Давайте потанцуем

В понедельник после занятий Сидни и Шарлотту словно магниты стянуло друг к другу в центре зала. На лицах обоих играла искренняя улыбка. — Еще раз хочу поблагодарить тебя, Сидни, за помощь в субботу. Я не могу выразить всю признательность за твою поддержку в тот момент. — Не стоит. На моем месте так поступил бы любой. — Он замолчал, но улыбка не сошла с лица. — Так… Как поживает Джеймс? Его выписали из больницы? — он готов был обсуждать даже другого парня, лишь бы Шарлотта как можно дольше оставалась в его компании. — Да, еще в воскресенье. Теперь ему месяца два предстоит ходить в гипсе. Но он стойко переживает эти лишения, особенно учитывая, что частота видеозвонков у них с Элисон сейчас возросла. Вчера мне даже казалось, что они и вовсе не прекращали болтать. — Понимаю, — усмехнулся Сидни, смущенно опустив взгляд, мечтая иметь возможность видеть Шарлотту каждый день, хотя бы в экране смартфона. Но стремясь поддержать разговор тут же продолжил. — А как прошла миссия по передаче того, что нельзя называть? — Он картинно перешел на шепот, наклонившись ближе к Шарлотте. — Ох, миссия удалась! — Засмеялась Шарлотта звонким голосом. — Но я, признаюсь, еще никогда не испытывала столько стресса и не придумывала столько уловок, чтобы передать кольцо Джеймсу без посторонних глаз. Это было правдой. Однако Шарлотта умолчала о том, что в субботу, вернувшись домой поздно вечером, она долго любовалась отблеском камня в миниатюрной коробочке и вспоминала образ Сидни Паркера, держащего перед ней кольцо. — Я не сомневался, что у тебя все получится, — и Сидни вновь окинул ее ласкающим взглядом, от чего у Шарлотты участился пульс. — Что ж, — продолжил Сидни, провожая взглядом покидающих зал студентов, подгоняемых жестами Саймона так, словно он был регулировщиком на перекрестке. — Я обещал тебе хороший кофе. Может пойдем прямо сейчас? — Он стрельнул глазами в сторону девушки, мысленно умоляя ее ответить «Да». — Я за. Но… При этом «НО» сердце Сидни, казалось, замерло, а в выражении глаз промелькнул испуг: она ему откажет! Однако Шарлотта, застенчиво опустив глаза, сказала то, от чего его сердце вновь забилось с бешеной скоростью. — Но в такую чудесную погоду не хотелось бы сидеть в душном кафе. Может возьмем в кофейне кофе с собой и немного пройдемся? — Звучит как отличный план, Шарлотта! Я буду ждать тебя у стойки администратора. Так, спустя 20 минут, они оказались на набережной. Разговор начали с танцев. Что нравится, что не нравится. А далее плавно перешли к обсуждению музыкальных вкусов и того, что входит в их типичный плейлист. — Ну, мои музыкальные вкусы довольно разнообразны. Долгое время я, разумеется, был зависим от ритмов бальных танцев, так как они окружали меня каждый день. Но со временем начал ценить и классическую музыку. Так что мои сотрудники, наверное, думают, что у меня раздвоение личности, т.к. в один день я могу слушать нагнетающие атмосферу мелодии Ханса Циммермана, на другой — латиноамериканские баллады о любви или бойс-бэнды девяностых, а в следующий, разливать по кабинету времена года Вивальди или что-нибудь из Моцарта. — Ну, говорят, звучание Моцарта повышает мозговую активность. Его прописывают в качестве терапии высшему руководству корпораций для снижения уровня стресса. — Правда? Я не знал об этом. И всегда думал, что желание слушать классику было привито мне моим другом. Он лорд. И обстоятельства его рождения диктуют ему привычки, стандарты и цели в жизни. — Правда? Настоящий лорд? — искренне удивилась Шарлотта. — Я никогда не встречала таких людей и мне всегда казалось, что они живут в каком-то параллельном мире. — На самом деле нет. Он вполне современен. Вы можете шкодить с ним во времена юности в закрытой школе, ходить под парусом, заниматься верховой ездой или опустошать отцовские погреба. Но внутренние его стандарты никогда не позволят пересечь черту. Это именно то, что называют хорошей компанией. И постепенно ты сам рядом с ним становишься чуть более сдержанным, чуть более ответственным, дисциплинированным и амбициозным, и можешь только надеяться, что не оказываешь на него дурное влияние взамен. А как насчет тебя? Кто твои самые близкие друзья? — Мои друзья, в основном остались в родном городке, и мы видимся не так часто, как хотелось бы. А здесь есть, пожалуй, лишь подруга, с которой мы вместе работаем. Клара замечательная и всегда является душой компании, согревая своим теплом всех, кто входит в ее ближний круг. И все же порой она очень активна и