A Flower for the Soul

      Уже во второй раз Гарри оказался в кабинете министра магии, но на этот раз обстоятельства были совсем другими. Прошла всего неделя с тех пор, как лорд Гринграсс принял эту должность, а он уже добивался аудиенции с подростком. Прислонившись к незажженному камину, сидела Амелия Боунс, её лицо было таким же суровым, как и всегда, хотя осанка была более расслабленной.              — Могу я предложить тебе выпить, Гарри? — предложил Гринграсс.              — Нет, но спасибо, министр, — вежливо ответил Гарри.              Мужчина кивнул.              — Тогда приступим к делу, — вздохнул он, садясь за свой стол.              Было видно, что он ещё не свыкся со своей ролью. Казалось, ему было неудобно, и он занял более удобную позицию, прежде чем опереться локтями на стол.              — Прежде всего, я хочу поблагодарить тебя. Я никогда не думал стать министром, и я был просто счастлив помогать там, где мог. Получение этой должности будет благом для моей семьи, но это также означает, что я могу сделать гораздо больше для народа. Моя семья, хотя и старая, не отличается большим богатством или влиянием. Я владею небольшим бизнесом, который достаточно хорошо нас обеспечивает, вот и всё, — объяснил он.              — И это ещё одна причина, по которой вы должны быть министром, — ответил Гарри. — Вы понимаете трудности простой жизни в волшебной Британии, вероятно, боролись и преодолевали невзгоды. Я думаю, вы поймёте, министр, что те, кто не стремится к власти, больше всего подходят для неё.              — Это ещё предстоит увидеть, — усмехнулся Гринграсс. — Я сделаю всё, что в моих силах, и я лишь хотел выразить свою благодарность лично тебе. Без твоей поддержки меня бы даже не рассматривали как министра.              — Я лишь указал на ваши заслуги. Я ни на секунду не верю, что имею такое большое влияние. Даже у дураков бывают моменты мудрости, и им сложно было не согласиться.              — Это может быть правдой, — задумчиво ответил Гринграсс и покачал головой. — В любом случае, мы сейчас здесь, и у меня не такая уж завидная задача разобраться с промахами Фаджа, начиная с того, что происходит снаружи, — закончил он, указывая на окно своего кабинета.              — Это зависит от того, хотите ли вы знать правду или желаете зарыть голову в песок, — ответил Гарри.              — Я бы хотел знать правду, — немедленно ответил Гринграсс. — Я не дурак, я видел, как изменился мир вокруг нас за последний год, и после обстоятельного разговора с мадам Боунс я считаю, что что-то происходит.              — Он вернулся, — сообщил ему Гарри. — В конце третьего задания в прошлом году Он возродился. Мы сражались, и я едва спасся. С тех пор Он работает над созданием армии, а я делаю всё возможное, чтобы помешать этому.              Гринграсс глубоко вздохнул и кивнул.              — Как бы мне не хотелось в это верить, я не буду сомневаться ни в тебе, ни в мадам Боунс, — пробормотал он. — Ну, поскольку ты был единственным человеком, работающим против него, насколько я знаю, что ты можешь мне рассказать? Мы в опасности?              — Мы всегда в опасности, когда дело касается Волдеморта, — серьёзно ответил Гарри. — Он непредсказуем и может напасть в любой момент, но у нас есть время подготовиться. Он ничего не предпримет, пока я не умру. Называйте меня эгоистом, если хотите, но ему нужно убить меня, прежде чем он объявит о своём возвращении.              — И что ты сделал до сих пор, чтобы предотвратить это?              — Я убил Грейбэка, и теперь у него есть стая оборотней, которые враждуют между собой. Я устранил Беллатрису Лестрейндж и Люциуса Малфоя, двух его самых опасных сторонников.              Первая не была мертва, но им не нужно было этого знать.              — Ты убил Люциуса? — вклинилась Амелия.              Гарри кивнул.              — Я получил сведения, что его жена Нарцисса, член семьи Блэк, содержится в плену, и с ней плохо обращаются. Как будущий глава дома я поступил соответствующим образом и вызволил её. В итоге, Люциус был убит вместе с Рабастаном Лестрейнджем и несколькими другими Пожирателями смерти в результате взрыва. Нарцисса находится с сыном в семейном убежище.              Амелия недоверчиво покачала головой, а Гринграсс устало потёр глаза.              — Это создаст проблемы, когда об этом станет известно, — пробормотал он.              — Нет, не создаст, — возразил Гарри. — Драко присягнул на верность Блэкам и отречётся от фамилии Малфой, когда достигнет совершеннолетия. Состояние Малфоев будет передано семье Поттеров в качестве компенсации за то, что хозяин Люциуса сделал с бывшим лордом и его женой. С Малфоями покончено, их род прервался.              Гринграсс вздрогнул от окончательности его тона.              — Ты оказываешься весьма безжалостным, Гарри. Я уверен, что бывший лорд Блэк одобрил бы это.              — Я безжалостен к тем, кто представляет угрозу для меня и тех, кого мне поручено защищать, министр, — огрызнулся Гарри, — но мы отвлеклись. То, что произошло между мной и Малфоями, уже сделано, и если кто-то хочет возразить, то это его прерогатива. Я не буду за это извиняться.              — Нет, я и не ожидаю, что извинишься, — фыркнул Гринграсс, — но ты прав, мы здесь не для того, чтобы обсуждать то, что сделано. Мне нужно знать, с чем мы столкнулись. Я бы хотел избежать затяжного конфликта, если это возможно, и защитить людей от этой угрозы.              — Угроза такая же, как и во время последней войны. Волдеморт так же опасен, как и раньше, и он будет убивать без разбора. Пока что он оттягивает время, но мир не продлится долго. Я нанёс ему значительный урон, но он не сдаётся.              Министр кивнул.              — Мы с мадам Боунс обсуждали это, и она тоже делает всё возможное, чтобы смягчить последствия. Нам очень повезло, что она не была такой бесполезной, как Фадж, и по-своему добилась успеха. Не хочешь ли ты рассказать ему об этом, Амелия?              Женщина отодвинулась от камина и заняла место рядом с Гарри.              — Ты помнишь, как во время первой встречи Визенгамота Корнелиус допрашивал человека, который сообщил, что на деревню неподалёку от его дома напали великаны?              Гарри нахмурился. Он помнил, но не видел никаких следов их присутствия в Малфой-мэноре.              — Ну, у меня были агенты из Департамента по регулированию и контролю магических существ, которые искали их, — объяснила она. — Я посетила деревню, о которой идёт речь, и у меня не осталось сомнений в том, что великаны действительно ответственны за причинённый там ущерб. У них ушло несколько недель, но они нашли эту группу. Их двенадцать, и они медленно продвигаются на север к Хогсмиду. Они достигнут его в ближайшие семь дней.              — Почему вы ничего с ними не сделали? — спросил Гарри.              — Потому что я хотела обсудить это с тобой, — раздражённо проворчала Боунс. — Как бы мне это не нравилось, но ты находишься в центре всего происходящего. Ты можешь назвать хоть одну причину, по которой они пошли бы в Хогсмид?              Это не имело для него смысла. Волдеморт не захотел бы заманивать его в такое публичное место. Он был бы осторожен и объявил бы о своём возвращении только тогда, когда Гарри был бы мёртв. Нет, здесь было нечто большее.              — Отвлекающий манёвр, — подумал он вслух, когда пришло осознание.              — Отвлекающий манёвр? — надавила Боунс.              — У меня есть основания полагать, что он намерен доставить меня к нему. Он не стал бы делать это в таком людном месте, как Хогсмид. Он хочет отвлечь силы авроров, пока он будет делать то, что ему нужно.              — Зачем ему это нужно? — спросил Гринграсс.              — Потому что он хочет привести меня сюда, в Министерство.              Оба, казалось, были озадачены этим заявлением.              — Не самое умное место, если ты не хочешь, чтобы тебя обнаружили, — прокомментировала мадам Боунс.              — Нет, но если авроры не на месте и отвлечены на что-то важное, кто будет здесь, чтобы остановить его? — спросил Гарри. — Это просчитанный риск, и он бы выгорел, если бы вы об этом не знали.              — Мерлин, одна мысль о том, что Он будет здесь, не даёт мне покоя, — проворчал Гринграсс.              — Ну, это произойдёт, и это то, что вы не сможете предотвратить, — откровенно ответил Гарри.              — Тогда мы должны поставить людей в засаду, готовых остановить Его, — предложил Гринграсс.              Гарри покачал головой.              — Это не сработает. Их обнаружат и убьют. Он почувствует любую ловушку за милю. Вы должны позволить ему делать то, что Он хочет, только так это может сработать.              Гринграсс посмотрел на мадам Боунс, которая пожала плечами.              — Чего Он хочет? Я не хочу, чтобы люди подвергались ненужному риску, — вздохнул он.              — Ему нужен я и кое-что, хранящееся в Отделе Тайн. В данный момент Он не уверен и не будет действовать без этого. Я полагаю, что Он заберёт предмет, а затем приведёт меня к нему.              — Какой предмет? — подозрительно спросила мадам Боунс, не отрицая существования якобы несуществующего отдела.              — Пророчество, — честно ответил Гарри. — Там внизу есть пророчество, которое относится к нам. Он знает часть его, как и я.              Мадам Боунс открыто рассмеялась, хотя и кашлянула, чтобы предотвратить дальнейший смех, когда увидела, что Гарри не смеётся.              — Пророчество? Он сделает всё это ради пророчества?              — Не заблуждайтесь, мадам Боунс, понимание Волдемортом магии выходит за рамки нормы. Если он что-то в этом видит, то это не просто так. Было бы глупо отмахнуться от этого, потому что вы этого не понимаете.              Женщина замолчала, нахмурившись.              — Ты говоришь так, как будто знаешь его, — вмешался Гринграсс.              — Потому что это так. Я знаю его лучше, чем кто-либо другой, и потратил большую часть своих лет в Хогвартсе на то, чтобы узнать о нём всё, что мог. В конце первого курса я узнал, что он не умер, и с тех пор не переставал делать всё возможное, чтобы подготовиться к неизбежному. Так или иначе, всё будет зависеть от меня и Волдеморта.              Министр бросил на него взгляд, который он счёл жалостливым, но Гарри решил проигнорировать его. Он не нуждался в жалости. Он уже давно смирился со своей судьбой.              — Мне всегда было интересно, почему он пришёл за тобой в ту ночь, когда ты был ещё ребёнком, — вздохнул он. — Пророчество?              Призрак ухмылки мелькнул на губах Гарри. Гринграсс действительно был умным человеком.              — Если вы верите в такие вещи, я бы сказал, что это судьба, — ответил он, пожав плечами. — Он сделает всё возможное, чтобы убить меня, а я сделаю то же самое с ним. Ни один из нас не успокоится, пока не умрёт другой. Возможно, что-то из этого предсказано, а возможно, и нет. Возможно, просто мы оба так сильно хотим, чтобы друг друга не было.              Гринграсс глубоко сглотнул, прежде чем выпустить глубокий вздох.              — Ты можешь победить его? — прямо спросила мадам Боунс. — Если мы сделаем это, ты можешь пообещать, что покончишь с ним?              Гарри фыркнул и покачал головой.              — Я не могу обещать, что выиграю, но мы в худшем случае встретимся на равных. У меня есть преимущества, которых нет у него, но и у него есть свои сильные стороны. С Волдемортом ничего нельзя сказать наверняка, но я — ваш лучший вариант покончить с этим, пока ещё не началась война.              Мадам Боунс недоверчиво пробормотала себе под нос.              — Мне это не нравится, но ты ещё не ошибался, Поттер, и у тебя явно есть план, так что давайте выслушаем его и посмотрим, чем мы можем тебе помочь.       

