Чёрный змей

Гермиона петляла по бесконечным коридорам особняка. На стенах были развешены картины предков Малфоев, которые бесконечно тыкали пальцами в магглорожденную девушку. Грейнджер недовольно бормотала себе под нос о ненависти к магам, повернутых на чистоте крови. Она спускалась вниз по крутой лестнице, надеясь, что окажется перед нужной дверью. — Заблудилась? Девушка резко обернулась. Она почти врезалась в Малфоя, который стоял позади неё. Грейнджер отошла назад, упираясь спиной в тяжёлую дверь. С картин послышались злобные насмешки, девушка сдвинула брови, недовольно косясь на них. Заметив, куда она смотрит, Драко ухмыльнулся. — Я просил тебя подняться в библиотеку. Ты оказалась в другой части особняка. Страдаешь топографическим кретинизмом? — В этом чёртовом доме скорее ноги свернешь, чем найдешь нужную комнату, — в тон блондину ответила Гермиона, — Я шла в точности по тому маршруту, который назвал ты. — Правда? Видимо случайно спутал, — на лице Малфоя блеснула злобная ухмылка, — Этот особняк всего несколько раз перестраивался с начала восемнадцатого столетия. Он был возведен по проекту одного из лучших зодчих того времени. Планировку удалось сохранить. Под твоими ногами находится четыре уровня подземелий — бесконечных темных лабиринтов, где можно столкнуться с чудовищами, упоминания которых есть только в легендах. Поэтому советую не спорить со мной. — Ты говорил о Василиске, но Гарри убил его ещё на втором курсе в тайной комнате. — Думаешь, он не успел дать потомство? Ты даже не представляешь, какие тайны хранит династия Малфоев. Предлагаю спуститься в гостиную. Нужно лишь пройти по этой лестнице. Девушка вынырнула из своего укрытия. Она поспешно спустилась по ступеням, стараясь не обращать внимания на боль в коленях. Волшебница использовала заживляющее заклинание, но оно лишь помогло исцелить верхний слой кожи. Внутри Гермиона продолжала чувствовать резкую боль. На руках девушки красовались посиневшие следы от верёвок, никакое заклинание не помогло заживить их. Взгляд Малфоя упал на запястья девушки. Он недовольно поморщился, испытывая ещё большую неприязнь к Струпьяру. Просторную гостиную освещала огромная люстра, свисающая с потолка. На ней сияли тысячи свечей, их алый блеск отражался в белом стеклянном полу. Над посеребренным камином висел герб, который Грейнджер уже видела в кабинете Люциуса. Массивные колонны из тёмного мрамора расположились в каждом углу комнаты. У одной из них Гермиона заметила небольшой стол со стульями. Ножки были сделаны в виде вьющихся змей. Всю противоположную стену занимал книжный шкаф. Светлые стены украшала богатая лепнина, на окнах висели тяжёлые изумрудные шторы. Малфой жестом предложил девушке присесть на диван, стоящий посередине. Грейнджер послушно опустилась на него. В комнату вошёл дворецкий. Малфой что-то шепнул ему, провожая долгим взглядом. Он подвинул кресло так, чтобы оно стояло напротив дивана. От взгляда хозяина дома в камине вспыхнул яркий синий огонь. Языки пламени играли в тёмных глазах, внимательно следящими за Драко. Молодой человек закинул ногу на ногу, облокачиваясь на спинку кресла. — Меня удивляет твоя продуманность. В сумочке нашлись заживляющие зелья, чистая одежда и, наверное, даже часть банкетных блюд из Хогвартса. Но исцеляющие водоросли ты там не обнаружила. На щеках Гермионы вспыхнул румянец. Она спрятала крохотную сумочку за спину и скрестила руки на груди. Закатанные рукава рубашки обнажили раненые запястья. Дворецкий, бесшумно зашедший в гостиную, поставил на столик перед диваном поднос. На нём лежало несколько скрученных водорослей. От них исходил неприятный отталкивающий запах, Грейнджер недовольно поморщилась. Она коснулась водорослей, и руку обожгла волна холода. Она замотала их вокруг запястий, чувствуя как их покрывает ледяной слой. Девушка вздрогнула, холод постепенно исчезал, по рукам разливалось приятное тепло. — Вопросы твоих друзей о том, что случилось за время отсутствия будут лишними. Что ты сказала им перед уходом? — Соврала. — Надо же, что я вижу? Умница Грейнджер лжёт собственным друзьям. Вскоре тебе придётся чаще это делать, как минимум для того, что порадовать меня. — Я не стану потакать твоим принципам. Меня