Demon inside

      — Поговорим? — Лино сел напротив Хенджина за столик в небольшой местной забегаловке, где подавали любимые токпокки Хвана.              Парень вяло кивнул.              — Как все прошло?              — Мне задали несколько вопросов. Я, слава богу, не подозреваемый, — ему с трудом удавалось держать лицо, дабы не выдать, в каком убитом состоянии он сейчас находится.              — Это уже плюс. Выходит, они пока не нашли убийцу? — от этого слова у Хвана пробежались мурашки по телу от макушки до пят. Убийца. Реальность ударила сильно по его сознанию. — Прости, если это было резко.              Минхо потер шею. Дурак. Тактичность — вот над чем ему надо было работать. Но Хван прекрасно понимал, что Лино не со зла, он просто задавал вопросы, интересовался.              — Я вообще хотел поговорить о тебе.              Хенджин ничего не сказал, а лишь пальцем показал на себя.              «Обо мне?»              — Мне тут пташка напела, что ты плохо спишь.              Хван сначала секунду обдумывал, о какой пташке могла идти речь. Он вопросительно изогнул бровь, а потом понимающе закивал. Феликс, само собой.              — Как ты себя чувствуешь?              Минхо разглядывал Хенджина. Но прежде чем Хван смог ответить, будто бы он вообще хотел об этом разговаривать, к столику подошел официант.              — Готовы заказать? — очень вежливо и дружелюбно к ним обратился молодой человек. Казалось бы, он здесь работает уже больше десяти часов, но парень улыбался и спокойно ждал, пока они сделают свой выбор.              — Две порции токпокки, одну из них острую. И два апельсиновых сока, — Минхо быстро продиктовал заказ, захлопнул меню и отдал официанту, а тот поклонился и удалился на кухню.              Острую порцию Лино заказал себе, потому что он обожает острую пищу, а Хван не переносит. Возможно, они были ближе, чем думает сам Минхо, если он знает такие тонкости, как предпочтения в еде.              — А где Хан сейчас? — вдруг поинтересовался Хенджин, тем самым пытаясь сменить тему разговора.              — У него сегодня урок по вокалу, — Хван лишь понимающе покивал и поджал губы. Диалога не вышло.              Джисон хоть и учился на программиста, но его душа всегда принадлежала музыке. Поэтому он все свои накопления с подработок отдавал за уроки по вокалу, а сам еще по ночам писал различные тексты. Целой песни пока у него не получилось, но он чуть ли не каждый день продолжает тренироваться, пишет отрывки, которые приходят ему в голову. Как-то он написал даже несколько стихотворений для Минхо, но тот мало что понимал в этом, в отличие от Джисона, который явно был творческой личностью, поэтому он и увидел что-то по-своему прекрасное в рисунках Хенджина, а Лино лишь смотрел на это как «ну рисунок», а вот написать программу или код для игры, это не каждый может, считал Минхо.              Хенджин повернулся к окну. Мимо проходили люди, все куда-то спешили, а Хвану хотелось замедлиться. Он уже и забыл, что Минхо сидит напротив, был слишком занят своими размышлениями.              — Хенджин~и, я буду прямолинейным.              Будто Минхо когда-то был не прямолинейным. Его слова, особенно если это правда, всегда звучат резко, будто удар под дых.              Хван все еще смотрел в окно, на улице смеркалось, поэтому он стал видеть только свое отражение. Бледный, истощенный всеми перипетиями судьбы он разглядывал свой уставший совершенно незаинтересованный взгляд.              — Я за тебя переживаю, — продолжил Минхо. — Да и не только я, Феликс места себе не находит. Если ты продолжишь держать все в себе, то тебе же станет хуже со временем, — Хенджин повернул голову, когда услышал имя Ли.              — Я просто... — Хван пытался подобрать слова, запинаясь о свои же мысли, — ... я просто не знаю, как сказать, с чего начать. Это все ново для меня. Кажется, будто никто меня не понимает.              — Если ты не поделишься, мы и не поймем. Я не телепат, Феликс — тоже.              Снова слова Минхо резали как нож, но он попадал в самое яблочко. Как Хенджин не додумался до такой простой истины, что если он не откроется человеку, то тот его и не поймет. Наверное, надо хотя бы попытаться.              Хван сделал глубокий вдох, положил руки себе на колени, вытер ладони, которые резко вспотели и замерзли. Минхо увидел готовность друга поделиться чем-то, так что сам придвинулся ближе к столу и положил руки перед собой, как будто сидел за партой, только спину ровно не держал.              Хенджин рассказал ему все в общих чертах, не особо вдаваясь в подробности. То, как он видел рыжеволосого незнакомца в ту ночь, потом дважды видел его во сне, а потом — в третий раз в полицейском участке, когда грань между сном и реальностью окончательно стерлась. И то, как, наверное, странно он выглядел в глазах офицера, когда пытался доказать, что там был этот парень, а на камерах его нет. То, как чувствовал столько боли, гнева и злости одновременно, сколько не чувствовал за свои двадцать два года.              Хван схватился за голову и начал тянуть свои волосы. Глаза были на мокром месте, говорить об этом было очень страшно. Лицо Минхо тоже исказилось от боли за друга, в попытках представить, через какой ужас тот прошел за последнюю неделю. Он слушал внимательно каждое его слово, дабы не пропустить что-то важное, а важно было все.              Лино взял за руку Хвана, когда тот чуть не выдернул себе клок волос, и положил ее на стол. Хенджин удивленно посмотрел на свое запястье, за которое схватился Минхо. Это была та рука, которую сжал Крис. Чан… Бан Чан... Имя парня крутилось у него в голове. Хван выдернул руку, осмотрел ее, на ней виднелся розовый отпечаток руки. Его не мог оставить Минхо, потому что друг прикоснулся к нему очень нежно и не больно.              Было ли то видение сном или явью?              Официант принес парням еду, пожелав приятного аппетита. Если честно, Хенджин не был голоден, казалось, желудок сжался до размера грецкого ореха, и никакая еда туда уже не влезет.              — Ешь давай! — приказным тоном сказал Минхо и пододвинул тарелку с токпокки ближе к Хвану, всунув в его руку металлические палочки.              Хенджин смотрел на блюдо, будто играл с едой в гляделки, немного потыкал рисовые палочки, перемешал их с соусом, а потом, увидев, как Минхо сверлит его взглядом в ожидании, засунул пару палочек себе в рот. И спустя несколько секунд поднял большой палец вверх и стал активно уплетать токпокки. Все-таки организм его обманывал, он был голоден, только мозг почему-то притупил это ощущение. Хван выпил стакан сока залпом, он не ел почти весь день, только и успел закинуть утром в себя какой-то злаковый батончик перед тем, как выбежал из общежития.              — Слушай, хочешь сходить кое-куда, развеяться? Может, тебе станет полегче, — Хенджин кивнул, соглашаясь на предложение хёна.              Ему все равно не хотелось пока возвращаться в кампус, хоть он и был уставший, но он был не против прогуляться.              Минхо заплатил за еду и парни вышли на улицу. Было уже темно, город погружался в ночную жизнь. Стали загораться яркие вывески баров, кафешек и местных клубов. На улицах стало появляться больше парочек, которые шли в обнимку под неоновым освещением города.              Хенджину стало не по себе от такого количества влюбленности в воздухе. Сейчас что, День святого Валентина? Такое бывает, когда, смотря на чужие отношения, начинает хотеться того же. Резко возрастает потребность в близости, незначительных прикосновениях и милых неловких действиях. На душе сразу становится паршиво и пусто, оттого что рядом нет такого человека, с которым можно было бы понежиться. Такое происходило с Хваном каждый раз, когда он видел Минхо и Джисона.              