Всё, что мне нужно

Замок произвел на Тею впечатление весьма и весьма посредственное. Идя рядом с молчаливой Брианной, она ощущала уныние и скуку, которые давили на нее, подобно гранитной плите. Хотелось вернуться в Лондон, устроить скандал маме с Альфредом и доводить их до тех пор, пока они не вернут ее в Дурмстранг. От обиды на глаза даже наворачивались слезы, но присутствие рядом насмешливых слизеринцев, которые, казалось, только и ждали какого-нибудь промаха с ее стороны или проявления слабости, не позволяло ей демонстрировать истинные чувства. Распределение первокурсников состоялось у нее на глазах, и Тею даже слегка увлек этот странный процесс. Она все пыталась понять, чем именно руководствуется шляпа, отправляя ребенка на тот или иной факультет. Может, она каким-то образом считывает магический потенциал и, исходя уже из этого, делает выводы? Им однажды рассказывали о таком методе исследования, правда, Тея тогда так была поглощена разговором с Ан-Кристин, что почти ничего не запомнила. Что ж, теперь у нее, по крайней мере, будет самый высокий балл во всей школе. Отвлекаться будет не на что, а надменная Брианна явно не горела желанием идти с ней на контакт. Банкет тянулся мучительно долго. Тея уныло размазывала по тарелке пудинг, ее душа и желудок отчаянно жаждали хусманскоста или, по крайней мере, чего-то близкого к традиционной шведской еде, к которой она привыкла. Она заметила, как один из соседей по купе в поезде, парень по имени Северус, бросал на нее короткие взгляды, думая, похоже, что она не замечает. Он ел очень жадно, как-то с опаской придвигая к себе тарелку, воровато оглядываясь и стараясь изо всех сил выглядеть равнодушно и непринужденно. «Интересный персонаж», — подумала она после того, как юноша в очередной раз бросил в ее сторону свой странный взгляд. «Эйвери сказал, кажется, что он вплотную занят изучением темных искусств. Исходя из того, что нам рассказывали на истории магии, в Хогвартсе изучение черномагических видов заклятий является запрещенным». Она испытала некоторое облегчение, когда директор наконец сказал свою финальную речь, и все принялись понемногу расходиться. Брианна все же соизволила повернуться к ней, впервые за весь вечер, и холодно бросила: — Иди за мной, я покажу, как попасть в гостиную Слизерина. Тея едва удержалась, чтобы не фыркнуть, однако деваться ей все равно было некуда. Брианна пристроилась к группе девушек, тоже слизеринок, с некоторыми она даже перекинулась парочкой фраз и улыбок. Их общество было ей явно куда приятнее, чем общество Теи, но та и не думала жаловаться. Она наблюдала. У Теи давно, еще с детства выработался определенный механизм психологической защиты. Если она чувствовала себя, мягко скажем, не в своей тарелке, девушка представляла, что она невидимая, а ее задача — наблюдение. Вообще, Тея была урожденным исследователем, ей эта черта передалась от отца. Все исследовательские работы в Дурмстранге она выполняла блестяще, преподаватели прочили ей головокружительную карьеру, и до поры до времени ей даже нравилось представлять себя в роли ученой. Но это было раньше. Удивительно, как, казалось бы, совсем небольшой промежуток времени способен перечеркнуть все, что строилось годами и казалось незыблемым. Теперь она осталась совсем одна. А мечты потеряли свою актуальность. С каждым шагом становилось все холоднее. Погрузившаяся в свои мысли Тея не сразу заметила, что вся их изумрудно-зеленая процессия спускается вниз, куда-то в подземелья замка. Она поежилась. Перспектива добираться в гостиную факультета по замшелым туннелям воодушивления отнюдь не вызывала, а Брианна явно не относилась к тому типу добрых сокурсниц, что стали бы водить ее за ручку до тех пор, пока новенькая не освоится. Когда все резко остановились, Тея едва не налетела на стоявшего впереди Эйвери. Тот как-то диковато глянул на нее и пододвинулся, косясь поочередно то на нее, то на своего приятеля Розье. Мальсибера среди них не было. Тея знала, что из Хогвартс-экспресса его вынесли на носилках, после чего оперативно переправили в больничное крыло замка, но никаких угрызений совести по этому поводу не испытывала. Мальсибер