настойчива, настолько, что ты начинаешь придумывать любые отговорки, чтобы не идти с ней в бар в пятницу. Она легко сходится с людьми, а я смотрю на все это испуганными глазами, хоть и живу в Лондоне уже больше года. Отчасти поэтому я и пришла на танцы, чтобы расцветить свои унылые будни и хоть чем-нибудь заполнить вечера на неделе. — Ну, судя по тому, что я видел, ты оказалась в танцевальном клубе не случайно. У тебя талант. И рано или поздно, ты бы все равно вернулась в танцы, я прав? И все же ответь, почему такая яркая девушка как ты, говорит об унылых буднях? Чем ты занимаешься, когда не танцуешь? — с интересом в голосе спросил Сидни. — Я отвечу, только не усни! — скромно ответила Шарлотта. — Я финансовый аналитик и весь мой день — это цифры, цифры и, надо же, опять цифры! Да, у меня хорошо получается видеть тренды и обращать на них внимание управляющих и коллег, но все же хочется порой заниматься реальными делами и видеть результат от своей работы. Что-то вещественное, живое, увлекательное. — Да, я понимаю, о чем ты говоришь, — с мягкой улыбкой в голосе ответил Сидни. — Мне знакомо это чувство незавершенности, словно я никогда не увижу результатов своего труда, хоть на практике я и имею почти на каждом шагу эти самые вещественные доказательства. — Он неопределенно кивнул головой в сторону рекламного щита. — Я работаю в рекламе, и весь мой день — это идеи, макеты, переговоры и, надо же, цифры. — Он ехидно улыбнулся Шарлотте, бросая на нее косой взгляд. — Ну иногда может быть, антидепрессанты вносят разнообразие в наш забитый сроками рабочий день. Я шучу. Мне повезло работать с той командой, которая у меня есть, хоть порой мне и приходится одним волевым усилием тушить пожары в дедлайнах или воодушевлять креативщиков на подвиги. — Реклама? Это безумно увлекательно? Как ты понял, что это твое и почему решил избрать именно этот путь в жизни? — Ты знаешь, мне кажется, наоборот, последние 10 лет я как будто избегал жизни. Разочарование было слишком сильно. Сначала травма и загубленная танцевальная карьера. И мне пришлось тогда потратить довольно много времени, чтобы определиться, чем я хочу заниматься, если танцев в моей жизни больше не будет. Затем я какое-то время работал моделью. Это было неплохо, за исключением вечно недовольных ретушеров и визажистов, которым приходилось вечно затирать мой шрам на колене. Они хотели, чтобы я удалил его лазером, но я не хотел. Это была моя история. Шрам был частью меня. И я с большей вероятностью бы сделал на этом месте тату, чем отказался от своего прошлого. Итак, Шарлотта, а у тебя есть татуировки? — игриво сменил тему Сидни, понимая, что слишком глубоко ушел в себя. — Нет. На самом деле в подростковом возрасте я, как и все, мечтала о татуировке, но мои мудрые родители не разрешили бы ее сделать. И я всегда думала, что как только стану совершеннолетней, я отпраздную этот день походом в тату-салон. Так я и сделала. И я была полна решимости уйти оттуда с отображением того, кто я есть. Но я просмотрела множество замечательных эскизов, но так и не нашла там себя. Я просто не чувствовала все эти рисунки частью себя. И поняла, что никому ничего не хочу доказывать. Так что спустя полтора часа я вышла оттуда с гордо поднятой головой и временной переводной татуировкой, и мы еще долго смеялись по этому поводу с друзьями. — Я горжусь тобой, Шарлотта. Мне кажется, ты найдешь выход из любой ситуации. — Спасибо! Это действительно было для меня поворотным момент в жизни. Я пересмотрела свои приоритеты и цели в жизни и честно ответила себе, чего я хочу и чего я не хочу. А ты Сидни, когда был твой поворотный момент? Это… Это была травма и отказ от танцев? — Нет, думаю нет. Я любил танцевать и действительно планировал связать свою жизнь с танцами. Сначала рейтинги, потом тренерство и судейство. Таков был план. Но судьба распорядилась иначе. Но это был не мой выбор. Если говорить об осознанном решении и том моменте, когда я понял, чего хочу и чего не желаю, то это было как раз решение создать свое агентство. В качестве модели я участвовал во многих рекламных проектах. Некоторые из них были потрясающими, продуманными, концептуальными, а некоторые, наоборот, вгоняли всю команду в тоску еще на этапе съемок. Я много общался с продюсерами и креативщиками, пытаясь понять, как возникает та или иная идея, и в один прекрасный момент, я понял, что, задавая им вопросы, уже заранее знал ответ. Я мог предугадать с высокой долей вероятности удачным окажется проект или нет. И следующим логичным