Demon inside

      Хенджин стоял напротив двери в комнату Субина, он не видел его весь день. Рука была сжата в кулак, Хенджин собирался постучать в дверь, но что-то его останавливало. Он просто хотел убедиться, что с другом все в порядке, но он понимал, что это не так. И он не поможет ему словами, потому что самому все еще было больно.              Но собравшись с духом, он все-таки постучал. Нет ответа. Парень дернул за ручку. Дверь закрыта. Постучал еще раз. Ему стало не по себе, а вдруг Субину там плохо? Он один, никто не может ему помочь.              — Простите, не знаете, Субин выходил или нет? — Хенджин дернул за рукав мимо проходящего парня, тот немного опешил.              — Кажется, он уехал. Я видел его с сумками вчера вечером, — парень выдернул рукав и пошел по своим делам.              «Уехал? Так скоро? Куда?»              Хван растерянно смотрел то в пол, то на дверь. Он тяжело вздохнул.              Войдя в свою комнату, он кинул сумку на стул и, не включив свет, плюхнулся на кровать, даже не переодеваясь. После вчерашнего все его тело ломило, ноги еле передвигались, но на парах он все-таки присутствовал, хотя бы физически. Глаза сами закрылись, он мог заснуть буквально за секунду, сил совершенно не было.              Весь день Феликс был рядом с ним, даже пропустил свою пару, он не мог оставить Хенджина одного ни на миг. Они мало разговаривали, но не потому, что было не о чем, а потому, что Хван просто не был в состоянии выговорить ни слова. В голове была каша, запутанные мысли, которые он пытался размотать как клубок с нитками, но безрезультатно.              Веки стали тяжелеть. Хван проваливался в сон, лежа на спине — не самая удобная поза, но он так хотел спать, что мог заснуть в любом положении и где угодно, хоть на полу. Ему так хотелось, чтобы все, что произошло, было кошмарным сном, чтобы он проснулся, а Джун жив и говорит при встрече «доброе утро», когда они видятся перед парами.              Было заметно, как глаза Хенджина быстро двигались под тонкими веками, будто он смотрел какой-то активный боевик и пытался уследить за всеми действиями. Но это были лишь его мысли, которые он прокручивал у себя в голове с дикой скоростью, пока окончательно не заснул.       ...Все та же дорога, тот же фонарный столб и Хенджин, который не знает, куда себя деть. Ветер пробирает насквозь своим холодом так, что костяшки трясутся и зубы клацают. Он переступает с ноги на ногу, рыскает в карманах телефон. В голову закрадывается мысль, что он это уже когда-то делал.              «Дежавю?»              Силуэт незнакомца встает в свете тусклого желтого фонаря. Хенджин делает один шаг ему навстречу, но даже не пытается его позвать. Задумывается на секунду, стоит ли вообще это делать.              Хенджин разглядывает фигуру. Явно видно, что это молодой парень, может, чуть старше или даже ровесник. Но выглядит он немного необычно для здешних студентов — огненно-рыжие волосы, черная безрукавка, серебряная цепочка на шее, черные карго штаны, на которых тоже висела цепочка, и кожаные ботинки. На шее можно было заметить татуировку. Могло показаться, что он состоит в какой-то группировке или банде, да и, возможно, сам является ее лидером.              Сердце Хенджина стало биться в разы сильнее, будто он почувствовал какую-то опасность. Он медленно развернулся, дабы не показать своего страха, и стал шагать в противоположную сторону, где дорогу не освещали фонари. Он старался разглядеть хоть что-то в кромешной темноте, видел только слабые очертания деревьев по бокам, но никаких зданий впереди, хотя общежитие должно было быть уже близко, а там всегда горит свет во дворике, у главного входа или у кого-нибудь в окне, но не в этот раз. Тьма.              Хван немного ускорился, ему казалось, что за ним кто-то идет. Ноги несли его вперед так быстро, как только могли. Он перешел на легкий бег.              «Почему я еще не пришел к общежитию?»              Вокруг начали мигать фонари, и вдруг они зажглись все разом и ослепили парня ярким белым светом, как прожектора на футбольном поле. Он остановился и прикрыл глаза рукой, было больно, казалось, сетчатка глаза вот-вот сгорит. Еле открыв глаза, прищурившись, он увидел в метрах двух перед собой этого незнакомца, который ехидно улыбался и сверлил Хвана пытливым взглядом.              