сам виноват, что полез к ней, она просто поставила его на место. В конце концов, сносить подобное отношение от кого бы то ни было она не собиралась. «Неужели тупик, — промелькнула саркастичная мысль. — Конечно, засунуть общефакультетскую гостиную в такое место надо еще постараться. Даже сами студенты не помнят дорогу». Но она ошиблась. Вперед выступила худощавая девушка с собранными в низкий пучок волосами и произнесла: — Чистая кровь. Тея была благодарна царившему вокруг полумраку, который надежно скрывал выражения лиц всех присутствующих, в том числе и ее закатанные глаза. Похоже, несчастный Мальсибер был всего лишь винтиком этой странной системы под названием «самый чистокровный факультет». В гостиной было светлее, чем в темных сводчатых коридорах. Традиционные изумрудные тона преобладали здесь во всем, стены были украшены гобеленами и массивными канделябрами на подобии тех, что ей приходилось видеть дома у Альфреда. При мысли, что новоиспеченный муж ее матери мог учиться именно здесь, на душе у девушки стало еще гаже, и она поспешила отвернуться. К ней как раз направлялась Брианна, за ней шли еще несколько девочек. — Тея, — негромко окликнула ее Брианна. — Я покажу тебе спальню, в которой ты будешь жить. Кстати, познакомься… — она кивнула на шедшую рядом с ней девушку. Ту самую, что произносила несуразный пароль. — Это Дестини Беннетт, староста нашего факультета. Если тебе будет что-то нужно, ты всегда можешь обратиться к ней. — Дестини Кейтлин Беннетт, — ледяным тоном поправила староста, окидывая Тею взглядом, от которого, наверное, даже Северный Ледовитый океан сковало бы льдом. Однако на Тею это должного впечатления совсем не произвело. Холод был ее стихией, а с такими заносчивыми особами она научилась справляться еще курсе на втором обучения в Дурмстранге. — Галатея Майя Делагарди, — она чуть склонила голову, насмешливо глядя на худощавую и какую-то болезненно бледную Дестини. — Галатея? — брови бледной Дестини взлетели вверх. Брови у нее были такие же белесые, как и пучок на голове. Тея кивнула, ее лицо оставалось спокойным. — Да, именно так. Тебе не послышалось. Но если у тебя имеются проблемы со слухом, я могу повторить. Мне не сложно. — Похоже, твои родители слишком сильно увлеклись греческими мифами, — хмыкнула та. Раздались смешки. «Похоже, — мысленно прикинула Тея, — Дестини в этой шайке кто-то вроде безусловного лидера. Брианна — приближенная, таких обычно называют правой рукой. Остальных же эти обе просто таскают за собой, как собачек на поводках. Для массовости». — Оскар Беннетт, случайно, не твой отец? — поинтересовалась Тея, продолжая разглядывать со все тем же брезгливым интересом неожиданного оппонента по словесной перепалке. — Я не имею не малейшего понятия, кто это такой, — Дестини передернула плечами. Она выглядела невозмутимо. Слишком невозмутимо, чтобы внимательная Тея поверила в искренность этой невозмутимости. — А зря, — она поучительно поцокала языком. — Оскар Беннетт является основателем крупнейшей школы для сквибов во всей Европе. Вполне закономерный вопрос: почему он не определил туда свою дочь? Дестини вспыхнула. На ее отливающих болезненной желтизной щеках это было особенно заметно, от чего Тея испытала даже легкое удовольствие. — Не смей, — с ненавистью произнесла Дестини. — Моя семья состоит из чистокровных волшебников, и ни разу за всю историю ни в одном поколении не рождался ни один сквиб. Впрочем, Тея не успела ей ничего ответить, поскольку именно в этот момент кто-то тронул ее за плечо. Она, вздрогнув, обернулась и нос к носу столкнулась с Эваном Розье. — Мадемуазель Делагарди, — он отвесил ей легкий поклон. Юноша улыбался, и у Теи на секунду даже дух захватило от того, насколько тонкими и правильными были черты его лица. Ей всегда было непонятно, каким образом на свет вообще рождаются такие люди. На ум почему-то сразу пришла страница из старинного талмуда, найденного ей в Дурмстрангской библиотеке. Страница была посвящена демону Ситри, двенадцатому духу и великому принцу. Она моргнула, желая развеять наваждение. — Тогда уж фрекен, — она хмыкнула. — Что-то случилось, Эван? Розье окинул ее и выстроившуюся