A Flower for the Soul

      Он чувствовал на себе все взгляды в Большом зале, но его собственный был прикован к первой странице «Ежедневного пророка». То, что он прочитал, не имело смысла, и он не мог с этим смириться. Это не могло быть правдой!              Малфой-мэнор простоял несколько сотен лет, и ни разу не случалось подобного происшествия. Его отец не был халатным, и при нём такого бы не случилось.              Он ещё раз просмотрел статью, успокаивая дыхание и пытаясь вникнуть в смысл сказанного.       

Катастрофа: дом известной семьи разрушен, выживших нет

      Рита Скитер              Волшебная Британия сегодня оплакивает потерю одного из самых влиятельных лордов. Люциус Малфой (46 лет) и его жена Нарцисса (45 лет) погибли в результате несчастного случая, который, по мнению авроров, произошёл в их величественном доме в Уилтшире.              Министр магии Корнелиус Фадж, поддерживавший близкие отношения с этим человеком на протяжении последних полутора десятилетий, забеспокоился, когда его последние письма оставались без ответа почти две недели.              Беспокоясь за своего друга, он приказал аврорам отправиться по указанному адресу, где они обнаружили, что защита разрушилась из-за, как полагают, неизвестной магической реакции.              Когда министра спросили, что он думает по этому поводу, он сказал следующее:              — Это печальная новость, очень печальная новость. Люциус был не только моим личным другом, но и честным человеком, которого будет очень не хватать. Его потеря будет ощущаться всеми долгие годы. Расследование будет продолжаться до тех пор, пока мы не установим, что именно произошло. Я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы заверить общественность, что мы не успокоимся, пока нам не станут известны все факты.              Пользуясь обещанием министра, я хотела бы напомнить британской общественности, что у них остался пятнадцатилетний сын Драко, который сейчас учится в Хогвартсе и не был в доме в момент происшествия.              Мы в «Пророке» выражаем ему наши глубочайшие соболезнования.              Драко глубоко сглотнул, читая последние слова, его тело застыло от шока.              Вдруг на его плечо легла чья-то рука, и он поднял глаза на лицо своего крёстного отца и декана факультета.              — Пойдём, Драко, — тихо приказал он, помогая ему подняться на ноги.              Мальчик мог только следовать за ним, не отрывая взгляда от каменного пола, не желая видеть взгляды жалости, сочувствия и, возможно, ликования, направленные в его сторону. Ему не нужна была жалость, и он не хотел терпеть самодовольство тех, кто был ниже его. Он по-прежнему оставался Малфоем, и они не хотели видеть в нём ничего другого.              — Садись, — приказал Снейп.              Драко поднял голову и обнаружил, что его привели в кабинет профессора. Профессор сел за свой стол и терпеливо ждал, пока Драко последует его примеру. Когда он это сделал, его первые слёзы вырвались наружу.              Ему удалось сдержать их в коридоре, но не здесь. Здесь он позволил им течь свободно, оплакивая своих родителей.              Его отец был его героем, безупречным человеком, у которого были друзья в самых высоких кругах. Он часто приглашал их на обед или ужин, и все они рассказывали ему о своих достижениях. Это были разные люди, прожившие разные жизни, но всех их объединяло одно.              Они смотрели на его отца с глубочайшим уважением.              Люциус Малфой стал его кумиром, и Драко хотел быть таким же, как он. Он хотел, чтобы на него так же смотрели сверстники, хотел во всём подражать своему отцу. Больше всего на свете он хотел оправдать его ожидания, чтобы он гордился тем человеком, которым Драко станет.              С матерью всё было иначе.              С тех пор как он стал достаточно взрослым, чтобы ходить и самостоятельно питаться, его воспитанием занимался отец. С пяти лет у него были частные репетиторы, и даже летом, когда он поступил в Хогвартс. С Нарциссой он практически не общался с самого раннего детства.              Несмотря на это, он помнил её до сих пор. Он помнил, как она сажала его к себе на колени и читала ему сказки, кормила его из своей тарелки, когда он не ел из своей.              Она была той, кто исцелял его, если он поранился.              Новая волна слёз вырвалась наружу, когда воспоминание всплыло в его сознании.              Ему было четыре года. Она твёрдо сказала ему не подходить к камину, но Драко был авантюрным мальчиком и не послушался. Она отвернулась всего на секунду, и он воспользовался случаем, бросился к камину и споткнулся.              Инстинктивно он вытянул руки, чтобы защититься, но только для того, чтобы обжечь их об огонь камина.              Он закричал, видя, как на его глазах покрывается волдырями кожа, но она тут же оказалась рядом и прижала его к груди, неся на кухню.              Драко помнил жжение холодной воды, когда его руки подставляли под кран, даже свои жалкие всхлипывания, когда она доставала мазь от ожогов из своего набора зелий.              Он не помнил слов, которые она говорила, успокаивая его, но он заснул на ней, его руки были перевязаны льняной повязкой.              Она не сердилась на него. Она была напугана — первый и единственный раз, когда он видел её в таком состоянии.              С тех пор он держался на безопасном расстоянии от всех каминов, не желая снова испытать такую боль.              Откинувшись в кресле, он перевернул руки, чтобы посмотреть на них. Его мать проделала такую тонкую работу, что на коже не осталось ни единого пятнышка. В этот момент ему хотелось, чтобы они были. По крайней мере, у него было бы что-то, что напоминало бы ему о ней, частичка памяти, которую он мог бы носить с собой всегда.              — Что случилось? — прохрипел он, протирая глаза.              Он ни на секунду не поверил, что это был несчастный случай. Пожиратели смерти были там вместе с Тёмным Лордом. Что-то случилось с его домом, и он хотел знать правду об этом.              — Мне было приказано не говорить тебе, — ответил Снейп. — Тёмный Лорд сообщил мне, что ты выполняешь для него задание и не должен узнать об этом, пока оно не будет выполнено.              Драко нахмурился, покачав головой.              — Я ничего для него не делал, — растерянно ответил он, встретившись взглядом с мужчиной.              Снейп с любопытством уставился на него на мгновение, его глаза сузились в раздумье, когда он покачал головой.              — Пойдём, Драко, я думаю, нам нужно поговорить об этом с директором.              — Я не пойду к нему!              — Не будь дураком, мальчик. Тёмный Лорд считает, что ты выполняешь для него важное задание. Как ты думаешь, как он отреагирует, когда узнает, что ты не сделал то, что он приказал?              — Он ничего не приказывал мне делать, — горячо сказал Малфой.              — Я думаю, ты веришь, что он этого не делал, но у меня есть свои подозрения. Уверяю тебя, я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, и ты не попадёшь ни в какую беду. Я пытаюсь спасти твою жизнь.              Драко вдруг почувствовал нервозность. Он никогда не видел, чтобы мастер зелий терял самообладание так, как сейчас.              Он кивнул, его печаль перешла в беспокойство. Не понимая, что происходит, Малфой снова последовал за мужчиной, надеясь получить ответы на многие вопросы.       