Хенджин медленно зашагал назад, спотыкаясь о свои же ноги. Незнакомец делал шаг вперед, в то время как Хван делал шаг назад. Хенджин начал сбито дышать от страха, озираться вокруг, но помощи было ждать неоткуда, если с ним что-то сейчас произойдет. Грудь парня заметно вздымалась и опускалась, он ртом хватал холодный воздух, потому что после бега сил не осталось, да и постепенно его накрывала паника. Незнакомец уверенной походкой подходил все ближе. Хенджин смог разглядеть то, насколько в хорошей форме был этот парень, видно, в качалке проводил все свое время, а потом по ночам избивал таких, как он, — с виду хрупких, напуганных, не знающих, куда себя деть, ребят.              Хван развернулся и принялся снова бежать, но вдруг что-то обернулось вокруг него. Он лишь успел сделать глубокий вдох, как шею что-то туго стянуло. Цепь. Металлическая серебряная цепь обвилась вокруг его тонкой шеи и туловища, притягивая назад. Держась за оковы вокруг шеи, Хенджин задыхался, ощущал, как весь кислород выходит из его легких. Он не стал сопротивляться натяжению и поддался, медленно шагая назад, но не прекращая двигать руками, хватаясь за возможность освободиться.              — От меня не убежать. Даже не пытайся, — прошептал незнакомец ему на ухо, отчего все тело похолодело.              Цепи стягивались все туже, ноги слабели, из горла вместо крика вылетел глухой хрип, казалось, голосовые связки сейчас вот-вот порвутся. В беспомощности Хван упал на землю...       В холодном поту Хенджин ворочался на кровати, ударяя по постели то одной рукой, то другой. Его тело извивалось как змея. Он хрипло стонал, будто его действительно кто-то душит.              На часах было три часа ночи, Феликс мирно спал на соседней кровати. Когда он вернулся после занятий, он застал Хенджина уже спящим и не стал его будить, а лишь накрыл одеялом, которое теперь валялось на полу.              Ли вскочил, услышав стенания Хенджина, и подбежал к нему, пытаясь пробудить от кошмара. Он взял его руки, хотел успокоить, чтобы тот перестал биться, будто в агонии.              — Проснись, проснись же, пожалуйста, — умолял Феликс.              — Ты будешь моим, — низкий бархатистый голос незнакомца шептал Хенджину на ухо, почти касаясь губами его мочки уха.              — Проснись, Хенджин~и, ну же, — голос Ли проник внутрь кошмара. Он тряс руку парня, толкал его в бок, помогая пробудиться.              Хенджин резко поднялся, делая глубокий вдох, будто только что вынырнул из глубины. Хватаясь за шею, он проверял, нет ли на нем оков. Холодный пот стекал по его лбу и шее, дыхание было частым и прерывистым.              Феликс тут же побежал за полотенцем, он намочил его и стал вытирать Хвану лоб, шею и руки. Тот сидел и пытался отдышаться, будто он финишировал в марафоне.              — Ты в порядке? — Ли растерянно смотрел на парня.              Хенджин ничего не ответил, лишь лег набок, крепко сжав подушку в руках. Феликс вел себя осторожно, он впервые видел его таким напуганным.              «Что же ему приснилось?»              Ли поднял одеяло, встряхнул его и накрыл им Хенджина, так заботливо, как это делает только мама. Дрожь в теле Хвана еще не унялась, его бросало то в жар, то в холод.              — Можешь побыть рядом, пожалуйста? — он повернулся к Ли и умоляющим взглядом посмотрел на него.              Феликс кивнул и медленно залез к нему под одеяло, нежно обняв Хвана сзади вокруг талии, поместив свои ладони на его живот. Вместо подушки Хенджин теперь держался за руки Феликса и чувствовал, что с каждой минутой Ли обнимал его все крепче. Дрожь стала проходить, теперь Хенджину становилось теплее и спокойнее. Ли уткнулся ему носом в спину, двигал время от времени головой, водя кончиком носа между лопаток, после чего одарил мягким робким поцелуем в плечо, отчего по телу Хенджина пробежал электрический заряд. Феликс обвил его ногами, тем самым прижимаясь ближе. Казалось, будто они сейчас были одним целым. Солнечная энергия Феликса передавалась Хвану, отчего сердце забилось чаще, кровь вновь стала быстро бегать по венам, согревая его.              Парни проспали так всю ночь и утром не пошли на первые пары. Хван держался крепко за руки Ли. Даже когда Феликс сам уже проснулся, он не вставал, не хотел беспокоить Хенджина, потому что тот, наконец, спал спокойно. Тело Хвана только слегка подрагивало во сне, но кошмар его уже не беспокоил.              Ли хотел помочь ему, но как он мог, если Хенджин не рассказывает ему о своих чувствах и переживаниях. Он понимал, что смерть друга оказала на него неизгладимое впечатление, но он не знал, насколько трудно ему приходится. И пока Хван не откроется ему, он может лишь просто быть с ним рядом. Но ведь этого было недостаточно.