перед ней процессию слизеринок во главе с Дестини и Брианной заинтересованным взглядом и усмехнулся. — Что, Дес, уже успела сломать зубки о новенькую? Мальсибер, между прочим, до сих пор в больничном крыле отлеживается. Так что не рекомендую лезть на рожон слишком активно. — Как-нибудь без твоих рекомендаций обойдусь, Розье, — зло бросила Дестини. — Кстати, откуда такие познания в сфере учебных заведений для сквибов, м, Галатея? Может, тебя совсем не из Дурмстранга выгнали, и ты нам чего-то не договариваешь? Выпад был неплох, но все же немного не дотягивал. Тея закатила глаза. — Меня не выгоняли из Дурмстранга, я оказалась здесь исключительно по причине переезда моей семьи в Англию. И да, я просто очень хорошо учила историю магии. Чего явно нельзя сказать о тебе. Эван, — она вновь повернулась к Розье, — так что стряслось? — С тобой хочет поговорить профессор Слизнорт. Это декан нашего факультета, — — словив ее недоуменный взгляд, пояснил он. — Это насчет Мальсибера и того, что произошло в поезде. Тея кивнула. В принципе стоило ожидать чего-то подобного. — Я думаю, максимум, тебе прочитают нотацию о правилах применения заклинаний на однокурсниках, — он поморщился. Тея засмеялась. — А что, у вас и такие правила есть? — На самом деле нет, — Розье тоже усмехнулся. — Но у нас не принято трогать своих. Студентов других факультетов — да, но не своих. Хотя здесь Мальси и впрямь перегнул палку, признаю. Тея пожала плечами. Ей было абсолютно все равно, какие законы царят в маленьком подземном мирке этих помешанных на своей чистокровности молодых людей. Она жила по своим собственным правилам: если ее трогают, она будет защищаться. — Тебя не исключат, — добавил он перед тем, как Тея исчезла в проеме каменной стены. — Ты ведь новенькая. Ей было все равно. Пожалуй, она была бы даже рада, если бы ее отправили домой сейчас же. Конечно, мать бы вновь начала хвататься за голову, повторяя, что Тея совсем не ценит их с Альфредом стараний, а последний, в свою очередь, успокаивал бы жену, бросая на падчерицу уничижительные взгляды. Но ей было давно не привыкать, к тому же у них бы тогда просто не осталось выбора, и она бы вернулась в Дурмстранг. Тея так замечталась, что совсем не заметила, как впереди выросла массивная фигура. Девушка врезалась в стоявшего у стены человека и, ойкнув, едва не растянулась на каменном влажном полу. — Ну-кась, — произнес заинтересованный голос у нее над ухом. — Кто тут у нас? Чья-то крепкая рука помогла Тее сохранить равновесие. Она подняла глаза и увидела перед собой мужчину, в меру усатого, в меру плечистого, с лоснящимся от сытости лицом и любопытными, осматривающими ее с головы до ног глазками. — Вы профессор Слизнорт? — дрожащим голосом спросила она. Мужчина кивнул. Тея почувствовала, что мучительно краснеет. Протаранить головой живот собственного декана в первый же вечер… Надо было быть очень удачливым человеком, чтобы все случилось именно так. — Простите, герр… то есть я хотела сказать сэр, — быстро поправилась она. Профессор глядел на нее доброжелательно, и это внушало некоторые надежды. — Ах, Галатея… Признаться, я рад, что вы не ударили по мне темной магией от испуга, как это случилось с беднягой Мальсибером, — он подмигнул ей. Тея хотела уже начать оправдываться, но он остановил ее легким взмахом руки. — Не оправдывайтесь, милочка. Мне прекрасно известно, в каком учебном заведении вы прибывали до этого, тамошняя система образования значительно отличается от нашей. Но все же темная магия… — он сокрушенно вздохнул. — Негоже такой очаровательной леди раскидываться темномагическими заклинаниями направо и налево. — Я поняла вас, сэр, — проговорила Тея. Профессор все также улыбался и заговорщически на нее поглядывал. — Знаете, моя дорогая, а ведь я нахожусь в довольно тесных отношениях с некоторыми из преподавателей Дурмстранга. Скажем, Стина Херманссон моя давняя приятельница. Знаете ее, Галатея? — Да, — Тея быстро кивнула. — Профессор Херманссон вела у нас «зелья и яды». — Ах, — мужчина расплылся в широкой улыбке, — Стина действительно настоящий специалист по части зельеварения. Пожалуй, даже такому, не постесняюсь этого