***

      В течение почти трёх недель он настойчиво подгонял их. Они ужасно отстали за время, проведённое с Амбридж, и это было необходимо. Они часто жаловались, но умолкали, когда он напоминал им, что поставлено на карту. Это было трудно и для него, но Гарри старался, как и они, и был доволен их успехами.              Поначалу все было странно, и он провёл большую часть первых дней, отвечая на одни и те же вопросы о статусе их бывшего профессора. Им было всё равно, просто интересно, почему он заменяет её.              Он отвечал им одно и то же: Долорес Амбридж больше нет в замке, и это всё, что имеет значение.              Они сами скоро узнают, почему. По словам Себастьяна, МКМ закончил своё расследование и в ближайшие дни соберётся для обсуждения результатов.              Слишком поздно для него, чтобы избежать публичного шоу — церемонии вручения Ордена Мерлина. Однако, если Фадж получит своё, он потерпит.              — Опустите перья, — проинструктировал он группу учеников пятого курса Хаффлпаффа и Равенкло. Когда они подчинились, он благодарно кивнул.              Похоже, никто не возражал против его преподавания. Они работали под его руководством на уроках трансфигурации, так что это не было чем-то непривычным.              — До конца урока я хочу, чтобы вы разделились на пары и поработали над своими щитами, — проинструктировал он. — Есть большая вероятность, что на экзамене вас попросят выполнить как минимум Протего. Только обезоруживающие и оглушающие заклинания, — добавил он.              По взмаху его палочки стулья и парты были отодвинуты в сторону, и студенты принялись за работу.              Гарри бродил среди них, давая советы по применению заклинаний и ставя щиты, когда это было необходимо, а затем занял своё место в передней части класса и стал растирать покалывающую руку.              Благодаря их с Флёр усилиям им удалось прирастить её назад, хотя это был нелёгкий процесс, и она ещё не зажила полностью. Она не причиняла ему боли, но часто возникало ощущение, что конечность больше не принадлежит ему, ведь он провёл без неё почти неделю. Шрам, однако, был более аккуратным, что касается подобных вещей, и выглядел не более чем слегка фиолетовой линией в месте отсечения.              Тем не менее это было не то, что он поспешил бы сделать снова, не с такими трудностями, которые возникли при воссоединении с ней.       

Флешбэк

      — Это выглядит не очень хорошо, — заметила Флёр, наклоняясь, чтобы поближе рассмотреть погруженную в жидкость конечность.              — Да, — согласился Гарри со вздохом. — Наверное, я ошибся, думая, что жидкость сохранит руку, но метка мертва.              Плоть его руки слегка обесцветилась в месте пореза. Ткань умирала и, возможно, уже не подлежала спасению.              Осторожно подняв руку, он положил её в ведёрко со льдом, которое захватил с собой на этот случай. Когда её уложили чёрным черепом вверх, он сделал глубокий вдох и приложил к ней кончик своей палочки. К его облегчению, череп исчез, когда он пробормотал несколько заклинаний на змеином языке, и в ней не осталось никакой магии, с которой надо было бороться.              — Полагаю, нам стоит попробовать приживить её, — сказал он, направляя палочку на металлическую руку.              От нескольких взмахов она упала на пол, превратившись в вязкую жидкость, которой она была при создании.              Часть руки, всё ещё прикреплённая к его телу, выглядела гораздо здоровее, чем её аналог. Рана была чистой, ткани не гноились, протез прекрасно выполнял свою функцию.              По сравнению с этим, другая часть руки, лежащая во льду, выглядела хуже, чем когда-либо, хотя это могло быть связано с отсутствием крови. Скоро он узнает, так ли все просто.              Флёр кивнула; её кожа была бледнее, чем обычно, а взгляд метался между двумя частями его руки. Она выглядела довольно плохо, хотя и настояла на том, чтобы быть здесь. По правде говоря, Гарри был благодарен ей за присутствие. Если бы он не смог вернуть руку на место, он бы положился на свою девушку.              Она взяла на себя труд выучить необходимые чары, не желая рисковать. Гарри, однако, мог жить и с металлическим протезом, если потребуется. Для него избавление от последнего крестража всегда будет достойной наградой.              — Я сделаю это, — объявила она, — тебе нужно будет поместить её на место.              Гарри кивнул, взяв холодную конечность со льда и приложив её к месту среза. Не было похоже, что произошло какое-то разложение, и он воспринял это как положительный знак.              Когда парень закончил, Флёр начала произносить заклинания, и через несколько мгновений рука снова стала целой, хотя он и не чувствовал её.              Несколько мгновений они вдвоём наблюдали, надеясь, что кровь начнёт течь, и после нескольких напряжённых мгновений цвет начал возвращаться. Флёр затаила дыхание, но Гарри покачал головой.              — Я ничего не чувствую, — пробормотал он.              Флёр забеспокоилась и осторожно взяла его за запястье. Осмотрев его, она нахмурилась.              — Я всё сделала правильно; всё должно быть в порядке.              Гарри утешительно улыбнулся ей, не желая, чтобы она винила себя. Она очень долго готовилась и точно не допустила никаких ошибок, он был в этом уверен.              — Наверное, это нервные окончания, — размышлял он вслух, постукивая кончиками пальцев по руке. — Я знаю только одно заклинание, которое может помочь.              Успокоившись, он глубоко вздохнул и закрыл глаза, мысленно обращаясь к Волдеморту и всему тому, что этот человек делал с ним на протяжении многих лет.              Он позволил своему гневу выйти на поверхность, размышляя о судьбе своих родителей, о трусливом нападении в ночи, которое лишило их жизни, и с рычанием высвободил магию.              — Круцио!              Боль, охватившая его, длилась всего секунду, но этого было достаточно, чтобы напомнить ему о тех мучениях, которые он пережил на кладбище, и поставить его на колени.              Прошла минута или две, прежде чем боль отступила, хотя всё его тело неприятно покалывало, в том числе и рука, а когда он открыл глаза, Флёр смотрела на него, её собственные были полны непролитых слез.              — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она.              Он кивнул, когда она помогла ему подняться на ноги.              — Я и забыл, как это больно, — усмехнулся он, поморщившись от очередной волны покалывания.              Однако он воспринял это как положительный знак, поскольку покалывание распространилось на всю левую руку, а пальцы теперь дёргались, испытывая дискомфорт от воздействия проклятия. Со значительным усилием ему удалось слегка пошевелить ими, и Флёр взяла его руку в свою и прижалась губами к костяшкам его пальцев.              — Когда же это кончится, `Арри? Когда это ты перестанешь жертвовать, чтобы жить своей жизнью?              — Скоро, — пообещал он. — Скоро всё закончится.       