***

      Хенджин нервничал, он никак не мог собраться с мыслями.              — Ты уронил, — Ли поднял пенал. Он все это время наблюдал за тем, в каком беспокойстве находился Хван.              — А, спасибо, — Хван продолжил собирать сумку, не обращая внимания на Феликса.              — Не хочешь, чтобы я с тобой пошел? — парень лишь помотал в ответ головой и глубоко вздохнул, говоря себе «я справлюсь».              Феликс поджимал губы в напряжении.              «Что же еще сказать?»              Между ними возникла какая-то холодность. Точнее, она исходила от Хенджина, и это было очень непривычно. Ли сидел, держал руки на коленях, будто ему было неудобно находиться в комнате. На все его вопросы Хван либо молчал, либо менял тему. Феликс чесал затылок в раздумьях, пока тот дрожащими руками надевал ботинки.              — Напишешь мне после? — крикнул Ли вдогонку, когда парень уже почти закрыл за собой дверь.              Феликс тут же поник, не понимая, как же достучаться до Хвана. Он никогда не был таким зажатым, делился всеми своими мыслями, идеями. А тут он построил огромную стену между ними, которую Ли не мог разрушить, как бы он ни старался. Ограда явно была из какого-то непробиваемого материала, потому что лед растопить Феликс был в силах, а вот бетон — нет. Отбросив мысли, он сам начал собираться на занятия, которые с этого дня он не мог пропускать — впереди была подготовка к экзаменам. Хотя ради Хенджина он бы прогулял даже экзамены.              Погода, как назло, была пасмурной, тучи скопились в небе в большом количестве, и казалось, что вот-вот пойдет дождь. Хван быстрым шагом шел к полицейскому участку, не зная, что же они хотят у него узнать. В голове было столько мыслей, которые он пытался распутать, дабы мог четко соображать и не затупить на допросе.              Парень почти не смотрел перед собой, тем самым широко ступив на проезжую часть и чуть не попав под машину на пешеходном переходе. Сигнал автомобиля пробил тот шум, который творился у него в голове, и, сделав шаг назад обратно на бордюр, Хенджин стал ждать, когда загорится зеленый свет. Люди, стоявшие рядом, окинули его вопросительными взглядами, мол, жить надоело, парень? Хван вжал голову в шею и в растерянности поджал губы.              «Соберись!»              На зеленый свет Хван шагнул первым, опережая всех. Бежал к зданию полиции.              «И куда я так спешу? Я даже не хочу там находиться».              У лестницы он запыхался и сбавил шаг, чтобы чуть отдышаться. Но это несильно помогло — сбивчивое дыхание было еще и из-за паники. Не любил он все эти места: полицейские участки, больницы. В больницах веяло всегда чем-то угнетающим, а в полиции казалось, что тебя все осуждают и видят в тебе потенциального преступника. Все такие серьезные, неулыбчивые, что становилось не по себе.              Переступив порог участка, парень сделал пару глубоких вдохов и выдохов. В холле стоял резкий запах кофе, такого кофе из автомата не очень-то и вкусного, кислого. На скамьях сидело несколько людей, видно, тоже ожидающих какого-то приема. Кто-то пришел просто сообщить о пропаже своего велосипеда, а кто-то — Хенджин — пришел на допрос о гибели своего друга.              Одна пожилая дамочка оглядела Хвана с ног до головы, фыркнув себе под нос и искривив лицо в неприязни, но Хенджин не особо-то это заметил. Наверное, эта леди недолюбливала молодых парнишек. Она считает, что они вечно совершают какие-то нелегальные поступки, воруют из маленьких магазинчиков, хулиганят во дворах. И, вероятно, вид Хвана навел ее на мысль, что он и есть этот мелкий преступник. Да и правда, он выглядел так, будто идет на казнь, не смертную, но выговор ему сейчас устроят и штраф выпишут.              Медленным шагом, дабы не споткнуться обо что-то, потому что ноги его сегодня не особо слушались, Хенджин подошел к стойке администрации.              — Добрый день, меня вызвали на допрос. Вроде… на сегодня назначено, — взгляд у парня был испуганный, а голос тихий.              — Фамилия? — сухо и громко спросила администратор. Показалось, что даже немного грубовато, но у них работа такая, со всеми не посюсюкаешься.              — Х-хван Хенджин, — голос задрожал, ничто не могло унять беспокойство парня.              — Присядьте, сейчас офицер подойдет, как только освободится, — девушка показала на скамью, где как раз-таки сидела та пожилая дама. Это было единственное свободное место.              Хенджин кивнул в знак понимания и благодарности, а потом осторожно сел рядом с женщиной, которая все еще злобно на него поглядывала.              Хван пристроился совсем с краю, чтобы никому не мешать, поджал ноги и вжался весь в себя, ощущая на себе сверлящий взгляд. Женщина издавала какие-то неразборчивые звуки недовольства.              «Да что ж ей неймется?!»              Бывают вот такие особы, которые всем недовольны. Вот интересно, она хоть кому-то улыбается? Может, своему мужу или внукам? Может, своему коту или собаке дома? Но такое было трудно представить, потому что злая гримаса не сходила с ее лица, и выглядело это так, будто ее лицо кто-то опрыскал лаком, и это выражение никогда не меняется. Сколько же морщин она себе заработала.              Прошло от силы минут пять, но Хвану казалось, что уже целых полчаса. Он слегка дергал ногой и смотрел иногда на кулер с водой, который стоял напротив. Он хотел попить воды. Оттого что он спешил, в горле стало сухо, и говорить он почти не мог. Казалось, Хван сейчас откроет рот и издаст только одно кряхтение. Но он лишь замер на месте и думал, если сейчас встанет, то либо споткнется, либо из-за дрожащих рук прольет воду, наливая в стаканчик. В общем, обойдется без воды — так он решил.              — Хван Хенджин? — высокий офицер вышел в коридор, оглядывая тех, кто сидел в холле. Его взгляд тут же упал на молодого юношу, который трясся на краю скамьи.              — Я-я, — заикнувшись, произнес Хван. После чего он резко вскочил и подбежал к офицеру, поклонившись в знак приветствия, чем офицер его не удостоил — не привык распинаться перед младшими, а офицер был лет на тридцать старше Хенджина, это точно.              Они проследовали по длинному коридору. Офицер открыл одну из дверей, которая вела в комнату для допросов, и пропустил Хвана вперед. Тот робко прошел и сел за металлический холодный стол.              «Интересно, здесь всех опрашивают или только подозреваемых? Господи, я же не подозреваемый?»              Хенджин осматривал комнату. В ней был металлический стол, два стула, которые стояли напротив друг друга. На столе стоял ноутбук, лежала записная книжка и ручка. По углам, конечно же, были расположены камеры наблюдения, как во всем участке. И сложно было не заметить огромное стекло, точнее зеркало, в котором Хенджин видел свое отражение, а с противоположной стороны, возможно, кто-то сидел и наблюдал сейчас за происходящим. Глаза Хвана не отрывались от зеркала. Он проверял, сможет ли он увидеть какие-то силуэты за ним, но все безрезультатно, он видел только себя в отражении.              — Так, добрый день, я не представился, офицер Пак Сон Хва, — мужчина захлопнул дверь, и Хенджин тут же отвлекся от зеркала и уставился на офицера.              «Ну вот, началось».              — Ты знаешь, зачем тебя сюда вызвали? — голос офицера не был злым, строгим или с какими-то нотками суровости, но Хван все еще был в напряжении.              — Из-за с-смерти студента в нашем кампусе, — робким и прерывистым голосом произнес парень.              — В общем, да. Точнее, мы бы хотели задать несколько вопросов, потому что, просмотрев камеры наблюдения в круглосуточном магазине, выяснилось, что ты был последним, кто контактировал с погибшим, — мужчина говорил с ним неофициально, что Хвану не мешало — все-таки он младше.              