Ночь в Вечности

      Всю следующую неделю Эрагону казалось, что он разрывается между страхом и счастьем.       Это был абсолютно безветренный, просто идеальный зимний день. Сосны были запорошены свежевыпавшим снегом и стояли, точно погрузившись в некий колдовской сон.       Все утро они с Арьей гуляли в лесу. Звук их смеха и голосов сопровождался скрипом сапог по заснеженной тропинке.       Спрятавшийся от всего мира и своей ответственности перед ним за этими высокими соснами, Эрагон чувствовал себя счастливым как никогда. Если бы это было в его силах, он бы остался здесь навсегда.       И он боялся того момента, когда им придется покинуть свое укрытие. Боялся больше всего на свете.       Арья неторопливо шла рядом с ним, облаченная в одежды своих любимых зеленых оттенков. Теплый плащ надежно ее согревал. Улыбка озаряла ее лицо, а руки покоились на груди. – Неужели столкновение с горой было единственным выходом из той ситуации? – спросила она, забавляясь его рассказом. – Я бы не назвал это столкновением. Сапфира сказала, что это была успешная экстренная посадка, – ответил Эрагон, задумчиво почесывая подбородок. – Но менее опытные Всадники на нашем месте вполне могли погибнуть. – Опытный Всадник никогда бы не отправился в полет в разгар снежной бури, а предпочел бы переждать ее в безопасном месте. – парировала Арья. – Да, но все же закончилось хорошо. Зато у нас вышло крайне забавное знакомство с жителями северного города Аданост. Они были довольно дружелюбны даже несмотря на то, что мы с Сапфирой изрядно их напугали. – продолжил Эрагон, игнорируя подколы Арьи. – Наверное, враждебность – это последнее, о чем они думали, увидев вас, застрявших в сугробе. – усмехнулась она. – Мы не застряли в сугробе, а просто были сильно ошеломлены и засыпаны снегом. – подчеркнул Эрагон, оправляя плащ. – А северные жители на самом деле очень добрый народ. Мне кажется, агрессия – это последняя эмоция, которую они способны проявить. Еще бы не строили они такие высокие ледяные башни, с одной из которых мы с Сапфирой и столкнулись во время шторма. – Значит ты винишь во всем их архитектуру? – спросила Арья, изогнув бровь и прислонившись к стройному стволу дерева.       Эрагон вздохнул, спокойно принимая очередной подкол развеселившейся эльфийки. В ее лукавой улыбке не было и намека на сочувствие. – У тебя тоже были «летные» провалы, Арья, – не остался в долгу он, склонившись над ней. – Помнишь, как вы с Фирненом разрушили целую скалу, когда приземлились на нее, рассчитывая, что она сможет вас выдержать?       Улыбка моментально слетела с лица Арьи: – Это произошло почти сорок лет назад, Эрагон. И совсем не похоже на твою оплошность. – Но это произошло, и, если я не ошибаюсь, не так уж и сильно отличается от нашего с Сапфирой провала. – парировал он, ковыряя носком сапога замерзшую землю. – Вы оба вымазались в грязи, сломав больше сотни деревьев в результате этого столкновения. Мудрый и опытный Всадник избежал бы этого.       Если бы взглядом можно было убивать, то в тот момент Арья легко лишила бы Эрагона жизни, но он лишь улыбнулся ей в ответ.       Они так долго не испытывали настоящего счастья, что эта неделя казалась сплошной чередой счастливых и приятных событий.       Арья вздохнула, и, держась за дерево и пользуясь инерцией, обернулась вокруг его ствола. Из-под ее сапог брызнул свежий снег, лежащий под соснами.       Они оба застряли в этом моменте. Яркий солнечный свет отражался на искрящемся снегу, ослепляя их обоих и словно напоминая о скором расставании.       Но Эрагон смотрел лишь на Арью, по-детски и непосредственно резвящуюся среди деревьев. Это был один из тех немногих моментов, когда она показывала себя настоящую, и Эрагон был рад, что смог стать его свидетелем.       Она буквально светилась изнутри. – Тогда мы должны согласиться с тем, что оба совершали ошибки, – наконец сказала она, и Эрагон, усмехнувшись, кивнул. – Конечно, чьи-то ошибки куда более серьезны. – Разумеется, – согласился Эрагон, поддаваясь и точно зная, кого из них двоих Арья имела в виду.       Она торжествующе улыбнулась, обернувшись вокруг дерева, и приблизилась к нему.       И Эрагон, не теряя времени даром, обхватил ее лицо руками и поцеловал.       Глаза Арьи изумленно округлились, щеки моментально налились румянцем и она опустила ресницы. Она застряла между ним и деревом, зарываясь пальцами в волосы Эрагона.       Они крепко прижимались друг к другу, не разрывая горячего поцелуя. Границы между ними разрушались, страсть все нарастала. Ощущение ее нежного языка, переплетенного с его, было просто потрясающим. Он хотел только ее.       Он никогда ее не отпустит. Мысль о том, что она улетит на много месяцев, причиняла боль, но разве у них был выбор?       Внезапно они поменялись местами, и Эрагон оказался прижатым к дереву. Арья первой разорвала поцелуй, разрушив все его дальнейшие планы. – Мы с Фирненом должны отправляться, – сказала она, глядя ему в глаза. Ее поразительные изумрудные очи в сочетании с иссиня-черными волосами завораживали его. Он никогда еще не видел, чтобы ее глаза сверкали столь ярко. – Будет ли эгоистичным с моей стороны сказать, что я не хочу этого? – Да, – рассмеялась Арья. – Я знаю, что, будучи Лидером Ордена, имею свои обязанности, а ты, как королева эльфов, – свои. Но это вовсе не означает, что я буду радоваться нашей разлуке. Разве ты не можешь прилетать к нам чаще? – спросил он. – Я прилечу, как только смогу. Я посещу все собрания и мероприятия, требующие моего присутствия. Но я не могу поставить тебя и нашу любовь выше своего народа, ты знаешь это. Не усложняй же ситуацию еще больше. – вздохнула Арья. – Может в своих странствиях ты найдешь время, чтобы заглянуть в Дю Вельденварден? – Я подумаю, – ответил Эрагон. Но они оба знали, что этого никогда не произойдет.       Арья отстранилась от него, собираясь уходить. – По крайней мере, время, проведенное вместе, будет цениться нами вдвойне, – сказала она.       И когда она, оседлав Фирнена, взмыла в небо, Эрагон поклялся себе, что будет ценить эти грядущие времена, как самое большое сокровище мира.       Следующим летом Арья вернулась, но вскоре улетела вновь. Порой между их встречами проходили годы. Порой они встречались в битвах. Они писали друг другу письма и разговаривали через магические зеркала. Это было тяжело. Но их счастье определенно стоило всех этих жертв.       Так и прошли для них следующие несколько столетий. Да, они находились в разных уголках мира, но их связывало то, что не могли разрушить никакие расстояния.       Они были подобны звездам, разделенным мгновениями счастья и радости на ночном небе Вечности.       И это было лишь первое из многих прощаний.