огня. Трэверс был убит, милорд.              Волдеморт нахмурился, жестом приказав Лестрейнджу вести его к телу. Трэверс был одним из самых преданных ему людей, который отправился в Азкабан вместо того, чтобы предать их дело.              Когда он увидел тело, его подозрения подтвердились. На теле Трэверса не было ни единой отметины ни ожогов, ни каких-либо других признаков того, что его накрыло взрывом. Нет, его глаза были широко открыты, так как нападавший застал его врасплох.              Он был убит, и этот факт вызвал множество вопросов.              Как это могло произойти? Не было никого, кто мог бы войти в дом без метки. Он сам установил защитные чары и был уверен, что узнает, если их нарушат.              Однако кто-то сумел это сделать, убил Трэверса и разрушил дом, оставшись незамеченным. От этой мысли у него сжалось сердце. Это был дерзкий шаг, который ни один здравомыслящий человек не стал бы предпринимать, если бы не необходимость, и он не мог придумать ни одной причины, по которой его заставили бы это сделать. Только если…              Волдеморт покачал головой в неверии. Этого не могло быть, даже малейшего шанса, но всё же?              Он взял Руквуда за руку и прижал бледный указательный палец к метке.              — Когда все прибудут, соберите их у входа в дом, — приказал он, а затем сместился в сторону лесистой местности в задней части участка.              Была только одна причина, по которой кто-то мог быть настолько глуп, чтобы попытаться сделать такое.              Медленно, но верно его крестражи уничтожались, и он был уверен, что останется только один, а если мальчик Малфой не окажется таким же тупым, как его отец, то два.              — Нагайна? — позвал он, потянувшись к ней через связь, которую они разделяли.              Его шаги приостановились, так как ответа не последовало, и он ничего не почувствовал от неё. Это была самая тревожная вещь, с которой он столкнулся за этот вечер. Где бы он ни находился, Лорд всегда чувствовал её присутствие в своём сознании, а сейчас оно отсутствовало.              — НАГАЙНА! — попытался он снова.              Не получив ответа во второй раз, он зажёг кончик своей палочки и пошёл дальше, его глаза сканировали землю в поисках какой-либо подсказки.              Его последователи знали, что сюда нельзя заходить, поэтому, наткнувшись на свежие следы, он опасался худшего. Несмотря на то, что Нагайна обладала частичкой его души, она всё ещё была змеей, уязвимой, и он проклинал себя за то, что не применил к ней дополнительных мер предосторожности, но зачем? Здесь, за стенами поместья, она была в безопасности, по крайне мере он так считал.              Его страх сменился гневом, когда он обнаружил место, где произошла стычка. Магия не применялась, но запах крови был сильным, а безжизненный, безголовый труп его любимого, драгоценного фамильяра только подтвердил его убеждение.              Целью была Нагайна, этого нельзя было отрицать. Всё остальное было лишь дымовой завесой в попытке скрыть намерения нападения.              Впервые за многие десятилетия он почувствовал себя уязвимым. Правда, никто не мог надеяться выстоять против него в бою, но отсутствие гарантий заставило его усомниться в собственной безопасности, и он обнаружил, что полагается на пятнадцатилетнего мальчика, чтобы обеспечить своё будущее.              Его палочка дрожала в руке, когда он смотрел на поверженную змею, и он издал крик ярости и разочарования, срубив несколько деревьев вокруг себя.              Его дыхание стало тяжёлым, пока он пытался взять себя в руки. Ему нужно было выяснить, что именно здесь произошло, он должен был быть уверен в себе.              Прошло всего мгновение, прежде чем он нашел её отброшенную голову, и он нахмурился, глядя на пробитую рану, а в нос ударил странный запах. Это был знакомый запах, хотя он не чувствовал его уже много лет.              — Серана, — пробормотал он, его сердце заныло, когда его захлестнула новая волна гнева. — Поттер!              Виновником всего этого мог быть только импульсивный мальчишка. Никто другой не мог надеяться приблизиться к василиску, не заплатив за это высшую цену, но как ему удалось преодолеть защиту?              Поттер сам должен был быть помечен, если только в его рядах не завелся предатель.              Он покачал головой при этой мысли.              Никто не был бы настолько глуп, чтобы предать его, и Беллатриса, хотя и не причисляла себя к ним, тоже не стала бы этого делать. Она не была бы настолько дерзкой, чтобы рискнуть на такой шаг.              Нет, он что-то упускал, что-то важное. Поттер каким-то образом узнал о его крестражах, их местонахождении и даже о том, как от них избавиться. Он не мог понять, каким образом, но это было единственным объяснением.              Эти мысли сильно тревожили Тёмного Лорда.              Если он знал о том, что Волдеморт так оберегал, то что ещё и каким образом стало ему известно?              