***

      Себастьян наблюдал за тем, как бывшего министра магии Великобритании, как он и ожидал, привели в зал, чтобы он предстал перед судом МКМ. Он выглядел не лучшим образом, и его бледный и потеющий вид говорил о том, что Фадж нервничает.              В течение последних дней он подвергался допросам по множеству факторов, которые были обнаружены в его администрации, о некоторых он, похоже, не знал, что только доказывало его халатное отношение к своим обязанностям. Он был глупцом, которого не следовало избирать, когда-то Фадж был на голову выше всех в Великобритании, и теперь он дорого заплатит за свои проступки против её народа, которые он вольно или невольно совершил.              Поначалу он вёл себя вызывающе, считал себя выше упрёков со стороны суда, но даже министр страны может стать преступником, и Себастьян Делакур и его коллеги будут считать его таковым. Возможно, он не знал об этом, а может быть, полученная им власть вскружила ему голову. Как бы то ни было, ему не было оправдания. Его обвиняли в том, что он подвергает опасности свой народ, пренебрегая необходимыми вещами, присваивая средства и, хотя он ещё не знал об этом, подвергал уязвимых граждан пыткам из-за отсутствия надлежащих мер безопасности.              Несмотря на свои протесты о невиновности и даже угрозы мести, Долорес Амбридж призналась в своих преступлениях после использования веритасерума. Сегодня она тоже понесёт заслуженное наказание, и хотя её вряд ли приговорят к смерти, она не доживёт до свободы. Во всех волшебных культурах жизнь и благополучие детей были священны, и ей предстоит это узнать. Нечасто случалось, чтобы члены МКМ были единодушны в чём-то, но это было одно из немногих дел, которое могло их сплотить.              Долорес Амбридж посчастливилось бы продержаться месяц там, куда она направлялась, где бы это ни было. Уже начались споры о том, кто будет рад её принять.              Представитель России был непреклонен в том, что она отправится в самый страшный из имеющихся у них трудовых лагерей, о котором Себастьян слышал самые ужасные слухи. Правдивы они или нет, он не мог быть уверен, но русские не славились своей мягкостью. Более того, они славились жестокостью, и эта тема обсуждалась среди них на различных встречах в течение многих лет.              Когда его спрашивали, мужчина уклончиво отвечал: «Наши заключённые находятся там, чтобы понести наказание за деяния против нашей страны. Наказание не является таковым, если не усвоен урок, «ньет»?»              У Себастьяна не было желания узнавать больше, но он не мог не согласиться, чтобы Амбридж отправили туда. Её действия были непростительны, и лучшего места для неё он не мог придумать.              В его размышления вмешался временный Президент МКМ, обращаясь к мужчине. Дамблдор отказался от этой должности на время разбирательства, чтобы гарантировать, что справедливость не будет поставлена под сомнение после его завершения.              — Мистер Фадж, в течение четырёх дней мы обсуждали ваше пребывание на посту министра магии Великобритании в связи с многочисленными опасениями относительно вас, — заявил представитель Японии. — Вы предложили необоснованные объяснения своих действий и то, что мы считаем неприемлемыми оправданиями. Прежде чем мы примем решение, мы хотели бы спросить, есть ли у вас что-нибудь, что вы хотели бы сказать в своё оправдание. Затем мы представим собранные против вас доказательства. Вам будет позволено высказаться в последний раз, но знайте: если мы обнаружим, что вы солгали или ввели нас в заблуждение, мы будем склоняться к более суровым мерам. Вы поняли?              Бледный Фадж кивнул, его шляпа-котелок неловко вертелась в руках.              — Вы можете говорить, мистер Фадж, — сказал ему представитель Японии.              — Я бы предпочёл сначала выслушать показания против меня, — заикаясь, произнёс мужчина.              — Очень хорошо, — согласился Президент МКМ. — Во-первых, вас обвиняют в том, что после вступления в должность вы сократили численность и бюджет Департамента магического правопорядка. Изучив цифры, мы считаем это халатностью по отношению к безопасности граждан магической Британии. Не было обеспечено должное количество авроров, и в результате уровень преступности вырос, а процент осуждённых значительно снизился.              — Я делал то, что считал лучшим для людей, — горячо возразил Фадж.              — Но это не так, — вклинился представитель Португалии. — Улики это доказывают.              Было видно, как у него перехватило горло, и любое опровержение, которое он мог бы придумать, умерло на его языке.              — Далее, — продолжил представитель МКМ, — идёт обвинение в присвоении средств, причём это и предыдущее обвинение, как мы подозреваем, связаны между собой.              — Я уже объяснил…              — И мы услышали вас, но, — раздражённо вклинился Себастьян, уставший от слабых оправданий этого человека. — Почти полмиллиона безотчётно пропавших галлеонов — это не та вещь, к которой стоит относиться легкомысленно. Мы провели тщательное расследование и обнаружили некоторые тревожные вещи.              — Действительно, — продолжил Президент, доставая из-под трибуны пачку пергамента. — Мы подсчитали недостающие средства, и знаете ли вы, что мы обнаружили?              Фадж нервно покачал головой.              — Золото было передано в качестве пожертвований в различные благотворительные фонды — очень щедрый жест с вашей стороны, мистер Фадж, но мы обнаружили некоторые несоответствия, так сказать.              — Несоответствия?              Представитель Японии наклонился вперёд, казалось, чтобы поближе рассмотреть британского министра.              — Эти благотворительные фонды были учреждены одним и тем же человеком, неким Люциусом Абраксасом Малфоем. Совпадение? Возможно, но мы получили подтверждение из Гринготтса, что средства, внесённые на эти счета, были переведены в личное хранилище мистера Малфоя.              — Н-нет, Люциус не стал бы…              — Итак, вы признаете, что передали золото ему?              — Да, но для его благотворительных фондов…              — Не лгите нам! — прорычал представитель России. — Вы сознательно отдали галлеоны этому человеку, зная, что они попадут в его личную казну. Ни один министр не был бы так щедр, если бы не имел выгоды для себя. Что вы получили, мистер Фадж? Было ли это влияние, или, возможно, вы платили за услуги, чтобы сохранить своё положение? Не секрет, что вы непопулярны, и ваш рейтинг снижается с годами. Это был подкуп?              — НЕТ! Я никого не подкупал.              — Нет, не сознательно, — вклинился представитель Италии. — Вам не хватает ни ума, ни хитрости, чтобы сделать это. Скорее всего, вы — пешка, дурак, которым легко манипулировать. Скажите мне, чего мистер Малфой просил от вас за те годы, что вы были с ним связаны? Какие идеи он вдалбливал в вашу глупую голову? Предлагал ли он сократить Департамент магического правопорядка?              Фадж покачал головой, как лошадь, которую донимают мухи, ошеломлённый расспросами.              — Возможно, он предложил это, — согласился он.              — Значит, вы были марионеткой, невольным участником гораздо более масштабной схемы?              Фадж нахмурился.              — Схемы?              — Текущие проблемы, с которыми сталкивается ваша страна, — ответил итальянец. — Оборотни, великаны и слухи о возвращении Тёмного Лорда.              — ЛОЖЬ! — прорычал Фадж. — Он не вернулся.              — Возможно, и нет, — спокойно согласился итальянец, — это не наше дело, но опасность, которой подвергся ваш народ из-за вашей халатности, — это наша забота. Я не сомневаюсь, что вы несёте ответственность за это, даже если вы не были добровольным участником. Дураков много, и вы — один из самых больших, которых я встречал. Мне ясно, что вы не заботитесь о своём народе, назначение вашего бывшего старшего помощника профессором подтверждает это.              Другие представители пробормотали своё недовольство.              — Долорес? Какое отношение она имеет к этому?              — Долорес также подотчётна вам, — объяснил Дамблдор. — Было установлено, что она применяет незаконные дисциплинарные меры к студентам, трое из которых были подвергнуты длительному использованию кровавого пера. Она была назначена на эту должность по вашему настоянию и с одобрения школьного руководства, которое призналось, что их принудил Люциус. К несчастью для вас, Люциус мёртв, поэтому наказание за участие в этом деле понесёте только вы.              — Я не знал, — слабо запротестовал Фадж.              — Тем не менее вы настояли на её назначении без надлежащих проверок, — сердито ответил Дамблдор. — Никогда за все годы моей работы профессором и директором школы у меня не было подобного инцидента. Мне стыдно, что я не узнал об этом раньше.              — Не то, чтобы вы могли что-то предпринять, — сказал Себастьян. — Раз за разом доказывалось, что мадам Амбридж не соответствует своей должности, а мистер Фадж защищал её на каждом шагу.              — Я бы не позволил, чтобы с детьми так обращались!              — Но это произошло, Корнелиус, и произошло с твоего попущения, наряду с моей ошибкой, — ответил Дамблдор.              Фадж мог только смотреть на Дамблдора с открытым ртом.              — Учитывая выдвинутые против вас обвинения и представленные доказательства, вам есть что ещё сказать в своё оправдание? — спросил Верховный маг.              Фадж повесил голову и покачал ею.              — Ничего из того, что я сделал, не было преднамеренным. Я делал то, что считал лучшим для народа. После окончания войны я посчитал, что взятые средства лучше использовать в другом месте. Я не хочу, чтобы меня называли жестоким человеком, но я признаю, что, возможно, не выполнил свои обязанности, не исправив сделанные мною изменения, — признал он. — Что касается Долорес, я могу только извиниться за то, что принял участие в её помещении в школу. Я бы никогда не стал сидеть сложа руки, когда какому-либо ребёнку причиняют вред. Это единственная защита, которую я могу предложить, и я надеюсь, что вы увидите правду в моих словах. Я небрежный дурак, но не злой, и я приму то наказание, которое вы сочтёте достойным.              — Очень хорошо, мы сделаем небольшой перерыв, чтобы обсудить ваше будущее, мистер Фадж, — объявил Президент МКМ.              Фадж кивнул, когда его вывели из комнаты, в его позе не было ни капли прошлой уверенности, с которой он вошёл в зал, когда несколько дней назад началось разбирательство.              Обсуждение не было бурным, большинство согласилось с тем, что предложил сам Дамблдор в качестве подходящего наказания, лишь с некоторыми дополнениями. Когда они закончили, охраннику было приказано привести Фаджа ещё раз.              Когда министр стоял там, было легко понять, что он не более чем неуклюжий глупец, который считал себя недосягаемым для всех, что он может делать всё, что пожелает, и не сталкиваться с последствиями. Теперь ему предстояло узнать правду о своей глупости.              — Корнелиус Освальд Фадж, после нашего обсуждения вы были признаны виновным в незаконном присвоении средств Министерства и небрежном отношении к своим обязанностям перед народом волшебной Британии. Обвинения в пренебрежительном отношении к уязвимым членам волшебной Британии были сняты. Мы не считаем, что вы злонамеренно допустили действия мадам Амбридж или знали о них. Однако вы должны нести ответственность за свои собственные.              Фадж кивнул, явно испытывая облегчение от того, что последнее обвинение было снято.              — Настоящим вы лишаетесь должности министра магии, — объявил Верховный маг. — Кроме того, вы приговариваетесь к пяти годам тюремного заключения, вы будете содержаться в Кении, как мы договорились. Вам очень повезло, что мы не возлагаем на вас ответственность за возврат пропавших средств. Они будут собраны из хранилищ Малфоя и возвращены в Министерство Великобритании. Считайте, что вам повезло, что мы считаем вас только дураком и не более того.              Фадж сдулся, когда его молча вывели из зала, чтобы переправить прямо в его новый дом на ближайшие годы.              — Приведите мадам Амбридж! — распорядился Президент МКМ, закончив чистить перо после подписания приговора.              Челюсть Себастьяна сжалась, когда перед ними предстала приземистая женщина, судьба которой, несомненно, была менее приятной, чем у её бывшего работодателя.       