словосочетания, знатоку снадобий, как я, многому бы следовало у нее поучиться. Тея изобразила на лице улыбку. О том, что однажды профессор Херманссон назначила ей тридцать часов отработок за взорванный котёл с напитком живой смерти, упоминать она благоразумно не стала. Профессор перевел взгляд на часы и всплеснул руками. — Вы ведь, должно быть, устали, — он зачем-то указал на стену, открывающую проход в гостиную. — Тяжелый день выдался, все же новая обстановка, новые люди. Ступайте, милочка, ступайте. И осторожнее с темной магией, — он подмигнул. Тея вновь выдавила из себя улыбку и боком быстро протиснулась в проход. В гостиной уже практически не осталось людей, но на кресле у камина она заметила Брианну. — Ну наконец-то, — она тоже заметила вошедшую Тею и вскочила с кресла. — Я уж думала, придется здесь ночевать по твоей милости. Идем. Тея хотела съязвить, что, вообще-то, не просила Брианну ее ждать, но решила промолчать. Они поднялись по устеленной ковром лестнице с витыми перилами по бокам в спальню. Комната, естественно, была выполнена во все тех же изумрудно-зеленых тонах, но здесь они были немного приглушеннее, чем в гостиной. Брианна указала рукой на одну из кроватей. Окон здесь, понятное дело, не было, и Тея, никогда до этого не страдавшая приступами клаустрофобии, внезапно ощутила, как ей становится тяжело дышать. — Вернулась? — Тея быстро обернулась и увидела сидящую на кровати у противоположной стены Дестини. Та уже успела облачиться в белую пижаму, и теперь она вся почти сливалась с белоснежным постельным бельем. — Надеюсь, тебя исключили, и уже завтра тебя здесь не будет. — Я тебя огорчу, — Тея вытащила из- под кровати свой чемодан и принялась искать в нем пижаму. — Мы очень мило поболтали с профессором Слизнортом. Похоже, ему даже в голову не приходило поднимать вопрос о моем исключении. — Мило поболтали? — вопрос исходил уже от другой слизеринки. Брюнетка с большими серыми глазами, кажется, Тея видела её среди свиты Дестини. — Что ты хочешь этим сказать? — Ну, он назвал меня прелестной леди, и, оказывается, он давний приятель преподавательницы, которая обучала меня в Дурмстранге, — ей наконец удалось отыскать пижаму среди груды парадных мантий, которые зачем-то запихнула мать перед самым выходом из дома, и девушка выпрямилась. Из разных частей комнаты на нее глядели заинтересованные девичьи глаза. — А это правда, что в Дурмстранге изучают темные искусства? — спросила брюнетка. В ее голосе слышался неподдельный интерес. Тея кивнула. — Да, это действительно так. Нас с первого курса учили основам темной магии, а на третьем мы уже приступили к практике. — Можно подумать, Маргарет, что ты этого не знала, — фыркнула Дестини. Сероглазая Маргарет пожала плечами. — Знать, исходя из каких-то укоренившихся слухов, и спрашивать у реального студента Дурмстранга — это совсем разные вещи, Дес. Тебе ли не знать. Дестини промолчала, лишь хмуро взглянув на Маргарет. А Тея с удивлением отметила, что, похоже, авторитет слизеринской старосты далеко не так незыблем, как ей показалось в самом начале. — Мой старший брат учился в Дурмстранге, — подала голос еще одна девушка. — Он рассказывал, что вас не делят по факультетам и колдовать можно где угодно: в коридорах, спальнях, на улице. — Да, факультетов у нас нет, — Тея облачилась в свою пижаму и расстелила постель. — Поэтому ваша система деления кажется мне странной. — Основатели Хогвартса просто забыли спросить твоего мнения, — съязвила Дестини. Тея смерила ее холодным взглядом. — Очень смешно, Беннетт. Мы все оценили глубину твоего юмора. И да. Лучше не покупай себе одежду белого цвета. Тебе не идет. Сказав это, она улеглась в постель и натянула повыше одеяло. Никто больше не проронил ни слова, но она еще долго чувствовала, как уязвленная Дестини прожигает ее одеяло насквозь своим взглядом. *** Ей снова снился фьорд. Бескрайние снежные вершины, мертвая тишина вокруг. — Вильям… Она кричит. Голос разносится и эхом отдается от скал. Везде снег… очень много снега, он забивается за ворот и оседает на лице и волосах. — Вильям… Она одна. Совсем одна в этой белой, безмолвной тишине. У нее почти не осталось сил, но