Конец флэшбэка

      Хотя его рука ещё не полностью восстановилась, с каждым днём она становилась всё лучше, и он утешался этим, даже когда нервные окончания всё ещё покалывало. Боль была хорошей вещью: пока он что-то чувствовал, он знал, что становится лучше.              — Ладно, на сегодня достаточно, — объявил он. — Следующий урок мы проведём, пересматривая работу, которую мы проделали с профессором Люпином по существам.              Это была одна из самых лёгких частей задания, чтобы подготовить их к СОВ. Ремус был их единственным компетентным профессором, поэтому он надеялся, что им не придётся тратить на это так много времени, как на работу, которую они проходили в другие годы.              К счастью, сегодня ему предстояло провести только один урок, и то не раньше полудня, хотя все его мысли о том, чтобы сделать перерыв или завершить какую-то свою работу, исчезли с появлением Фоукса, который прибыл, сжимая в клюве кусок пергамента.              Нахмурившись, он принял послание и покачал головой, читая его содержание.              Гарри,              Я был бы признателен, если бы ты смог присоединиться ко мне, Северусу и мистеру Малфою при первой же возможности. Новость о смерти Люциуса стала известна.              Альбус.              Он кивнул, уже зная, что это произойдёт. Он, в конце концов, планировал это.              Поскольку расследование в отношении Фаджа близилось к завершению, он поручил Рите объявить о смерти его величайшего союзника. Это не только дало бы Фаджу понять, что он не неприкасаем, как он глупо полагал, но и помогло бы тем, кто не хотел идти против Люциуса в Визенгамоте. После его смерти они без колебаний выступили бы против министра.              Тем не менее оставалось справиться с последствиями его плана, и, похоже, этот момент настал.              Закрыв дверь класса, он вышел из него и направился к кабинету директора в конце коридора. При его приближении горгулья отступила в сторону, давая ему возможность войти.              — Входи, Гарри, — позвал Дамблдор, прежде чем он успел объявить о своём присутствии.              Войдя в кабинет, Гарри увидел, что Дамблдор как обычно сидит за своим столом, Снейп стоит по одну сторону стола, а напротив директора в кресле сидит расстроенный Драко Малфой.              Мальчик испуганно смотрел на него, обеспокоенный его появлением, и Гарри посмотрел на него.              Он не чувствовал угрызений совести за то, что сделал. Люциус заслужил то, что выпало на его долю, и Гарри не собирался просить прощения.              — Я сказал тебе, что сделаю это. Не верить мне было глупо, а верить, что твой отец недосягаем, ещё глупее. Я даже не стану притворяться, что мне жаль или что я не рад, что именно я уложил этого ублюдка в землю.              Драко бросился на него с криком ярости, но был остановлен замораживающим заклинанием, любезно предоставленным директором.              — Гарри, пожалуйста, немного чуткости не помешает…              — Чуткость — это то, чего мне не хватает, когда дело касается Волдеморта и его последователей, — прошипел Гарри, не сводя глаз с блондина. — Драко должен услышать правду и понять мир таким, какой он есть. От этого зависит то, что произойдёт дальше.              Дамблдор не выглядел довольным его тактом, но больше ничего не сказал.              — Твой отец был одним из самых больших кусков дерьма, которые осмеливались дышать одним воздухом с порядочными людьми. Он убивал, пытал и совершал неизвестно какие другие отвратительные действия под прикрытием борьбы за превосходство чистокровных. Миру лучше без него.              Драко вскрикнул, не в силах сделать ничего другого.              — Ты не согласен? — Гарри фыркнул. — Представь, что ты чувствуешь, но учти, что твой отец был хорошим человеком, был невиновен, но всё равно стал мишенью ночью, когда спал. Это то, с чем сотни других должны жить из-за него и любого другого, кто носит метку. Это не самое приятное чувство, да Драко? Знать, что его хладнокровно убили. Разница между тобой и теми, кто живёт с тем, что сделали Пожиратели смерти, в том, что их близкие были простыми людьми, а твой отец заслужил каждую унцию боли, причинённой ему.              Малфой тщетно пытался бороться с магией, удерживающей его на месте, и слёзы текли по его щекам.              — Ты можешь считать меня чудовищем, и, возможно, ты прав, — согласился Гарри, — но я такой, каким меня сделали такие люди, как твой отец и его хозяин. Мои родители были хорошими людьми и были убиты, потому что выступили против тирана. Почему твоим нужно позволить жить, если они поддерживали того же человека, который отнял их у меня?              — Моя мать была невиновна! — защищался Драко.              Гарри кивнул.              — Действительно, и поэтому она жива, — выдавил он из себя. — Может, я и чудовище, Драко, но я не Он и не Люциус. Я забрал твою мать из подземелья, в котором её держали, и она в безопасности.              — Ты лжёшь, — скривился Малфой.              — Какая мне польза от этого? — ответил Гарри.              Драко покачал головой, его глаза искали глаза Снейпа, который неосознанно пожал плечами.              — Она была в плачевном состоянии, когда я нашёл её, скорее всего, Нарциссу оставили умирать, а твой отец был слишком труслив, чтобы спасти даже собственную жену. Он предпочёл своего хозяина женщине, которую должен был любить. Потребовался кто-то, кто был врагом, чтобы освободить её. Сейчас она находится с твоей тётей Беллатрисой в месте, где Волдеморт не может до неё добраться.              Драко впервые встретил его взгляд почти с мольбой.              — Теперь, что будет с тобой, зависит от того, какое решение ты примешь, и я полагаю, что оно будет правильным ради твоего же блага.              Драко нахмурился, но Гарри полностью завладел его вниманием.              — Волдеморт захочет твоей смерти. Я изменил твою память, когда узнал, что ты делал для него, и она останется такой же. Если ты будешь знать, то подвергнешь себя ещё большей опасности, но я могу тебя заверить, что он убьёт тебя, когда увидит в следующий раз.              Малфой глубоко сглотнул, в его глазах снова появился страх.              — Я обещал положить конец роду Малфоев, и я намерен выполнить это обещание. Однако, — продолжил он, подняв руку, чтобы остановить любой протест, — я готов пойти на компромисс и сделать тебе одноразовое предложение. Если ты не примешь его, то я буду считать тебя врагом и угрозой для себя. Как ты уже понял, Драко, я не очень хорошо отношусь к угрозам.              Малфой нахмурился, но кивнул, чтобы он продолжал.              — Когда ты достигнешь совершеннолетия, каждый галеон из хранилища Малфоев будет выплачен моей семье в качестве компенсации, ты не займёшь место в Визенгамоте и публично отречёшься от фамилии Малфой. Взамен я позволю тебе жить с матерью и тётей, дам тебе достаточно золота, чтобы жить припеваючи, и, если ты проявишь себя достойно в период до твоего семнадцатилетия, я дам тебе фамилию Блэк. Ты дашь клятву верности мне как своему лорду, а я найду тебе подходящую невесту. Таково моё предложение.              Глаза Дамблдора расширились от удивления, когда он заговорил, но Гарри проигнорировал его. Это были семейные дела, и старик не имел права голоса.              — Всё золото? — спросил Драко.              Гарри решительно кивнул.              — Люди с большим количеством денег могут быть опасны, какими бы глупыми они ни были. Твой отец доказал это. Как я уже сказал, ты ни в чем не будешь обделён, но я не стану рисковать. Ты либо принимаешь моё предложение, либо становишься моим врагом.              Драко нахмурился, казалось, размышляя над своим затруднительным положением.              — Не то чтобы у меня был выбор, — пробормотал он.              — Выбор есть всегда, Драко, но зачастую он нам не нравится.              Мальчик с ненавистью посмотрел на него на мгновение, прежде чем кивнуть.              — Хорошо, но я хочу увидеть свою мать.              — Я отведу тебя к ней, — согласился Гарри, — но последнее предупреждение. Если ты попытаешься хоть как-то отступить от этого соглашения, я приду за тобой и твоей матерью. Не заставляй меня делать это, Драко.              — Я полагаю, что будет разумно, если вы останетесь вдали от замка до того момента, когда вам будет безопасно вернуться, — предложил Дамблдор. — Возможно ли переслать задание туда, куда юный Малфой направляется?              Гарри кивнул.              — Так и будет, и Драко выполнит его в лучшем виде. Если он хочет стать Блэком, он заслужит это.              — Я распоряжусь, — вздохнул Дамблдор, весьма недовольный тем, как Гарри справился с ситуацией.              Гарри, однако, пошёл на компромисс настолько, насколько был готов. Он не хотел давать Малфою никакой возможности отомстить ему. Было бы проще просто убить мальчика, но он не был Волдемортом. Он не стал бы убивать его, когда альтернатива была доступна и могла оказаться полезной.              Может, Блэки и не были его семьёй, но их имя было древним и заслуживало, чтобы его не забывали. Возможно, через несколько поколений пра-пра-правнуки Драко окажутся достойными взять главенство над Блэками. Но только не блондин, он всегда будет отродьем Люциуса, и ему нельзя доверять.       