***

      В доме Делакуров был ранний вечер, когда Гарри вместе с Флёр прогуливался по территории. Его встреча с недавно назначенным министром и мадам Боунс завершилась несколько часов назад. Между троицей было достигнуто соглашение, хотя и не в пользу представителей министерства. Это был риск, но Гарри не мог представить себе лучшей возможности покончить с человеком, который так долго мучил его.              Это был бы несколько поэтический финал независимо от того, кто выйдет победителем, как будто его написала сама судьба.              — Ты знаешь, что мне это никогда не понравится, `Арри, но я понимаю, — сказала Флёр чуть слышным шёпотом.              Он кивнул. Она не была счастлива, но приняла то, что он намеревался сделать.              — Полагаю, мы можем только надеяться, что судьба позволит мне вернуться после этого.              Флёр нахмурилась, покачав головой.              — Я не стану полагаться на судьбу, `Арри. Я верю в тебя, потому что я должна верить, что ты лучше, чем он. Я верю, что ты лучше него.              Он улыбнулся и притянул её в свои объятия.              — Тогда я буду лучше него.              Она кивнула, прижавшись к его груди.              — Я никогда не думала, что турнир так сильно изменит мою жизнь, — вздохнула она. — Я хотела поехать только ради шанса участвовать в соревнованиях, чтобы дать себе новые возможности, которые я не получила бы без него. Я полагаю, судьба действует странным образом, не так ли?              — Да, — согласился он, переключившись на то, как изменилась его жизнь за последний год. — Мы теперь совсем другие люди. Ты была такой напряжённой, как будто готова была сжечь половину студентов Хогвартса.              Флёр сузила глаза.              — Ну и болтун же ты, — фыркнула она. — Ты был ворчливым, угрюмым мальчишкой.              — Эй, думаю, ты поймёшь, что я такой же ворчливый и угрюмый, каким был всегда!              Она хихикнула, покачав головой.              — Нет, `Арри, это не так, — сказала она, высвобождаясь из его объятий и беря его руки в свои. — Ты самый милый и добрый человек, которого я когда-либо встречала, даже если ты не хочешь, чтобы это видели другие. Я видела это, `Арри, и это одна из причин, почему я влюбилась в тебя. Единственная разница в том, что ты теперь не всегда выглядишь грустным. Мне нравится думать, что я сыграла в этом свою роль.              — Я выглядел грустным? — спросил он, слегка нахмурившись.              Она кивнула и глубоко вздохнула.              — Это было трудно не заметить, все это говорили, — объяснила она. — Ты всегда выглядел так, будто несёшь на своих плечах всю тяжесть мира. Оказалось, что так оно и есть, но теперь всё стало лучше, не так ли?              Он задумался о том, как сильно изменилась его жизнь с начала четвёртого года обучения в Хогвартсе. Он участвовал в турнире, который мог его убить, Волдеморт вернулся и убил Тома, его отдали под суд за преступление, которого он не совершал, и ему пришлось терпеть Амбридж. Такие мысли не навевали картины удовлетворения, поэтому он обратился к другим, тем, кто был ему дорог.              Он познакомился с Флёр и остальными членами её семьи, сдал СОВ и ПАУК, наладил лучшие отношения со своим крёстным отцом и даже получил необходимое чувство завершения, посетив могилы своих родителей. Он стал самостоятельным, нашёл вещи, за которые стоит бороться, и людей, которые ему небезразличны и которым он тоже небезразличен.              Гарри задумчиво кивнул, согретый этими переменами, особенно той, что стояла перед ним и ждала, когда он заговорит.              — Возможно, раньше у меня не было причин быть счастливым, — согласился он, — и я полагаю, что ты можешь иметь к этому какое-то отношение, — добавил он с усмешкой.              Флёр подняла бровь.              — Прости, что, `Арри?              — Всё началось с тебя, — признал он. — Временами ты была занозой в заднице, но нам никогда не было так легко. Может быть, когда он умрёт, всё изменится.              — Уже изменилось, — пробормотала Флёр, прижимаясь губами к его губам.              Их прервал громкий кашель, и они расступились, чтобы поприветствовать ухмыляющегося Себастьяна.              — Я надеюсь, что ты не обижаешь бедного `Арри, мой маленький цветочек, — усмехнулся он.              — Папа! — ответила Флёр, поражённая словами своего отца.              Себастьян продолжал смеяться, подняв руки вверх.              — Я пошутил, — успокоил он. — Я просто подумал, что вы захотите посмотреть, что сегодня случилось с мадам Амбридж.              Они оба кивнули и последовали за Себастьяном, когда он жестом попросил их сделать это.              — А что с Фаджем? — спросил Гарри, когда они направились к дому.              Себастьян покачал головой.              — Этот человек был идиотом, `Арри, невеждой, и он за это поплатится. Он отправился в тюрьму на пять лет за свою глупость. Мадам Амбридж, с другой стороны, не получила такого мягкого наказания, и вы это увидите.              Он направился в свой личный кабинет, где достал омут памяти, а затем достал воспоминания, прижав кончик палочки к виску. Когда они оказалась в чаше, Себастьян кивнул им, чтобы они посмотрели.              Помещение, в котором они оказались, напоминало зал, используемые для заседаний Визенгамота. В центре трибуны находился подиум, на котором сидели представители каждой страны, их места символизировал маленький флажок страны.              Они прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть, как из зала выводят подавленного Корнелиуса Фаджа, и Гарри бросил на него взгляд, хотя тот ничего не знал и не мог видеть.              — Приведите мадам Амбридж.              Было странно, что ненависть, которую мужчины и женщины из МКМ испытывали к ней, проходила волнами по всей комнате. Атмосфера внезапно стала напряжённой, их взгляды буравили её, каждый из них желал ей зла.              Сама Амбридж была бледна, глаза впалые, вероятно, от недосыпания. Не похоже, что с ней хорошо обращались во время пребывания здесь, и было очевидно, что она близка к тому, чтобы сломаться.              Возможно, именно этого и хотели представители: увидеть её истинную сущность, а не фальшивую слащавость, которую она демонстрировала перед своими ставленниками и начальством.              — Мадам Амбридж, вы обвиняетесь по следующим пунктам: причинение вреда уязвимым гражданам волшебной Британии, владение незаконными магическими предметами и использование этих предметов для пыток, — объяснил мужчина азиатского происхождения за трибуной. — Есть ли у вас какие-либо аргументы в свою защиту?              Амбридж посмотрела на мужчину, её глаза сузились в беспредельной ярости.              — Я не сделала ничего плохого!              Взгляды и слова отвращения и возмущения встретили её вызов, и человек, который, казалось, руководил процессом, ударил своим молотком по верхней части подиума.              — Рассмотрев и обсудив выдвинутые против вас обвинения, мы признаем вас виновной по каждому из них. Вы будете находиться под ответственностью представителя России, ваша палочка будет уничтожена, а срок заключения — пожизненный. Вы никогда не проживёте ни одного дня на свободе. Вы действовали прямо, с умыслом и без угрызений совести. Любое богатство, которым вы обладаете, будет разделено между тремя вашими жертвами в качестве компенсации. Уберите её с глаз моих!              Амбридж, казалось, была потрясена молчанием, но когда стражники вывели её из комнаты, она издала громкий вопль:              — ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ! Я — ДОЛОРЕС ДЖЕЙН АМБРИДЖ, СТАРШИЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ МИНИСТРА…              Она замолчала, когда один из охранников нанёс сильный удар по её шее, оба не успели поймать её, прежде чем её лицо врезалось в каменный пол.              Когда её хромую фигуру оттащили в сторону, их вытащили из омута, и на лицах обоих появились торжествующие ухмылки.              — Она получила именно то, что заслужила, — заявила Флёр.              Гарри кивнул в знак согласия, хотя ему хотелось бы лично отомстить ей. Однако он был доволен тем, что она больше не может никому навредить, и ему больше не придётся терпеть её присутствие.              — То, что останется от её жизни, не будет приятным, — заверил их Себастьян. — МКМ не очень-то рады, по правде говоря, они очень злы, у Амбридж будет ужасная жизнь. Я не думаю, что она протянет хоть год.              — Она это заслужила, — просто повторил за Флёр Гарри.              — Да, — согласился Себастьян, и Флёр тоже кивнула головой.       