Тея все равно продолжает идти, увязая в снегу и то и дело поскальзываясь. Она должна найти его. Должна… и обязательно найдет. — Пожалуйста, Вильям, отзовись. Я знаю, что ты меня слышишь. Сил кричать уже нет, но ей кажется, что даже шепот здесь усиливается во сто крат и тоже отдается эхом от скал. Но почему он ей не отвечает? — Вил… Она поднимает глаза к небу. Полная луна освещает бесконечные снежные просторы, по щекам Теи бегут слезы, но она настолько замерзла, что они буквально обжигают ей кожу. Луна все так же равнодушно взирает на нее с неба. *** За завтраком Тея чувствовала себя разбитой и подавленной. Кошмары давно стали спутниками ее жизни, но привыкнуть к ним ей было явно не по силам. После каждого такого сна она всегда ощущала одно и то же: бесконечную тянущую боль где-то внутри, там, где по представлениям древних египтян у человека располагалась душа. Но Тея знала, что никакой души там на самом деле нет. Ее душа навсегда осталась там, на берегу фьорда, навечно погребенная под снежной лавиной. С противоположной стороны стола ей улыбался Эван Розье. Тея помахала ему, рядом что-то со стуком упало. Повернув голову, она увидела раздосадованную Брианну, рядом с ее тарелкой лежал перевернутый кубок из-под тыквенного сока. Чувствовать себя частью любовного треугольника Тее не хотелось, но наблюдать за поведением влюбленной Брианны было забавно. Хоть какое-то развлечение в этой чокнутой школе. — Как спалось на новом месте? — Розье явно решил добить Брианну окончательно. Тея едва не прыснула в собственную тарелку с овсяными хлопьями, когда увидела, с какой ненавистью та на нее смотрит. — Замечательно, — она послала однокурснику ответную улыбку. — Спасибо за заботу, Эван. Розье шутливо отсалютовал ей кубком. Тея подумала, что если сейчас ей в спину прилетит какое-нибудь проклятье, выяснять личность адресанта будет абсолютно лишней тратой времени, как вдруг в их беседу вмешалась Дестини Беннетт. — Замечательно, говоришь? — осведомилась она, в ее голосе Тее почудилась насмешка. Девушка напряглась, стараясь, впрочем, ни одним жестом себя не выдать. — Именно, — она кивнула, все так же спокойно продолжая есть свой завтрак, хотя овсяные хлопья резко стали ей поперек горла. — Сама не ожидала. Розье переводил заинтересованный взгляд с нее на Дестини и обратно, похоже, после случая с Мальсибером он вновь ожидал увидеть что-то подобное. Многие сидевшие за столом отвлеклись от разговоров с приятелями и тоже начали следить за разворачивающейся на их глазах сценой. — Я слышала, как ты кричала во сне, — елейным голосом заметила Дестини. — Неужели кошмары, Делагарди? — Кто же знал, Беннетт, что ты приснишься мне в первую же ночь, — парировала Тея. Слизеринская староста с неудовольствием поджала губы, и Тея заметила, как многие из сидевших рядом заулыбались. — Похоже, нашу Дес заставили замолчать, — прокомментировал какой-то парень, сидящий по правую руку от Эйвери. Лицо Дестини стало еще более пунцовым. — Да ну? — зло бросила она. — Может, ты тогда пояснишь всем нам, кто такой Вильям, которого ты постоянно звала? Это что, твой неудавшийся бойфренд? Даже если бы у Теи позже и спросили, что произошло в тот самый момент, она вряд ли смогла бы дать внятный ответ на этот вопрос. Просто кубок с соком, который она все это время сжимала в руке, внезапно раскололся, забрызгав всех, кто сидел рядом и напротив, осколками стекла. Дестини заверещала и выскочила из-за стола, ее примеру последовали еще пять или шесть девочек. Остальные в шоке глядели на Тею, даже студенты за соседними столами примолкли и с интересом наблюдали за разворачивающейся картиной. — Что здесь стряслось? — к ним подбежал запыхавшийся профессор Слизнорт. Декан был явно озадачен и то и дело оглядывался на коллег. — Кто применил взрывающее заклятие в Большом зале? — Никто, сэр, — ответил за всех Розье. Тея молчала, ее все еще трясло. — Как это никто? — профессор разозлился. — Вы за кого меня держите, Розье? Я требую объяснений. Немедленно. — Это я, профессор, — Тея поднялась со своего места и, обойдя стол, приблизилась к декану. — Простите меня. Но это не было заклятием, Эван сказал правду. — Как же? — он