Именно это раздражало его больше всего, не считая уничтожения крестражей. Мальчик словно читал его мысли, заглядывал в самые сокровенные личные тайны и читал их, как книгу, но это было невозможно.              Он зарычал от разочарования, уничтожив останки Нагайны вспышкой огня, и пошёл обратно в дом.              Ему нужно было ещё поразмыслить над мальчиком и понять, как именно всё произошло.              Тот, кто обладает силой, способной победить Тёмного Лорда…              Слова пророчества, которые он услышал, прозвучали в его голове, ещё больше встревожив его.              Какой силой обладал Поттер? Он был простым мальчишкой, но он был близок к тому, чтобы уничтожить его, как никто другой.              В нём должно быть что-то ещё, другого объяснения не было, но он должен докопаться до сути. От этого могла зависеть его жизнь.              Когда он подошёл к дому, то увидел, что его последователи уже собрались, а Августус ждёт его.              — Ну что? — потребовал он.              — Мы потеряли семнадцать человек, мой господин, включая Рабастана и жену Люциуса. В подземелье был беспорядок, но они оба были внизу и не смогли бы избежать взрыва, — объяснил он.              Волдеморт кивнул.              Ему не было дела ни до того, ни до другого, пока он смирялся с потерей своих крестражей.              — И? — спросил он, видя, что мужчина что-то скрывает.              — Люциус тоже мёртв, — пробормотал Руквуд. — Его пытали и он был убит до того, как что-то ещё произошло. Неприятная картина.              — Насколько ты близок к тому, чтобы провести меня в Департамент? — спросил он, не заботясь о судьбе Люциуса.              Когда-то Люциус был ценным слугой, но за прошедшие месяцы после его возвращения он оказался лишь разочарованием. У него больше не было дома, который он мог бы предложить в качестве оперативной базы, и его влияние скоро ослабнет, когда Фадж неизбежно лишится своего поста.              — Дайте мне шесть недель, милорд, и я смогу пообещать вам безопасный вход и выход.              Волдеморт кивнул.              Августус не был дураком, и он признал его компетентность в этом вопросе. Было бы неразумно действовать необдуманно, особенно сейчас. Ему нужно было узнать полное содержание пророчества, прежде чем предпринимать что-либо ещё.              — То, что произошло здесь сегодня ночью, неприемлемо, — сказал он достаточно громко, чтобы его голос донесся до всех. — Вы не проявили должного усердия, считая себя неприкасаемыми за этими стенами. Надеюсь, этого не повторится, — предупредил он.              — Да, мой господин, — подхватили его последователи.              — Этим вечером мы потеряли многих, и есть только один человек, ответственный за это. Я разберусь с ним в свое время, но я считаю, что мы слишком долго молчали. Рудольфус, я считаю, что твой брат должен быть достойно отомщён. Собирайтесь в группы. Скоро мы отомстим за то, что здесь произошло.              Он проигнорировал радостные возгласы Пожирателей смерти, его мысли были заняты более неотложными делами.              — Северус, — позвал он, заметив своего мастера зелий. — Я хотел бы поговорить с тобой.              Снейп поклонился, когда подошел, его выражение лица было как всегда нечитаемым.       

***

      Нечасто Тёмный Лорд был так спокоен после того, как что-то пошло не так, и Северус ждал вспышки ярости, но её не последовало.              Волдеморт был странно спокоен, когда расспрашивал о Поттере и даже о Драко, причем первый был в центре внимания. Сам он вряд ли осмелился бы поверить в то, что Поттер организовал разрушения, но он не мог представить себе другого человека, который мог бы это сделать.              Альбус, вероятно, мог бы это сделать, будь у него такое желание, но это было не в его стиле. И уж точно не убийство, свидетелем которого он стал.              От вида останков Люциуса у него появились рвотные позывы, а за свою жизнь он повидал немало неприятных вещей. Если Поттер был ответственен за это, как предполагалось, то мальчик не сдерживался. Люциус действительно погиб мучительной смертью.              Тёмный Лорд, однако, казалось, не был обеспокоен ни смертью двоих своих самых способных последователей, ни смертью Нарциссы. Драко будет вне себя от горя, когда узнает о случившемся, хотя это произойдёт ещё не скоро.              По неизвестным ему самому причинам он получил особое указание не сообщать эту информацию мальчику.              Но не это его волновало больше всего.              Нет, его отвлекал остаток разговора с Тёмным Лордом, и он знал, что должен немедленно сообщить Дамблдору о событиях этого вечера.              Послав патронус на подходе к замку, чтобы дать ему время подготовиться к его прибытию, он сначала вошёл в свой кабинет и налил себе порцию виски, после чего выпил её.              Поведение Тёмного Лорда беспокоило его, как и поставленная перед ним задача. Если повезет, директор сумеет что-нибудь придумать, чтобы ему не пришлось её выполнять. Он и так уже достаточно очернил ЕЁ память за эти годы.       