Увидев, как Хван зажался и обнял себя за плечи, будто компенсировал этот недостаток близости, Минхо приобнял его за талию, отчего Хенджину стало неловко, но очень приятно. Он был хёну небезразличен, и это было взаимно.              Парни сначала шли по людной улице, но потом Минхо свернул в какой-то мрачный двор. Там горел только один фонарь, который толком вокруг ничего не освещал. Они подошли к одному многоквартирному дому, в котором все окна были темные, а если приглядеться, то можно было заметить, что в некоторых окнах были выбиты стекла, и кое-где развивались еще занавески и какая-то пластиковая пленка. Здание было давно заброшено и числилось под снос, но, видимо, правительству было не выгодно его разрушать, поэтому оно просто осталось тут стоять.              — Да не ссы, — Минхо приоткрыл металлическую дверь подъезда, пропуская вперед Хенджина, который не спешил заходить.              Внутри был полный мрак, электричества давно в здании нет. Хван потянулся в карман за телефоном.              — Черт, вырубился, — он понажимал кнопку включения несколько раз, но безрезультатно.              Минхо включил фонарик на своем телефоне и, взяв Хенджина за руку, повел его на последний этаж. Здание было десятиэтажным, лифт, естественно, не работал, поэтому им пришлось нехило поднапрячь свои ноги. От ступенек кое-где были отколоты куски, под ногами то и дело попадался всякий мусор: пластиковые упаковки, бычки, битое стекло от бутылок, а что еще опаснее — шприцы. Хоть это место было заброшено и без электричества, но, видимо, оно было убежищем для местных торчков.              Минхо пролеты удавались без труда, а вот совсем неспортивный Хван останавливался на каждом этаже, чтобы отдышаться. Лино стиснул зубы, дабы не съязвить какую-нибудь шутку, но понимал, что сейчас совсем не время, и Хвану это не понравится. Все-таки он работал над собой. Хотя если бы это был Хан, то он непременно бы пошутил, а потом разразился хохотом.              Преодолев все пролеты, Хенджин повис на перилах, смотря вниз. В таком положении быстро начинала кружиться голова, поэтому он резко отпрял и прижался к стене спиной.              — И куда дальше? Тут даже посидеть негде, — Хенджин разочарованно оглядывал полуразрушенные стены, на которых была облупленная штукатурка, и пытался восстановить дыхание.              Минхо подошел к двери, которая вела не в квартиру, как подумал Хенджин, а на крышу. Свежий и холодный ветер тут же влетел на площадку, поднимая в воздух серую пыль, от которой Хван закашлял, еле успев прикрыть рукавом глаза.              Минхо снова схватил беспомощного парня за руку и вывел на улицу. Дверь за ними захлопнулась с громким стуком.              — Мы же отсюда выйдем потом? — Хенджин ошарашенно посмотрел на Минхо.              — Не переживай, я сюда не раз приходил.              Лино повел его к краю крыши, где стояли два пластиковых белых стула, покрытые серым слоем городской пыли. Рядом лежала стопка старых газет. Минхо взял несколько листочков, положил на стулья и вальяжно развалился на одном из них. Хван немного помедлил, но повторил за хёном.              С этого ракурса открывался очень красивый вид на город, можно даже было увидеть башню Намсан. С этой высоты было лучше видно, какими красками переливался город в ночное время суток. Ветер развевал волосы Хенджина, тем самым будто проветривая голову от всех тех мыслей, которые тревожили его. Казалось, что наконец все вокруг на какое-то мгновение остановилось. Хван перестал накручивать себя, он был заворожен видом.              — Красиво, да? Мне как-то показали это место бывшие одноклассники, с тех пор я сюда прихожу разрядиться. Помогает абстрагироваться от всей этой рутины, — хён звучал так, будто он знал, какого это чувствовать себя потерянным, как Хенджин.              