интересует исключительно сделка. — Тогда о деле. Ты должна достать мне мантию невидимости. Я знаю, что она досталась твою дружку Поттеру. Будет не сложно украсть её. После окончания года Поттер вместе со всем семейством Уизли оказался в Норе. — Откуда такая уверенность? — Пора привыкнуть, Грейнджер, у Пожирателей смерти глаза повсюду. На то мы и тьма, чтобы действовать не по правилам. Скоро ты сама станешь её частью. — Я не перейду на твою сторону, Малфой, — уверенно сказала Гермиона. Девушка сняла с рук водоросли. От синяков не осталось и следа, только запястья неприятно ныли. Грейнджер скривилась от жуткой вони, исходившей от водорослей. Она бросила их обратно на поднос, который тут же подхватил дворецкий. Его появления пугали девушку. Он был слишком тихим, возможно, после всего, что он увидел в доме Малфоев молчание стало его спасением и гарантией безопасности. — Сидишь в доме врага, принимаешь его подарки, идёшь на сделку и говоришь, что всё ещё верна свету. Прекрати делить всё на чёрное и белое — будет трудно разобраться, чего в тебе больше. — Я сегодня вернусь в Нору. Когда достану мантию — принесу её тебе. Но взамен ты достанешь мне одну вещь. — Я гарантирую тебе безопасность, не более. Я направлю Пожирателей на Нору, постарайся не погибнуть. — В случае смерти одного из моих друзей я больше не стану работать с тобой. — В таком случае ты умрёшь, — Малфой развёл руками. — Не забывай, что от моей жизни зависит и твоя, — ухмыльнулась девушка, разводя руками. — Грейнджер, я уверен, что у нас обоих есть тузы в рукавах. Но ещё не время вскрывать все карты. Ты так не думаешь? — Я всё же соглашусь с тобой. Прикажи Пожирателям не трогать никого из жителей Норы. — Мне не нужны случайные смерти, я не похож на сумасшедшего. Чаю? Вернувшийся дворецкий оставил на столе поднос с несколькими чашками. На блюдцах лежал блестящий в свете свечей сахар. Мужчина задернул шторы, чтобы лунный свет не проникал внутрь. Малфой взял с подноса чашку и поднёс её к губам. Он вопросительно посмотрел на Грейнджер, которая всё ещё не решилась коснуться чашки. — Я не пытаюсь отравить тебя. Возьми. Девушка всё же послушалась совета. Она вдохнула приятный аромат горячего чая. В лёгкие проник запах горькой мяты и тёмного шоколада. Гермиона сделала глоток горячего напитка, мягко обжигающего горло. Малфой следил за её действиями, сложно хищник за своей жертвой. Грейнджер опустила чашкуна колени, грея руки. — Ты говорила о какой-то вещице, которую я должен достать. Если меня это заинтересует, то я обещаю подумать. — Ещё как заинтересует, — в глазах Гермионы заплясали чертики, — Ты хорошо знаком с историей основателей Хогвартса? — Всё детство слушал эти сказки. Салазар Слизерин всегда представлен в образе сумасшедшего тирана, поэтому не особо их люблю, — лениво потянулся Малфой. — Я говорю не об этом. Существует легенда о том, что сделало его таким. Уверена, что ты не слышал о ней. Я сама совсем недавно прочла в одной старинной книге, которую достала из запрещённой секции Хогвартса. Внутри лежала рукопись. — Как давно ты стала нарушать правила? — Прекрати! Поменьше сарказма, Малфой, это действительно достойно внимания. Драко показательно закатил глаза, но к словам собеседницы прислушался. Он оставил чашку на стол, придвинувшись к краю кресло. Уперев локти в колени, он сплел пальцы рук и положил сверху на них подбородок. Грейнджер оперлась на угол дивана, положив руку на поручень. — Салазар Слизерин известен благодаря его рвению к тому, чтобы очистить мир от магглорожденных и грязнокровок. Последние годы жизни он провёл в одиночестве и безумии, пережил изгнание и всеобщую ненависть, но его история жизни гораздо интереснее, чем пишут в книгах. Годрик был его заклятым врагом. Все знали о доброте и великодушии основателя Гриффиндора. Он встретил уставшую путницу в запретном лесу. Девушка совсем выбилась из сил, она заблудилась и не ела несколько дней. Годрик принял ее за волшебницу, но ошибся. — Как она оказалась в запретном лесу, если была магглорожденной? — перебил Драко. — На тот момент не существовало привычного нам барьера между мирами. Хрупкую связь между ними могло нарушить любое природное явление, землятресение или наводнение. Примерно