Офицер открыл блокнот и принялся щелкать ручкой, то открывая ее, то закрывая вновь. Хенджина нервировал этот звук, он поджал губы, но не показывал вида, что он еще сильнее напрягся. Наконец мужчина перестал издавать ручкой эти неприятные щелчки и записал что-то в блокноте. Хван невольно подглядел.              «Фух, всего лишь дата».              Офицер поднял голову, и Хенджин тут же сел ровно, будто он только что списывал ответы на экзамене у соседа, и его чуть не застали.              Мужчина пододвинул к себе ноутбук, понажимал на клавиши и открыл видеоролик с той самой ночи. На видео был Хенджин, который беседовал с Джуном у прилавка с газировкой. Было видно почти весь магазинчик: вход и кассу. Хван уставился на экран, нахмурил взгляд, пытаясь вглядеться в видео, на котором было три человека: он, Джун и кассир.              «Где тот рыжеволосый парень?»              Хенджин одной рукой почесал себе затылок.              «Что-то тут не сходится».              — С кассиром мы уже поговорили, после чего позвонили тебе. У того парня есть алиби, он работал там до трех ночи, что было видно по камерам, — офицер резко нажал кнопку паузы и посмотрел на Хвана, ожидая какой-то реакции или ответа.              — Там был еще один парень, я четко помню, — Хенджин тыкал пальцем в экран.              — На видео больше никого нет, как видишь. Насколько хорошо ты помнишь ту ночь? — глаза офицера превратились в щелочки, он стал сверлить Хвана подозрительным взглядом.              — Я отчетливо помню, что там был такой рыжеволосый парень в черной безрукавке. Он пошел сразу вслед за Джуном, когда тот вышел из магазина, — Хван делал уверенное ударение на каждом слове.              — Точно? Может, тебя обманывает память? На видео все ясно видно. Что ты делал в такое позднее время на улице? — офицер немного приблизился к парню, его взгляд проходил будто насквозь.              — Эм... — сердце Хенджина начало биться чаще.              Теперь точно казалось, что он подозреваемый. Хван стушевался, вжался в стул и сглотнул, хотя во рту по-прежнему было сухо, сглатывать даже было нечего.              — Успокойся, это простые наводящие вопросы, — офицер откинулся на спинку стула и совсем слегка улыбнулся, приподняв уголки губ. Но Хенджину от этого не стало легче.              — Я пошел купить еды… мы с другом смотрели аниме… я зашел только за чипсами и газировкой, — Хван растерянно смотрел в стол.              — Видел ли ты, куда направился Ё Джун? Видел кого-то подозрительного на улице? — голос офицера стал бархатистым и спокойным.              — В общежитие. Я думал, он пошел в общежитие, — Хван посмотрел на мужчину, и на его глазах проступили слезы. — Там был рыжеволосый парень, может, он видел что-то? Он был в магазинчике.              Хван не мог забыть об этом молодом человеке. Он его видел во плоти. Единственная мысль, которая закрадывалась ему в голову, была о том, что, может, тот незнакомец и есть подозреваемый, которого они ищут. Может, он обладает какими-то способностями к программированию и удалил себя с видео? Это было бы очень профессионально, если бы оказалось правдой.              — Парень, на видео нет никакого рыжеволосого молодого человека. Мы просмотрели ролик взад и вперед. Туда не заходил человек с таким описанием, — на этот раз офицер, кажется, обеспокоился состоянием Хенджина. Он видел в нем беспомощного загнанного в угол котенка.              Хван закусывал нижнюю губу, оставив на нежной коже уже несколько ранок.              «Как так? Как так?»              Растерянный взгляд бегал по экрану ноутбука.              — Давай сделаем перерыв? Я принесу воды, — офицер переключился в заботливый режим.              Полицейский понимал, что Хенджин — не тот, кого они ищут. Парень просто в шоке от произошедшего, от потери друга, да еще и память его подводит. Хван кивнул, тяжело выдохнул и откинулся на твердую спинку стула, пытаясь расслабить тело, которое уже начинало ныть от постоянного напряжения, а ноги, кажется, стали затекать от неудобной позы.              