Минхо потянулся в карман кожаной куртки и достал пачку сигарет.              — Не знал, что ты куришь, — Хенджин удивленно посмотрел на хёна, открывая для себя совершенно новую его сторону.              — Да в общем и не курю, балуюсь иногда. Хану не нравится запах табака, он всегда противился, когда мы цело... ну ты понял, — Минхо зажал сигарету между зубов и посмотрел на Хенджина, который за ним пристально наблюдал. — Хочешь? — он протянул открытую пачку.              — Не. Я не буду.              Хван отвернулся и вновь стал смотреть на сияющий город, но он будто чувствовал какое-то давление, как в школе, когда ребята хотели прогулять последний урок, но Хенджин был слишком правильным, чтобы согласиться, отчего всегда выглядел как белая ворона.              — А давай!              Дрожащей рукой, то ли от холода, то ли от того, что он сейчас разрушает свой имидж хорошего мальчика, хотя ему уже давно не пятнадцать, он вынул сигарету из пачки. Взяв ее в рот, он уже почувствовал вкус табака. Минхо поднес зажигалку к краю сигареты.              — А теперь затянись, просто вдохни.              Хенджин скосил глаза, глядя на яркое пламя зажигалки в руках Минхо. Тяжелый дым стал проникать в легкие, после чего Хван начал кашлять, а в носу сильно жгло.              — Не так глубоко вдыхай, полегче.              Лино поднес зажигалку к сигарете, которую все это время держал губами, поджег, затянулся, выдыхая клуб дыма, и запрокинул голову назад. Сигаретный дым вздымался в небо, после чего ветер уносил его далеко в сторону. Хван понаблюдал за хёном, посмотрел на сигарету, которая медленно тлела в его руке, и затянулся, выдыхая совсем небольшое облако дыма, но для первого раза ему было этого достаточно.              — И что ты с этого получаешь? Не понимаю, почему люди кур... — не успев договорить, Хван ощутил, как его тело медленно стало расслабляться, а мысли в голове не были такими громкими и назойливыми. Он так же запрокинул голову и посмотрел на черное небо.              В городе было сложно увидеть хоть какие-то звезды, но парочку самых ярких можно было разглядеть. Картинка становилась более четкой, чем дольше он смотрел в этот бесконечный космос. Казалось, звезд стало появляться все больше, а может, он сам их нарисовал в своем сознании. Шум города постепенно становился менее распознаваемым.              На мгновение Хван прикрыл глаза, почувствовав спокойствие, но потом резко вскочил, отбросив тлеющий окурок в сторону. Сигарета сгорела очень быстро, а он затянулся всего один раз. Тут Минхо не удержался и рассмеялся от того, как Хенджин подпрыгивал на месте и тряс рукой. Он обжегся совсем чуть-чуть, а устроил из этого целую драму.              Хван злобно посмотрел на хёна, сел обратно на стул и надулся, как ребенок.              — Еще одну? — Минхо снова открыл пачку, на что Хван помотал головой. — Ну чего ты? — хён потрепал его по голове.              — Ты сказал, что часто сюда приходишь. С Джисоном? — возможно, на этот раз ему удастся начать содержательный диалог.              — Нет, один, — его ответ прозвучал с некой грустью в голосе.              — Почему? — теперь на допросе был Минхо.              — Иногда хочется побыть одному, отвлечься от всего, опустошить голову от мыслей, — парень закурил еще одну сигарету.              На этот раз дым полетел прямо в сторону Хвана, поэтому он стал отмахиваться от него, будто от комара.              — А Хан знает об этом месте?              — Нет, ему не обязательно все знать. Это, можно так сказать, мое укрытие.       Хенджину стало казаться, что Лино, возможно, понимает его, как никто другой. У него тоже есть свои переживания, которые он старается не показывать, но, в конце концов, он остается с ними наедине, и единственным избавлением было бегство. Но от проблем не убежишь, они все равно накроют волной в самый неподходящий момент. Однако у Хенджина пока не было сил бороться, поэтому он тоже хотел принять сторону бегства.              — Расскажешь про свой кошмар? — от табака голос хёна стал чуть более низким и спокойным.              — Дай тогда затянусь, — Хван потянулся за сигаретой, которая была во рту у Минхо, тот без вопросов поделился. Сигаретный дым вновь обжег горло, но та легкость, которая расходилась по всему телу, ему очень нравилась.              — Ой, чуть не забыл, — Минхо достал из рюкзака две банки пива.              — Да ты подготовился, — Хенджин сильно удивился, но был совершенно не против.              Он хотел поделиться с Минхо своими кошмарами, но не мог сложить слова в предложения, чтобы описать все это, а алкоголь поможет развязать язык. Они синхронно открыли банки, которые издали приятный шипящий звук. Тепло от алкогольного напитка растекалось по телу, даже дрожь от холода немного утихла. Делая глоток за глотком, Хенджин почувствовал, как его разум начал мутнеть, уводя все переживания на второй план куда-то вглубь сознания.              Хван начал свой рассказ с самого начала, когда увидел Криса первый раз в магазинчике, описывая каждую деталь, которую он тогда заметил. Но вспоминая те сны, он словно снова начинал чувствовать тот живой страх, оковы на шее, будто это был и не сон вовсе.              — Мог ли он удалить себя с видеокамер? Вот ты шаришь в компьютерах. Это возможно? — Хенджин развернулся к Минхо, который немного расплывался в его глазах, а он всего-то выпил одну банку пива.              — Ну, теоретически да, но он должен быть очень профессиональным хакером, чтобы залезть в городской видеоархив. Для этого потребовалось бы обойти защиту, а затем... — Минхо стал говорить о каких-то хакерских программах, о том, как подбирать пароли, взламывать сервера, и Хенджин его уже не слушал.              Хван прекратил фильтровать речь Минхо, и она слилась с шумом ветра и проезжающих внизу машин.              Цель, ради которой хён его сюда привел, была достигнута. Хенджин не сильно загонялся, клубок мыслей был аккуратно убран в самый дальний угол его разума. Может быть, он потом достанет его снова, но сейчас пусть полежит там, где его не видно.              Минхо взглянул на время, было уже очень поздно, он обещал еще объяснить Джисону одну тему, которую тот никак не мог понять, поэтому парни начали потихоньку собираться.              Чуть-чуть покачиваясь из стороны в сторону, Хенджин спускался по ступенькам, то и дело спотыкаясь об собственные ноги, а Минхо, для которого одна банка пива буквально ничто, придерживал его за локоть. Его забота обычно не особо заметна, даже по отношению к Джисону, он придерживался холодного имиджа, хотя внутри у него было теплое большое сердце, полное любви к близким ему людям.              — Спасибо, хён, — протянул Хван, тут же прикрыв рот обеими руками.              «Неужели я сказал это?»              Минхо улыбнулся и потрепал парня по голове, а потом поправил прическу, заправляя волосы ему за уши. Он прекрасно знал, что он был для Хвана почти как старший брат, и ему было не важно, называет он его хёном или нет. Лино — вполне подходило.              Хенджин слегка смутился, но ему стало легче, как только он открылся хёну. Минхо был как всегда прав — держать все в себе было слишком больно, его сердце не резиновое и не могло столько выдержать, иначе разорвалось бы от такого количества переживаний.              Парни вместе дошли до общежития, часы показывали уже час ночи. Возле своей комнаты Хенджин бросился Минхо в объятия, которых тот совсем не ожидал. Он лишь расставил руки в стороны и встал как статуя, но потом медленно положил ладони Хвану на спину и слегка похлопал. Хенджин крепче обнял Лино, упираясь носом ему в плечо. На лице появилась легкая улыбка, и слезы покатились из глаз, но на этот раз не от печали, а от того приятного чувства, что рядом был человек, который мог понять его. Он был переполнен положительными эмоциями. Да и никотин с алкоголем действовали на его нервную систему как седативное, вот он и растрогался.              