явно находился в растерянности. — Не хотите же вы сказать, что раздавили его без применения магической силы, мисс… эм… — Делагарди, сэр. Нет, я этого не говорила. Видите ли, это стихийная магия. Ее невозможно контролировать, она возникает сама по себе. Для нее волшебная палочка не требуется. — Дорогая, но это же немыслимо, — он с сомнением покачал головой. — Кажется, я когда-то что-то слышал о подобном явлении, но… — Это действительно может быть правдой, Гараций, — подала голос женщина, сидевшая за преподавательским столом. Декан перевел на нее полный надежды взгляд. — Вы действительно так считаете, профессор О’Брайан? — протянул он. Женщина утвердительно кивнула. К ней присоединился еще один преподаватель. — Девочка проходила обучение в Дурмстранге, насколько я знаю, там довольно большое значение придают развитию природных способностей. Отсюда и стихийная магия. В этом нет ее вины. — Думаю, вы правы, — с облегчением кивнул Слизнорт. Он потрепал свою незадачливую студентку по белокурым волосам и вернулся к прерванной трапезе за профессорский стол, предварительно убедившись, что осколками стекла никого не покалечило. Только у Дестини виднелась на щеке небольшая царапина, однако особого беспокойства она у декана не вызвала. — Промоете под холодной водой, — радушно посоветовал он. — И все пройдет. *** Первым уроком в этом учебном году у студентов шестого курса было зельеварение. От шедших рядом с ней однокурсников Тея уже успела узнать, что этот предмет у них совместный с гриффиндорцами, которых, похоже, на Слизерине было принято ненавидеть. — Большая часть учащихся там — грязнокровки, — с отвращением пояснил Эйвери. — Хотя и предателей крови там тоже хватает. — Например, Сириус Блэк, — согласился с ним Розье. — Видишь, — он указал на шедшую чуть поодаль блондинку. — Нарцисса, его двоюродная сестра. Все Блэки поколениями попадали на Слизерин, только он вдруг очутился на Гриффиндоре. Цисси рассказывала, был ужасный скандал, когда об этом узнали все родственники. — Неудивительно, — хмыкнул Эйвери. — Если у меня будет ребенок и он попадет на Гриффиндор, я знаться с ним не пожелаю. Тея отвлеклась от их рассуждений, принявшись разглядывать студентов, которых становилось все больше и больше. Она увидела Брианну и Дестини, шушукающихся о чем-то у самой двери в кабинет зельеварения. Чуть поодаль стояла сероглазая Маргарет, расспрашивавшая ее накануне вечером о Дурмстранге. Гриффиндорцы стояли отдельно, их было сравнительно немного, но больше, чем слизеринцев. Без удивления она приметила среди них ту самую троицу, с которой у нее случилась словесная стычка на перроне. Самый наглый черноволосый юноша в очках, активно жестикулируя, рассказывал о чем-то двоим приятелям. Еще один стоял у стены с книгой в руках, похоже, история черноволосого была ему не слишком интересна. Тея ощутила, как ее дергают за рукав. Это был Эван, оказывается, профессор уже распахнул дверь, приглашая студентов заходить. Сперва Тея замешкалась, не зная, куда ей идти и за каким столом занять место. В Дурмстрангских лабораториях столы были одноместными, тут же студенты могли сидеть по двое или даже по трое. Она заметила, как из дальней части кабинета ей машет Эван, и хотела было уже занять место рядом с ним, но ее опередила Брианна, плюхнувшаяся на стул между Розье и Эйвери за секунду до того, как это собралась сделать она. Хмыкнув, девушка вновь окинула взглядом ряды парт и заприметила свободное место рядом с нелюдимым Северусом. — Можно? — она взялась рукой за спинку стула. Парень вздрогнул, поднял на нее голову и кивнул. *** Пока профессор Слизнорт вещал, какое именно снадобье студентам предстоит варить на сегодняшнем уроке, Джеймс с Сириусом были целиком и полностью поглощены обсуждением предстоящего матча по квиддичу против Слизерина. И хотя до него оставалось еще добрых два месяца, это совсем не остужало пыла двух друзей. Римус старался вслушиваться в слова профессора, перелистывая при этом учебник. Учебник был старый и потрепанный, приобретенный в комиссионной лавке. Его семья не располагала средствами на покупку каждый год такого количества новых учебников, поэтому приходилось