***

      — Входи, Северус, — приказал Альбус, заняв место за своим столом за мгновение до того, как раздался стук.              Мужчина был встревожен, это было видно, когда он вошёл в кабинет и сел напротив него.              — В чём дело, мой мальчик? — спросил он.              Северус покачал головой, словно не зная, с чего начать, но после недолгого молчания заговорил.              — Сегодня вечером на Малфой-Мэнор было совершено нападение, — сказал он. — Люциус был убит вместе с Рабастаном, Нарциссой и четырнадцатью Пожирателями смерти.              Сказать, что директор был ошеломлён неожиданной новостью, было бы преуменьшением, но он решил сохранить спокойствие, его потребность узнать, что произошло, перевесила удивление.              — Что случилось?              Северус сделал глубокий, затруднённый вдох.              — Тёмный Лорд считает, что целью был Люциус. Он был убит до взрыва. Остальные погибли, когда это произошло, — объяснил он. — Он также считает, что Поттер несёт ответственность за случившееся.              Дамблдор задумчиво нахмурился.              Гарри презирал Люциуса, но он не стал бы так рисковать, чтобы только убить его. Здесь было нечто большее, и ему нужно было поговорить с мальчиком, чтобы узнать правду.              — Я поговорю с ним, Северус, — заверил он мужчину. — Если Гарри действительно виновен, мы скоро узнаем.              Северус кивнул, хотя его самообладание оставалось жёстким.              — Это еще не всё, — снова заговорил он. — Тёмный Лорд хочет, чтобы я обеспечил доставку Поттера к нему, когда он будет готов встретиться с ним лицом к лицу. Я не знаю, каков его план, но он хочет использовать моё выгодное положение, чтобы доставить Поттера туда в ослабленном состоянии.              Губы Дамблдора сложились в плотную линию. Это была одна из тех вещей, которых он опасался после возвращения Тома.              — Я не сделаю этого, Альбус. Я не предам её снова.              Дамблдор поднял руку, чтобы успокоить его.              — Не беспокойся, друг мой. Мы найдём способ использовать это в наших интересах, — заверил он его.              Северус благодарно кивнул.              — Ты должен сообщить Драко о том, что произошло?              — Нет, Тёмный Лорд был очень твёрд, что мальчик не должен знать об этом. Я не верю, что он помечен, но для этого должна быть причина.              — Действительно, — согласился Дамблдор, добавив это в список вещей, которые он обсудит с Гарри. Казалось, он знал больше многих о том, что происходит вокруг них. — Было ли что-нибудь еще?              — Нет, ничего примечательного, — ответил Снейп.              — Очень хорошо, мы…              Его слова оборвала вспышка изумрудного пламени. Появилось знакомое лицо, которое заставило его задуматься о том, почему она беспокоит его так поздно вечером.              — Валерия, случилось что-то срочное?              Эта женщина была представителем МКМ Испании и одной из тех, кому было поручено провести расследование финансовых дел Корнелиуса. Она была резкой и строгой женщиной, но на неё можно было положиться в том, что она тщательно выполнит свою работу.              — Так и есть, и в рамках нашего расследования в отношении вашего министра я сегодня вечером возьму под стражу мадам Долорес Амбридж. Поступили очень тревожные сообщения, — объяснила она. — У меня с собой вся необходимая документация, и я прошу вас помочь выполнить этот приказ.              Альбус нахмурился, но не собирался препятствовать своей коллеге.              — Пожалуйста, проходи, — пригласил он, обменявшись вопросительным взглядом с Северусом.              Огонь вспыхнул ещё раз, и женщина вошла, уже держа в руках упомянутые документы.              — Не могла бы ты объяснить мне, в чём дело, Валерия?              Она протянула ему документы, хотя он счел излишним читать их, когда она начала вводить его в курс дела.              — Поступила информация, что мадам Амбридж использует незаконные методы дисциплинарного воздействия на своих учеников. Вы знали об этом?              Дамблдор растерянно покачал головой.              — Какие методы?              — Кровавые перья, Альбус, — сообщила ему Валерия. — Согласно отчёту, она заставляла студентов писать ими строчки. Как бывшая помощница министра, она и так представляла для нас интерес, а в связи с таким развитием событий МКМ решил, что мы будем расследовать это дело лично из-за конфликта интересов мадам Амбридж и министра Фаджа. Мы не считаем, что правосудие будет достигнуто должным образом, если её арестуют британские авроры и она предстанет предстанет перед судом здесь, в Британии.              Директор был потрясен, опечален и ошарашен тем, что узнал. Он не знал, что в школе происходит такое, и не ожидал, что эта женщина поступит так необдуманно и жестоко.              — Тогда я хотел бы помочь тебе, — заявил он, его гнев кипел на поверхности. — Если она действительно совершила это, я буду настаивать, чтобы она была наказана по всей строгости закона.              — Я тоже, — согласилась Валерия. — А теперь покажите мне, где я могу её найти.