***

      Ожидание не было чем-то знакомым. Во время последней войны ему пришлось столкнуться с партизанской тактикой Пожирателей смерти, с внезапными и случайными вспышками насилия, на которые он и орден реагировали. Они должны были быть готовы в любую секунду, всё делалось слишком поспешно.              Даже когда он столкнулся с Геллертом, Альбус не размышлял об этом. Это тоже была внезапная и несколько импровизированная стычка. Однако сейчас всё было по-другому, и он не чувствовал себя напряжённым.              Гарри объяснил ему свой план — разумный и, вероятно, лучший шанс одним махом расправиться с Томом и его последователями, но не без риска. Гарри будет в большой опасности, пока не наступит подходящий момент, и от директора зависело, чтобы необходимые действия были предприняты быстро. На это он очень рассчитывал.              Дамблдор вздохнул, оторвавшись от омута памяти. На протяжении последних недель он работал с мальчиком, давал ему советы о том, как можно бороться с Волдемортом. Это было не так уж много, хотя он подозревал, что Гарри не очень-то и нуждался в его помощи. Тем не менее он оказал её, поскольку его собственные усилия давали ему хоть какое-то подобие уверенности в том, что он не ошибся в передаче знаний, которые могли бы оказаться полезными.              Гарри был благодарен, его глаза светились радостью, когда он узнавал заклинания, которыми старший мужчина ни с кем не делился. Некоторые из них были просто непонятными, утраченными со временем, другие директор создал сам.              Его размышления были прерваны, когда дверь в его кабинет распахнулась и вошёл очень бледный и нервный Северус.              — Время пришло, — объявил он. — План Тёмного Лорда пришёл в действие.              Дамблдор кивнул, выпустив патронус и сунув в рот лимонный шербет — и задумался.              — Тогда мы должны подготовиться, мой мальчик. Готов ли ты к тому, что нужно сделать?              Северус только кивнул, когда директор занял место за своим столом и погладил оперение своего фамильяра.              Ожидание скоро закончится, и за это старик был ему благодарен.       

***

      — Если случится худшее, мне бы хотелось думать, что ты будешь навещать её, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, — прошептал он, проводя рукой по чешуйкам носа василиска.              Серана не очень хорошо восприняла новость о том, что ему предстоит сразиться с опасным врагом. Она почти умоляла и просила его не делать этого. По её мнению, не стоило подвергать себя опасности. Хотя ей была тысяча лет, она всё ещё оставалась существом, которое думало только о еде, спаривании и защите своего гнезда. Она не могла постичь мысль о том, что он покинет гнездо в поисках битвы.              Он и не ожидал от неё чего-то другого, не ожидал того беспокойства, которое она проявила. Она так накрутила себя, что заснула, пока он утешал её, и последнее, умоляющее шипение было её последней просьбой, прежде чем она начала дремать.              — Тебе даже не нужно спрашивать, — ответила Флёр, обводя рукой, которая не держала его руку, круги вокруг одной из ноздрей Сераны.              Он благодарно кивнул, окинув взглядом просторы своей земли. Даже несмотря на то, что предстояло, Гарри чувствовал себя здесь спокойно. Это был побег от мира, место, где его мог найти только один человек. Здесь он мог побыть один и забыть о внешнем мире.              Поттер надеялся увидеть это снова, когда всё кончится.              — Ты не умрёшь, `Арри. Мир так просто тебя не отпустит.              Парень весело фыркнул.              — Нет, я так не думаю, — размышлял он вслух. — Мне нравится думать, что я не для того вытерпел все, чтобы жизнь закончилось, не успев начаться. Этот мир жесток, но даже он имеет свои пределы.              Флёр кивнула.              — И тебе есть за что бороться. У тебя есть я и все остальные, кто заботится о тебе, но у тебя также есть Том. Когда ты победишь, он обретёт покой, которого ты хочешь для него.              — Да, — ответил он, улыбка дёрнулась в уголках его губ. — Кроме того, мне нужно заполнить все эти комнаты. Я не могу умереть, пока это не будет сделано.              Она игриво потрепала его по плечу, покачав головой и хихикнув.              — Ты должен быть серьёзнее, `Арри, — укорила она.              — Я серьёзен, — ответил он. — Я не позволю, чтобы из-за него моя семья исчезла. Он и так уже забрал у меня слишком много, и я не позволю ему забрать ещё больше.              — Ты не боишься?              Он глубоко сглотнул и кивнул.              — Я никогда в жизни не был так напуган, — признался он. — Я боюсь не его, а того, что случится, если я не выиграю. Я работал над этим с семи лет. Всё, что я делал, вело к этому. На пути было несколько неожиданных сюрпризов, но я оставался прилежным. Даже когда Тома нет, а ты здесь, ничего не изменилось, кроме того, что у меня появилось что-то более реальное, за что можно бороться. Как бы я ни заботился о нем и ни скучал по нему, я никогда не смог бы нормально жить в одиночестве. Он сам так сказал. Я потерял его, но приобрёл тебя.              — Да, — сказала она с улыбкой.              — Цветок для моей души, — пробормотал Гарри.              Она бросила на него вопросительный взгляд, и он пожал плечами.              — Это то, о чём я думаю. Думаю, это помогает, — ответил он, слегка нахмурив брови. — Я потерял его, того, без кого, как мне казалось, я не смогу жить, но я получил тебя, того, кто нужен мне намного больше. Он научил меня всему, чему мог, всему, что мне нужно было знать, и пошёл дальше. Без него, возможно, я бы потерял себя, если бы тебя не было рядом. Ты поддерживала меня, когда я больше всего в этом нуждался, и дала мне то, за что можно бороться. В этом разница между мной и им. У него нет ничего, кроме его эго и глупых амбиций. У меня есть мечты, которые я хочу воплотить в жизнь, люди, которых я хочу защитить, и многое другое, ради чего стоит жить. Вот почему я выиграю.              Флёр кивнула, склонив голову на его плечо.              — Это не мешает мне бояться, `Арри.              — Мне тоже, но это что-то да значит.              — Да, — вздохнула она.              Они просидели так некоторое время, просто наслаждаясь покоем, пока он не был неизбежно нарушен.              Это произошло через несколько мгновений в виде патронуса феникса. Гарри напрягся при его появлении, и он заговорил голосом директора:              — Пора, Гарри.              Столь банальное предложение обрушило на Гарри реальность того, что должно было произойти, мир был разрушен, когда он стоял с Флёр, крепко вцепившейся в его руку.              — Ты знаешь, что делать, — сказал он.              Она кивнула и впилась в его губы обжигающим поцелуем, её глаза были полны слов, которые она не могла заставить себя произнести, когда она отстранилась и исчезла через портключ, который он приготовил для этого случая.              Когда парень остался один, он в последний раз окинул взглядом все вокруг, прежде чем тоже активировал свой портключ и прибыл к воротам Хогвартса, вдалеке уже раздавались звуки начавшейся атаки на деревню. Он не обращал на них внимания, зная, что ситуация находится под контролем.              Не теряя времени, он поспешил к кабинету директора, путь к которому был беспрепятственен в столь поздний час, и уже через несколько мгновений оказался там, где его встретили Дамблдор и нехарактерно нервный Северус Снейп.              — Я должен спросить, Гарри. Прежде чем мы продолжим, ты уверен, что это именно тот путь, который ты хочешь выбрать? Я не могу отделаться от ощущения, что риск слишком велик, — обеспокоенно сказал директор.              Гарри кивнул, переключив своё внимание на Снейпа.              — Это единственный способ, который сработает. Если всё остальное провалится, вам нужно будет сохранить своё положение по отношению к нему, так что давайте приступим.              Северус неохотно кивнул, протягивая руку, в которую Гарри вложил свою волшебную палочку. Взмахнув ею, подросток обнаружил, что его крепко связали за запястья за спиной. Не настолько крепко, чтобы он не мог действовать, когда потребуется, но достаточно крепко, чтобы выглядеть убедительно.              Видя, что мастер зелий колеблется, он вздохнул.              — Чёрт возьми, ну же, Снейп, — призвал Поттер. — Просто вспомни, как сильно ты презирал моего отца, и сделай это!              Снейп покачал головой.              — Я не могу, это из-за глаз, — пробормотал он.              Гарри глубоко вздохнул от разочарования, закрывая их.              — Ну же! Просто ударь меня, Сопливус.              Он не хотел, чтобы его били, правда, не хотел, но это должно было выглядеть достоверно. Если Волдеморт заподозрит подвох, все его усилия окажутся напрасными. Ему нужно было чувствовать себя хозяином положения.              Когда первый удар пришёлся в челюсть, его голова зазвенела, и Поттер схватился за переднюю часть его мантии, чтобы не упасть, когда последовало ещё три удара.              Когда захват был ослаблен, он сплюнул на пол полный рот крови и удовлетворённо кивнул.              — Я в порядке, — заверил он их.              Он получал от Вернона и более сильные удары, и ему никто не помогал. Однако в этот раз ему не пришлось долго терпеть синяки, отеки и кровотечения. Когда Гарри будет готов, всё пройдёт.              — А теперь отведи меня к нему.              Снейп подчинился. По взмаху его палочки маска была на месте, и они вдвоём потащились из кабинета директора туда, где ноша, которую нёс Гарри, должна быть либо сброшена, либо раздавить его под своим непомерным весом.       