выходить из положения таким образом. Впрочем, он не жаловался. Он давно уже ни на что не жаловался. — Чистящее зелье, — тем временем вещал Слизнорт, расхаживая по кабинету. — Снадобье, основное действие которого направлено на устранение угревой сыпи. По-другому его еще называют пятновыводителем Блитзера, в честь создателя, впервые представившего рецепт данного эликсира. Разговор друзей мешал сосредоточиться. Люпин перевел взгляд на соседний стол, за которым не без удивления заметил Снейпа. Тот сидел рядом с какой-то девушкой, сперва он даже подумал, что это кузина Сириуса Нарцисса, но, приглядевшись, понял, что обознался. Похоже, Снейп слишком поздно спохватился и попросту не успел занять место за одним из дальних столов, потому что садиться в такой непосредственной близости от Поттера с Блэком было с его стороны крайне опрометчивым решением. И убедиться в этом ему предстояло уже совсем скоро. — Лунатик, — в полголоса окликнул его Джеймс. Римус вздрогнул и обернулся. — Что готовим? — Страница триста шестнадцать, — ответил Люпин автоматически. Слизнорт уже закончил говорить, отсчет времени начался. У них был час, чтобы приготовить зелье. Римус вытащил котел, нужные ингредиенты и, придавив учебник латунными весами, принялся за работу. Краем глаза он наблюдал за друзьями, Джеймс как раз в этот момент нашел нужную страницу и прочел вслух: — Пятновыводитель Блитзера служит для избавления от угревой болезни и направлен на борьбу с прочими кожными недугами… — Кажется, я знаю, кому это зелье точно пригодится, — перебил его Сириус. Он повернулся в сторону сгорбившегося над своим котлом Снейпа и окинул того долгим взглядом. — Нюнчик, как ты смотришь на то, чтобы слегка поработать над внешностью? — Сириус, ты думаешь, это поможет? — подобострастно хихикнул Петтигрю. Впрочем, Блэк не удостоил его ответом. — Вот это удача, — протянул Джеймс. Теперь он тоже заметил Снейпа. — Какое неожиданное соседство. Нюниус, как поживаешь? Соскучился по нашему обществу? Снейп упорно продолжал делать вид, что не замечает нападков со стороны Мародеров. Однако Римус видел, как напряглась его спина, он еще ниже опустил голову и весь как бы подобрался. — Нюнчик, — продолжал гнуть свое Сириус. — Как тебе, кстати, наше головокружительное представление в конце прошлого года? Понравилось? — Головокружительное во всех смыслах, — вновь поддакнул Питер. Джеймс улыбнулся. — Да, тогда его грязные подштанники увидела добрая половина замка. Тебе понравилось, а, Нюниус? Кажется, в прошлый раз мы забыли узнать твое мнение на этот счет. Снейп обернулся и окинул троицу испепеляющим взглядом. Римус подумал, что лучше бы тот, конечно, продолжал делать вид, что не замечает их, тогда бы приятели, может, и успокоились. Им бы просто наскучило все это. Впрочем, глупо было жалеть о содеянном. Вражда Мародеров со Снейпом велась едва ли не с первого курса и давно уже носила затяжной хронический характер. По большей части, конечно, в травле слизеринца участвовали Джеймс и Сириус. Поттер органически не переваривал волшебников, связанных каким-либо образом с темной магией, Сириус же, будучи выходцем из древнего чистокровного семейства, внутри которого чего только не происходило, терпеть не мог слизеринцев априори. Питер принимал в этом всем участие, потому что по-другому просто не мог — ради своих популярных и влиятельных друзей он пошел бы и не на такое — а Римус… Римус всегда предпочитал держаться в стороне. Конечно, ему льстило, что такие всеобщие любимцы, как Поттер и Блэк, взяли его в свою компанию. Они были и впрямь очень хорошими друзьями, вот уже почти шесть лет хранящими его самый страшный секрет. Но все же порой он чувствовал, что они слишком разные. В такие моменты он уходил в библиотеку и предпочитал отсидеться там с книгой в руках, отлично зная, что натолкнуться в читальном зале на кого-то из друзей шанс почти нулевой. — Да уж, твоей физиономии точно не помешает пятновыводитель этого Блитзера, — констатировал Джеймс. — Можно потише? — раздалось внезапно. Друзья с удивлением переглянулись. Говорила соседка Снейпа, та самая, которую Римус едва не спутал с Нарциссой. — Разве мы тебе мешаем? — осведомился