шагом было открытие своего агентства. На первом этапе моим партнером был опытный продюсер Джордж Лэм. Его обширные связи и потрясающие знания в рекламной индустрии сделали свое дело, и мы заняли прочные позиции на международном рынке, открыв спустя 2 года с момента основания компании офис в Нью Йорке. Всем, что я знаю, я обязан ему, а не образованию в области коммуникаций. Хотя это, несомненно, тоже помогло. Как бы то ни было, 4 года назад он пришел ко мне и сказал, что хотел бы отойти от дел и предложил выкупить его долю бизнеса. В тот момент он тяжело переживал потерю горячо любимой жены и хотел больше времени быть рядом с дочерью. К несчастью, месяц спустя он скончался от сердечного приступа. Ему было всего 49 лет… И тут ты понимаешь, что тебе скоро 30, а ты до сих пор не устроился в жизни так, как когда-то мечтал. Ты руководишь довольно большой компанией, отвечаешь за сотни рабочих мест, но со своей жизнью сделать ничего не можешь. И жизнь твоя словно проплывает мимо. В то время как твои друзья, одноклассники и партнеры реализовывают твои мечты, ты неожиданно становишься опекуном девочки-подростка, которая ненавидит весь мир за то, что так рано осталась без родителей… Признаюсь, сначала было не просто. Но мы с Джорджианой в итоге нашли способ пережить все это. Сейчас ей 19. Она учится на дизайнера в Нью-Йорке. И порой она ведет себя гораздо разумнее, чем мой младший брат, который старше ее на 3 года. — Мне очень жаль. — Произнесла Шарлотта печальным голосом, ободряюще сжимая локоть Сидни. — Это должно быть тяжело. Я даже представить не могу, что бы делала в подобной ситуации. Одна, среди незнакомцев, и с разбитыми мечтами. У меня большая семья. И родители значат для меня весь мир! Но я выросла и перебралась в Лондон, бывая дома сейчас только по праздникам. Моя сестра чуть младше меня и пока находится в Виллингдене. А братья все еще учатся в школе. И я представить не могу, какой шок испытал бы каждый из нас, если бы с родителями что-то случилось! А ведь нас много, и мы довольно дружны! Как вообще можно это пережить? Как вообще к этому можно подготовиться? — Никто никогда не будет к этому готов, — печально произнес Сидни. — Я потерял родителей в 19 лет. Автокатастрофа. И в один миг исчезло все, что я знал и считал истинным и верным. Нам всем пришлось сплотиться. Ради Артура. — Но он, должно быть, был тогда еще совсем маленьким? — Да, Артуру было 11, когда все это случилось. Он очень рано остался без родителей. Отчасти может поэтому он до сих пор не может определиться, чем хочет заниматься. Ему 22. И сейчас он довольно сильно увлечен фотографией. И у него получается, хоть он и немного застенчив, и не всегда готов делиться своими кадрами с другими. Какой путь он выберет, определить сможет только он. И наша обязанность поддержать его в начинаниях. Ну или вовремя дать подзатыльник. — Как вы втроем пережили все это? — Вообще-то нас было 4. У меня есть старший брат. Том. Сейчас он глава семьи и глава семейного дела. Девелопмент. Строительство по всей Британии. А также он управляет семейным отелем в курортной зоне на южном побережье, откуда и ведет дела. Про Диану ты знаешь. В свое время она тоже занималась танцами и продолжала соревнования еще много лет после моего ухода. Сейчас она занимается организацией мероприятий. В основном свадьбы и тематические вечеринки. И у нее это отлично получается! Я до сих пор помню вечер в Британском музее, когда в честь открытия египетской выставки она устроила квест с похищением сокровищ с последующим раскрытием преступления по горячим следам парнем в клетчатой охотничьей кепке. Хотя, судя по фото в инстаграм, охрана в образе Лары Крофт запомнилась посетителям намного больше. — Так это организовывала она? Невероятно! Твоя сестра просто волшебница. — Так и есть. Для нее нет ничего невозможного. Ну, за исключением продвижения бизнеса с подмоченной репутацией или с нарушением этических норм. — Что ты имеешь в виду? — Ну, скажем так, за вечеринку Плейбой она бы не взялась. — Понимаю, — хихикнула Шарлотта. — Так что, как видишь, мы справились. И сохранили связь. Нас разбросало по планете, ведь и у Дианы, и у Артура сейчас разъездной характер работы. Но несколько раз в год мы обязательно собираемся на семейные торжества. В остальное время собрать нас всех в одном месте довольно проблематично и каждый из нас спонтанно навещает друг друга, когда появляется такая возможность. И я всегда стараюсь приезжать чаще, чтобы видеть, как растут мои племянники, которых я обожаю. Хоть