***

      Жизнь в доме с сестрой не была тем, что она когда-либо представляла для себя. Здесь она была ответственна за всё, что раньше считала само собой разумеющимся. Ей приходилось самой готовить еду, самой стирать одежду — все те рутинные дела, которые ей никогда не приходилось делать. Даже в детстве и юности, когда она жила с родителями, об этих вещах заботились домовые эльфы.              Здесь у них не было такой помощи.              Однако это помогало ей занять мысли в свободное время. Когда наступала ночь, всё становилось по-другому. В её голове роились мысли о случившемся, вопросы, на которые ещё не было ответов.              Что случилось с её мужем? Здоров ли её сын?              С этими мучительными вопросами было гораздо труднее жить, чем с ручным трудом, который ей пришлось взять на себя. У неё не было палочки, и она надеялась, что эта проблема будет решена в следующий визит Поттера.              С тех пор как он оставил её здесь, он приходил лишь однажды, и то только для того, чтобы отдать ей одежду, которую он спас из руин её дома.              — Цисси! — позвала Беллатриса.              Нарцисса раздражённо хмыкнула. Она любила свою сестру, но та была более сложной женщиной, чем в детстве. Она тоже привыкла к тому, что её опекают. Даже годы, проведённые в Азкабане, не избавили её от этой привычки. Поэтому она часто готовила для них обеих, хотя опыта в этом деле у обеих было очень мало.              — Что? — ответила она.              — Ты захочешь это увидеть.              Нарцисса покачала головой, бросая одежду, которую она перебирала, в корзину для стирки.              Она сомневалась, что сейчас есть что-то, что могло бы поднять ей настроение.              — Что такое? — спросила она, подойдя к Беллатрисе.              Та стояла, глядя в сторону пляжа, на который выходил дом, и её дыхание перехватило в груди при виде её сына, которого вёл к ним мальчик Поттер.              — Драко, — прошептала она с недоверием.              Её разум кричал, чтобы она бежала к нему, но ноги позволяли ей идти только спокойным шагом, и когда она открыла входную дверь, то замерла, увидев, что он стоит всего в нескольких футах от неё.              Ей хотелось заключить его в объятия и никогда не отпускать, но Драко этого не оценил бы. Он не позволял ей делать этого с тех пор, как был маленьким мальчиком.              Драко был почти мужчиной, выше её ростом, хотя глаза его были глазами потерянного, сломленного ребёнка.              — Мама, — прошептал он, с облегчением притягивая её к себе и крепко обнимая.              Она прильнула к нему и позволила себе пролить слёзы. Почему она плакала, Нарцисса не знала. Это могла быть потеря, которую они пережили, или то, что он был здесь, с ней. Какова бы ни была причина, она не пыталась остановить поток слёз, так как Драко тоже плакал.              — Я думал, ты умерла, — пробормотал он.              Она покачала головой, крепче прижимаясь к нему.              Женщина не знала, как долго они оставались там, но когда они расстались, мальчик Поттер уже ушёл, и она направилась в дом. Она нашла его беседующим с Беллой в гостиной, причём последняя разглагольствовала и бредила, а первый выглядел не впечатлённым.              — Заткнись и сядь, — процедил Гарри в ответ, когда его терпение кончилось, что бы она ни говорила. — И вы тоже, — добавил он для неё и Драко.              Белла нахмурилась, но потом что-то невнятно пробормотала и подчинилась, и Нарцисса с Драко тоже.              — Вы все трое живы только потому, что я не хотел начинать своё правление семьёй Блэков, убив почти всех, кто остался. Поверьте мне, было бы проще убить вас всех, чем разбираться с этим.              Его взгляд переместился между ними тремя, и Нарцисса почувствовала, что ей стало не по себе.              — Белла, ты проведёшь свои оставшиеся годы здесь. Никаких компромиссов в этом вопросе не будет. Мне всё равно, если тебе придётся стирать свою чёртову одежду или готовить себе еду, ты не получишь эльфа.              Беллатриса надулась, но, похоже, знала, что лучше с ним не спорить.              Удовлетворившись тем, что ей нечего сказать, он переключил своё внимание на неё и её сына.              — Пока Волдеморт не умрёт, вам небезопасно возвращаться. Даже после его смерти я не могу гарантировать вашу безопасность. Найдутся те, кто увидит в вас предателей, но я оставлю это на ваше усмотрение. Когда я вступлю в должность главы, я найду вам подходящие дома, если вы захотите.              Нарцисса кивнула в знак понимания.              — Твой муж мёртв, и ты видела, что случилось с твоим домом. Рода Малфоев больше нет и не будет.              Нарцисса могла только проглотить комок в горле. Она подозревала, что Люциус был убит.              — Драко согласился на мои условия. Состояние Малфоев будет полностью переведено на счёт Поттеров. Он примет фамилию Блэк, когда достигнет совершеннолетия, и я найду ему подходящую невесту, или же та, которую он найдёт сам, будет одобрена мной. Перед моим отъездом он принесёт клятву верности семье Блэк и мне как будущему лорду.              Глаза Нарциссы расширились от шока. Именно так поступил бы её дед.              — А что насчёт меня? — спросила она.              Он безразлично пожал плечами.              — Ты можешь поступать, как тебе заблагорассудится. Я спас тебя, как и обещал, но больше не буду оказывать тебе никаких услуг. Пока ты находишься под моей опекой, я буду содержать тебя в безопасности, обеспечивать жильём и разумным ежемесячным пособием. Твоя жизнь полностью в твоём распоряжении. Прожить её или растратить — решать тебе.              — Мне можно вернуть палочку?              Он кивнул.              — Можно, но я предупреждаю тебя: если ты попытаешься причинить мне какой-либо вред, я убью тебя и убью твоего сына. Он будет первым, а ты будешь смотреть, как он мучается.              Она неистово замотала головой.              — Я бы никогда…              — Конечно нет, — согласился он. — Есть ли ещё что-нибудь, о чём мне нужно знать, прежде чем я уйду?              — Нам нужна одежда, — сказала Белла.              — И какое-то занятие, может быть, книги? — добавила Нарцисса.              — Это справедливо, — согласился он, передавая им троим небольшой мешочек с галлеонами каждому. — Я распоряжусь, чтобы доставили несколько книг вместе со школьными заданиями Драко. А теперь, если больше ничего нет, я приму клятву и отправлюсь в путь.       