***

      Долорес свалилась в кресло некоторое время назад, и Флёр проверила её, чтобы убедиться, что она ещё жива. Она залила в неё несколько зелий, восстанавливающих кровь, и обработала раны настойкой растопырника, которую она достала в магазине зелий в начале дня.              Благодаря чарам, которые она наложила на потерявшую сознание женщину, та не помнила и не могла говорить о том, что было сделано. Однако ей это будет сниться. Она никогда не сможет избежать наказания.              Труднее всего было избавиться от крови. Она свободно вытекала из её ран, пропитывая розовый ковер под ней, когда она жалобно скулила.              Флёр почти пожалела её, но этот кратковременный провал в её решимости исчез при мысли о том, как далеко Амбридж могла зайти в своих действиях по отношению к детям. В тёмных глубинах сознания она представила себе Габриэль в подобной ситуации, и её решимость снова стала твёрже.              Она не стала притворяться, что ей нравится видеть, как женщина страдает, но она испытывала чувство удовлетворения, возможно, такое же, как Гарри, когда расправлялся со своими врагами.              Это делалось не ради удовольствия, а ради справедливости и необходимости. Сделав то, что сделала, Флёр поняла это как никогда раньше, хотя смириться с этим было нелегко. Это сделало бремя, которое нёс Гарри, более реальным для неё, более понятным.              Её размышления прервал стук в дверь, и она встала, чтобы ответить. Она ожидала этого, ведь её отец лично всё устроил.              Открыв дверь, она столкнулась лицом к лицу с директором, который, казалось, был удивлён, увидев её, профессором Снейпом и женщиной, которую она встречала несколько раз. В последнее время Валерия стала частым гостем на балах Делакуров.              — Мисс Делакур, могу я поинтересоваться, что вы здесь делаете?              — Я ждала мадам Валерию, — честно ответила она. — Это мой отец поставил её в известность о том, что происходит.              Дамблдор вопросительно нахмурился, но кивнул, переступив порог, за ним последовали остальные.              — Вы найдёте перья на её столе, а также список отработок и несколько фотографий, которые я сделала, — устало объяснила она.              Валерия кивнула, пока они с Дамблдором рассматривали улики.              — И как вы узнали об этом, мисс Делакур? — спросил Дамблдор.              — `Арри наблюдал за мадам Амбридж. Один из шпионов рассказал ему о происходящем, и я вызвалась достать улики, — ответила она.              Не было другого выхода, кроме как честно признаться в этом. Гарри уже рассказал Дамблдору о своей шпионской сети, и тот разрешил ему продолжать в том же духе.              — И почему вы не сообщили мне об этом? — продолжал допытываться он.              — Потому что не было никаких доказательств, а ваше положение уже под угрозой. Я посчитала, что будет лучше рассказать об этом тем, кто в состоянии гарантировать, что ей не удастся избежать наказания.              Директор сделал паузу, его глаза весело блестели, когда он одарил её яркой улыбкой.              — Тогда я благодарю вас за то, что вы так хорошо подумали над этим вопросом, — сказал он, понимая, почему она подошла к проблеме именно так.              — И если вам интересно, почему она спит, то она не очень хорошо отнеслась к тому, что её обнаружили, и попыталась сбежать, — добавила Флёр, прежде чем вопрос был задан.              Дамблдор кивнул в знак понимания, когда Валерия разразилась целым рядом ругательств на своём родном языке.              — Она будет в тюрьме до конца её дней, — объявила она. — Эти перья запрещены к хранению вне правительственных зданий, и очевидно, что она использовала их по крайней мере на одном студенте.              Странно было видеть, как такой доброжелательный человек так быстро сменил своё обычное поведение на ярость. Если бы Флёр не знала его лучше, она бы подумала, что он сам собирается убить жабу.              — Тогда я буду признателен, если вы уберете её с глаз моих долой, — зло прошептал директор. — И, мисс Делакур, вы присоединитесь ко мне в моём кабинете.              Отдав распоряжения, он вышел из комнаты, вероятно, чтобы не потерять самообладание ещё больше, чем было. Снейп последовал за ним после короткой паузы, оставив её наедине с мадам Валерией.              — Ты хорошо справилась, Флёр, — похвалила женщина. — И ей, и министру будет за что ответить. Я заберу её с собой, а тебе лучше больше не вмешиваться в это дело, хорошо?              Флёр кивнула и последовала за директором. Дойдя до статуи, охранявшей кабинет, она обнаружила, что та открыта, и, поднявшись по винтовой лестнице, вошла в кабинет.              — Пожалуйста, присаживайтесь, — предложил Дамблдор, а мастер зелий, похоже, вернулся в свои покои.              Она подчинилась и подождала, пока мужчина скажет то, что у него на уме.              — Прежде всего, я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали, мисс Делакур, — начал он, отвесив ей почтительный поклон. — Долорес оказалась довольно серьёзной проблемой в этом году, и с её уходом мы наконец-то сможем вернуться к нормальной жизни.              — Она не должна была быть здесь с самого начала.              — Нет, не должна, — согласился Дамблдор. — Однако то, что произошло здесь сегодня, заставляет задуматься, почему именно вы, а не Гарри приняли меры? Я бы подумал, что он взял бы на себя ответственность разобраться с ней.              Гарри предупреждал её о его склонности совать свой нос глубже, чем надо было, что он и делал сейчас.              — Потому что вы не хуже меня знаете, что `Арри не стал бы «заморачиваться», — ответила она. — Я увидела возможность для Фаджа ответить за это и воспользовалась ею.              Вряд ли она собиралась признать, что Гарри намеревался убить Амбридж, не то, чтобы это было незаслуженно.              Дамблдор хмыкнул, кивнув.              — И это не имеет никакого отношения к тому, что Гарри напал на Малфой-Мэнор сегодня вечером? — спросил он. — Я уже знаю, что он сделал, мисс Делакур.              — Тогда вам придётся поговорить с ним об этом. Я не знаю обо всех его планах.              Дамблдор издал глубокий вздох.              — Я спрашиваю об этом не ради собственного любопытства, я просто беспокоюсь за него. Я понимаю, что он должен предпринять шаги, на которые никто другой не решится, я просто хочу знать, что с ним всё в порядке.              — Я не знаю, — ответила Флёр. — Гарри сказал, что его не будет несколько дней.              Дамблдор понимающе кивнул.              — Тогда я буду ждать, чтобы поговорить с ним. Если то, что я слышал, правда, то он достиг чего-то выдающегося, даже если я не согласен с его методами.              Флёр почувствовала, как в ней поднимается раздражение от его слов. Возможно, она устала за этот вечер, а может быть, не хотела сидеть здесь, чтобы кто-то задавал вопросы о Гарри и о том, что он делает. Как бы то ни было, это её раздражало.              — Вам повезло, что он доверяет вам после всего, через что он прошёл, — огрызнулась она в ответ.              Дамблдор был удивлен её внезапной вспышкой.              — Я прошу прощения, если я сказал что-то не то…              — Это так, — заявила Флёр. — Вы не понимаете, через что пришлось пройти `Арри, чтобы оказаться там, где он сейчас, и вы должны быть благодарны, что `Арри не такой, как Он. Вы не будете говорить о нём плохо, когда он рискует жизнью ради всех вас.              — Я не принимаю его как должное, мисс Делакур, я просто не могу представить себе, что делаю то, что делает он, так как уверен, что Гарри не смог бы сделать то же самое в отношении меня, — защищался Дамблдор. — Я ценю Гарри как блестящего молодого человека, не заблуждайтесь, и я ценю то, что у него есть вы. За прошедший год он изменился во многих отношениях, и я надеюсь, что он будет успешен и счастлив.              — Так и будет, — твёрдо сказала она, — я позабочусь об этом.              Дамблдор улыбнулся ей.              — Я верю в него так же, как и вы, мисс Делакур. Спасибо, что напомнили мне о страсти, которой обладают молодые. В свои преклонные годы я часто забываю об этом и искренне желаю вам обоим счастья.              — Спасибо, профессор, — несколько скованно ответила Флёр.              — И, пожалуйста, передайте Гарри, что я хочу поговорить с ним, когда сможете.              Флёр кивнула, встала и вышла из комнаты.              Она не испытывала неприязни к Дамблдору, но она никогда не сможет забыть, что именно он отправил Гарри к его родственникам и, по меньшей мере, частично повинен в его детстве.              Переключившись на мальчика, она решила, что проверит его утром. Дамблдор не говорил о том, что ему сказали, но у неё было ощущение, что все прошло не совсем так, как Гарри сказал ей утром.       