***

      — Продолжайте вытеснять их, — крикнула Амелия, поджигая дерево, которое один из великанов пытался выкорчевать.              Он издал гортанный рёв боли и ярости, когда её кожу ужасно обожгло пламенем.              Дюжина чудовищ в конце концов прорвётся, но их нужно было задержать как можно дольше, разумеется, с минимальными потерями для её команды. Будь её воля, она бы просто позволила им пройти и попасть в ловушку, но Поттеру нужно было время, и её работа заключалась в том, чтобы оно у него было.              Хотя лишь немногие Пожиратели смерти сопровождали великанов и дементоров в Хогсмид, здесь их было достаточно, чтобы изменить ситуацию, если она начнёт действовать слишком быстро. Нет, их нужно было занять, а Тёмному Лорду нужно было создать иллюзию, что его победа практически обеспечена.              Почувствовав, как на неё накатывает очередная волна холода, она приготовилась вновь дать отпор дементорам — те, кого она выбрала для этой задачи, находились рядом, и их коллективные усилия оказались неприступными для этих мерзких тварей.              Авроры не смогли бы отбиваться от них до бесконечности, но это было всё, что они могли сделать, чтобы не допустить их в бой и не вызвать массового хаоса среди её рядов, защищавшихся от Пожирателей смерти и великанов.              — ПАТРОНУСЫ, — приказала она.              Мужчины и женщины вокруг неё приготовились, ожидая, когда фигуры в плащах надвинутся на них со всех сторон.              — СЕЙЧАС!              Чуть больше двадцати бесплотных белых существ вырвались вперёд и разбросали их в разные стороны со звуками воплей, означавшими их успех. Авроры закричали, когда скрытые чёрными плащами фигуры скрылись, но Амелия осталась с каменным лицом, зная, что они вернутся, только когда перегруппируются.              До тех пор ей было чем занять время, и она обратила своё внимание на великана с обожжёнными руками и наколдовала большую цепь, а затем набросила её на лодыжки чудовища.              Хотя цепь была крепкой, она не выдержала и порвалась, когда он сделал шаг вперёд, заставив Амелию нахмуриться.              Она ненавидела сражаться с великанами. Известно, что их было трудно одолеть, они были невосприимчивы к магии и решительны. Она не знала, что обещал им Тёмный Лорд, но этого было достаточно, чтобы подстегнуть их к непрекращающемуся безумию, в котором они пребывали.              И всё же она предпочла бы иметь дело с великанами, чем столкнуться с Ним. Она видела, на что Волдеморт способен в предыдущей войне, и не имела ни малейшего желания оказаться лицом к лицу по ту сторону его палочки.              Она знала только о троих, которые сделали это и остались живы: Дамблдор и Муди были исключительными волшебниками, оба они сражались с ним и выжили, хотя последнему не удалось уйти невредимым. Волдеморт лишил его ноги за его упорство, и Аластор часто рассказывал им о том, насколько опасен этот монстр.              С другой стороны, Поттер не был похож ни на Дамблдора, ни на ветерана-аврора. Он был молод, и она не могла не чувствовать себя не в своей тарелке, но она должна была верить в него.              Не стоит сомневаться в нём сейчас, когда вокруг творится неизбежное, а он — всё, что стоит между ними и тем, что произойдёт дальше.       