и общение с их отцом постоянно доводит меня до головной боли. — Но, если ты так скучаешь по ним, почему ты переехал в Нью Йорк? — Не знаю. На тот момент это казалось правильным. Мы открывали офис в другой стране и хотели держать руку на пульсе. Офис в Лондоне уже мог функционировать самостоятельно. Он и сейчас такой, ведь большинство сотрудников с нами с момента основания. Я не деспотичный руководитель, — ухмыльнулся Сидни. — Но если мы говорим, почему я уехал и остался, хотя Джордж Лэм спокойно мог справиться в Нью Йорке в одиночку, то я наверное просто сбежал. Хотелось перемен. Моя жизнь тогда катилась под откос. Масса проблем в карьере и в личной жизни. Опять-таки травма, которая надолго вывела меня из игры. Разрыв с Элизой. Все это навалилось на меня, как лавина. Я не был готов к этому. Ты покупаешь просторную квартиру в Лондоне в хорошем районе с подсознательной надеждой, что будешь вечерами гулять в парке сначала с любимой, потом с женой, а позже с детьми. Но вместо этого ты одиноко сидишь там на скамейке с чашкой кофе в руке или устраиваешь утренние пробежки, когда ритмичная мелодия заставляет тебя бежать дальше, не останавливаться и… не думать. — Он замолчал на время, глядя в даль. А после смущенно улыбнулся, задерживая на Шарлотте взгляд, и произнес серьезным тоном: — Так что я, похоже, просто сбежал. Но я устал бегать, Шарлотта. И думаю довольно давно. — Он внезапно остановился и стоял теперь к ней лицом, заглядывая прямо в душу своими честными глазами. Молчание повисло между ними. И только шум моторов пролетающих мимо автомобилей служил фоном этому признанию. — Но ты похоже мерзнешь? — Он заботливо натянул ей шапку по бокам на уши, отряхнул снег на ее плечах, скользнул вниз по ее рукам и, сжав их, замер, глядя в ее блестящие в свете фонарей глаза. — Позволь вызвать тебе такси? — И не в силах более смотреть ей в лицо без мыслей о поцелуе он резко развернулся, встав сбоку от нее, и, обхватив за плечи, но не выпуская при этом ее левой руки из своей левой, двинулся медленным шагом в сторону перекрестка. — Прости, что вывалил на тебя все это. Обычно я менее разговорчив. И никогда никому не раскрывал ничего подобного… Ты по-прежнему уверена, что хочешь быть финансовым аналитиком, а не психоаналитиком? Если передумаешь — я дам тебе рекомендации. — пытался отшутиться он. Он поймал такси и заплатил водителю заранее в 2 раза больше, чем стоила бы самая длинная поездка из одного конца Лондона в другой, чтобы быть уверенным, что поездка Шарлотты пройдет комфортно. Сидни открыл для нее дверь, помогая сесть в машину, но прежде, чем закрыть дверь обратно, он наклонился и произнес приглушенным голосом: — Спасибо за вечер, Шарлотта. Спасибо за то, что «выгуляла» и выслушала меня. И мне бы хотелось иметь твой номер телефона, чтобы иметь возможность позвонить тебе… ради консультации, — ехидно улыбнулся он. — Мистер Паркер, боюсь в вашем случае телефонные разговоры не помогут. В вашем случае терапия возможна только при личной встрече, — она, едва сдерживая смех, поправила воображаемые очки на переносице. — Хорошо. Увидимся в среду! — подмигнул он ей, захлопнул дверь и подал сигнал водителю. А после стоял и глупо улыбался, глядя вслед набирающему ход автомобилю. И был счастлив пройтись 6 кварталов к машине, тщательно собирая в своей голове все ответные взгляды Шарлотты, которые грели его сейчас в разы лучше перчаток, шарфа и кашемирового пальто. И лишь добравшись до припаркованного у клуба Range Rover, он четким движением включил зажигание и погнал домой. Чем быстрее он окажется дома, тем быстрее сможет посвятить все свои мысли Шарлотте и тому, что может случиться в среду. К несчастью, в среду они так и не встретились. Еще днем, поняв, что рождественская вечеринка требует больше времени на подготовку зала, Саймон дал задание администраторам обзвонить студентов и предупредить их, что занятий в этот день не будет. Однако Сидни не числился в базе и не был вовремя предупрежден. Когда он с окрыленным сердцем ступил на порог танцевального клуба, то был неприятно удивлен пустоте и тишине в здании. И только когда смущенный Денис рассказал о досадном недоразумении, Сидни глубоко вздохнул и предложил свою помощь с оформлением Саймону, раз уж он уже оказался здесь. С его помощью (и ростом) зал украсили быстро и даже успели расставить столы и карточки для гостей. И уходя в тот вечер домой Сидни с удовольствием отметил, что за столиком номер 8 карточки Шарлотты Хейвуд и Сидни Паркера стояли рядом друг с другом.