***

      — Ты выглядишь довольно внушительно, `Арри, — усмехнулся Себастьян, входя на кухню дома Делакур.              — Чёрт возьми, ты выглядишь совсем как твой отец, — добавил Сириус с тёплой улыбкой.              Он слегка фыркнул, поправляя мантию угольного цвета, которую выбрал для этого случая. Флёр, настоявшая на помощи, вышила на правую сторону мантии гербы Поттеров и Блэков.              Он был благодарен, ведь даже с помощью магии он никогда в жизни ничего не вышивал.              Слева были размещены семь других медалей, которыми он был награждён за убийство Грейбека; по его мнению, они выглядели смешно, но Себастьян и Сириус не приняли отказа. На таких мероприятиях, как это, ожидалось, что он наденет их, чтобы продемонстрировать то, что было даровано ему за его подвиг.              — Я выгляжу как чёртов хвастливый болван, — пробормотал он.              — Речь, `Арри, — легкомысленно укорила его Аполлин, начав возиться с ним, убирая ворсинки, которые он не мог видеть. — Ты выглядишь очень симпатично.              — Они оба гордились бы тобой, — искренне сказал Ремус. — Лили, конечно, подпортила бы тебе нервы, но потом пришла бы в себя.              — Кстати говоря, — нервно влез Сириус, доставая из кармана две маленькие коробочки. — Я вчера ездил в Гринготтс. Как раз самое время тебе их получить.              Гарри принял предложенные коробки, вопросительно нахмурившись.              — Я поговорил с дедушкой, и он согласился, что нет причин, по которым ты не должен их получить. У тебя есть его полное благословение стать следующим лордом семьи, и он попросил меня передать тебе, что Арктурус в твоём распоряжении, если он тебе понадобится.              Он открыл одну из коробок и увидел богато украшенное платиновое кольцо, герб Блэков был украшен россыпью бриллиантов.              — Ты не делаешь всё наполовину, не так ли? — пробормотал он, беря кольцо и надевая его на палец.              Он почувствовал внезапный прилив магии, от которого у него перехватило дыхание, когда кольцо закрепилось. Когда всё закончилось, он открыл вторую коробочку и глубоко сглотнул, увидев герб своей семьи, сделанный из изумруда и вставленный в серебряное кольцо.              Ощущения от магии были ему более знакомы, хотя она действовала так же, как и у Блэков.              Всё закончилось в считанные мгновения, и он встретился взглядом со своим крёстным отцом, который, казалось, сейчас заплачет.              — Я помню, как Джеймс носил его на седьмом курсе, сразу после смерти твоего дедушки. Тогда он был так растерян, но поклялся, что удача Поттеров изменится. Так и будет, с тобой во главе.              Гарри мог только кивнуть в ответ. Это было волнующее чувство — носить то, что принадлежало поколениям Поттеров и Блэков до него. Он сомневался, действительно ли справится с задачей вернуть две семьи с края пропасти.              Только время покажет.              — Мы скоро должны выходить, — заметил Себастьян, кивнув на часы на стене.              — Мы всё ещё ждём Флёр и Габриэль, — вздохнула Аполлин.              — Мы здесь, — объявила Флёр, когда они вдвоём вошли в кухню.              Флёр была одета в облегающее красное платье, а Габриэль выбрала голубое.              — Что ты думаешь, `Арри? — спросила младшая вейла, покружившись, чтобы он рассмотрел.              — Я думаю, что через несколько лет у твоего отца будут проблемы, — ответил он. — Не волнуйся, я буду держать ужасных мальчишек подальше от тебя.              — Они будут слишком напуганы, чтобы даже подойти к ней, когда узнают, что ты присматриваешь за ней, — фыркнул Себастьян.              Гарри задумчиво кивнул, пока Габриэль смотрела на них.              — И не забудьте о бывшем узнике Азкабана, — добавил Сириус.              — Или оборотне, — заключил Ремус с невинной улыбкой.              — У нас очень странная компания, — пробормотала Аполлин. — Вы все оставите Габриэль в покое или будете иметь дело со мной. Конечно, ею будут интересоваться многие мальчики. Ты собираешься отпугивать их всех?              — Да, — ответил Гарри, а трое других мужчин кивнули в знак согласия.              Аполлин надулась, хотя на устах мелькнула ухмылка.              — Тогда ей придётся остаться здесь навсегда, или она может жить с тобой, `Арри. У тебя много места, не так ли?              Габриэль улыбнулась, но не тепло, как обычно, а улыбкой, которая предсказывает неприятности.              — Не думаю, что он справится с нами обеими, — ворковала Флёр, насмехаясь над ним.              — Прости, Себастьян, ты сам по себе, — пробормотал Гарри, качая головой.              — Какой храбрый мальчик, бедная моя французская задница, — пробормотал Себастьян, уклоняясь от удара, направленного в его сторону женой.              — Идёмте, — призвала Аполлин. — Мы опоздаем, если не пойдём сейчас.              Группа последовала за ней из дома и пересекла территорию, пока не достигла защитных чар, где они взяли портключ, который Себастьян организовал. Появившись в нескольких минутах ходьбы от Министерства в Лондоне, Гарри взял мантию-невидимку и накинул на себя, когда заметил большое скопление журналистов.              — Рано или поздно тебе придётся поговорить с ними, `Арри, — прошептал Себастьян.              — Нет, если я могу надеть свою мантию, — ответил Гарри.              Без него, они прошли сквозь толпу без помех. То, что с ним были три вейлы, сыграло в его пользу. Даже если бы его увидели, то, скорее всего, проигнорировали.              Пробравшись сквозь группу с пергаментами и фотоаппаратами, они вошли в довольно негигиеничный вход, замаскированный под общественный туалет.              После того как каждый из них смыл за собой воду, они оказались в атриуме, украшенном по случаю праздника. Повсюду были развешаны фамильные гербы членов Визенгамота, причём гербы Поттеров и Блэков были увеличены.              — Держу пари, что Фадж не имеет к этому никакого отношения, — заметил Гарри, снимая мантию.              — Вряд ли, — согласился Сириус.              Пройдя регистрацию у охранника, они направились в зал заседаний Визенгамота, где прибытия Гарри ожидали все присутствующие.              Гарри ожидал увидеть только членов Визенгамота и, возможно, фотографа или двух фотографов из «Ежедневного пророка». Но зал был заполнен до отказа. Присутствовали все лорды и леди, а также несколько десятков представителей общественности, заполнивших общедоступную часть зала.              Когда его появление было замечено, они встали и зааплодировали ему, многие аплодировали, а некоторые что-то говорили, слова, которые он не мог расслышать из-за шума.              — Чёрт побери, — проворчал он, когда его вместе с теми, кого он привёл, подвели к столу, который небольшой свитой авроров был поставлен в центре зала.              Он отодвинул для Флёр стул, а затем занял свой собственный, изо всех сил стараясь не расстраиваться из-за вспышек фотокамер и возгласов.              К его облегчению, Дамблдор без промедления подошёл к трибуне и громко прочистил горло, чтобы привлечь внимание присутствующих в зале. Когда они замолчали, он заговорил.              — Дамы и господа, сегодня мы собрались, чтобы отметить достижения выдающегося молодого человека, — начал он. — Большинство из вас знают Гарри как мальчика-который-выжил, победителя Тёмного Лорда или любой другой титулов, которыми его нарекли. Для меня это всё не важно.              При этом заявлении послышалось несколько десятков шепотков, но они затихли, когда Дамблдор поднял руки, чтобы остановить их.              — Для меня Гарри — скромный молодой человек и преданный ученик, каких я редко встречал. Он приехал в Хогвартс почти пять лет назад, занимался учёбой, старался быть лучшим, на что был способен, и на протяжении всех лет обучения постоянно превосходил ожидания, а теперь вы все знаете о гениальности, которую я и мои коллеги видели в нем с самого первого дня.              Вежливые аплодисменты раздались в ответ на добрые слова высокочтимого человека.              — Фенрир Грейбек за последние десятилетия, будучи беглецом, повлиял на многих. Есть те, на кого он напал лично, и те, у кого пострадали близкие. Не только как страна, но и как континент, мы были в растерянности. Он ускользал от всех, кто его преследовал, пока не наткнулся на Гарри Поттера. Нет нужды говорить, что мы в большом долгу перед ним за то, что он избавил нас от него, и вполне уместно, чтобы он получил самую высокую награду, которую мы предлагаем. Итак, без лишних слов я вручаю тебе, Гарри Джеймс Поттер, Орден Мерлина I степени.              Толпа последовала примеру директора и разразилась какофонией одобрительных возгласов и аплодисментов, когда Гарри встал и подошёл к трибуне. Дамблдор тепло улыбнулся ему, повесив большую золотую медаль на шею, и пожал ему руку.              — Несколько слов, если позволишь, — попросил пожилой мужчина.              Гарри кивнул и неохотно занял своё место, наслаждаясь страдальческим взглядом министра, сидевшего на небольшом расстоянии от него. Он подождал, пока стихнут звуки толпы, и обратился к ним.              — Я стою перед всеми вами, я очень благодарен и польщён, — дипломатично сказал он. — Я мог бы рассказать вам сказку, столь же фантастическую, как та фальшь, которую вы найдёте в книгах, написанных обо мне, когда я был ребёнком, но это не будет реальностью. Мы сражались, и он умер, вот и всё, — добавил он, пожав плечами. — Я понимаю это так же, как и все те, кто пострадал из-за него. Один из тех, кому я доверяю больше всего, был атакован им в детстве и живёт с этим каждый день. Я хочу сказать, что, да, Грейбек был чудовищем, но он не тот пример сообщества оборотней, на который мы должны ориентироваться.              Он проигнорировал ропот некоторых, продолжая, не обращая внимания на несогласие.              — Ремус Люпин — оборотень, это не секрет, и я часто ем с ним за одним столом, делюсь шутками и даже полагался на него в прошлом, когда он учил меня во время моего третьего года обучения в школе. Он — пример, на который я равняюсь; человек, который хочет жить нормальной жизнью, но не может этого сделать из-за того, как на него смотрят. Грейбек был худшим из всех, но Ремус — один из лучших людей, которых я имел удовольствие встретить. Я не хочу, чтобы люди считали, что мой поступок отражает моё отношение к оборотням. Я убил Грейбека за то, что он делал, а не за то, кем он был…              Он прервался, когда двери в зал открылись, и неожиданное вторжение ошеломило всех: вошла большая группа мужчин в фиолетовых одеждах.              Опасаясь худшего, Гарри вскинул палочку и бросился к месту, где сидели Флёр и остальные. Себастьян, однако, не отреагировал и остался сидеть на своём месте.              — Мы здесь, чтобы взять министра Фаджа под стражу, — объявил крупный лысый мужчина с тяжёлым иностранным акцентом.              — Разве сейчас подходящий момент для этого, Кассиус? — раздражённо спросил Дамблдор.              — Приказ есть приказ, Альбус, — твёрдо ответил мужчина.              Дамблдор вздохнул, кивнув, и все взгляды обратились к побледневшему министру.              — На каком основании и чьей властью? — нервно спросил Фадж.              — За незаконное присвоение средств, введение в заблуждение британской общественности, которую вам поручено защищать, коррупцию и халатное отношение к своим обязанностям, — отчеканил мужчина. — Мы должны сопроводить вас в Международную конфедерации магов, чтобы вы ответили на эти обвинения.              Реакция на это была шоковой. Многие горячо перешёптывались между собой, а некоторые смеялись.              Фадж глубоко сглотнул, его глаза искали любого, кто мог бы защитить его. Никто не сделал этого, и он побеждённо опустил голову, сдаваясь.              — Я невиновен! — громко заявил он, чтобы все слышали. — Я делал только то, что было лучше для всех вас.              — Тогда вам нечего бояться, — сказал лысый мужчина, жестом приказав двум своим спутникам арестовать министра.              Фадж сопротивлялся, но его усилия были бесплодны, и он оказался в наручниках и закованный в цепи, когда его выводили из зала.              — Нет! Я НЕ ХОЧУ, чтобы меня сковывали, как обычного преступника! — протестовал он, когда его насильно уводили, и дверь захлопнулась за последним из уходящих людей.              Большинство находилось в состоянии оцепенения, хотя звук царапанья пергамента вскоре стал преобладающим, так как журналисты начали писать то, что, несомненно, появится на первых полосах газет на следующее утро.              Гарри не мог не почувствовать облегчения, зная, что его награда стала второстепенной по сравнению с арестом министра. Теперь его нужно было заменить кем-то компетентным, о чём Дамблдор заговорил лишь мгновение спустя.              — В связи с отсутствием Корнелиуса мы должны назначить временного министра, пока не решится текущая ситуация, — объявил он. — Волшебная Британия не может остаться без того, кто возьмёт бразды правления в свои руки. Я прошу всех, кто не занимает места в Визенгамоте, удалиться, пока мы решаем эту проблему.              — Ты остаёшься, `Арри, — пробормотал Себастьян, вставая. — Твой Орден Мерлина даёт тебе место, несмотря на твой возраст. Мы подождём тебя снаружи, хорошо?              Гарри нахмурился, но кивнул. Он не знал, что изменит его присутствие, и не хотел иметь никакого отношения к этому процессу. Поттер презирал политику, и в ближайшие часы ему придётся столкнуться с худшим.              Он покачал головой, когда зал опустел, и Дамблдор указал ему на место в нескольких рядах позади и слева от трибуны, на которой он стоял. Здесь он оказался среди людей, которых не узнал, хотя это было лучше, чем некоторые альтернативы. Гарри находился вдали от старых Лордов, со многими из которых он, несомненно, враждовал из-за того, что они поддерживали Волдеморта.              Это будет очень долгий день, и он мог только наблюдать за тем, как люди начинают выдвигать кандидатуры, основанные лишь на выдумках, бредовых обещаниях и некоторых даже пугающих идеях о том, что они сделают, если получат должность, пусть и временную.       