Парень облизал уже обезвоженные губы, закрыл глаза и сделал несколько дыхательных упражнений, потирая глаза, уставшие от этого яркого белого света, который слепил хуже солнца.              Дверь громко хлопнула.              «Быстро он вернулся».              Хван медленно приподнял уставшие веки, вновь привыкая к яркому освещению. Фигура, которая стояла перед ним, была немного размытой и не была похожа на офицера. Хенджин начал быстро моргать, стараясь как можно скорее увидеть, кто же перед ним стоит. Черные штаны, цепочка на поясе сбоку. Поднимая взгляд выше, он увидел голые накаченные руки, черную безрукавку и серебряную цепочку на шее. Выше. Легкая ухмылка, холодный взгляд, огненно-рыжие волосы. Хван тут же отодвинулся на стуле на полметра назад, оттолкнувшись от стола руками. Картинка стала более четкой.              Незнакомец уперся руками в стол, на предплечьях выступили вены, напряглись мышцы. Легким движением он уселся на стул, где только что сидел офицер. Хван лишь с ужасом в глазах смотрел на него, а затем на дверь, ожидая, что офицер вот-вот войдет.              — Никто не придет, — протянул низкий бархатистый голос, который отдался Хвану внутри тела ударной волной.              Он посмотрел на часы на стене, стрелки стояли на одном месте.              «Может, они уже были сломаны?»              Молодой человек напротив помотал головой и цокнул себе под нос, скрестив руки перед собой. Грудь Хвана стала высоко вздыматься, он делал глубокие вдохи, потому что вот-вот мог схватить паническую атаку.              — Ты же понимаешь, что тебе никто не поверит, — парень утверждал, а не спрашивал.              Какой же он черт! Проник в здание полицейского участка, чтобы сказать Хвану это? Как он прошел мимо офицера, тот ведь только что вышел?              — Ну что, ты даже не скажешь ничего? — парень закатил глаза.              — Ты его убил? — вырвалось у Хвана. Голос уже не звучал таким хриплым, в горле не ощущалась сухость.              — Да, — ответил тот без промедления и с полнейшим спокойствием на лице.              «Психопат!»              — За что? Почему? — Хенджин стукнул ладонью по столу, резко встав со стула. По щеке потекла одинокая слеза.              — Воу, воу, полегче, Джинни, — молодой человек поднял руки, будто сдавался кому-то.              «Джинни?»              Хван растерялся, оттого что тот назвал его таким ласкательным именем, но больше его удивило то, откуда он вообще узнал, как его зовут. Хенджин сел обратно на стул, кинув на парня вопросительный взгляд.              — Мы знакомы? — Хенджин нахмурился и приподнял одну бровь.              — Пфф, мы уже три раза встречались, а ты и забыл уже? — тот снова закатил глаза и сделал вид, будто обиделся.              «Он что, со мной в игры играет?»              — То есть ты убил его, и тебя ничего не беспокоит? — Хенджин был немного сбит с толку.              — А должно? — парень напротив развел руками. — Он был потерян, очень мучился по поводу будущего и всякой еще человеческой херни. Я сделал ему одолжение.              «Мучился? Человеческой херни? Да что он вообще несет!»              — Слушай, я ведь даже не представился. Бан Кристофер Чан. Хотя нет, это слишком официально. Давай просто — Бан Чан, Крис, да как угодно зови меня, — парень рассмеялся.              «Что смешного?»              — Понимаю, имя немного неподходящее для демона, но уж какое дано, — парень расхохотался еще громче.              «Демона? Чего? Кем он себя возомнил?»              Хван потряс головой, будто это поможет улучшить слух. Его лицо искривилось в полнейшем недопонимании. Это какой-то розыгрыш? Шутка? Парень явно психопат, сбежал из больнички, и никто даже не заметил, хотя там ему самое место. Как же его, видно, жизнь уже помотала. Хоть он выглядел, может, на пару лет старше Хенджина, а разговаривал с ним совсем неуважительно.              — Ты думаешь, что ты Бог какой-то? Можешь отнимать жизни у людей, когда вздумается, и решать за них их судьбу?              