***

      — Ты хорошо поработал, Северус, — похвалил Тёмный Лорд, глядя своими багровыми глазами в зеленые глаза Гарри. — Как поживают наши союзники в Хогсмиде?              — Хорошо, милорд, — ответил Снейп. — Авроры там в полном составе, как и ожидалось, так что вас не побеспокоят. Их сопротивление столь же жалкое, как вы и предполагали.              Тёмный Лорд кивнул, победно ухмыляясь.              — Тогда оставь нас, — приказал он. — У нас с Поттером есть незаконченное дело.              С поклоном мастер зелий сделал это, и только звук его шагов нарушил напряжённую тишину в большой комнате, в которой оказался Гарри.              Он окинул взглядом возвышающиеся по обе стороны от него полки, на каждой из которых стояли сотни стеклянных шаров, жутко светящихся в полумраке комнаты.              — Ты должен был знать, что однажды до этого дойдёт, Гарри, — пробормотал Волдеморт почти извиняющимся тоном. — Я недооценивал тебя. На каждом шагу ты мешал мне, но это не могло продолжаться долго. Это было неизбежно, что мы встретимся, что ты больше не сможешь сражаться со мной из тени, что мы будем вынуждены встретиться лицом к лицу, — добавил он, снимая одну из сфер со своей полки. — В конце концов, это написано в пророчестве.              Гарри ничего не сказал, пока его язык расшатывал вставной зуб, который Снейп создал для него. Каким бы неприятным ни был этот человек, он действительно был изысканным знатоком зелий. Это творение представляло собой серию концентрированных зелий, которые должны были устранить ущерб, нанесённый физическим нападением: обезболивающее, кровоостанавливающее и смесь, которая уменьшала синяки и отеки, и всё это было заключено в импровизированный зубной имплантат.              — Большинство сочло бы такую магию глупостью только потому, что они не понимают её и не обладают необходимым даром, — задумчиво сказал Волдеморт. — Я не обладаю им, но много лет назад я научился не отвергать то, чего не понимаешь. Не вся магия должна быть понятна, но её не следует игнорировать. Это глупость.              Гарри насмешливо фыркнул, и Тёмный Лорд нахмурился.              — Ты сомневаешься в этом, Гарри, — заявил он.              — Нет, — ответил Гарри, качая головой, — но, скорее всего, именно благодаря твоему упорству всё и сбылось. Пророчество — это всего лишь пророчество, пока кто-то не решит его исполнить. Возможно, многие из них сбываются и без нашего ведома, но ты действовал против меня только потому, что поверил в него. Разве ты не думал, что именно это заставило тебя искать его? Если бы ты проигнорировал его, какова вероятность того, что мы были бы сейчас здесь?              Волдеморт нахмурился и через мгновение кивнул.              — У тебя блестящий ум, Гарри, — похвалил он, — но слова Дамблдора для меня ничего не значат. Этот человек — глупец, который не может видеть дальше своей собственной морали.              — Дамблдор не говорил со мной о пророчестве, — отрицал Гарри. — Эти слова принадлежат кому-то гораздо более мудрому, чем ты, кому-то, кто научился на ошибках, которые он совершил, в отличии от тебя.              Волдеморт ухмыльнулся.              — О, я учусь на своих ошибках, Гарри, и именно так ты оказался в своём нынешнем положении. Я не буду настолько глуп, чтобы снова попасться на твою уловку. Вот почему твоя палочка у меня, а ты связан, — указал он. — А теперь хватит церемоний, давайте послушаем, что приготовила для нас судьба. Я достаточно уважаю тебя, чтобы мы оба узнали, почему ты больше не можешь жить.              Он позволил сфере выпасть из его руки, и она разбилась о твёрдый пол. Оба молчали, когда появилась призрачная фигура и начала произносить слова, сказанные много лет назад:              — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…              Некоторое время никто из них ничего не говорил, впитывая в себя всю суть пророчества. Волдеморт был в замешательстве, его взгляд метался между Гарри и оставшимися осколками стекла. Вдруг он рассмеялся и смахнул воображаемую слезу.              — Ты очень хорош, Гарри, но ты никогда не мог надеяться стать равным мне.              — Нет, — возразил Гарри, — я стал лучше тебя, Риддл.              Смех прекратился, и после ещё одного мгновения пристального взгляда на него мужчина пробурчал.              — Ты стал самоуверенным, — укорил он, — глупость молодости. Я признаю, что до сих пор ты был на шаг впереди меня на каждом шагу, но посмотри, где ты оказался сейчас.              Настала очередь Гарри рассмеяться, и он сделал это от души.              — Я бы сказал, что опережал тебя по крайней мере на шесть шагов. Хотел бы я быть рядом, когда ты узнал, что твои крестражи исчезли, Риддл.              Багровые глаза сузились, пока Тёмный Лорд пытался сохранить самообладание.              — Беллатриса заплатит за то, что предала меня.              Гарри покачал головой.              — Ты всё ещё не понял, Риддл.              Волдеморт вздохнул.              — Гарри, если ты должен называть меня грязным именем, которое дала мне моя жалкая мать, то будь любезен использовать первое имя. Мы слишком много пережили вместе, чтобы не проявлять друг к другу вежливость. Меня зовут Том, Гарри, но я уверен, что ты это уже знаешь.              Гарри стиснул челюсти, так как его собственный гнев начал бурлить. Услышав, что это имя прозвучало из его уст, он пришёл в ярость, но сглотнул гнев. Ещё не пришло время действовать.              — Все, что осталось от Тома в тебе, давно умерло, — ответил он.              Волдеморт вопросительно нахмурился, сбитый с толку этой фразой.              — Беллатриса не предавала тебя, не совсем так, — продолжал Гарри, не в силах побороть появившуюся ухмылку. — Ты предал себя, и всё началось с этого пророчества.              — Я сделал то, что было необходимо для успеха, — прошипел Тёмный Лорд.              — И тем самым ты сделал меня тем, кто я есть, — усмехнулся Гарри. — В ту ночь, когда ты напал на мой дом, твоё проклятие отразилось от меня. Как это произошло, я не понимаю, но я не ушёл невредимым, как считали люди. Ещё один кусочек твоей разбитой души оторвался, и он прикрепился ко мне. Конечно, это было не намеренно, но своими действиями ты дал мне всё, что нужно, чтобы уничтожить тебя. Как иначе я мог узнать о твоих крестражах?              Волдеморт был в замешательстве, и у Гарри не хватило терпения ждать, пока его осенит озарение.              — Мне было семь лет, когда ты впервые заговорил со мной. Тогда я не знал, что это был ты, но откуда мне было знать, что человек, назвавшийся Томом, был тем самым, кто убил моих родителей? — риторически спросил он, наслаждаясь выражением шока, украсившим его врага. — Он рос вместе со мной и заботился обо мне и делал всё возможное, чтобы помочь уничтожить тебя. Том хорошо научился на ошибках, которые совершил, на шагах, которые он сделал, чтобы стать тобой, и не хотел ничего, кроме того, чтобы я жил. Это очень поэтично, если подумать: ты сам виноват в своём падении.              — Ты лжёшь, — сказал Волдеморт.              — С чего бы это? Я хотел бы взять на себя всю ответственность за это, но ты сам должен благодарить себя за это. Ты признал меня равным себе и дал мне именно то, в чем я нуждался, и все из-за твоей собственной паранойи. Я никогда не был бы для тебя угрозой, пока ты сам не сделал это. Лучшая часть тебя ушла, и всё, что осталось — это то, что я вижу перед собой.              — Нет! Я был слаб и ничего собой не представлял, пока не стал тем, кто я есть, — закричал Тёмный Лорд.              — Ты трус, как и Том, — ответил Гарри. — Он стал Волдемортом, потому что не был достаточно храбр, чтобы быть самим собой. Это было его самым большим сожалением, но он искупил свою вину. Он превратил меня в нечто лучшее, чем ты мог надеяться стать, научил меня всему, что я должен знать о тебе. Я знаю тебя лучше, чем ты сам, и именно поэтому мы здесь, потому что я решил, что время пришло. Потому что ты всё ещё трус.              — Я не трус.              — Ты боишься меня, — возразил Гарри. — Если бы ты не боялся, ты бы пришёл один, и тебе не нужны были бы Пожиратели смерти, которых ты привёл с собой. Я чувствую их вокруг нас, они ждут, чтобы спасти тебя, если понадобится. Ты действительно предсказуем.              — Я не боюсь тебя, Поттер…              — Тогда ты даже глупее, чем верил Том.              Прежде чем Волдеморт успел ответить, он прикусил расшатанный зуб и вложил в руку старшую палочку. Он активировал чары, которые поставил вокруг здания Министерства, отвлекая своего врага.              — Нас обнаружили, вперёд! — приказал Тёмный Лорд.              Гарри не сидел сложа руки. Он развязал свои путы, и когда Волдеморт вновь обратил на него своё внимание, он увидел, что полки по обе стороны рухнули между ними, звук бьющегося стекла, щепки дерева и гневный крик слились воедино.              Передышка, которую он получил, длилась не более нескольких секунд, когда обломки были небрежно сметены в сторону, и он снова оказался лицом к лицу с разъярённым Тёмным Лордом.              Больше они не обменялись ни единым словом, и в его сторону было направлено три заклинания, хотя от одного из них он легко уклонился, и только одно пришлось перенаправить.              — Он опасен, Гарри, никогда не сомневайся в этом, но не так опасен, когда он в гневе. Когда он теряет самообладание, то становится неуравновешенным. Используй это против него, — прозвучали в его голове слова наставника.              Гарри самодовольно ухмыльнулся, отступая назад, зная, что Волдеморт не сможет удержаться от того, чтобы последовать за ним.              Волдеморт поступил, как и ожидалось, и выпустил очередную порцию проклятий, но ни одно из них не попало в цель. Гарри просто отмахивался от них, а в ответ на это произнёс разрывное проклятие, ослепляющее проклятие и довольно неприятное проклятие, отрезающее язык, которое он нашёл в гримуаре семьи Блэк.              Его заклинания тоже были перехвачены, хотя он это предусмотрел.              Когда Волдеморт взмахнул своей собственной палочкой по широкой дуге, он повернул голову, когда огромная волна, возникшая из пола, обрушилась на него, и он бросил своё заклинание, чтобы справиться с новой угрозой.              Он среагировал слишком медленно, и волна накрыла его, увлекая за собой назад, а затем отступила, заставив Тёмного Лорда вскрикнуть от неожиданности. Его импровизированное путешествие продолжалось недолго, и когда Гарри добрался до выхода, послышался звук взрывающегося камня, означающий что Тёмный Лорд выбрался.              Гарри с трудом вырвался сам. Он захлопнул дверь от полудюжины заклинаний, которые были посланы в его сторону, и оказался перед самой неопределённой частью своего плана.              Он не знал план Отдела тайн и должен был сориентироваться на местности. К счастью, в комнате, где находился целый ряд магических странностей, была только одна дверь, и он проскочил мимо того, что казалось мозгом в большой банке, протиснувшись в следующую комнату, а Волдеморт остался на небольшом расстоянии позади него.              Ещё одно заклинание, произнесённое Тёмным Лордом, пролетело мимо его уха, но достаточно близко, чтобы привлечь его внимание, и он повернулся: место, в котором он теперь был, оказалось большим залом.              Позади него раздался громкий удар, но он не обратил на него внимания, чтобы встретиться взглядом с бледной фигурой в плаще, приближавшейся к нему.              — Милорд! Они идут, — прокричал голос сверху.              Гарри воспользовался возможностью сделать круг в сторону, чтобы никто не смог напасть на него сзади.              — Держите дверь, глупцы, — прорычал Волдеморт, не удостоив своих последователей даже взглядом, его взгляд был прикован к Гарри, который бросился в атаку, как и его враг.              Дуэт обменивался заклинаниями, уклоняясь, защищаясь и направляя магию другого, когда это было необходимо, но ни один из них не мог одержать верх. Гнев Волдеморта ещё не утих, и Гарри нужно было выдержать первый натиск. Ему удалось это сделать, приложив немало усилий.              Раздался ещё один удар, за которым последовал вопль: одного из Пожирателей смерти отбросило от двери, и треск его костей эхом разнёсся по залу, когда он кувырком полетел вниз по каменным ступеням.              Несмотря на это, дверь устояла, и Волдеморт вновь обратил своё внимание на Гарри и глубоко вздохнул.              — Твоя защита безупречна, — признал он, — и твоим заклинаниям можно позавидовать, но ты не я, Гарри. Ты никогда не будешь готов к тому, на что способен я.              — Когда он поймёт, что его гнев мешает ему, он успокоится и станет более методичным. Это всего лишь затишье перед бурей. Здесь он гораздо опаснее, и ты должен быть столь же изобретателен в своей магии, как и он. Не волнуйся, Гарри, ты будешь готов, когда придёт время, — сказал Том тогда тринадцатилетнему ребёнку, несколько успокоив его.              Решив, что он не хочет оказаться в проигрыше, он произнёс взрывное проклятие в сторону каменного потолка над головой, в результате чего вокруг них посыпались куски камня.              Оба одновременно провели палочками по своим телам, притягивая к себе куски камней. В унисон они послали их друг в друга, причём Гарри трансфигурировал свои в грубые ножи, а Волдеморт — в топоры.              Оружие столкнулось в воздухе, некоторые из них раскололись, а другие превратились в пыль от удара.              По взмаху палочки порошкообразные остатки превратились в две руки, которые метнулись к удивленному Волдеморту, воздвигшему щит, о который руки рассеялись, не долетев до него.              Раздувая свои змеиные ноздри, он создал в руке шар голубого пламени и метнул его в сторону подростка. Гарри увернулся и послал в сторону Тёмного Лорда свою собственную волну огня, но успел лишь перекатиться на бок, почувствовав жар возвращающейся магии.              Образовавшаяся голубая огненная змея промахнулась мимо него всего на дюйм, но тут же закрутилась, чтобы нанести ещё один удар, а Тёмный Лорд радостно засмеялся.              С рычанием Гарри взмахнул палочкой и направил напавшую в сторону своего врага, который остановил магию золотым щитом. Не теряя ни секунды, Поттер наколдовал собственное змееобразное чудовище из магмы, которое набросилось на своего синего собрата, позволив Гарри продолжить свои усилия.              Взмахнув палочкой, он начал колдовать над полом вокруг ног Волдеморта, и тот начал проседать, увлекая за собой Тёмного Лорда. Заклинание, однако, было остановлено, и Риддл отпрянул от пропасти, но ему пришлось увернуться и блокировать три заклинания, которые Гарри послал в его сторону.              Выиграв немного времени, Волдеморт послал ответное заклинание, и его заклинание разбилось о край отверстия. Большая трещина начала раскалывать пол, между огненной змеёй и мальчиком открылась внушительная пропасть. Тёмный Лорд был разочарован тем, что его усилия оказались напрасными, и он послал ещё одно заклинание, которое погрузилось в дыру, когда Поттер нырнул, чтобы не быть уничтоженным, и лишь тогда на лице его появилась торжествующая ухмылка, когда изнутри вырвался фиолетовый огонь, отправив мальчика катиться дальше по полу.              Ухмылка превратилась в жёсткую линию, когда он понял, что огонь не смог даже поджечь его врага. Поттер тут же вскочил на ноги и обратил свой взор на огонь.              Тёмный Лорд с интересом наблюдал, как его пламя срывается и направляется в спины Пожирателей смерти, которые делали все возможное, чтобы помешать тому, кто пытался прорваться к двери.              — НЕТ!              Он вздохнул с облегчением, когда один из его последователей почувствовал приближающуюся опасность и воздвиг мощный щит — несомненно, Антонин. Только он был достаточно силен и знал, как противостоять этому заклинанию.              Тем не менее сила магии заставила его последователей разбежаться, и в ту долю секунды, когда его внимание было потеряно, Поттер начал действовать. Волдеморт тоже оказался скользящим по каменному полу, неровная поверхность открыла несколько порезов на его спине, руках и ногах, а заклинание, которым он был поражён, ужасно обожгло его грудь.              Это было лучшее, что мальчик мог сделать, и он в полной мере воспользовался этим. Запах его собственной обожжённой плоти и ухмылка мальчика вывели его из равновесия, и он поднялся на ноги, его палочка двигалась как в тумане, а на уме было только одно — уничтожить Поттера.              Гарри снова оказался в обороне, движения его палочки были эффективными, а уклонение — целенаправленным.              — Когда тебе удастся поразить его заклинанием, он придёт в ярость, превосходящую разум, его разум исказится от всех ритуалов, крестражей и тёмной магии, которую он использовал. Здесь он наиболее опасен, но и наиболее уязвим. Ты должен дать ему отпор, Гарри. Он сделает всё возможное, чтобы одолеть тебя, и ты не должен ему этого позволить. Если он завладеет преимуществом, я не вижу способа, которым ты сможешь атаковать. Это будет то, чего ты никогда раньше не видел, и тогда ты должен будешь по-настоящему сразиться с ним. Используй всё, чему я тебя научил, пожинай плоды своих собственных ритуалов, и ты победишь его.              Нечасто он так делал, но он позволил своей магии свободно течь через него. Руны, которые он вырезал на своей плоти за последние годы, начали зловеще светиться, а всё вокруг, казалось, стало двигаться медленнее.              Он увернулся от убийственного проклятия, двух режущих проклятий и проклятия, разжижающего органы, причём первое пронеслось мимо его плеча, когда он нырнул между тремя следующими. Приземлившись на ноги, он ударил своими собственными, четыре заклинания, оставленные его палочкой, не оставили у Тёмного Лорда сомнений в том, что он наконец-то встретил равного себе.              Его багровые глаза расширились, когда они разбились о его наспех возведённый щит, каждое заклинание отбрасывало его на фут или около того назад от огромной силы.              Никто ещё не мог противостоять ему так долго, до сих пор.              Гарри просто продолжал свой натиск, решив, что время для смерти Волдеморта наконец пришло.       