В такого хёна Хенджин легко мог влюбиться.              Войдя в комнату, Хван не включил свет, чтобы не разбудить Феликса. Он на цыпочках прошел к своей кровати, старясь вести себя очень тихо, разделся и лег под одеяло, поглядывая на соседнюю кровать. Ли лежал, отвернувшись в другую сторону, так что Хенджин не видел его лица, считая, что парень мирно спит, но это было не так. Феликс все это время не мог уснуть, прокручивая мысли, где мог находиться Хван. Но показывать, что он его все это время ждал, он не стал, посчитал, что это было бы слишком навязчиво.              До прихода Хенджина Феликс лежал на кровати, сложа руки на груди, время от времени посматривая на часы на прикроватной тумбочке. Но как только он услышал, что ручка двери поворачивается, он мигом выключил свет над кроватью и завернулся с головой под одеяло. Он очень хотел встать, подойти к Хвану, спросить, как у него дела, обнять и снова зарядить его своей энергией, но подумал оставить это до утра. Если Минхо уже успел с ним поговорить, то рано или поздно Хенджин сам ему все расскажет. Лучше рано, чем поздно.              В это самое время Хван сам укутался в мягкое прохладное одеяло и лег, смотря на Феликса. Сейчас он ощущал дикое желание прижаться к парню и сказать все, что у него на душе. Признаться ему в симпатии, и, возможно, это окажется взаимно.              Он стал строить воздушные замки, представляя, как они с Ли вместе гуляют, ходят в кафе, лежат на кровати и обнимаются. Как Хенджин запускает руку в его золотистые волосы и смотрит на его солнечные веснушки, нежно касаясь губами его губ, сливаясь в трепетном поцелуе. На этих мыслях у Хвана стало тянуть внизу живота, отчего он сжался и свернулся клубочком, полностью накрывая голову одеялом.              «Это невыносимо!»              Сна не было ни в одном глазу, хотя, казалось бы, Хенджин был изнеможен и слегка пьян. Вставать уже нужно было через четыре часа, потому что в восемь утра первая пара, а до нее он все-таки хотел успеть правильно позавтракать впервые за несколько дней. Возможно, даже сходить с Феликсом в кафешку и поговорить о том, как он себя чувствует, а также извиниться за свою холодность. Хотя Ли и не нуждался в извинениях, он прекрасно понимал, что Хван просто был пока не готов открыться ему. Но Хенджин все же ощущал острую необходимость объясниться перед другом, который в последние дни дарил ему так много внимания и тепла.

***

      — Как спалось? — это первое, что спросил Феликс, когда Хенджин вяло направился в ванную комнату чистить зубы.              — Отлично, но очень мало, я все равно не выспался. Еще и голова гудит.              Лицо Хенджина искривилось, он потирал себе лоб, будто так головная боль утихнет. Он оперся руками о раковину и старался раскрыть глаза, веки которых будто намертво склеились и отказывались открываться. Но когда он умылся и почистил зубы, то стал чуть-чуть бодрее. Хван посмотрел на себя в зеркало, теперь он мог разглядеть свое опухшее после «пьянки» и сна лицо, он сделал пару вдохов-выдохов, кивнул сам себе, тем самым собираясь с мыслями, и быстро вышел из комнаты.              Феликс в это время ждал, когда Хван выйдет, ходил перед дверью из стороны в сторону, будто мерил комнату шагами.              «Если не сейчас, то когда? Ему вроде бы лучше».              — Пойдем позавтракаем вместе? — парни одновременно задали друг другу этот вопрос и замерли, после чего оба стали смеяться. Вот так синхронизировались.              — Я знаю хорошее место, — предложил Хенджин, на что Феликс улыбнулся и кивнул. Ему было все равно, где завтракать, лишь бы побыть с ним. А тот факт, что Хван тоже предложил ему вместе поесть, значит, что он настроен на разговор, ну или хотя бы не хочет отдаляться от Феликса, что уже неплохо.              Пока они шли до кафешки, Хенджин не переставал смотреть себе под ноги. Он то пинал какие-то камушки, то наступал на хрустящие осенние листья. Хван подбирал в голове слова, с которых хотел начать разговор. Та смелость, которая была у него ночью, исчезла. И он представить себе не мог, что он мог бы натворить, если бы Ли еще не спал, а ждал его, сидя на кровати.              — Я здесь еще не был.              Феликс осматривал помещение заведения. Интерьер был не броский, немного напоминал древнюю Корею — деревянные столы и стулья, традиционные украшения на стенах и потолке. В углу были столики с мягкими диванчиками, куда тут же направился Хенджин, пока Ли вбирал в себя атмосферу этого места. Они сели друг напротив друга, и Хвана стало охватывать легкое волнение. Феликс, наоборот, был спокоен как никогда, но он не хотел начинать разговор первым, тем самым давая Хенджину время для размышлений.              К ним подошел официант, который оказался тем же парнем, который обслуживал вчера Хенджина и Минхо. Сколько же этот парень работает? На вид ему было столько же, сколько Хенджину, значит, скорее всего, он тоже студент. Он вообще успевает отдыхать?              — Вам то же самое, что и вчера? — парень одарил Хвана улыбкой, на его лице не было видно усталости, но по глазам можно было понять, что спал он недостаточно.              Феликс удивленно посмотрел на Хвана.              «Так вот, где он был вчера».              — Да, давайте, — он смущенно улыбнулся официанту и отдал меню.              — А Вам? — официант посмотрел на Феликса, который все еще выбирал.              — Буду то же, что и он.       Ли закрыл меню и отдал его официанту, а тот поклонился и упорхнул на кухню.              — Ты же не знаешь, что я заказывал.              — Уверен, это было вкусно. Ты бы не стал есть это снова, если бы тебе не понравилось, — Ли сложил руки на столе перед собой и слегка ухмыльнулся, глядя Хенджину в глаза.              «Да он знает меня лучше, чем я сам».              Хван смутился от такого пристального взгляда Ли и опустил голову.              — Извини меня, — начал Хенджин.              Он теребил край своей толстовки и совершенно не мог смотреть Феликсу прямо в глаза, сам не понимая почему. Просто боялся. Возможно, так ему было бы труднее что-либо сказать.              — Ты чего? — Ли тут же выпрямился.              «С чего это он вдруг извиняется?»              — Я был неразговорчив и холоден с тобой. Просто прости меня, ты не заслужил такого отношения. Ты был рядом, когда я был потерян на самом дне.              Голос Хвана готов был вот-вот надломиться, потому что ему действительно было жаль. Он потерял столько времени, пытаясь справиться с непривычными ему внутри чувствами, что казалось, будто их отношениям с Ли уже не быть.              — Джинни, ты ни в чем не виноват, — рука Ликса потянулась вперед и дотронулась до щеки Хвана, по которой стекала одна слеза. Тот сразу поднял голову, и парни встретились взглядами. Это прикосновение значило для Хенджина очень много.              Данный, немного интимный момент, потому что в кафе в такое время никого не было, кроме них двоих, нарушил официант, который бесшумно подошел с подносом в руке. Феликс резко отпрянул назад, а Хенджин незаметно вытер мокрую щеку своим рукавом, почти не трогая то место, где только что была ладонь Ли. Туда будто прилило больше крови, а возможно, это была солнечность Феликса — щека от этого была теплой.              Парни уплетали токпокки и издавали неразборчивые звуки наслаждения, еда была поистине вкусной. Хенджин уже расслабился и подумал не рассказывать о своих кошмарах, потому что на душе, наконец, стало спокойно.              «Может, лучше уже не вспоминать?»              Колокольчик над дверью в кафе шумно загремел, нарушив тишину, зашел еще один посетитель. Хенджин автоматически поднял голову на звук, а Ли никак не среагировал.              Что-то было знакомое в парне, который только что вошел. Он был одет в домашние серые штаны и серое худи с накинутым на голову капюшоном, так что Хван не видел лица, пока тот парень не сел за соседний столик позади Феликса лицом к Хенджину. Он снял капюшон и взглянул из-под кепки прямо Хвану в глаза. Лицо Хенджина застыло в шоке, по телу пробежал пробирающий насквозь холод, будто в помещении резко включили кондиционер и направили прямо на него.              «Джун~а? Как ты тут..?»              — Эй, — Феликс пощелкал перед Хваном пальцами и помахал рукой. — Ты будто призрака увидел, — Ли слегка рассмеялся.              «Да, увидел…»              Хван помотал головой, вытряхивая это видение. Все-таки лучше ему еще не стало. Он был травмирован потерей друга больше, чем он себе представлял. И грань между воображением и реальностью начинала стираться в порошок.              Он иногда думал, что же он почувствует, когда его родители состарятся, ведь это неизбежно. Рано или поздно все уходят из этого мира в другой. В таком случае, лучше поздно. И никто не знает, что происходит после. Но Хенджин верил в некое перерождение, что душа человека переселяется в другое тело, и, возможно, если ты не совершал каких-то преступлений и жил правильно, то у твоей души будет счастливая судьба. Поэтому он всегда был хорошеньким и послушным мальчиком и старался не обращать внимания на давление со стороны сверстников, которые прогуливали уроки, пробовали сигареты и алкоголь втайне от родителей.              — Джинни, ты в порядке? — Хван в ответ покивал ему головой, выходя из транса. — Честно, я за тебя переживаю, — Ли поджал губы, его взгляд стал печальным.              — Не беспокойся, все в норме, — Хенджин через силу улыбнулся, но от Ли нельзя скрыть фальшь. Он нутром чуял, что друг чего-то не договаривает. Видимо, он рано радовался, что Хвану стало лучше. Раны на сердце более глубоки, чем раны на теле. Им необходимо время, чтобы затянуться.              В воздухе снова возникло какое-то напряжение со стороны Хвана и растерянность со стороны Феликса.              — Кхм, — Ли негромко кашлянул, привлекая внимание. — Помнишь, ты предлагал в клуб сходить? Может, сходим сегодня после занятий. Как ты смотришь на такое предложение? Сегодня пятница, завтра можно отоспаться.              Феликс думал о том, как ему было бы проще достучаться до Хвана в более неформальной раскрепощенной обстановке. Разрядиться, расслабиться — вот что им было нужно.              Хенджин же видел в этом возможность признаться Ли в своих чувствах. У него явно не получается это сделать на трезвую голову и средь бела дня, а вот ночью у него совершенно другой настрой — появляется ощущение, будто все возможно, чувства и эмоции обостряются.              — Да, я не против. Я только еще хотел позвать Лино-хёна и Хана, но они пока не ответили, — Хенджин пожимал плечами. Без Минхо и Джисона он никуда идти не хотел, потому что оказаться сразу наедине с Феликсом он не был готов.              — Вот и спросим в универе.              — А твой хён пойдет? — Хенджину вообще не было интересно слушать про хёна Ли, но он спросил с той надеждой, что тот отказался.              — Он сразу согласился, — Хван тут же поник, но постарался не показывать этого, потому что Феликс сиял в этот момент как настоящее солнышко. — Мы с ним раньше часто ходили куда-нибудь. Это вот сейчас не получается, потому что он по уши занят учебой. Но я очень рад, что он придет, и вы, наконец, познакомитесь.              Хенджин поджал губы, он совершенно не желал видеть этого хёна. Но одно он хотел прояснить точно — какие у Феликса с ним отношения.