У Хвана вдруг начал закипать гнев, он хотел ударить по столу кулаками, откинуть этот стол к чертям в сторону, хотя понимал, что сил сделать это у него не хватит. Он просто до боли в костяшках сжимал кулаки на своих коленях под столом.              — Я точно не Бог, это я тебе могу сказать. А судьбу я за людей тоже не решаю, они сами ее давно выбрали, — парень раскинулся на стуле.              Крису доставляло удовольствие отвечать на вопросы, но эти ответы не значили для Хвана абсолютно ничего. Он был очень зол, почти в ярости, чтобы рационально мыслить.              — Ты псих! — крикнул Хенджин, ударив кулаками по столу — все-таки ему нужно было выплеснуть эту энергию, и сейчас было самое время. Он хотел накинуться на парня, врезать ему хорошенько.              — Хочешь ударить? — Хван вдруг застыл, а тот на него выжидающе смотрел.              — Ты… ты… — Хенджин растерялся.              — Я слышу твои мысли, особенно сейчас они уж о-о-очень громкие. Мне нравится твое воображение, — Хван было замахнулся на удар.              — Ударь, — Крис ухмыльнулся, будто получал только одно удовольствие, дразня Хенджина.              Хван стоял с кулаком в воздухе, потом резко отвел локоть назад, и рука полетела вперед в лицо этому парню. Но та сила, которая была набрана в моменте злости, стала быстро уходить, и вялая рука лишь пролетела мимо головы Криса.              — А ты не промах. Хотя нет, наоборот.              Парень схватил руку Хвана за запястье, пока та была в воздухе. Крепко сжал, так что Хенджин пригнулся в момент, как тот начал подниматься со стула и стал выше Хвана, нависая над ним. Он смотрел на него сверху вниз, пока Хенджин корчился от боли. Как только он отбросил его руку в сторону, Хван схватился за запястье, потирая его. На руке отпечатался красный след.              — Что тебе от меня, блять, нужно? — Хенджин никогда не ругался матом, был слишком хорошо воспитан, но в этот момент не осталось никаких других слов, кроме матерных. Он даже уже забыл про зеркало в комнате, через которое за ним сейчас могли наблюдать. Ему было больно, он устал.              — Хмм, — Крис задумался. — Ты.              В голове Хенджина стал звучать неприятный ехидный смех, который будто отскакивал от одной барабанной перепонки к другой. Хван схватился за голову, звон не прекращался.              — Парень, — мужчина тряс Хенджина за плечи.              Хван открыл глаза и увидел перед собой перепуганного офицера.              — Тебе нужно отоспаться, сынок. Вот вода, попей. Успокою тебя, а то ты весь перепугался, видно. Ты — не наш подозреваемый, но мы все еще его ищем. Нам помогли бы любые зацепки.              Хван сбито дышал и не понимал, что только что произошло. Снова кошмар? Он заснул? Хенджин оглядывал комнату в поиске любых признаков, что тот парень только что был здесь.              Увидев стакан с водой, Хенджин тут же принялся пить. Казалось, будто он все это время находился в пустыне, настолько в горле сухо. Одно успокаивало — он не подозреваемый, но после этих слов Хенджин больше ничего не слышал. Офицер что-то болтал про то, что он может позвонить по номеру, который мужчина написал на бумажке и подсунул ему. И не понимая, что это за бумажка, зачем она ему, он взял ее, положил к себе в сумку и медленно встал. Ноги подкосились, и Хван чуть не упал, но вовремя схватился рукой за спинку стула.              — Серьезно, парень, отдохни. На тебе лица нет, бледный такой. Но если что узнаешь, звони, — Хван вяло кивнул и направился к уже открытой двери, еле держа в руке сумку.              Его слегка пошатывало в коридоре от одной стены к другой. И наконец выйдя на свежий воздух, он вздохнул полной грудью через нос холодный воздух, который немного обжигал легкие. Казалось, все это время, что он провел в участке, он не дышал.              Вдруг в кармане куртки завибрировал телефон.        Лино: Ты где? Поговорим?