***

      Она первой вошла в дверь, когда её открыли, отпихнув членов Ордена в сторону, чтобы взглянуть на Гарри. Он был там, сражаясь с Волдемортом в центре зала, и разрушения, произведённые между ними, были просто потрясающим зрелищем. На небольшом расстоянии от них две огненные огромные змеи вели свою собственную борьбу, но её глаза были прикованы к битве между волшебниками, её голова шла ходуном от того, что оба бросали заклинания с невозможной скоростью, магия, которую они разбрасывали вокруг, была смертельно опасна для любого, кто осмеливался подойти слишком близко.              — Ну же, девочка, сейчас не время, — прорычал голос, когда он пронёсся мимо неё и схватился с фигурой в маске, вскочившей на ноги.              Она почувствовала, как её потянуло в сторону, и заклинание врезалось в пол, где она стояла.              — Тебе нужно быть внимательной, Флёр, — сказал её отец. — Не волнуйся, `Арри справится сам.              Кивнув сама себе, она повторила план, придуманный Гарри, и отправила своего патронуса. Убедившись, что он исчез, она переключила внимание на текущую задачу и опрокинула на спину фигуру в плаще, пытавшуюся проклясть розоволосую женщину.              Он с криком рухнул на землю, её чары разорвали ему обе почки. Пожиратель смерти умрёт, если не получит необходимую помощь, но это будет медленная смерть, поскольку бой здесь, скорее всего, уже закончился.              — Молодец, Флёр, — похвалил Сириус, блокируя направленное в него заклинание. — Давай ещё несколько таких заклинаний, и всё закончится.              По её мнению, мужчина слишком веселился. Возможно, безумие, которое, как говорили, поразило его семью, в конце концов, было неизбежно. Оборотень, стоявший рядом с ним, покачал головой, казалось, гораздо более сосредоточенный, чем его друг детства.              Хотя у них всё шло хорошо, она не могла не заметить, что здесь было больше Пожирателей смерти, чем они ожидали. Гарри предполагал, что Волдеморт приведёт лишь горстку, своих самых верных союзников. Он привёл с собой около нескольких десятков, превосходя их числом.              Поэтому вскоре ей пришлось отражать нападение двух фигур в чёрных мантиях, одна из которых была намного выше её, а другая — ниже. Эти двое хорошо работали в паре, но их взмахи палочки были небрежными, заклинания неточны, и они не успевали за ней.              В результате хорошо поставленного пронзающего заклинания более низкий из них выронил палочку, а его рука инстинктивно схватилась за кровоточащее плечо.              Второй нападавший злобно зарычал, удвоив усилия, чтобы покончить с ней.              — Ты грязная шлюха, — прошипел он, посылая в её сторону довольно тёмное отсекающее проклятие.              Флёр проигнорировала его слова, чтобы защититься от смертоносного заклинания, взмахом палочки создав щит, который направил заклинание обратно в его сторону.              Он болезненно зарычал, когда заклинание попало в него, его собственная защита оказалась недостаточно быстрой, чтобы предотвратить глубокое рассечение горла.              Она с ужасом увидела кровь, сочащуюся между пальцами в его перчатках, и отвернулась, не желая больше ничего видеть, чтобы понять, что скоро он испустит последний вздох.              Воспользовавшись передышкой, она осмотрела окрестности и увидела, что ситуация с дракой не столь благоприятна. На полу неподвижно лежали два обмякших тела, не облачённые в тёмные мантии или маски, а остальных членов Ордена всё ещё значительно превосходили числом.              Её взгляд метнулся к двери, в которую они вошли всего несколько мгновений назад, и она подумала, не произошло ли что-то неладное где-то ещё. Сейчас их должно было быть больше, достаточно, чтобы уравнять шансы, которые неожиданно сложились против них.       

***

      Великаны продвигались к ним всё ближе, усилия сдерживать их постепенно становились слишком затратными, и она надеялась, что сигнал поступит скоро. Её авроры уставали, четверо уже были убиты, а несколько других ранены. Она тоже была близка к тому, чтобы быть сражённой убийственным проклятием, наложенным подкравшимся к ним Пожирателем смерти.              Она вздохнула с облегчением, когда перед ней появилось белое свечение, сова была ей незнакома, как и голос с акцентом, который заговорил, но это подстегнуло её к действию.              — Мы внутри.              — Приготовиться, — крикнула она.              Авроры перестали стрелять заклинаниями, и великаны понеслись вперёд, преодолевая короткую, оставшуюся разницу между ними и людьми, предотвращающими нападение на деревню.              — СЕЙЧАС!              Она создала свой собственный щит и бросила беглый взгляд на свою команду, чтобы убедиться, что они сделали то же самое. Убедившись, что они прикрыты, она активировала ловушки, не обращая внимания на неуклонно наползающий холод.              Несколько взрывов разорвали воздух, и в воздухе послышался свист снарядов, хотя их заглушили последовавшие за ними крики агонии.              Один за другим раздавались удары, и земля под ними содрогалась.              Амелия мысленно сосчитала их, и когда их стало двенадцать, она опустила щит, её дыхание перехватило в груди при виде окружавших их павших великанов, каждый из которых был пронзён множеством копий, стрел и другого клинкового оружия.              — ДЕМЕНТОРЫ!              Она быстро добавила свой патронус, и аврорам понадобился последний толчок, чтобы отогнать тварей. Когда они с последним воплем неповиновения ушли, раздалось бурное ликование в честь их маленькой победы.              — Я должен идти, — раздался отчаянный голос у неё над ухом.              Она повернулась, чтобы посмотреть в обеспокоенные глаза Дамблдора, который был рядом, чтобы поддержать их в трудную минуту. Без его патронуса справиться с дементорами было бы гораздо сложнее. Его помощь была неоценима, хотя он и не был там, где хотел бы быть. Однако он был нужен здесь, и он знал это в глубине души.              — Идите, — сказала она, ещё раз оглядывая то, что осталось от сил Тёмного Лорда.              Все Пожиратели смерти, которые были здесь, либо бежали, либо лежали среди павших. Несколько великанов ещё не были побеждены, но с ними уже разбирались её авроры.              Её мысли вновь обратились к мальчику, на которого она полагалась, чтобы положить этому конец. Если бы он потерпел неудачу, все было бы напрасно, и Тёмный Лорд отступил бы, чтобы однажды вернуться снова.       