***

      Он с презрением посмотрел на зелье, которое взял в руки: Северус только что закончил и доставил свежую партию Сна без сновидений. Ему удалось значительно снизить зависимость, так как пытки во сне наконец-то начали стихать, а магия, которой его проклял Поттер, наконец-то заканчивала своё действие. Однако теперь его мучили новые сны.              Их вызвала потеря его фамильяра. Когда он не принимал зелье или брал перерыв, ему снились его крестражи, он мог только смотреть, как один из них уничтожается на его глазах, и не мог ничего сделать, чтобы предотвратить это.              Волдеморт был уверен, что теперь все они исчезли. Как? Он не знал. Они были спрятаны и защищены так, что достать их мог только он или очень опытный волшебник, причём последний — только он. Если бы случилось худшее, и его убили, однажды, был бы шанс, что кто-нибудь наткнулся бы на них, и он бы триумфально вернулся. Этому не суждено было случиться, и у него был только один путь, чтобы обеспечить себе победу над Поттером.              От мрачных мыслей его оторвал стук в дверь.              — Войдите, — сказал он.              — Милорд, — поприветствовал его Августус, отвесив почтительный поклон. — Я нашёл способ войти в Отдел Тайн.              Тёмный Лорд на мгновение уставился на мужчину и позволил себе почувствовать волну облегчения, не увидев в нём никакого обмана.              С тех пор как Беллатриса, казалось, предала его, он больше не мог полностью доверять никому, даже своим самым ярым и преданным последователям.              Она точно помогла его врагу, другого объяснения тому, как был похищен крестраж, который ей поручили охранять, или даже как был получен доступ к собственности Малфоев, просто не существовало. Это могла быть только она, как бы ему ни хотелось, чтобы это было неправдой.              — Очень хорошо, Руквуд, — похвалил он, — но я чувствую, что ты рассказываешь мне не всё.              Августус покачал головой.              — Вам придётся взять его лично, милорд. Только те, к кому относится пророчество, могут прикоснуться к нему.              Волдеморт задумчиво кивнул.              — Тогда мы должны разработать планы на все случайности. Ты никому об этом не скажешь, но я хочу, чтобы за Отделом Тайн наблюдали. Мы не должны действовать вслепую, — добавил он скорее для себя, чем для Пожирателя смерти. — Я хотел бы попросить тебя ещё раз послать за Северусом. Он всё ещё должен работать над зельями.              Руквуд отвесил ему последний поклон, прежде чем удалиться, а Тёмный Лорд сел на своё место, сморщив нос от отвращения от того, где он оказался.              Он презирал своё магловское наследие, но это был единственный подходящий вариант после уничтожения Малфой-мэнора. Он быстро перенёс сюда свою оперативную базу, хотя и без удовольствия.              Это было роскошное поместье, которое вполне отвечало своему назначению, но когда-то здесь жили его родственники-магглы, те самые, которых он убил почти шестьдесят лет назад.              Возможно, он был параноиком, но он не мог не чувствовать на себе их мрачные взгляды. Он, конечно, не боялся, но тем не менее это его тревожило.              — Вы посылали за мной, милорд? — спросил Северус, входя в зал.              — Да, — подтвердил Волдеморт. — Время действовать наступит скоро. Ты должен быть готов выполнить свою часть задания. Не подведи меня, Северус.              Лицо мастера зелий оставалось таким же бесстрастным, как и всегда, и он лишь кивнул, прежде чем выйти из комнаты, а Тёмный Лорд вздохнул с облегчением первым раз с тех пор, как он возродился в ночь своего возвращения.       