***

      Феликс не спеша собрался на пары, у него совершенно не было настроения. Он все думал, как он может помочь Хенджину. Его присутствия и солнечной энергии явно было недостаточно. Хван переживал что-то новое в своей жизни, чего раньше не чувствовал.              — Хэй, Феликс, чего такой угрюмый сегодня? — после лекции к нему подошел одногруппник.              Студент был в приподнятом настроении. Обычно Ли мог с ним дружелюбно общаться, но не сегодня. Он лишь показал рукой, что не настроен на разговор, и тот сразу в недоумении отошел. Его, мягко говоря, заткнули, чего раньше не случалось.              У Ли между парами был большой перерыв, когда он мог поесть в столовой, но вместо этого он пошел в кафешку недалеко от кампуса, куда мало кто ходит из студентов, потому что в столовой все-таки дешевле, чем в кафе. Но Феликс не хотел проходить мимо мемориала Ё Джуна и видеть студентов, тупо пялящихся на плакат, а также в одиночестве сидеть в столовой, а то снова подойдет кто-то и обязательно укажет на его угрюмое лицо.              В кафешке было немного народу и свободные места. Он заказал американо и самый дешевый сэндвич, который все равно будет дороже стряпни в столовке. Сев за стол, он думал над тем, что же он может сделать для Хвана. Но один он точно не справится, поэтому он открыл переписку с Ли Минхо. Этот парень его пугает, но он, видимо, много значит для Хенджина. Феликс: Привет, это снова Феликс.       Он писал так, будто Минхо еще не знал, кто такой Феликс, хотя все-то он знал. Хенджин не переставал говорить о Ли с первого дня их знакомства. Феликс: Я по поводу Хенджина. Мне кажется, он нехорошо себя чувствует. Ли Минхо: Привет, Феликс. Что с ним? Он заболел? Феликс: Нет. Но мне кажется, с ним что-то происходит, с чем он не может справиться в одиночку. Ему снятся кошмары. Раньше такого не было. Ли Минхо: Вся эта ситуация сильно его потрепала. Какие кошмары? Феликс: Он не рассказывает, в том-то и проблема. Он перестал мне что-либо говорить. Я подумал, может с тобой он будет более открытый? Вы явно близки. Ли Минхо: Хах, ну не сказал бы, что близки. Но я поговорю с ним. Спасибо, что сообщил.       Ли отложил телефон и откинулся на диванчик. На самом деле он так переживал, что еда в рот не лезла, а кофе потихоньку остывал. На обед у него был где-то час, но уже прошло минут сорок — пока он дошел, заказал и тупо посидел, смотря в окно.              Весь день Ли был сам не свой, он никогда не грустил, а если и грустил, то это было недолго — хандра вечером приходила и, как только они с Хенджином начинали разговаривать, быстро уходила. Каждый час Феликс нервно проверял телефон. Хван не писал, но и Ли не стал ему строчить, подумал, что Хенджин все расскажет сам, когда будет готов, а он не будет пока навязываться. Феликс даст ему пространство, не будет бесцеремонно лезть в его мир, если тот не готов, но до поры до времени. Если состояние Хенджина будет ухудшаться, Феликс обязательно встрянет.              Вернувшись вечером в комнату, Хенджина Феликс не обнаружил. Ли тяжело вздохнул, включил свет и шагнул в помещение, откинув рюкзак к стене, возможно, с неким раздражением, но если только на себя из-за невозможности помочь другу.              «Где же его носит?»              Он сел на кровать, закусывая то верхнюю, то нижнюю губу, смотря на пустую аккуратно заправленную постель Хенджина. Даже в таком состоянии он навел порядок. В комнате стояла тишина, задумчиво сидел Феликс, и гудел в голове его вечно крутящийся вопрос.              «Как ему помочь?»