***

      За то время, что прошло между созданием патронуса и прибытием, численность Пожирателей смерти оказалась непреодолимым препятствием. Она могла только защищаться от заклинаний, посылаемых в её сторону противниками, так как они перегруппировались и образовали небольшие очаги сопротивления.              Они хорошо работали вместе, члены каждого из них защищали друг друга, в то время как двое других посылали заклинание за заклинанием в менее организованных членов Ордена.              Она не могла отделаться от мысли, что им тоже следовало бы сражаться подобным образом. Ремус и Сириус стояли бок о бок, защищая друг друга, когда это было необходимо, как и розововолосая аврор и её темнокожий коллега. Остальные же действовали поодиночке, их индивидуальные усилия не могли прорвать оборону Пожирателей смерти, а их самих едва хватало, когда они сами оказывались под ударом.              Это был лишь вопрос времени, когда кто-нибудь пострадает, и звук болезненного крика в нескольких футах слева от неё подтвердил реальность её мыслей.              Мир вокруг словно остановился, когда её отец упал, из его разорванной груди хлынула струя крови. Даже когда он упал, кровь продолжала течь свободно, и она почувствовала, что прикована к месту, не в силах двигаться.              Краем глаза она увидела, как мужчина, прихрамывая, подошёл к её отцу и опустился рядом с ним, за ним последовали два аврора, женщина говорила ей слова, которых она не слышала.              Она в последний раз взглянула в сторону двери, когда Дамблдор вошёл с поднятой палочкой, но было уже слишком поздно. Другая часть её души уже вырвалась на свободу, и она почувствовала, как её лицо вытянулось, когда птичий крик пронзил воздух.              Это было странное ощущение. Как будто другая сторона приняла всю её ярость и превратила её в себя. Она наблюдала своими глазами, как земля становится все дальше, тепло огня, который она создала, успокаивало её, но не тех, в кого она бросала его.              Группа Пожирателей смерти была охвачена пламенем, и она издавала вопль триумфа, когда шар за шаром обрушивался на них, единственной её связной мыслью было причинить вред тем, кто навредил её отцу.              Заклинания, посылаемые в её сторону, легко избегались, её грация в воздухе не имела себе равных и не могла сравниться ни с чем              Хотя их было больше, Пожиратели смерти не могли справиться с её натиском, и с прибытием Дамблдора именно они вскоре оказались зажаты, делая всё возможное, чтобы предотвратить своё поражение.              Вскоре они были усмирены, некоторые оставлены в виде дымящихся куч, а другие связаны, и не то, чтобы она получала какое-либо удовлетворение от последнего. Она хотела бы видеть их всех мёртвыми, или это просто её вторая сторона так думает?              Она не знала, и её взгляд переместился на двух человек, всё ещё продолжавших сражаться, остальные в зале не хотели вмешиваться.              Она, однако, скользнула ближе, и только вскрикнула, когда заклинание едва не задело её. Не раздумывая, она полетела прочь, чтобы увеличить расстояние между собой, Гарри и Волдемортом.              Если она будет вмешиваться, то только навредит себе, и даже другая её часть знала это. Она могла только смотреть, как они продолжают обмениваться заклинаниями, каждый из которых стремится нанести убийственный удар.       

***

      Ни один из них не сдавался. Он не знал, как долго они это делали, но ни он, ни Волдеморт не желали уступать ни дюйма, оба сражались всем, что у них было, за всё, чего хотели. Тёмный Лорд — за возможность уничтожить весь волшебный мир, а Гарри — за жизнь, за себя и за тех, кто был ему дорог.              Гарри знал, что Волдеморт не сдастся, и он тоже не показывал признаков усталости, которую чувствовал; его тело, усиленное ритуальными заклинаниями, позволяло ему сражаться с этим монстром заклинание за заклинанием, однако что-то должно было измениться.              Волдеморт пытался бежать, когда его Пожиратели смерти потерпели поражение, но только защитные чары, наложенные Гарри на Министерство, не позволили ему этого сделать. За это он поплатился глубокой раной, прорвавшей и без того обожжённую кожу на его груди.              Из раны сочилась смесь гноя и крови, поток которой не прекращался до тех пор, пока она не затянулась. В конце концов, это ослабит его, и Гарри надеялся именно на это.              Он тоже не остался невредим: его ошибка стоила ему раны на плече его левой руки до кости. При каждом движении она неприятно тянулась, и он воспользовался возможностью прижечь её обжигающим заклинанием.              Шрам был ужасен, но это был всего лишь ещё один шрам, пополнивший и без того обширную коллекцию.              Увернувшись от проклятия гильотины, он оживил трёх павших Пожирателей смерти и направил их в сторону Волдеморта, который рассёк их пополам тёмным кнутом, сорвавшимся с кончика его палочки, что, однако, не помешало им продолжить наступление. Верхняя половина трупов продолжала ползти к нему, и он сделал нетвёрдый шаг назад. Выпустив струю воды, Тёмный Лорд ещё одним взмахом палочки заморозил их на месте, его дыхание стало затруднённым.              Гарри не сомневался, что его мучает не истощение, а потеря крови. Если Волдеморт хотел, чтобы всё продолжалось как прежде, ему нужно было рискнуть исцелить себя, и поскорее.              Он снова принялся за работу, ожидая неизбежного, и оно наступило всего через несколько мгновений: потеря крови стала слишком беспокоить Риддла. Гарри приготовился к тому, что должно было произойти, и выпустил своё заклинание всего за секунду до того, как Волдеморт выпустил своё.              Поттер зашипел от боли, когда заклинание Тёмного Лорда попало, и его подбросило на несколько футов в воздух, и он рухнул на землю.              Парень закрыл глаза от обжигающего жара, открыв их вовремя, чтобы увидеть, как Волдеморт в шоке расширил глаза, создавая щит.              Две слившиеся воедино змеи врезались в него, разрушив магическую конструкцию, которая не выдержала их атаки. Волдеморт мог только кричать от страха и агонии, когда они поглотили его. Последний взгляд Гарри на мужчину вызвал у него эйфорию, несмотря на боль, которую он испытывал.              Всё было кончено. Волдеморта наконец-то не стало, и теперь он мог жить своей жизнью.              Он позволил своей голове упасть обратно на холодный пол и глубоко вздохнул, прекрасно понимая, что Дамблдор сделает всё возможное, чтобы взять разбушевавшихся змей под контроль.              — Ты в порядке, Гарри? — вторгся в его минуты блаженства панический голос Сириуса.              Он кивнул и сел, комната вокруг него была практически разрушена. Настолько, что Гарри удивился, как потолок не рухнул на них сверху.              — А ты? — хрипло спросил он.              Сириус кивнул и притянул его к себе.              — Тебе нужно встать. Ты нужен ей, — пробормотал его крёстный отец.              Гарри нахмурился, глядя через плечо мужчины.              Флёр нигде не было видно, но остальные члены ордена, кроме троих, которые оказывали медицинскую помощь другому, смотрели в сторону каменных ступеней с поднятыми палочками.              Почти машинально он встал, рассматривая птичье существо, сидевшее на самом верху, — она взволнованно хлопала крыльями, глядя на него пожелтевшими печальными глазами.              Он подошёл; его внимание привлекла неподвижная фигура на полу, за которой ухаживали Муди, Тонкс и Шеклболт. Это было лицо, которое он никогда не забудет, хотя сейчас оно было бледным и неподвижным. Тем не менее авроры делали всё, что могли, а он был нужен в другом месте.              Сглотнув комок, образовавшийся в горле, он направился вверх по лестнице и остановился, когда Флёр пронзительно закричала.              — Ты не причинишь мне вреда, — прошептал он, когда до неё оставалось всего несколько футов.              Она бросила на него вызывающий взгляд, но он не остановился.              — Ты знаешь, кто я, и я знаю тебя, вас обеих.              Вейла захихикала и покачала головой, её глаза метались между ним и её упавшим отцом.              — Ты должна выслушать меня, — мягко продолжил он. — Они делают для него всё, что могут.              Она бросилась на него с полусерьёзным видом, жёлтый цвет её глаз потускнел до голубого, но она прокричала ещё одно предупреждение.              Не дрогнув, он обхватил её руками, и она боролась с ним всего мгновение, прежде чем сдаться.              — Всё хорошо, — попытался он сказать, но его слова казались пустыми, так как он смотрел на Себастьяна. — С ним всё будет в порядке.              Гарри не знал, себя или её он пытался убедить, но это мало чем помогло им обоим.              Себастьян оставался неподвижным, а Муди продолжал оказывать первую помощь, используя всё что узнал за годы аврорской карьеры.              — Ты не можешь этого обещать, — пробормотала Флёр, её птичьи черты исчезли, и Гарри уставился в её заплаканные глаза.              — Мне нужен целитель, — раздался хрипловатый голос Муди.              Флёр вырвалась из его хватки и в считанные секунды преодолела лестницу.              Гарри быстро последовал за ней, задыхаясь от облегчения, которое он почувствовал, когда увидел, как грудь Себастьяна вздымается с затруднённым вдохом. Он опустился на колени с противоположной стороны от Флёр и взял его за руку.              — Я знал, что ты победишь, — прохрипел он, его глаза распахнулись, когда он сжал руку подростка и слабо улыбнулся ему.              Гарри мог только покачать головой, пока Флёр укоряла мужчину по-французски, слезы свободно текли по её щекам, когда она значительно расслабилась, её худший страх остался лишь страхом.              Гарри мог только представить, что сделает с ней потеря отца. Он всегда был рядом, делал всё возможное для своей семьи и даже для него, когда он появился в его жизни. Себастьян был одним из тех, кто был ему очень дорог, и Поттер не был готов попрощаться с ним сейчас.              — Вам придётся подвинуться, чтобы мы могли сделать свою работу, — ворвался резкий и довольно грубый голос.              — Пойдём, парень, — призвал Муди, помогая ему встать на ноги. — Тебя нужно осмотреть. Теперь он будет в порядке.              Гарри кивнул, встретившись с искрящимися глазами директора, и почувствовал, как рука Флёр сомкнулась вокруг его собственной.              Как бы то ни было, его план сработал, и, хотя он не знал, какой ценой досталась его победа, об этом он побеспокоится позже. Важно было лишь то, что Волдеморта больше нет, те, кто ему дорог, в безопасности, и что у него впереди целая жизнь, которую он так долго ждал.              Его мысли обратились к единственному человеку, благодаря которому всё это стало возможным. Без него он был бы мертв, и он не мог забыть его и всё, что он сделал.              — Спи спокойно, Том. Я увижу тебя снова, когда придет время.              Хотя он знал, что не получит ответа, ему хотелось думать, что где-то, каким-то образом Том услышал его слова и наконец-то обрел тот покой, который, как надеялся Гарри, он заслужил.