у нее Джеймс. — Мы, между прочим, с Нюниусом разговариваем, а не с тобой. — А я, между прочим, сижу с ним рядом, — девушка раздраженно подвинула к себе котел и обернулась. Впервые увидев ее лицо так близко, Люпин подумал, что так, должно быть, изображают в маггловских детских книжках Снежную королеву. Во всяком случае, если бы он сам был художником, изобразил бы ее именно так. У девушки были пергаментно-белая, едва ли не до прозрачности, кожа и холодные серо-голубые глаза. Можно ли было назвать ее красивой? Ответить на этот вопрос однозначно он бы не смог. Она не была похожа ни на одну из общепризнанных красоток Хогвартса, но на нее хотелось смотреть бесконечно. А еще ее лицо казалось ему как-то смутно знакомым, вот только он никак не мог понять, почему. — Тебе стоит тщательнее выбирать соседей по парте, — заметил Сириус. Светловолосая слизеринка фыркнула так принебрежительно, что сразу стало ясно — прислушиваться к рекомендациям Сириуса она не намерена. — У тебя забыла спросить, — буркнула она. Джеймс поцокал языком. — Погоди, а это не ты устроила разборки с нами, когда мы поднимались в Хогвартс-экспресс? — Точно, — кивнул Сириус. — Еще наступила на мой чемодан. — Нечего класть свои вещи в проходе, — парировала та. Римус теперь тоже вспомнил, где видел ее. Точно, та самая девушка, вклинившаяся между ними на перроне. И как он мог забыть? — А еще она взорвала сегодня кубок за завтраком, — заметил Питер. Джеймс присвистнул. — Ну ты даешь, конечно. Жаль только, что рядом с тобой в этот момент не сидел Нюниус. Может, парочка пластических операций пошла бы ему на пользу. — Заткнись, Поттер, — Снейп повернул голову и кинул на Джеймса полный ненависти взгляд. Сириус умильно закивал. — Что такое, Севи? Неприятно выслушивать правду в присутствии дамы? — Ну да, — хмыкнул Джеймс. — Ее назвать грязнокровкой вряд ли получится. Она в тебя такой заряд темной магии всадит, хорошо, если еще жив останешься. Все ведь слышали про ситуацию с Мальсибером? — Я слышал, он все еще в больничном крыле, — поведал Петтигрю, перейдя почти что на шепот. Сириус поглядел на него, как на полоумного и даже покрутил у виска пальцем. — Хвост, ты что, совсем тупой? — мягко осведомился он. — Конечно, Мальсибера здесь нет. Его место рядом с Уилкисом, сейчас же Уилкис сидит один. — Это неважно, — отмахнулся Джеймс, все так же продолжая окидывать спину Снейпа задумчивым взглядом. — Кажется, кто-то здесь советовал мне заткнуться? Или мне показалось? Он потянулся было к карману, где лежала волшебная палочка, но светловолосая слизеринка его опередила. Она извлекла свою так стремительно, что Римус уловил лишь смазанный взмах ее руки, а в следующий момент Джеймс схватился за лицо. Его губы были надежно сшиты между собой плотными нитками. — Что это? — глаза Сириуса полезли на лоб. Девушка невозмутимо пожала плечами. — Я всего лишь попросила его замолчать. Ваш приятель слишком часто и много говорит. Если что, ты следующий, — кивнула она Сириусу и вновь вернулась к своему котлу. — Убери это, — неожиданно даже для самого себя произнес Римус. Девушка вновь обернулась, и они встретились глазами. — Пожалуйста, — уже мягче добавил он. — Ты не имеешь права раскидываться заклятиями направо и налево. Если это увидит преподаватель, у тебя могут быть проблемы. Она усмехнулась. Люпину не нравилось, как она на него смотрела: словно знала о нем что-то такое, чего ей знать явно не стоило. Впрочем, это легко можно было списать на его паранойю. Когда много лет приходится держать в себе то, что может с легкостью разрушить твою жизнь, волей не волей начинаешь воспринимать каждый взгляд, как намек на узнавание. — Я не боюсь преподавателей, — она вновь усмехнулась. — Но вашего друга расколдую, так уж и быть. Надеюсь, это послужит ему уроком, — она вновь махнула палочкой, и Джеймс, откашлявшись, утер пот со лба, все еще в шоке глядя на девушку. — Спасибо, — зачем-то поблагодарил ее Римус. Она кивнула. — Пожалуйста. И, вновь встретившись с ним взглядом, добавила: — Необычный цвет глаз у тебя. И усмехнулась. Но на сей раз в ее усмешке было все. Все, чего он так опасался. Сомнений не оставалось. Она поняла.