в то время произошло полное солнечное затмение, я связываю это явление с временным исчезновением барьера, — терпеливо ответила девушка. — Годрик спас путницу. Он отвёл её в замок, рассказал о магии всё, что знал сам. Девушка внимала его словам, но знала, что ей никогда не стать волшебницей. Годрик выдавал её за свою сестру, приехавшую погостить на несколько дней в дворце. Она стала чаще видеться с Салазаром. Девушка хранила свою тайну, о которой никто не догадывался. Салазар до беспамятства влюбился в нее, не зная об истинном происхождении девушки. Годрик посчитал, что встреча с ней изменит представление Слизерина о магглах, но этого не произошло. — У этой истории не может быть счастливого финала. Причина безумия Салазара кроется в его любви, — тихо пробормотал Драко, делая глоток чая. — Когда Салазар узнал о секрете его возлюбленной он почти сошёл с ума. Годрик пытался облагоразумить его, но вызвал только гнев. Заклятие Салазара отскочило в девушку. Она погибла от рук любимого. С тех пор Годрик стал врагом Салазара, а тот помешался на чистоте крови. Я знаю только то, что он собственноручно похоронил девушку. На надгробии он не написал даже её имени, оставив камень голым. Он оставил её тело вдали от дворца, где её настигла смерть. Под землёй вместе с ним оказался и фамильная драгоценность Салазара — браслет, который он хранил в шкатулке за семью замками. — Я видел что-то похожее в кабинете Дамблдора. Только она была открыта. — Мне кажется это она. Ключи от шкатулки Салазар носил всегда с собой. Они использовались в качестве стрелок на его наручных часах. Он отпер шкатулку и похоронил браслет, который не успел подарить, вместе с возлюбленной. Салазар приходил к её могиле каждый день, пока смерть не забрала и его. Только на этом месте он мог проронить скупую слезу. Последние слова были выделены на пергаменте, будто стоили особого внимания. Я немного поискала и пришла к выводу, что Салазар похоронил девушку на месте озера... — Avarus lacrima. Так называется озеро. В переводе с латыни это значит «Скупая слеза». Об этом ведётся речь в рукописи, скупые мужские слезы Салазара сотворили чудо, — продолжил Драко, удивлённо глядя на Гермиону. — Ты представляешь какая сила кроется в этом браслете? Чистая любовь непорочной девушки и мужчины, который предал целый мир, отразилась в кристильной воде озера. Русалки являются олицетворением тьмы, поселившейся в разбитом сердце Салазара. Ведь сначала они не водились в озере. Похороненная девушка оказалась утопленницей. — Это звучит как полный бред, Грейнджер, но я готов рискнуть. Я никогда не слышал об этом артефакте, но его сила огромна. Я знаю много легенд об этом озере, нет смысла копаться в книгах. Есть только один способ узнать наверняка — спустимся на дно. — На четвертом курсе во время турнира Гарри опускался в Чёрное озеро. Он использовал жабросли. Ещё в прошлом году я попросила несколько экземпляров у мадам Стебль. Я принесу их из Норы. — Достань мне мантию, Грейнджер. Я придумаю, как нам не утонуть. Эта вещица действительно любопытна, на удивление, ты оказалась права. — Тогда я немедленно отправлюсь в Нору. Учти, ты дал слово, что никто из моих друзей не погибнет, — Гермиона поспешила подняться с дивана, сумку она набросила на плечо. — Тебе стоит пересмотреть приоритеты и разобраться, кто твой друг, а кто — враг, — усмехнулся Малфой, — Останься на ночь, если не хочешь снова наткнуться на егерей. Утром я дам тебе порох, чтобы ты могла вернуться, куда тебе угодно. Малфой подошёл к девушке, Гермиона коротко кивнула ему. Драко видел, что она устала. День совершенно вымотал её, Грейнджер нужно было выспаться прежде чем покидать дом. По крайней мере, Малфой был уверен, что в стенах особняка она находится в полной безопасности. Пока он не заполучил бессмертие жизнь Гермионы интересовала его даже больше собственной. — Дворецкий проводит тебя, вдруг снова заблудишься. Малфой усмехнулся на прощание. Он развернулся и пошел в сторону лестницы. Его шаги гулом отдавались по всей комнате. Каблуки лакированных туфлей громко стучали по стеклянному полу и мраморным ступеням, пока звук не стал становиться глухим, а скоро вовсе исчез, затерявшись в пустынной тишине особняка.