***

      Гарри проснулся со стоном: пульсирующая рука не давала ему покоя больше нескольких часов. Подняв голову от твёрдого дерева кухонного стола, он увидел выброшенные склянки с зельями, свой пояс и нездоровое видение своей отрезанной конечности, плавающей в полученном растворе. К его большому облегчению, ткани выглядели здоровыми, и только тёмная метка украшала кожу предплечья. Если ему повезёт, то вскоре она лишится магической подпитки, и он сможет заняться её прикреплением назад, в чём Поттер сам не был уверен.              Возможно, ему придётся поручить это целителю, хотя объяснять, почему она вообще была отрезана, было бы довольно неудобно.              Неважно, сейчас ему не о чем было размышлять. Но что требовало его внимания, так это металлический запах его собственной крови и пота, образовавшийся в результате его действий накануне вечером.              Сделав глубокий вдох, он откупорил пробку ещё одной из своих склянок, мгновенное облегчение от болеутоляющего зелья порадовало его и позволило встать. Опираясь на стол от внезапного головокружения, он вышел из кухни и направился в ванную комнату, расположенную в нескольких шагах от него.              Войдя туда, он включил душ и снял одежду, отражение его металлической руки в зеркале напоминало что-то из маггловских фильмов. Это было странное зрелище, неприглядное, нечеловеческое, но пока он не сможет восстановить свою собственную руку, она будет служить ему верой и правдой.              Зелье, которое он выпил, конечно, сняло болевые ощущения, но оно не могло сравниться с каскадом горячей воды, стекавшей по нему, очищая его разум и тело от того, что он совершил. Для него это было необходимо, это был ключевой шаг к тому, чтобы покончить с Волдемортом.              Он обдумывал свой план в течение нескольких недель, рассматривал возможные альтернативы, но их не было. То, что Гарри сделал, было рискованно и могло плохо кончиться, но он ни о чём не жалел. Когда парень мылся, даже громоздкая рука, которой он сейчас был обременён, не могла заглушить чувство удовлетворения, которое он испытывал.              Ему было всё равно, что скажут или подумают другие, он поступил правильно.              Зная, что вряд ли сможет провести весь день в душе, он выключил его, когда перестал чувствовать себя грязным, и насухо вытерся полотенцем. Его желание поесть росло с каждым мгновением.              Вернувшись на кухню, он был слегка удивлен, увидев Флёр, сидящую на стуле, который он недавно освободил, её взгляд был прикован к его руке, плавающей в банке с жидкостью.              — Это временно, — сказал он, испугав её.              Она тут же встала и притянула его к себе, кожа его плеча вскоре стала мокрой от ее слез.              — Это не значит, что мне это должно нравиться, — прошептала она.              Он понимающе кивнул, когда она взяла в руки его металлический протез и провела пальцами по гладкой поверхности.              — Он холодный, — пробормотала она.              — Это помогает предотвратить гниение, — объяснил он. — Когда магия метки иссякнет, я прикреплю её заново.              Она посмотрела на него с сочувствием.              — Получилось?              Он кивнул.              — Сработало. Я уничтожил змею, вытащил Нарциссу и убил Люциуса. Мне даже удалось разрушить дом до основания, и никто меня не поймал.              — Значит, всё почти закончено?              — Остался только Он, — мрачно подтвердил он.              Казалось, что конец близок, и, возможно, так оно и было, но последняя задача была самой опасной. Волдеморт просто так не упадёт на колени и позволит ему победить. Это будет борьба за его жизнь, и Гарри вполне может погибнуть. Несмотря на то, что он знал о нём всё, опасность всегда оставалась. Она была столь же неизбежна, сколь и неотвратима.              — Как Амбридж? — спросил он, меняя тему.              — Она не вернётся, — ответила Флёр. — Она сейчас в МКМ и будет предана суду.              Гарри задумчиво хмыкнул, не рассматривая такой вариант.              — Я бы предпочёл, чтобы она умерла.              — Да, но в этом случае Фаджу придется ответить и за её преступления. Ведь это он заслал её в школу, — заметила она.              — Это правда, — согласился он, уже с нетерпением ожидая начала суда.              — О, и Дамблдор хочет поговорить с тобой как можно скорее.              — Мне следовало ожидать, что ему не понадобится много времени, чтобы узнать об этом. Полагаю, мне стоит покончить с этим, пока у старого хмыря не случился сердечный приступ. Ты в порядке? — добавил он.              — Буду, когда всё закончится, `Арри. Я поняла, что ты должен сделать.              — Я знаю, — вздохнул он, снова обхватывая её руками. — Надеюсь, скоро всё закончится.              — Я тоже, — пробормотала она, неохотно отстраняясь от него. — Дамблдор, — напомнила она ему.              Гарри выпустил вздох разочарования и пошёл в свою комнату одеваться. Когда он это сделал, он наколдовал одну черную перчатку, чтобы надеть её на свою серебристую руку, а затем присоединился к Флёр на кухне.              — Пойдём, ты опоздаешь, если мы не пойдём сейчас.              Она кивнула, принимая его руку, и через секунду почувствовала, как активируется порт-ключ, и они оказались за воротами Хогвартса.              — Ты собираешься рассказать ему всё? — спросила она, когда они подошли к замку.              — Нет причин скрывать от него что-либо. Ему это не понравится, но это трудно. Я сказал ему, что буду продолжать делать всё по-своему. Я не намерен, чтобы это тянулось за мной годами. Последняя война имела печальные последствия для многих людей. Я не буду таким, как они.              Флёр усмехнулась и поцеловала его в щеку.              — Может, тебе стоит подумать о том, чтобы однажды стать министром. С тем, как ты со всем справляешься, ты мог бы принести много пользы.              Гарри рассмеялся, покачав головой.              — Я слишком прямолинеен и честен для политики. Я бы постоянно имел дело с покушениями. Да и с идиотами в Визенгамоте придётся повозиться. Нет, я лучше найду себе другое занятие и буду нарушать равновесие раз или два в месяц, когда они соберутся. В любом случае, я разберусь с директором, и увидимся позже.              — Лучше бы так и было, — ответила она, одарив его знойной улыбкой, и направилась в сторону кабинета чародейства.              Он фыркнул, глядя ей вслед.              Он всё ещё привыкал к этой её стороне, но это было приятным отвлечением, хотя и недолгим. Направляясь к кабинету директора, он приготовился к предстоящему разговору.              Дамблдор вполне мог быть недоволен событиями предыдущего дня, но он не станет отступать от своих планов и не принесёт извинений. В конце концов, он ни перед кем не был в долгу.              Всего за несколько часов усилиями Флёр и его самого они избавили замок от Амбридж, разобрались с Люциусом Малфоем и избавились от последнего крестража.              Потеря руки стала для него оправданной жертвой.              — Входи, Гарри, — позвал Дамблдор, когда парень постучал в дверь его кабинета.              Войдя, он увидел, что тот сидит за своим столом и выглядит более усталым, чем обычно. Несмотря на это, он неожиданно улыбнулся, жестом приглашая его сесть.              — Отчасти благодаря тебе мой сон был прерван, и у меня накопилось множество писем, которые нужно написать и обработать, — объяснил он, указывая на пергаменты, которыми был завален его стол. — Однако мадам Амбридж больше нет, и я хотел бы верить, что твои собственные усилия увенчались успехом.              Гарри кивнул.              — Последний крестраж был уничтожен, — подтвердил он, не обращая внимания на то, как заблестели глаза мужчины при этой фразе.              — Тогда я больше не буду спрашивать о том, что ты предпринял. Полагаю, ты сделал всё, что считал необходимым.              — Да. Не знаю, что вы слышали, но я не убивал миссис Малфой. Она в безопасном месте. Она была в плену, и Волдеморт пытал её несколько недель.              Дамблдор печально покачал головой.              — Я помню её студенткой. Она была очень яркой и очень амбициозной. Гораций ожидал от неё многого, но этому не суждено было сбыться. Её выдали замуж за Люциуса, и все амбиции, которые у неё были, остались позади. Возможно, однажды она снова подумает об этом.              Гарри безразлично пожал плечами. Она сама виновата, когда вышла замуж за мудака, и теперь ей придётся иметь дело с последствиями.              — Однако я нахожусь в весьма затруднительном положении, — вздохнул Дамблдор, и Гарри не понравился его ожидающий взгляд. — После ухода мадам Амбридж и огромного количества работы, которую я сейчас выполняю в отношении нынешнего министра и того, что предстоит, у меня нет времени на поиск и назначение нового профессора Защиты от тёмных искусств. Я согласовал это с Минервой и Филиусом, и ты будешь замещать их в обозримом будущем до одобрения Попечительского совета. Поскольку Люциус больше не будет вмешиваться, я уверен, что смогу убедить их согласиться.              Гарри глубокомысленно нахмурился, глядя на мужчину, в его голове начали крутится шестеренки от гениальности этого хода. Этого он не ожидал. Дамблдор всегда найдет способ обратить все в свою пользу.              — Полагаю, у меня нет выбора в этом вопросе, — вздохнул он.              — Выбор есть всегда, Гарри, но я полагаюсь на то, что ты сделаешь правильный выбор, — ответил пожилой мужчина, его глаза снова заблестели.              — Чёрт возьми, — проворчал Гарри, заставив директора усмехнуться.              — Не волнуйся, уверяю тебя, это временно.              Гарри мог только покачать головой в ответ. Как бы Дамблдор ни отрицал это, он знал, что у него нет выбора. Он не знал, раздражаться ему или поздравить его.              — Хорошо, — согласился он. — Я должен был догадаться, что произойдёт нечто подобное.              — Действительно, хотя я уверен, что с опытом ты научишься. До сих пор ты хорошо справлялся со своими политическими делами, Гарри, но тебе ещё многому предстоит научиться.              Гарри хмыкнул, и Дамблдор нахмурился, увидев его руку в перчатке.              — Не мне говорить о моде, но перчатки обычно носят парами, не так ли? Я помню, как один студент рассказывал мне о маггловском певце, который носил только одну перчатку, — добавил он, задумчиво почёсывая бороду.              — Это не модно, — усмехнулся Гарри, снимая перчатку, наслаждаясь шокированным выражением лица директора. — Мне пришлось предпринять некоторые шаги, чтобы войти, но это того стоило, и моя рука скоро вернётся на место.              Дамблдор в недоумении покачал головой.              — Я всё ещё нахожусь в благоговении перед тем, на что ты готов пойти, Гарри, — вздохнул он, — и это подводит меня к тому, о чём я не задумывался, пока вчера вечером мне не указали на это. Я полагаю, ты знаешь о причастности Северуса к раскрытию пророчества.              — Знаю, и нет, я не убью его, если он не даст мне повода, — ответил Гарри. — Я не прощу его, и я не дам ему удовлетворения от смерти. Он будет жить с тем, что сделал, и встретится с моей матерью в загробном мире. Я бы хотел, чтобы он мучился от того, что сделал. Не ошибайтесь, директор, я делаю это не из доброты, а для того, чтобы он жил с этим каждый день.              — Он совершил ошибку, Гарри…              — И он платит за неё, — процедил Гарри в ответ. — Вы бы предпочли, чтобы я убил его?              — Нет, я видел, что это с ним сделало. Он отдал бы за тебя свою жизнь, если бы его об этом попросили.              Гарри покачал головой.              — Его жизнь не имеет для меня смысла, и вы больше не будете поднимать эту тему.              Дамблдор неохотно кивнул.              — Это может оказаться сложнее, чем ты думаешь, — вздохнул он. — Северусу поручено проследить, чтобы тебя доставили к Тёмному Лорду, когда придёт время.              На его губах заиграла ухмылка, когда он начал обдумывать возможные варианты.              — Тогда вы поручите ему выполнить это, — решил он. — Волдеморт может думать, что то, что он делает, выгодно ему, но это будет выгодно мне. Я буду готов, когда наступит этот день, директор. Вам тоже лучше быть готовым, — предупредил Гарри, выходя из кабинета.