***

      В течение нескольких часов члены Визенгамота спорили между собой, и временами дискуссия становилась жаркой и довольно неприятной. Гарри выслушал много чепухи, завуалированных оскорблений и глупого позёрства. Если эти люди должны были контролировать страну, то его не удивляло, почему она находится в такой разрухе. Он не мог отделаться от мысли, что большая часть разногласий, которые были продемонстрированы, объясняется не чем иным, как эгоизмом, упрямством и нежеланием уступать.              Он покачал головой, устало откинувшись в кресле.              — И в последний раз повторяю: нам нужен человек, который поведёт нас, — заявил лорд Бут, и его слова вызвали одобрительные возгласы окружающих.              — Нам нужен сильный лидер, который не пойдёт на компромисс, — ответил лорд Нотт, и его секция выразила своё одобрение.              Дамблдор ударил молотком по трибуне, заставив их замолчать.              — Боюсь, мы снова оказались в самом начале, — вздохнул он. — Я считаю, что будет разумно, если мы прервёмся на сегодня…              — НЕТ! — вмешался лорд Нотт. — Вы сами сказали, что волшебная Британия не может остаться без лидера. Это должно быть решено немедленно.              В кои-то веки все присутствующие были согласны, хотя Гарри знал, что это ненадолго. Вскоре они вернутся к своему нелепому ворчанию и позёрству.              — Возможно, нам стоит послушать кого-нибудь ещё, — предложил лорд Огден. — Мистер Поттер присоединился к нам только сегодня, но, возможно, у него есть какие-то полезные соображения.              Гарри хмуро посмотрел на него. Он надеялся, что тот поддержит одного из трёх кандидатов, которых выдвигали в течение дня.              — Ха! — вклинился лорд Селвин. — Мальчик поддержит вашу идею избрания Дамблдора.              — Не делай обо мне предположений, Селвин, — ответил Гарри, вставая. — Те, кто делает предположения, неизбежно выставляют себя на посмешище.              Мужчина был ошеломлён, и Гарри продолжил, прежде чем тот успел что-то ответить.              — Лорд Огден, — признал он. — Вы спросили меня о моем мнении, и я поделюсь им, но я сомневаюсь, что кому-то из вас понравится то, что я скажу, — предупредил Поттер.              Дамблдор бросил на него пытливый взгляд, который он проигнорировал, встретившись взглядом с несколькими лордами и леди.              — То, что я видел сегодня, — это детские препирательства, швыряние оскорблений и откровенно жалкое поведение людей, которые должны быть образованными. Честно говоря, я видел больше зрелости у первокурсников, — раздражённо выругался он. — И нет, лорд Нотт, я не считаю, что Дамблдор должен быть министром. У него и так достаточно ответственности, и это не та должность, которую он хочет. За эти годы он отказывался от неё пять раз. С чего он изменит своё мнение сейчас?              В зале послышался недовольный ропот, вызванный его словами. Тем не менее он продолжил с тем тактом, который у него был.              — Я также не считаю, что вы должны получить эту должность, потому что ваш прапрадед когда-то был министром, — сказал он хмурому Нотту. — Если это ваш единственный аргумент, то у вас нет оснований быть избранным. Меня не волнует, насколько великим человеком он был; что лично вы сделали такого, что даёт вам право на эту должность?              — Я лорд очень старой семьи, мальчик.              — И скоро я стану лордом двух семей, более древних, чем ваша собственная. Я также убил Грейбека, убил Волдеморта в детстве и работаю над двумя мастерствами. Значит ли это, что я более квалифицирован, чем вы? Нет, не значит, и то, что вы являетесь лордом старой семьи, не должно даже рассматриваться. Вы ничего не добились, всю жизнь просидели на заднице и жили в тени людей лучше вас. Я не сомневаюсь, что Кантанкероус Нотт был отличным министром, я видел его послужной список, но вы не он.              Глаза Нотта выпучились от ярости, но он ничего не сказал, и Гарри отвернулся от него.              — Если вы хотите знать моё честное мнение, здесь так мало тех, кто заслуживает этой должности, что это почти смешно. Мадам Боунс была бы хорошим вариантом, но это не то, что она должна или хочет принять. Она глава Департамента магического правопорядка; работа, с которой она прекрасно справляется, несмотря на препятствия, которые ей пришлось преодолеть.              Амелия Боунс подарила ему редкую улыбку и поклонилась в знак благодарности.              — Лорд Бут тоже был бы хорошим выбором, но он очень деловой человек и возглавляет не менее двенадцати компаний, которые без него не функционировали бы так, как функционируют.              Мужчина кивком согласился с этим мнением.              — Из того, что я видел сегодня и узнал, читая протоколы голосования, есть только один человек, которого следует рассматривать на эту роль. Он снова и снова доказывает свою честность, голосует за и против законопроектов, основываясь на своих убеждениях. Его послужной список настолько примечателен, что его трудно не заметить, и он сам выдвигал законопроекты, которые могли бы предотвратить то, что произошло с министром Фаджем. Человек, о котором я говорю, — это лорд Гринграсс.              — Я? — вставая, недоверчиво спросил мужчина.              Гарри кивнул.              — На протяжении многих лет вы сохраняли нейтралитет, ваши голоса, поправьте меня, если я ошибаюсь, не зависели от ваших коллег и основывались на том, что, по вашему мнению, было бы лучше для волшебной Британии в целом.              Лорд Гринграсс выразительно кивнул.              — Мой отец учил меня, что быть верным себе важнее, чем стремиться к влиянию. На смертном одре он рассказал мне о своих собственных сожалениях по поводу того, что его поколебало золото и пустые обещания. Это то, что осталось со мной.              — Я вижу это, — ответил Гарри, снова обращаясь к залу, — как и все остальные, если бы они тоже ознакомились с вашим послужным списком. Вы никогда не согласитесь на кого-то из противоположного блока, так почему бы вам не выбрать кого-то, кто не принадлежит ни к тому, ни к другому? Вы все утверждаете, что хотите кого-то сильного, кого-то честного и беспристрастного. Лорд Гринграсс — именно такой человек.              Он вернулся на своё место и прислушался к бормотанию, пока те, кто пытался, пытались найти что-то, чем можно дискредитировать этого человека. Первым выступил лорд Огден, его бормочущий разговор с коллегами завершился раньше, чем в блоке противников.              — Мистер Поттер поднял несколько отличных вопросов, и я боюсь, что мы не выполнили свои обязанности, не распознав их до того, как он так справедливо обратил на них наше внимание, — начал он. — Мы с ним согласны. Лорд Гринграсс, хотя и редко высказывающий свою точку зрения, всегда проявлял себя, как описал мистер Поттер. Мы поддерживаем его назначение.              Его заявление было встречено возгласами согласия со стороны его союзников, включая лорда Бута и Амелию Боунс.              — У нас есть свои сомнения, — ответил лорд Селвин, — но лорд Гринграсс внешне не был противником наших убеждений. Он всегда выслушивал нас и принимал собственное решение. Мы тоже согласимся на его временное назначение. В зависимости от результатов нынешней ситуации с министром Фаджем мы потребуем пересмотра его кандидатуры позднее, чтобы определить его пригодность на более длительный срок.              — Тогда мы проголосуем по этому предложению, — объявил Дамблдор. — Кто за назначение лорда Гринграсса?              Все палочки, кроме нескольких, были подняты вверх, некоторые с большей неохотой, чем другие.              — Кто против?              Лишь несколько палочек было видно, и молоток Дамблдора ударил по подиуму.              — Тогда, на основании голосования Визенгамота, лорд Гринграсс, вы избраны нашим временным министром в зависимости от результатов расследования дела Корнелиуса Фаджа, когда будет проведено новое голосование, — закончил он, глядя на лорда Селвина и своих союзников, которые кивнули в знак согласия.              Гарри присоединился к аплодисментам, потрясённый лорд, которого неожиданно возвели на высший пост в стране, не мог ничего сделать, кроме как кивать и бормотать слова благодарности тем, кто его поздравлял.              Как только собрание подошло к концу, Гарри кивнул ему и удалился.              Поскольку Фадж наконец-то покинул свой пост, он надеялся, что Гринграсс обратит внимание на то, что происходит вокруг них, и покажет себя лучшим человеком, чем его предшественник.              Это было всё, что он мог сделать, пока он занимался своими делами, как и раньше.